Текст книги "Трудный выбор"

Автор книги: Татьяна Казакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Внезапно он посмотрел на часы – О, черт! Мне же идти пора. Посиди минутку, я сейчас.

Он поднялся и неожиданно предложил.

– Слушай, давай я пока Ирке позвоню, ты у нее телефончик спросишь подружки этой.

– Нет, Горин, это неудобно Но Сергей уже набирал номер.

– Але, Ира? Добрый вечер, это сосед. Да. Заказ твой пока еще не готов, а звоню я по просьбе товарища своего Женьки Полянского,… да, скрипача. Я ему сейчас дам трубку, он хочет тебя кое о чем попросить. Он сам скажет. Ну пока. На.

Полянский покраснел от возмущения, но Горин одной рукой открыл дверь, а другой протягивал трубку. Ему ничего не оставалось, как взять ее, Горин тут же скрылся за дверью.

– Але, Ирина, здравствуйте, вы извините, пожалуйста, за беспокойство.

– Ничего, не извиняйтесь. Кстати, хотели вас поблагодарить и я, и моя подруга тоже. Нам очень понравилась музыка, и играли вы замечательно.

– Спасибо, я рад, что понравилось. Хотите, я еще дам контрамарку. У меня будет не концерт, а номер в концерте… В зале Чайковского. Я буду рад вас видеть вместе с подругой. Она… в общем, буду рад.

– Спасибо, она тоже обрадуется, Лилька большая любительница классической музыки, я, честно говоря, не очень, но тогда мне правда понравилось.

– Ну я тогда через Сергея передам. Всего доброго, до свидания.

Он повесил трубку, промокнул платком вспотевший лоб, подошел к столу, налил себе коньяка и выпил.

Когда вернулся Горин, он сидел, обхватив голову руками и, раскачиваясь, причитал.

– Что я наделал? Идиот, кретин. Что я наделал?

– А что ты наделал? Что тут случилось? – не на шутку испугался Сергей.

– Я выпил! – Трагически изрек он Горин не понимающе хлопал глазами.

– Я же за рулем!!

Работа, как девушки ни старались, быстро не шла. Ирка считала, что должно быть хорошее качество, проверяла все швы. А на это уходило время. Горин притащил несколько больших упаковок с пакетами и свертки с этикетками.

Он пришел утром до работы. Ирка, обычно вставала рано, но накануне кроила полночи и звонок ее разбудил. Она накинула халат, встряхнула волосы и открыла дверь. Горин застыл на пороге – так сильно было желание схватить ее полусонную, утащить к себе и не отпускать весь день. Он прокашлялся и показал на свертки.

– Привет, вот принес твой заказ. Извини, что разбудил, просто вчера я очень поздно вернулся.

– Спасибо, – чуть хрипловатым голосом ответила она, придерживая ворот халата.

Сергей понял, что под ним ничего нет, и едва сдержался, чтобы не наброситься на нее. Он махнул рукой и, резко отвернувшись, не дожидаясь лифта, побежал вниз по ступенькам. Она пожала плечами, не понимая его поспешного ухода, и стала затаскивать упаковки в большую комнату.

– Ух ты! – Заглянула Кузякина. – Это Сергей приходил, да? Слушай, да тут же до фига всего. А это че такое? – Она открыла коробку и достала картонную яркую бирку с таким же непонятным словом, что на пакетах и еще и с дырочкой сбоку, через которую протягивается нитка. – Ирка, а это куда?

– Наверное, через «лейбл» пропускать.

– Надо же, прям, как в магазине.

Эту партию они шили с особой тщательностью. Пришивали к вороту «лейблы», там же висела ни нитке картонная бирка, потом укладывали в прозрачные пакеты, а потом в плотные с ручками.

Всего получилось десять вещей: пять юбок, пять сарафанов. На этот раз, на «Щелчок» Ирка решила взять Кузякину с собой на случай, если сама не сможет приехать, чтобы Катька знала, куда ехать и к кому обращаться.

Она нашла ту же продавщицу, с которой разговаривала в прошлый раз и показала товар. Женщине все понравилось.

– Неизбитый фасон, здесь таких больше нет. Я думаю, будут брать, правда, неизвестно, как сидеть будут. Может, померяете?

Ирка зашла за шторку и надела сарафан Она вышла и встала перед продавщицей.

