Текст книги "Загадки для Зайки (СИ)"

Автор книги: Татьяна Алилекова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

– Подождите, мне нужно немного прийти в себя. А скажите, если сюда кто-нибудь зайдет, он вас увидит? – я себе представляю эту картинку!

– Нет, видите меня только вы. – Она смотрела на меня и улыбалась. – Да, я тебя именно такой и представляла. Вы очень вовремя встретились, девочки! Машутка, помнишь, что я тебе говорила?!

Конечно, бабуля, я только сегодня об этом вспоминала.

Нет, несмотря на то, что я вижу все это собственными глазами, моя голова отказывается во все это поверить. Просто сериал «Зачарованные»! А может, я вообще сплю?!

– Нет, не спишь. И что там за сериал? – задав этот вопрос Мария, направилась к двери. И все – таки она не совсем реальна. Передвигалась бабушка Властелины, не касаясь пола. И спокойненько прошла сквозь дверь!

Я нервно сглотнула, и скосила глаза на Властелину. Подобное поведение бабушки ее ничуть не удивило.

Мария вернулась в кабинет, посмотрела на меня с улыбкой:

– Ничего, скоро привыкнешь! Девочки, у нас совсем мало времени, ваши спутники уже начинают нервничать.

– Бабуля, ты знаешь, что у нас тут происходит? – поинтересовалась Властелина.

– Кое-что знаю, – Мария подплыла к столу, – но не все. Вы сюда заехали, чтобы взять кое-что для защиты. Но вы не знаете, с кем имеете дело…

– А вы знаете? – вопрос вырвался у меня сам собой.

– К сожалению, нет. Вам предстоит выяснять это самим. А пока я вам кое-что скажу. Главное – не бойтесь. Раз вы теперь вместе, все будет хорошо. Вечером приедете сюда, тогда и поговорим обо всем. Так, вот это наденете на себя и своих молодых людей. Машутка, не красней! И еще – найдете картину – сожгите.

Я посмотрела на стол, куда показала Мария – там лежали четыре браслета, три минуты назад их там не было!

– А-а… – я хотела спросить, откуда браслетики, но Марии в кабинете уже не было.

Я мотнула головой и посмотрела на Марию Владиславовну Кузнецову. Властелина была счастлива! Нет, я ее конечно, понимаю. Вот только, что делать мне: немедленно бежать к психиатру и лечить голову или просто поверить, что все происходящее реальность?

– Мне больше нравиться второй вариант! – заявила Властелина, подошла к столу, взяла браслеты, посмотрела на них, выбрала один и протянула мне. – Держи, это твой!

Я взяла браслет, и одела на руку. Вот и чудненько, и мне совершенно не интересно, почему металлическая вещь такая теплая. Властелина выбрала свой браслет, одела его и пошла к двери. Я продолжала сидеть, и поднялась только после вопроса Властелины:

– Ну чего ты? Пошли!

Когда я вышла в приемную, Властелина уже раздала браслеты и, что удивительно, наши спутники, как выразилась Мария, их молча одели. Правда, осмотрев меня, Молчанов не смог удержаться:

– Зая, а ты чего такая? Приведение увидела?

В другой ситуации я бы побила господина адвоката, но в этот раз даже взглядом его не удостоила. Не дождавшись от меня никакой реакции, Молчанов констатировал очевидный факт:

– Чудеса!!! – именно с этими словами мы вышли на улицу.

Эх, Вадик, если бы ты знал, какие у нас тут чудеса!

***

На улице дул прохладный ветерок, и я окончательно пришла в себя. Конечно, увиденное сейчас, с трудом укладывалось в голове, но не зря ведь давным-давно Шекспир сказал: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам!».

Мы уже подошли к машине, Молчанов приоткрыл водительскую дверь, оперся на нее и заявил:

– Так, друзья мои, вынужден вам напомнить, что во второй половине дня у меня намечена встреча. Так что машина…

– Мы помним, не переживай, – перебила я Вадима, мы с Властелиной как раз пытались решить: нужна нам машина или нет. Вообще-то все зависело от того, как пойдут дела в офисе. И тут решение нашлось само, точнее его предложил Никита:

– А я вообще не вижу никакой проблемы. У отца же в офисе есть машина, если что, мы возьмем ее!