– Ой, хороший, даже очень хороший. Подождите, не снимайте, – она высунулась в открытую дверь и позвала продавщицу напротив.

– Люба! Зайди на минутку.

Той тоже понравился сарафан, она попросила померить и юбку, которая произвела такой же эффект.

– А побольше размер есть?

– Еще 48.

– А дайте мне померить, я вот здесь, напротив.

В дверях задержалась.

– Это польские? Вроде этикетка их.

– Нет. Это мы шьем.

– Вы?! Ну и ну. Ладно, заходите, – крикнула уже снаружи.

Продавщица, согласилась взять на реализацию. Долго договаривались о цене, продавщица все давила на дорогую аренду, но тут включилась помалкивавшая до сих пор Кузякина.

– У вас аренда, а у нас этикетки разные, да пакеты. А материалу одного сколько надо? Вы на строчку гляньте, все тютелька в тютельку. А если не согласны, пойдем еще кому-нибудь предложим, вон, хоть соседке вашей – ей понравилось.

– Нет, погодите, никуда больше ходить не надо. Я беру все, но деньги только после реализации… Небольшой аванс могу выдать сейчас. На других условиях у вас никто не возьмет.

Они обменялись телефонами, потом зашли в магазин напротив, к Любе.

Та сказала, что покупает у них для себя и юбку и сарафан.

– Молодцы, девчонки, – похвалила их на прощание. – Если будет еще что-то новенькое, приносите.

Девчонки сразу же поехали в магазин остатков тканей, купили несколько отрезов, оставив немного денег на еду.

– Знаешь что? – Предложила Ирка, – давай заедем в «Ашан» на Красносельской.

– Ой, там идти далеко, устанем, как дохлые собаки.

– Почему дохлые? – Засмеялась Ирка – А мы там где-нибудь перекусим.

– О, вот это дело, – оживилась Катька. – Тогда поехали.

В магазине они пробыли довольно долго, сравнивали цены, выбирали, искали отделы. Продуктов получилось на два больших пакета.

– Ну все, пойдем где-нибудь перекусим, заодно и отдохнем, ноги, прям гудят Они нашли место, где кормили фаст-фудом. Ирка предложила Катьке пойти и выбрать что-нибудь, выделив на все триста рублей. Сама расположилась с сумками за столиком.

– Вот, смотри, чего принесла, – похвасталась Катька с любовью глядя на поднос. – Я взяла крошку-картошку с наполнителем и чай, а к чаю можно те круассаны достать, что сейчас купили.

Картошка оказалась такая сытная, что Ирка не могла доесть. Видя, что Катька вылизала свою тарелку и плотоядно поглядывает на ее, предложила доесть. Кузякина в момент все смела и сытно отвалилась.

– Ой, не могу, так наелась, даже булки эти французские не могу, не влезет больше.

– Правда, даже шевелиться не хочется. – Ирка вздохнула. – Ну ладно, пора идти.

Вернувшись домой, сразу завалились спать, а потом до двух часов ночи кроили, после одиннадцать шить Ирка не разрешала – очень шумно, соседи станут жаловаться.

Утром позвонила Лилька, сказала, что после зачета забежит. Она пришла ближе к вечеру и рассказала последние новости.

Звонила Римма, прочитала заключение немецкого врача. Диагноз неутешительный, надо срочно ехать в Германию, а пока они оформляют паспорта и визы, надо выслать деньги.

– Зачем заранее? – Удивилась Ирка.

– Она сказала, что там должны приобрести дорогие препараты и кровь такой же группы. Каждая процедура с переливанием будет стоить 35 000 долларов.

– А сколько всего процедур?

– Говорит, в начале десять и через полгода десять. В общем, Ир мы подумали, что квартиру надо продавать. Сейчас она дорого стоит. Я думаю, эту квартиру продадим и купим где-нибудь на окраине совсем маленькую, в общем, на какую денег хватит. – Лилька поставила чайник, открыла полку и воскликнула.

– Ура! Дела пошли в гору, да?

– Это сосед нас угостил, Сергей.

– Понимаю, – она бросила на подружку многозначительный взгляд. – Ну и как у вас?

– Он нам просто помог… Кстати, к нему недавно приезжал его друг тот скрипач, помнишь?

– Женя?

– Ну да. Он обещал нам контрамарки достать в зал Чайковского, он там будет выступать… А еще мне показалось, что он хотел тебе что-то передать или спросить, но постеснялся. Смешной.