Да? Ну и хорошо. – Молчанов был доволен. Потом строго посмотрел на нас с Властелиной – Ну и чего стоим?! Сели и поехали!!!

Честно говоря, мне очень хотелось спросить, чего это он развыступался, но чудеса продолжались – я промолчала?!!

Офис Знаменского – старшего находится не очень далеко от салона Властелины и при обычном уличном движении ехать до него не меньше получаса, я откинулась на подголовник и уставилась в окно. Через какое-то время я заметила, что город за окном мелькает достаточно быстро и без остановок. Не вероятно – мы опять ехали на зеленый! Я взглянула на Молчанова – он только удивленно покачивал головой. Понятно, что до места мы доехали гораздо быстрее, чем предполагали.

Старинный особняк, на удивление, пока еще был окружен деревьями, летом здание, должно быть, утопало в зелени. Вот объясните мне одну вещь – растут себе деревья на улицах наших городов, никого не трогают, глаз радуют, воздух улучшают. Потом их в массовом порядке или вырубают и высаживают новые (при чем эти новые деревья, в большинстве случаев, плохо приживаются, и понятное дело расти будут очень медленно и долго) или же старым деревьям делают радикальную обрезку, и они потом неровно обрастают. Видимо, по мнению городских властей, эти корявые обрубки замечательным образом украшают пейзаж!

Пока я про себя гундела, наша дружная компания подходила к особняку. Нас ждали. На встречу вышла очень приятная женщина лет сорока, правда в глазах у нее была тревога. Я догадалась, что это Елена, помощница Знаменского-старшего, она поздоровалась и пригласила нас внутрь. Как оказалось, Никита с утра позвонил помощнице отца и предупредил, что мы приедем.

***

Пока мы шли к кабинету, я с большим интересом смотрела по сторонам. Иногда интерьер говорит очень о многом. Правда при условии, что человек принимает участие в разработке проекта, а не полагается на дизайнера, пусть даже очень известного. Потому что дизайнеры приходят и уходят, а людям в созданной обстановке достаточно долгое время нужно жить или работать.

Так вот, в этом особняке мне было бы очень комфортно – во всем: в цвете, свете, мебели, аксессуарах, ощущалось спокойствие и надежность. Здесь в принципе не может быть никаких происшествий. Могу себе представить, что вчера испытала помощница Знаменского!

– Тань, мы не будем заходить туда сразу. – Прозвучало у меня в голове. Я кивнула.

– Хорошо.

В этот момент Елена Викторовна поинтересовалась, не хотим ли мы чего-нибудь и мы с Властелиной дружно пожелали кофе. Вадим и Никита не возражали, кофе так кофе. Мы расположились в креслах.

– Странно, знаешь, я совсем не волнуюсь, – сообщила я Властелине, – а ты?

– Я? Нет, я не волнуюсь. Я просто думаю, что делать.

– Ты хочешь сказать, что не знаешь, что делать в кабинете?!

– Представь себе, нет! Не забывай, что я в первый раз в такой ситуации. В любом случае, пойдем туда только мы с тобой.

– Ладно.

В это время Елена как раз подавала мне чашку. Я присмотрелась к ней повнимательнее. Пожалуй, с возрастом я ошиблась, очень ухоженная женщина, возможной ей уже пятьдесят, а возможно и больше. Я послала Властелине сообщение.

– Слушай, что ты мне там говорила. Наша миссис Зло с молодым телом и старой душой? Чем не кандидатура – выглядит явно моложе своих лет, давно при Знаменском и чем-то очень встревожена. – Властелина, как раз взялась за свою чашку, мельком взглянула на меня и слегка качнула головой.

– Вряд ли, от нее идет хорошая энергетика. Не то, что от нашей злодейки.

Тем не менее, Елена Викторовна напоминала скрученную пружину. Ну что ж пора завести «непринужденную» беседу. Я поймала взгляд помощницы господина Знаменского и поинтересовалась:

– Елена Викторовна, а тут ничего больше не случилось? – женщина присела на стул, она явно нервничала.

– Вы знаете, я даже не знаю, как объяснить. Мы все вчера так перенервничали. Но понимаете, я сегодня почти не спала. Все думала. Это ведь не вчера началось, – она повернулась к Никите, – ты же знаешь, мы с твоим отцом работаем вместе уже много лет. Он всегда такой спокойный, выдержанный. Я и представить себе не могла, что он может кого-нибудь ударить, а уж когда он вчера на Самойлова кинулся! Ужас!

Елена вскочила и подошла к окну, зачем-то выглянула на улицу, потом повернулась и продолжила:

– Но вы знаете, ведь перемены с Александром Ивановичем начали происходить давно… – мы с Властелиной – переглянулись.

– А с какого момента вы начали замечать, что с Александром Ивоновичем что-то не то? – поинтересовался Молчанов.

– С какого? Да примерно после его юбилея. Да, именно после юбилея.

– И в чем выражались перемены?

– Ну, вы знаете, он раздражительный какой-то стал. Нет, он, конечно, сдерживался, но понимаете, было видно, что он очень напряжен. И еще он начал жаловаться на головные боли. – Тут Елена замолчала.

– Елена Викторовна, а здесь ничего необычного, на ваш взгляд, не происходило за последнее время? – спросила Властелина.

– Ну да, я об этом и пытаюсь сказать! Понимаете, не знаю, как остальным, но мне стало просто страшно находиться в кабинете у шефа. Я каждый раз оттуда выходила как выжатый лимон. Вот в приемной сижу – все нормально, а в кабинет зайду – жить не хочется! – она снова повернулась к Никите. – Я, конечно, не буду с тобой спорить, раз вам нужно в кабинет – пожалуйста, но можно я туда заходить не буду?!

Никита вопросительно посмотрел на меня, потом – на Властелину. Видно было, что он не только Елене разрешит не входить в кабинет отца, но и нас туда запускать не хочет, хотя и понимает, что спорить бесполезно.

– Вообще-то в кабинет пойдем только мы с Татьяной Владимировной, – сказала Властелина, поднимаясь с кресла, – присутствия остальных там не требуется.

– Вот здорово! А зачем тогда было нас сюда тащить?!! – стал возмущаться Молчанов. Я посмотрела на старого друга и с удивлением сделала несколько выводов. А ведь он переживает! И больше всего за Властелину!! Вадик, да ты влюбился!!!

– Прекрати!!! – возмутилась в моей голове Властелина. Она уже подошла к двери.

– А что?! Почему бы и нет! – подумала я и направилась следом. – Ну ты хотя бы ответь ему что-нибудь, ведь волнуется человек!

Властелина повернулась к Молчанову, улыбнулась и сказала:

– Вадим, ваше присутствие здесь просто необходимо, нам в любой момент может понадобиться помощь!

Ой! Ой!!Ой!!! начала было я про себя, Властелина посмотрела на меня как на маленького ребенка и покачала головой: «Хватит! Пошли уже!», и открыла дверь в кабинет.

***

Мы перешагнули через порог и начали осматриваться по сторонам. Да, я понимаю Елену. В этом кабинете, не смотря на всю его элегантность, действительно хочется застрелиться, ну или, по крайней мере, побыстрее из него выйти. Что-то необъяснимо тяжелое давит на тебя со всех сторон. Должно быть Знаменский – старший очень сильный человек, раз столько времени мог здесь находиться, и быть при этом в относительно вменяемом состоянии.

Кстати, к моему удивлению, в кабинете было три картины. Все три – пейзажи. На мой взгляд, все они были выполнены в одном стиле. Интересно, какая из трех появилась здесь последней?

Властелина внимательно изучавшая картины, взяла меня за руку, и подвела к пейзажу, висевшему напротив стола.

– Вот эта!

Я начала рассматривать изображение. На первый взгляд, картина как картина. Я бы сказала, что художник был последователем Шишкина. Тот же сосновый бор, небольшой кусочек дороги, достаточно не плохая игра света и тени. Но все равно ничего особенного. Странно, автографа автора на картине нет.

И тут я почувствовала, что рядом с картиной ощутимо прохладнее, интересно, я не заметила рядом кондиционера.

– Это не от кондиционера, это от нее! – Властелина задумчиво смотрела на картину. – Не понимаю, вроде бы ничего нет. Но это точно она!