– Но ужасно милый, мне он очень понравился. А может, ты не поняла, он тебя хотел пригласить?

– Да нет, все я правильно поняла, он четко сказал с «подружкой».

– А ты не спросила, когда будет концерт?

– Не-а, наверное, на праздники.

– Ой, Ир, какая я эгоистка, ведь с мамой такое, а я на концерт, – загрустила Лилька.

– Знаешь, мне тоже очень жалко Софью Ильиничну, но если ты будешь сидеть рядом со скорбной рожей, ей это оптимизма не прибавит.

– Ты так думаешь?

– Конечно…Лиль, ты бы еще с кем-нибудь проконсультировалась…ну насчет Германии. Что-то мне не нравится, что деньги надо вперед.

– Ты что?! Это же папины родственники, они не могут обмануть. Ладно, я пошла, ты позвони, когда узнаешь. У меня сейчас сплошная беготня начнется. Надо в агентство позвонить, узнать, какие бумаги нужны, ну там, справки какие-нибудь. – Они попрощались, в дверях она, покачав головой, заметила – Господи! Хоть бы нам много денег дали за квартиру!

* * *

Накануне праздника зашел Горин. Ирка встретила его бледная, усталая с сантиметром на шее и вся утыканная булавками.

– Привет, – увидев булавки, воскликнул, – О, какая ты колючая!

Ирка не улыбнулась в ответ – просто некогда было с ним трепаться.

– Что ты хотел?

– Иными словами, говори, что надо и проваливай, – обиделся Горин.

– Извини, мне некогда.

– Ир, – послышалось из комнаты, – как карман-то этот пришить?

Ирка тут же развернулась и скрылась за дверью комнаты. Горин разозлился – хамка. Потоптавшись немного, огляделся, достал контрамарки, положил на тумбочку рядом с допотопным телефонным аппаратом и ушел, хлопнув дверью. Поднялся к себе, стал быстро переодеваться, разжигая в себе обиду. То же мне, строит из себя бизнес-вумен… Да таких, как она, пачками бери. Подумаешь, красавица какая… заштатная внешность… ничего особенного…сегодня вообще бледная, под глазами синяки. От мысли, пришедшей внезапно в голову, он замер и сел на диван. Может у нее кто-то есть? Конечно, вид у нее, словно всю ночь с мужиком кувыркалась. Эти синяки под глазами. Он резко встал. Черт с ней! Все! Выкинуть из головы и забыть.

Мотор привычно заурчал, Горин ласково похлопал по рулю. Ласточка моя… Одна ты у меня хорошая и послушная и никогда не предашь. А девки эти… разницы никакой – что одна, что другая. Все дуры набитые и помешаны на тряпках. Он выехал на Садовое кольцо. Черт! Куда бы податься? По клубам он уже давно не ходит, не солидно. Свернув на какую– то улицу, он остановил машину и достал телефон. Кому бы позвонить? Может, Пашке Одинцову.

– Паш, привет. Как жизнь?… Чего звоню? – Он замешкался – Просто давно не общались… У меня все в порядке… да родителей скоро перевезу. Что?! Когда свадьба?. Конечно, обязательно. Да нет, пока не собираюсь. Договорились. До скорого.

Ну и дела…Пашка женится. Первый бабник и выпивоха, правда, и мозги у него варят, так сейчас развернулся – магазины, павильоны…

Горин усмехнулся – ну вот приехали. Сидит здесь, как последний идиот. Пойти надраться что ли. Одному не хочется. Женьке бесполезно звонить, он перед концертом все мозги пропилил своей скрипкой.

Медленно тронулся и выехал на Разгуляй, повернул. Кафе…в общем, и кафе подойдет.

Ирка не выспалась – почти всю ночь кроила и наметывала. Катька тоже машинку в половине двенадцатого выключила и стала наметывать. В два часа, видя, что она засыпает, Ирка отправила ее спать, а сама еще часок сидела. Утром встала в девять, а Катьку разбудила в десять, и начали шить в две машинки, в обед быстро что-то перекусили и опять за шитье. Надо было успеть к праздниками побольше сделать – самая торговля.

Работали они как каторжные, а денег заработали совсем немного, но все-таки Ирка смогла немного отложить. Катька на свидания больше не бегала, но было видно, что скучает.