Мы продолжали рассматривать картину, по – прежнему держась за руки.

– Послушай, а может быть знак нарисован под изображением?

– Вполне. – Властелина провела ладонями у картины. – Да, так и есть!

– Вот и замечательно. – Властелина удивленно посмотрела на меня. – Да все просто. Эту картину, я уверена почти на сто процентов, нарисовала сама миссис Зло. И заметь, не плохо нарисовала. Я думаю, найти художницу в окружении Знаменских будет легко. Нет?

– Пожалуй, ты права. Ну что, тогда забираем ее и уходим, – Властелина потянулась к раме.

– Подожди, – я одернула ее, – не торопись.

В этом простом изображении есть что-то еще и мне нужно понять, что именно. Я рассматривала картину и вдруг увидела ее! Рядом с одним из деревьев, в глубине изображения, стояла женщина! Я присмотрелась еще внимательнее. От основной дороги отходила едва заметная тропинка, она петляла в траве, но вела именно к женской фигуре. Почему фигуре? Потому что лицо было не прорисовано, его как будто накрыла тень.

– Видишь?! – я повернулась к Властелине. – Вот она!

Властелина, прищурившись, смотрела на картину, странно, но она не очень понимала, о чем это я.

– Подожди, – я подошла к столу, взяла нож для резки бумаги и, вернувшись к картине, ткнула в изображение, – да вот же она!

– Точно! А я ее и не рассмотрела. Ого, смотри! – она взяла мою руку и подняла на уровень глаз.

– Офигеть! – вырвалось у меня. Но ведь так оно и было. Острие ножа от мимолетного прикосновения к изображению потемнело и слегка погнулось!!! А если бы я полезла к ней пальцем?!

– И как это снимать? – поинтересовалась я у подруги.

– Я думаю… – Властелина наморщила нос. – Как-то же ее сюда повесили.

– Может, позовем Елену и спросим, – предложила я, – она наверняка при этом присутствовала.

Я подошла к двери в приемную, приоткрыла ее, Молчанов и Знаменский сразу поднялись с кресел.

– Ну и как? – спросил Никита.

– Пока нормально.

Помощница Знаменского – старшего сидела за своим рабочим местом и следила за мной напряженным взглядом, – Елена Викторовна, скажите, а кто вешал картину, которую подарили на юбилей Александру Ивановичу?

– Кто вешал? – Елена удивленно вскинула брови, немного подумала и покачала головой. – А вы знаете, я не помню. Точно, я пришла в понедельник, а картина уже висела.

Вот это интересно, неужели Знаменский – старший сам заколачивал гвозди? Представляю себе эту картинку.

– Ладно, – и я закрыла дверь перед самым носом у Молчанова.

Властелина, по-прежнему, стояла перед картиной.

– Облом, – сообщила я, – картину повесили без Елены, до того как она пришла на работу. Ну и как у тебя с идеями?

– Не густо, – Властелина поджала губы, – надо создать экран, что бы он отражал изображение.

– Всего то!

– Да, но с зеркалом будет неудобно, и я не знаю…

– Слушай, ну до чего же ты далека от жизни! Это же совсем просто! – я неожиданно поймала себя на том, что слегка раздражаюсь.

– Да что просто-то? – в голосе Властелины послышалась обида.

– Чем закрыть изображение, если зеркало не подходит. – Иногда меня просто поражает, насколько Властелина далека от реальности.

– И чем?! – впервые я услышала в ее голосе ехидные нотки. И начала заводиться.

– Ты правда не додумалась?! – так, стоп, разговор начинается на не допустимо повышенных тонах. – Знаешь что, пошли пока отсюда!

Выйдя в приемную, я с облегчением вздохнула, что ни говори, а атмосфера в кабинете тяжелая.

Властелина вышла следом, вид у нее был удрученный, она вздохнула и села на диван.

– Тань, извини, не знаю, что на меня нашло, – уже привычно прозвучало в голове.

– Ну что нашло как раз понятно. Так что не бери в голову. Ты только представь, как себя там все это время Знаменский ощущал. – Властелина только кивнула.

– Елена Викторовна, а где здесь ближайший супермаркет? – поинтересовалась я.

– За углом, а что? – все присутствующие смотрели на меня с удивлением.

– Нам нужна фольга, – начала я.

– Ну конечно! – завопила Властелина. Потом, уже нормальным голосом, добавила. – И впрямь просто.

– Может быть, кто-нибудь объяснит, наконец – то, что здесь происходит! – Молчанов, в который раз подскочил с кресла. И что ему объяснить? Что мы сейчас чуть не переругались с Властелиной из-за какой-то мерзкой тетки?!

– Вадим, Вы не нервничайте, – начала Властелина, – просто нам нужно закрыть изображение. Оно очень плохо действует на окружающих. Вот и все. Потом мы снимем картину и уберем отсюда.

После этой фразы, Елена Викторовна, не слова не говоря, встала и вышла из приемной. Я села рядом с Властелиной. Ну вот, минут пятнадцать можно отдохнуть.

***

Я случайно встретилась взглядом с Никитой. Он задумчиво меня рассматривал, и я четко осознала, что он пытается решить можно ли жить с человеком, который читает твои мысли или нет!

Я позвала Властелину: «Слушай, я кажется, начала читать мысли Знаменского!»

– И что? – чувствовалось, что она очень устала, даже думала с трудом.

– Я не хочу!

В это время Никита встал и прошелся по приемной, потом повернулся к нам:

– Девчонки, а вы, правда, можете общаться мысленно?

– Никита, ну хоть ты то с ума не сходи! – не понятно с чего вдруг взвился Молчанов. – Это уже ни в какие рамки не лезет! Полный бред!

Я усмехнулась, ой, Вадик, ну и наивный же ты! В какие рамки?! Ты что ли эти рамки ставил? И вообще успокойся! Разумеется, все это я думала про себя. Но Вадим, вдруг, как-то нервно сглотнул и обратился к Знаменскому:

– Здесь выпить чего-нибудь есть? – потом он пододвинул ко мне кресло, сел в него, взял меня за руку и заглянул в глаза, – Зверева, скажи, это же все не правда!

– Вадик, что с тобой?! – честно говоря, я испугалась, – что не правда, а?!

– Ты только что в моей голове сказала, что я наивный и что-то про рамки, – вот ни фига себе!

При этом Вадик нервно дернул головой. Извини Молчанов, я не хотела!

– Прекрати, пожалуйста! – мой давний друг начал истерить.

– Вадим, успокойтесь! – Властелина взяла Молчанова за руку. – Хватит!!! Возьмите себя в руки! Все нормально.

Потом укоризненно на меня посмотрела: «Не обращайся к нему, он почему – то начал тебя слышать!».

Вот уж действительно дурдом! Никогда не думала, что у них настолько тонкая душевная организация. На всякий случай я думала о Молчанове в третьем лице.

– Интересно, а почему я ничего не слышу, – произнес Знаменский, – даже обидно как – то!

Мы не успели обсудить эту тему – вернулась Елена Викторовна. Она молча достала из пакета рулон фольги, молча положила его на стол и вышла. При этом, всем своим видом она показывала, что ничего не хочет знать. Вот так вот! Как по-разному реагируют люди, когда понимают, что удивительное рядом.

Я посмотрела на часы, уже почти час! Однако, пора заканчивать с первой частью Марлезонского балета. Я встала, взяла фольгу и, повернувшись к Знаменскому, сказала:

– Дай ему холодной воды, и никакого алкоголя, ему еще сегодня в СИЗО ехать.

– Куда ему ехать?! Ты посмотри, в каком он состоянии! – начал было возражать Никита, но мне было некогда с ним спорить.

– Поедет как миленький! Работа его как раз в чувство и приведет! – я развернулась и пошла в кабинет, пытаясь понять, на кого я больше всего злюсь. Властелина молча пошла за мной следом.

***

Перед тем как войти в кабинет, я глубоко вздохнула. М-да, надо взять себя в руки. Но, не смотря на все старания, я ощущала, как во мне поднимается волна раздражения. Ну уж нет, тетенька, этот номер у вас не пройдет!

Мы зашли в кабинет. Вроде бы все было по-прежнему, но, приглядевшись повнимательнее, я заметила рядом с картиной легкое марево.

– Ты видишь то же, что и я? – спросила я у Властелины.

– Да.