– На праздники к родителям поеду, проверю, как они.

– Конечно, поезжай, – согласилась Ирка. – Сделаем себе два дня выходных, а потом опять придется вкалывать. Я тут новый фасон нашла юбки, хочется еще блузку попробовать, но с ней придется повозиться.

– Какую блузку? – Заинтересовалась Катька Ирка нарисовала на бумаге.

– Да ты что? – Возмутилась Катька. – Даже выкройки нету, а мороки-то сколько. Не, не стоит и начинать.

– Ладно, я тогда себе сошью, и выкройка останется. Ну все, последний рывок…

Когда зашел Горин, Ирка совсем не обрадовалась, а наоборот. Вот, таскается, решил, что помог с упаковкой, так теперь благодарности ждет. «Не дождется», – мрачно подумала Ирка, увидев его. Она жутко устала, развлекать его не было сил, а еще надо было много доделать. Катька, как назло, не могла въехать ни во что, по полчаса объясняла, как баску пришивать, как карман отстрочить. А тут еще этот.

Она вздрогнула, услышав, как он хлопнул дверью, зачем-то вышла в прихожую и увидела контрамарки, посмотрела дату – 2 мая, 19 часов. До второго она и блузку сошьет и юбку новую.

Ирка выглянула в окно – знакомый джип выруливал из двора. Уехал. Обиделся… да что такого она сказала? Реверанс забыла сделать? Пошел он.

– Ир, ну опять эта баска куда-то заворачивается, – пожаловалась Катька.

– Кузякина, я тебя сейчас убью!

Кузякина осталась жива, но, видимо, дорожа своей жизнью, заторопилась домой прямо вечером.

– Ну куда ты на ночь глядя попрешься?

– Нет, я лучше сегодня поеду, что-то сердце неспокойно, вдруг там чего. Да я почти все закончила.

– Как хочешь.

Катька уехала, а Ирка решила пораньше лечь спать.

Часа в два ночи в дверь позвонили. Ирка решила, что это Катька вернулась. Не спрашивая, кто там, распахнула дверь. На пороге стоял не трезвый Катькин ухажер.

– Катьку позови.

– Нет Катьки.

– А мне по барабану.

– А ну, вали отсюда.

Ирка хотела захлопнуть дверь, но с виду хлипкий паренек, оказался сильнее. Он придержал дверь и вломился в прихожую. Ирка пыталась его остановить, но ничего не получилось.

– Слушай, чего ты такая негостеприимная? Смотри, я пришел не с пустыми руками.

При виде бутылки Ирка озверела и со всей силой стала колотить его кулаками по чему попало.

– Пошел отсюда, зараза такая! Скотина! Свинья!

Но парень, не обращая внимания на удары, вдруг схватил ее за руку и, завернув ее за спину, полез целоваться. Ирка пыталась вырваться и орала от боли.

Внезапно незапертая дверь распахнулась, и появившийся Горин схватил парня сзади за шкирку. Не ожидавший такого поворота событий, тот отпустил Ирку и, потеряв равновесие, полетел на пол. Горин встряхнул его, вышвырнул за дверь, быстро ее захлопнул и повернулся к Ирке. Она стояла босиком в короткой ночной рубашке и трясла рукой.

– Вот зараза чуть руку не сломал!

– Дай, посмотрю.

Он нежно взял ее за руку и вдруг, прижав к себе, поцеловал долгим нежным поцелуем. У Ирки голова пошла кругом. Он отстранил ее от себя и вдруг поднял и понес в комнату. Она не сопротивлялась. Если бы подумала немного, тогда, конечно, стала бы брыкаться, но он не дал ей подумать, а потом все мысли вообще куда-то улетучились…

Горин проснулся раньше, осторожно отодвинулся от спящей Ирки и наклонился, рассматривая и удивляясь. Если бы кто сказал – не поверил. Чтобы такая девка и ни разу с мужиками? Сколько ей может быть, двадцать или больше? Он усмехнулся – колючка, но в постели оказалась ласковая, нежная. А кожа…просто шелк…

Вздрогнули ресницы, вздохнула и, открыв глаза, встретилась с ним взглядом. Удивление, растерянность и нежность.

– Красавица ты моя, – он потянулся и нежно поцеловал в щеку, шею, грудь… Она попыталась отстраниться.

– Что-то не так? – Он поднял голову, она молчала, не зная, как сказать о своих ощущениях. – Тебе неприятно?