– Очередной сюрприз, интересно, что это такое?

– Подожди, – Властелина напряглась, – мне кажется, я что-то чувствую…

Пока Властелина пыталась что-то уловить, я начала разворачивать фольгу. Рулон выскользнул из рук, и фольга слегка помялась. Я принялась было ее расправлять, но потом остановилась. Мятая фольга искажает изображение.

– Ну что там? – я повернулась к Властелине.

– Не поверишь, – ее что-то развеселило, – очень четко ощущается нервозность и беспокойство.

– И что?

– Да боится она.

– Интересно. Она оказывается, может бояться. Как сказал бы Молчанов – чудеса! Ладно, давай-ка закроем это художество.

Мы подошли к картине и закрыли ее экраном из фольги. Потом приподняли с двух сторон, и сняли со стены.

– Слушай, давай-ка мы ее, на всякий случай, и с другой стороны закроем, – предложила Властелина.

– Давай, это действительно будет не лишним.

Мы упаковали картину, закрепив фольгу скотчем. В таком виде мы и вынесли картину в приемную. Молчанов сидел в кресле и с кем – то разговаривал по телефону. Чудьненько, значит пришел в себя. Елена так же была в приемной, она сидела за своим столом и напряженно за нами наблюдала. И тут мне пришла идея, провести один, так сказать, следственный эксперимент.

– Елена Викторовна, у меня к вам маленькая просьба. – Помощница Знаменского напряглась еще больше. – Да не волнуйтесь вы так! Ничего страшного. Просто я хочу вас попросить зайти ненадолго в кабинет Александра Ивановича, а потом вы нам расскажете о своих ощущениях. Хорошо?

– А это обязательно? – спросила Елена, было видно, что моя просьба ей совсем не нравится.

– Ну пожалуйста, всего на пару минут, – я продолжала настаивать.

– Ну хорошо, – Елена встала, выдохнула и пошла к двери. На секунду задержавшись на пороге, она вошла в кабинет.

– Ну и зачем ты ее туда отправила? – поинтересовался Молчанов, закончивший к тому времени разговаривать по телефону.

– Нужно кое-что проверить. Ты, я надеюсь, пришел в себя?

– Типа того, – Молчанов смотрел на завернутую в фольгу картину, – и что вы теперь с этим будете делать?

– Сожжем.

– Здесь?

– Конечно! Прямо посреди приемной.

– Вот здорово! – почему-то идея спалить отцовскую приемную очень развеселила Никиту. – Пойду за бензином!

В это время из кабинета вышла Елена, лицо у нее было крайне удивленное. Она посмотрела на Властелину, на меня, а потом спросила:

– А как вы это сделали?

– Что именно они сделали? – спросил у нее в свою очередь Молчанов.

– Ну. Там все стало как прежде.

Мы с Властелиной переглянулись, что и требовалось доказать!

– Пошли, мальчики, нас ждут великие дела!

– А-а… – Молчанов, видимо решил начать допрос прямо сейчас, но кто бы ему позволил.

– Все объяснения потом. Вперед!

Мы вышли из приемной, оставив Елену Викторовну в полнейшем недоумении.

***

Во дворе наша дружная компания остановилась. Погода начинала всерьез портиться, на небо набежали тучки, не обещающие ничего хорошего.

– Дамы, и все – таки, где будем уничтожать этот шедевр черной магии? – в очередной раз поинтересовался Вадим.

– Я думаю, что здесь делать этого не стоит, – заявила Властелина, – нужно уехать, куда ни будь подальше.

– Хорошая формулировка, главное – точная. Мне вообще то уже в СИЗО пора. Или мне туда сегодня не ехать?

– Нет уж, езжай давай! Мы и без тебя справимся. И, пожалуйста, расспроси Валентину Павловну обо всем как можно подробнее. – Возможно, сказано это было более резко, чем нужно, но ничего – переживет.

– Слушаюсь, товарищ командир! Разрешите выполнять! – Молчанов попытался отдать честь, развернулся и, как ему, наверное, казалось, четким строевым шагом отправился к машине. Правда, со стороны Вадик был похож на циркового бегемота, на которого нацепили балетную пачку и заставили танцевать на тумбе.

– Ужас! – непроизвольно вырвалось у меня.