– Нет, приятно, – хрипловатым шепотом ответила она.

– Расслабься, дай целовать тебя.

Он целовал нежно и медленно и долго, Ирка почувствовала, что изнемогает от его ласк и застонала. Ей тоже захотелось целовать его и ласкать.

– Ложись, ну пожалуйста, не шевелись, – прошептала она и, склонившись над ним стала осторожно целовать его лицо: лоб, глаза, губы, шея, грудь, живот.

– Ирка, все, больше не могу, остановись. Ну иди ко мне…

Они лежали обессиленные, опустошенные. Ирка не понимала своего состояния – это было… была необыкновенная легкость, она не ощущала своего тела, наверное, похоже на состояние невесомости.

– Прогони меня, – прошептал он куда-то в шею. – Мне же на работу надо.

– Уходи, – промурлыкала она, теснее прижимаясь к нему.

– Что ты со мной делаешь?

В агентстве все диву давались – шефа не узнать.

– А что это с твоим сегодня творится? – Удивленно спросил один сотрудник у секретарши Горина, хорошенькой Леночки, которая уже два года безуспешно строила шефу глазки.

– Не знаю, но хочу, чтобы это настроение продлилось подольше.

– Главное – не спугнуть.

– Не говори. Представляешь, даже не наорал, когда я вместо кофе чай подала, а Агафонова за ролик даже похвалил. Это с первого-то раза. Ну никогда такого не было…Ой!

– Лена! – Заорал селектор. – Где буклет медицинского центра?!

– Кажется, спугнули, – прошептала обреченно Леночка и пошла в кабинет объяснять, что у Геращенко компьютер завис, а Касюн, который следит и отвечает за работу компьютеров, намертво застрял в пробке где-то на Таганке.

Но шеф почти и не орал. Повозмущался немного и все. А сразу после обеда вообще уехал, даже растяжки смотреть не стал. Чудеса!

Горин и сам себя не узнавал. Обычно, едва переступив порог родного агентства, он забывал напрочь про все, не имеющее отношение к работе, но сегодня. Настроение было такое приподнятое, ему хотелось, чтобы и вокруг были все довольны и счастливы. Телефон лежал перед ним, и он постоянно поглядывал на него. Несколько раз брал в руки, хотел позвонить, но одергивал себя – что он пацан какой-то. Но взгляд неизменно возвращался к телефону. Перед перерывом не выдержал.

– Але, – ответил родной голос.

Горин сразу представил ее, такую нежную, заспанную, что немедленно захотелось к ней.

– Я тебя разбудил?

– Ты что? – Засмеялась она. – Я давно встала.

– А чем занимаешься?

– Шила себе блузку.

– Ирка…немедленно ложись и жди меня, я сейчас примчусь.

– А вдруг Катька приедет?

– Тогда пойдем ко мне. Все. Целую. Лечу.

По пути он купил белые розы и всю дорогу улыбался, как дурак, представляя, как она его встретит.

Ирка прислушивалась к необычным ощущениям у себя внутри. Ощущения были новыми и очень приятными. Неужели это любовь? Конечно, что ж еще? Господи, куда Лилька подевалась? Все утро ей звонила – отключен телефон. Невозможно же держать все это в себе. Она бездельничала все утро, а потом все-таки заставила себя сесть за машинку и закончить блузку.

Когда позвонил Горин, она вздрогнула от неожиданности, потому что как раз выходила в прихожую, поднимала трубку, проверяя, работает или нет.

Ирка счастливо улыбалась – он позвонил. Он такой хороший, он тоже думал о ней и сейчас приедет… Она вдруг заметалась по квартире. Надо срочно принять душ и вымыть голову. Что бы такое надеть?

Открыв дверь и увидев Грина с цветами, она несколько растерялась и засмущалась. Бережно взяла цветы и, опустив голову в букет понюхала. Запах еле ощутимый. Ирка не могла поднять голову, она боялась расплакаться – никто никогда не дарил ей цветов… ей бедной замарашке, дочке алкашей.

– Пойдем, – прошептал он, прижав ее вместе с цветами к себе. – Ой!

Колются, зараза, – засмеялся, и она вместе с ним, потому что он произнес это точно как она.