– Да уж, ему нужно немного похудеть, – неожиданно согласилась со мной Властелина.

– А я все слышу! – Молчанов, ухмыляясь, сел в машину, махнул нам ручкой и уехал.

– Ну мне то, надеюсь, худеть не надо?! – поинтересовался Знаменский. – И вообще, такими идеями могли бы обмениваться мысленно.

– То есть ты не сомневаешься, что мы можем так общаться? – поинтересовалась я.

– После того, что я видел – не сомневаюсь. Это конечно, мягко говоря, странно, но ничего, люди ко всему привыкают.

Услышав подобное высказывание я подумала, что во взглядах Никиты на жизнь наметился явный прогресс и это безусловно радует.

– Ладно, я пошел за машиной, а вы пока решайте, куда мы поедем, – Никита развернулся и пошел куда-то за особняк.

Я смотрела вслед удаляющемуся Знаменскому и вдруг заметила бабочку, которая, легко взмахивая крылышками, летела все выше и выше. И плевать ей сверху на все человеческие проблемы. Какое-то время я наблюдала за этим беззаботным порханием. Потом повернулась к Властелине.

– Ну и куда мы повезем эту гадкую штучку?

Давайте, куда-нибудь за город. Только не очень далеко. Нам с тобой вечером нужно в салон, ты не забыла?

– Не забыла. Только пока мы выберемся из города, пока вернемся обратно. Ты уверена, что мы успеем?

– А ты что предлагаешь?

– Ну, куда-нибудь в парк. Отъедем подальше.

– Понимаешь, мне бы не хотелось, что бы даже случайно рядом оказались люди.

– А ты считаешь, что если мы уедем за город, вероятность столкнуться с людьми уменьшится? Ты же сама сказала – не далеко. Или ты думаешь, что не далеко – это километров двести? Тогда нам нужно туда лететь, а не на машине ехать.

– А тогда где? – Властелина, прищурившись, смотрела на картину. – Ее нужно сжечь как можно быстрее.

– Да понятно, – в это время к входу подъехал Мерседес, Знаменский вышел из машины и направился к нам, м-да, очередная скромная иностранная машинка!

– Слушай, Никита, а в вашем загородном доме сейчас кто-нибудь есть? – поинтересовалась я.

– Ну, я думаю вся прислуга. А что?

– А ты можешь позвонить сейчас и отпустить их до вечера? – продолжала я.

– А зачем? – недоумевал Никита, но, тем не менее, достал телефон.

– Ой, подождите. Пока никого не нужно отпускать. У вас ведь там наверняка есть лес. – Видно было, что Властелина решительно не хотела никого подвергать опасности.

– Ну да, только я что – то ничего не понимаю. Зачем вам лес?

– Никита, нам нужно, чтобы это был не просто лес, нам нужен совершенно безлюдный лес, – принялась объяснять Знаменскому Властелина.

– Ага, например Брянский! – не удержалась я. – Короче, посадим тебя на опушке – будешь лесников отстреливать! У вас в доме пулемета нет?

– Таня!!! – не знаю почему, но Властелина мою шутку не оценила.

– А что?!!

– Ладно, – Никита наоборот усмехнулся, – до боестолкновения, я надеюсь, дело не дойдет, но на всякий случай, прихвачу парочку гранат!

Я прищурилась и представила себе Знаменского в камуфляже и боевой раскраске, ему, между прочим, пошло.

– Да ну вас! – Властелина взялась за картину. – Поехали уже!

***

Меня уже не очень удивляло, что по ходу нашего движения горел зеленый и только пару раз мы проскочили под желтый. Почему – то мне вспомнилось, как один мой вечно спешащий знакомый, практически всегда, из принципа, пытался проскочить на красный свет, объясняя это очень просто: «Красный – мой, зеленый – общий». Правда, уже несколько лет он никуда не торопится.

Когда мы подъезжали к поселку, Властелина попросила Знаменского:

– А давайте мы сразу в лес заедем? – тот только кивнул в ответ.

Мы свернули с дороги и поехали вглубь леса. Через какое-то время перестали попадаться следы пребывания человека, и Властелина разрешила нам остановиться. Мы вышли из машины. Деревья, птички, воздух. Красота!!!

Никита вытащил картину. Честно говоря, мне совсем не хотелось портить окружающую природу. Такой вещи самое место на свалке! И почему я раньше об этом не подумала?

– И как ты себе это представляешь? – отозвалась в голове Властелина. – С ней нужно расправляться подальше от людей. Сейчас только найдем поляну побольше.

Я осмотрелась вокруг, никаких полян не наблюдалось. В это время я заметила, что Никита еще что-то достает из машины. Я присмотрелась. Мангал!

– А это для чего?

– Ну ты даешь! Не на земле же это жечь!

– Слушай, Знаменский, ты меня поражаешь! – совершенно искренне восхитилась я.

– Ну, так! С кем поведешься! Я, между прочим, и жидкость для розжига прихватил, – на мой взгляд, это было уже излишнее хвастовство, поэтому я совершенно серьезно поинтересовалась:

– А спички не забыл? – Никита машинально похлопал себя по карманам.

– Какие спички? Тьфу, блин! У меня зажигалка!

– Эй, идите сюда! – раздался в это время откуда-то справа голос Властелины.

Я взяла картину, Никита мангал и через минуту мы уже были на месте. Властелина стояла на развилке двух едва наезженных дорог.

– Вот, нашла! Давайте сюда эту мерзость! Пора наконец-то от нее избавиться!

Никита поставил мангал на место, которое показала Властелина, мы поставили в него картину. Потом Знаменский полил ее из бутылки, и уже взялся поджигать газету, но Властелина его остановила.

– Подожди, дальше я сама. А вы отойдите подальше. – Она забрала у Никиты газету и зажигалку. – Ну чего стоите, отойдите, говорю!

– Чего это ты придумала? Я лично никуда идти не собираюсь!

– Давай не будем спорить, хорошо! Просто отойди и все! – Властелина была настроена очень серьезно. Ну и ладно! Все равно дальше пяти метров я идти не собираюсь.

Мы дошли до небольшой елки, Знаменский собрался идти дальше, но я остановилась и всем своим видом показала, что никуда больше не пойду. Властелина, тем временем, сняла с верхней части картины фольгу и внимательно начала рассматривать изображение. Потом она принялась что-то нашептывать, стоя над будущим костром. Затем взяла ветку и начертила на земле какие-то знаки. Нет, ну так не честно, я, между прочим, без очков!

Закончив свои манипуляции, Властелина сама отошла шагов на пять, подожгла газету и бросила ее в картину. Помня, как горел подкинутый мне маленький конвертик, я, конечно, предполагала, что дыма будет много. Но не до такой же степени! Огромный черный столб моментально поднялся в небо. Знаменский аж присвистнул:

– Ну ни фига себе! Такое впечатление, что горит куча покрышек! Не удивлюсь, если сейчас сюда примчится МЧС, дым, наверное, даже с шоссе видно.

К нам подошла Властелина, вид у нее был уставший.

– Ну вот, хотя бы одно дело сделали! Поехали, нам здесь больше делать нечего.

– А пожар от нее не начнется? – спросил Никита. – Может быть, подождем, пока прогорит?

– Вообще-то не начнется. Но если хотите, можем подождать. – Властелина зевнула. – Пойду-ка я в машину.

Властелина пошла к машине, а я осталась стоять рядом со Знаменским. Уже мысленно она мне сообщила: «А ты знаешь, сейчас никакой женщины на картине не было». Я чуть на месте не подпрыгнула! И обернулась в ее сторону.

– В смысле?

– В прямом, я все очень внимательно осмотрела. Никого. – Властелина остановилась и развела руками, показывая, что никаких дам на картине не наблюдалось.

– Очень интересно!

– Ага. Все интереснее и интереснее!

– И все – таки я не очень понимаю, как можно убрать то, что нарисовано?

– А ты уверена, что она была нарисована?

– Как? А что это тогда было? Миссис Зло усохла до десяти сантиметров и появилась на картине?

– А почему бы и нет? Мы ведь по – прежнему про нее ничего не знаем. Возможно, она и такое может делать.

– Подожди! Но я ведь в нее ножом ткнула! – мы уставились друг на друга.

– Точно! Это что получается?

– На ней должны остаться следы. Колото-резаное ранение!