Они поднялись к нему в квартиру, Сергею хотелось сразу же затащить ее в кровать, но он заметил, что Ирке немного не по себе, она чувствовала себя неуверенно. Пожалуй, надо дать ей время освоиться, прийти в себя, а то еще с перепугу выкинет какой-нибудь фортель.

– Ты голодна?

– Нет, я поела.

– А я не успел. Пойдем на кухню, посмотрим, что там Елена Васильевна приготовила.

При упоминании о соседке Ирка напряглась.

– А она сегодня не придет?

– Нет, теперь только завтра, – он заметил ее волнение. – Ир, а что случилось? Ты что, боишься, что она тебя здесь увидит?

– Я не боюсь… Просто не хочу лишних разговоров.

А сама подумала, если соседка узнает, разговоров не избежать, а самое ужасное, еще проболтается ему про родителей. Ирка даже поморщилась – никогда ей не избавиться от этого позора. Не дай бог, он узнает… надо было квартиру поменять, но тогда бы… тогда бы она не встретила его. Она смотрела, как он открыл холодильник и стал доставать разные деликатесы. Внезапно встретившись с ней взглядом, не удержался, прижал к себе и начал целовать долгими страстными поцелуями, от которых кружилась голова и подкашивались ноги. Ирка стонала от наслаждения и целовала его сама. Он подхватил ее на руки и понес в спальню.

Поздно вечером, когда, наконец, он смог оторваться от нее и немного пришел в себя, вспомнил, что так и не поел, и чувство голода моментально вернулось. Ирка лежала рядом и, казалось, спала, но едва он поднялся, сразу же зашевелилась.

– Хочешь есть? – Спросил Сергей.

– Ужасно.

– Тогда предлагаю перекусить.

– Только я вначале в ванную. Не включай свет! – Закричала она, заметив, что он протянул руку к ночнику.

– Это только ночник… Ну, хорошо, не буду. Беги в ванную, я потом пойду.

Но через несколько минут он уже стоял рядом с ней под душем и ласкал, и боялся отпустить… Ирка так обессилела, что если бы он не поддерживал ее, наверняка бы упала. Сергей достал из шкафчика два больших полотенца и, обернувшись в них, они вышли на кухню. Ирка хотела помочь ему, но он, мрачно посмотрев на нее, заявил.

– Если ты будешь сейчас крутить передо мной своей аппетитной попкой, я не смогу есть, так и умру голодной смертью. – Усадил ее на стул, и сам начал хозяйничать.

Она следила за ним совершенно счастливая. Вот он, единственный, любимый и такой хороший.

– Прошу, – он приглашающим жестом показал на закуски, и уселся напротив.

– Стоп! Сейчас принесу чего-нибудь выпить. Ты что любишь?

– Я не пью.

– Да? – Он даже немного растерялся – Что вообще?

– Вообще.

– Ну вина-то можно выпить? У меня есть отличное вино.

– Я не пью, – отчетливо произнесла она.

– Хорошо, хорошо. А мне можно?

– Как хочешь, – равнодушно пожала плечами.

Он заметил, что она как-то сразу замкнулась. Что случилось? Что он сделал не так?

– Я, пожалуй, тоже не буду пить. Собственно, и не хотелось. – Внезапно разозлился – Слушай, это глупо! Что за выдумки, капризы какие-то?

– Это не капризы и вообще мне пора домой.

– Что значит пора? – Он отбросил вилку и уставился на нее в изумлении.

– Ир, что случилось? Я тебя чем-то обидел?

– Нет, что ты? – С покаянием в голосе ответила она. – Просто мне хочется домой, к себе. Тебе завтра рано вставать, ты не выспишься… и потом, Лилька может позвонить.

– Для этого есть мобильный.

– Она мне всегда на городской звонит, – ответила Ирка, не объяснив, что мобильным не пользуется из экономии. – Да и Катька может приехать.

– Ну, хорошо, как знаешь… Иди.

Ирка прошла в спальню, оделась и через несколько минут топталась около двери.

– Ну, я пошла.

Сергей не хотел даже подойти попрощаться – обиделся. Потом все– таки поднялся, подошел. Она приподнялась и, поцеловав его быстрым легким поцелуем, выскользнула за дверь. Горин вздохнул, вернулся на кухню – есть расхотелось. Так все было хорошо и вдруг… С чего она так изменилась? Ну да, он предложил выпить, она отказалась. Ну и что? В чем проблема? Убежала, как черт от ладана. Сергей стал убирать все со стола, тарелка выскользнула из рук и разбилась. Он усмехнулся – это к счастью.

Лильке было неспокойно – она переслала Римме деньги, вырученные от продажи маминых драгоценностей, а та сказала, что этого мало, что надо все деньги сразу. На душе стало тревожно. Может, права Ирка, что не доверяет Римме. Она и правда не внушает симпатии, и вообще, они этих папиных родственников и видели-то всего два раза в жизни.

Господи, даже посоветоваться не с кем. Прежние мамины подруги, которые и купили по дешевке ее украшения, только плечами пожимали, советовали проконсультироваться с юристами. Из агентства звонили, сказали, что не получится большая сумма, если квартиру срочно продавать.

Когда-то давно, когда Лилька была еще маленькой, и они еще жили в Петербурге, у родителей были хорошие друзья, но они давно уехали в Америку, один раз приезжали к ним уже в Москву, часто звонили, предлагали помощь, когда узнали о смерти отца, но мама отказалась – не хотела грузить их своими проблемами.

– Что я должна всему свету оповестить о своих болезнях? – Возражала она на Лилькины просьбы позвонить друзьям.

Лилька несколько раз пыталась дозвониться до Ирки, но телефон не отвечал. Странно, куда они подевались? Возможно, Ирка звонила, но у нее был выключен телефон. Она просмотрела записную книжку в мобильном – ну конечно, вот она, несколько раз звонила.

Лилька осторожно приоткрыла дверь в спальню – мама спала. Она в последнее время все больше спала, совсем слабенькая стала.

Лилька пошла на кухню, включила чайник и соорудила себе бутерброд с любимой любительской колбасой. Вода забулькала, чайник отключился. Она налила себе чай в большую кружку, положила на блюдце бутерброд и пошла к себе в комнату. Откусила кусок, отхлебнула чай и покосилась на часы – ого, уже половина первого. Напрасно она ест на ночь, растолстеет… Дожевав бутерброд решила еще раз набрать Иркин номер.

– Ирка! Где тебя носит? – Обрадовалась, услышав голос подружки.

– А я тоже тебе обзвонилась, очень хотелось потрепаться.

– И мне. Давай я завтра забегу.

– Можешь с утра?

– Запросто. А что случилось-то?

– Лилька, я влюбилась.

– Вот это да! А в кого?

– Нет, не могу по телефону, давай до завтра.

– Все поняла, прибегу к завтраку.

* * *

Лилька сидела напротив и слушала, впитывая каждое слово. Она обожала признания «про любовь». А Ирка была такая хорошенькая… Надо же, что любовь с людьми делает. У нее за это время прямо характер изменился, она стала какой-то не такой, мягче что ли. Но что-то беспокоит, почему-то грустная.

– Ир, я так рада за тебя, он, Горин твой, мне тоже очень понравился. Он такой высокий, интересный. Кого-то напоминает… Может, Сталлоне?

Ирка засмеялась.

– Он похож на себя самого. – Она вздохнула.

– Ирка, что-то не так? Да, Ир, да? Ну чего ты молчишь?

– Лилька, он вчера мне выпить предложил…ничего особенного, просто так.

– Ну и что? – Но она уже поняла, в чем дело.

– Я боюсь. Понимаешь? И потом, а вдруг он узнает про моих родителей?

Весь дом знает.

– Ирка, да ведь многие уехали. Я и то заметила, у вас тут совсем другие лица мелькают.

– У него Лена Васильевна убирается… специально не скажет, но. В общем, не знаю, может, мне самой ему рассказать?

Лилька кивнула.

– А вдруг он испугается наследственности?

– Глупости, ничего он не испугается. Что он дурак, что ли? Ничего не бойся… Но лучше самой сказать, пока не опередили.

– Спасибо, Лилька. Ты так говоришь, потому что ты мне добра желаешь, но какая будет реакция на мое признание. Ладно, расскажи лучше, как там Софья Ильинична?

– Ир, я ведь как раз посоветоваться хотела. Понимаешь. Я отправила Римме деньги, думала, на первое время хватит, а она говорит, надо все… и за квартиру тоже.

– Не вздумай!! Господи, почему ты не посоветовалась ни с кем?

– А с кем советоваться? Мамины подружки купили ее украшения за полцены, обрадовались. – Лилька замолчала, сглотнула. – После того, как папа умер, у нас и друзей не осталось, даже и не позвонит никто.

– Слушай, Лиль, какая же ты балда!! Ну что таращишься?! У тебя же компьютер есть, сама же тысячу раз говорила, что через интернет все можно узнать. Узнай, где есть эти клиники, и сколько стоит лечение.

– Господи, какая я дура! Идиотка! А я даже и не заглядываю туда последнее время. Все, сейчас быстро в институт смотаюсь и сразу домой, сяду за компьютер… – Она вскочила, на ходу бормоча, – нет, ну просто клиническая идиотка. Меня лечить надо. Ой! – Она увидела контрамарки, лежавшие все там же в прихожей на тумбочке. – Это что?

– Черт, забыла тебе сказать. Сергей принес.

– Здорово, но не знаю, смогу ли пойти,… как мама будет себя чувствовать.

– Знаешь, я пока свободна, пойду сейчас к вам, посижу с Софьей Ильиничной и подожду тебя. Может, купить что-то надо?

– Ир, купи гранаты, у нас кончились. Вот деньги, – она полезла за кошельком.

– Оставь, у меня есть.

– Тогда я побежала.

Ирка бесцельно бродила по квартире, прислушивалась к звукам сверху. Кажется, что-то упало – это Лена Васильевна убирается, Сергей уже ушел. Наверное, обиделся вчера. Она глупо себя вела, совершенно по-идиотски. А вдруг он не позвонит больше никогда? Нет, такого не может быть. А может, он уже и позабыл про нее, у него, наверняка, девок всяких полно. Вон, Милена. Может, и дура набитая, но красивая. И вообще. У него, наверное, образование хорошее, на концерты ходит, по заграницам разъезжает. А она необразованная, неинтеллигентная и заграницу видит только по телевизору. Она покосилась на телефон. Черт! У нее даже телефона его нет, хотя сама она вряд ли будет звонить. Господи, она уже соскучилась.

Ирка подошла к зеркалу и стала внимательно себя разглядывать. Под глазами синяки, немного бледная, но кожа смуглая ровная. Она померяла новую блузку, юбку, подняла волосы наверх. Вроде ничего..

Даже очень ничего.

Горин спал отвратительно, вначале провалился, казалось, до утра, а потом вставал, хотелось курить, хотелось спуститься на этаж, позвонить, чтобы открыла заспанная, теплая, желанная… Твою мать! Как наваждение какое-то, но знать, что она совсем близко, но не с ним, было невыносимо. Он без конца прокручивал события предыдущего дня. Убедился, что абсолютно ничем ее не обидел, значит, причина в другом. Ну просто захотела домой, чего-то постеснялась, хотя она не производит впечатление застенчивой девушки, скорее наоборот. Ладно, он вечером к ней зайдет… Как же до вечера дожить?

Софья Ильинична обрадовалась, увидев Ирку.

– Зачем ты деньги тратила? – увидев гранаты, набросилась на нее.

– Вам полезно, сейчас сок надавлю.

– Да брось, Ирок, какой сок? Никакой сок мне уже не поможет. Давай я тебя чем-нибудь угощу, – засуетилась она.

– Софья Ильинична, ради бога ничего не надо, вы мне лучше расскажите, что нового, а я пока нам кофе сварю, – предложила Ирка, зная, что Софья Ильинична обожала кофе.

Она сварила кофе, порезала сыр, выдавила сок из граната, все поставила на стол, налила кофе и уселась рядом с Софьей Ильиничной.

– Ирочек, ты просто метеор, как это у тебя так ловко получается? – Она отпила из стакана сок, поморщилась. – Расскажи, как твои дела? Лиля говорила, что ты шьешь на продажу. Покупают?

Ирка рассказала о своих успехах и неудачах.

– Жаль, что я не могу вам помочь, – вздохнула Софья Ильинична, – я бы могла наметывать или гладить, ну хоть всякую подсобную работу делать.

Вот видишь как получилось… Совсем сил нет.

– Ничего, Софья Ильинична, поправитесь. Что вы смотрите? Мне Лилька говорила, что ваша болезнь лечению поддается. Кстати, выглядите вы совсем неплохо, немного бледненькая, но вам даже идет. У вас аристократичная бледность.

Софья Ильинична засмеялась – Да ну тебя! Ирочек, а что у тебя на личном фронте? Мне кажется или действительно кто-то появился?