Текст книги "Девочка моя, или Одна кровь на двоих"
Автор книги: Татьяна Алюшина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Нет, определенно этот сценарий ему не понравился!
Территория пансионата потрясала огромностью, как сказочный лес. Сие открытие Маша сделала, изучая макет в холле главного корпуса, в котором располагались администрация, ресторан, несколько кафе, конференц-зал, кинозал. Наверняка там было еще что-то масштабное, но Маша не стала вдаваться в подробности, оставив выяснение на потом.
Макет был потрясающей красивости, с мини-домиками, в точности повторяющими все архитектурные выкрутасы подлинников, с деревьями, речкой, бежавшей живой водицей, и маленькими лошадками возле конюшен на дальнем конце пансионата.
Мария Владимировна, привыкшая ко всему подходить с научной дотошностью, решила, что возьмет у администратора в своем корпусе карту, разобьет ее на квадраты, проложит маршруты, обойдет и обследует все.
Сегодня она наметила себе легкий променад по-над бережком и пляжное купание-загорание на первую половину дня, а там – посмотрим по настроению.
Прогуливаясь, она по-тихому улыбалась, ей нравилось чувствовать себя девушкой не бедной, то есть не богатой, но и не малоимущей. Одетой не хуже встречаемых во время прогулки отдыхающих и, между прочим, проживающей в люксе!
Она и предположить не могла, что осознание своей состоятельности может доставлять радость и что отдыхать – просто так отдыхать – это приятно!
Она заработала в Америке ну не тысячи-тысячи-тысячи, но заработала и весь свой летний гардероб купила там же, даже в Нью-Йорк слетала во время коротких каникул и, не удержавшись, накупила там много чего, решив чохом избавиться от всего старого, раз уж пошла такая песня и начинается новая жизнь.
Ей невероятно нравилось ее белое платье известной марки, между прочим, с длинной, до щиколоток широкой юбкой, сшитое из кружев разного узора – летящее, легкое, прозрачное! И шляпка с маленькими полями, загнутыми спереди вверх, так подходящая к ее непослушной шевелюре.
И всю себя она чувствовала летящей, хрупкой, когда порывы ветерка подхватывали, раздували кружевной подол, а ей приходилось придерживать шляпку рукой.
Немного портило полноту радости наличие большого количества людей, гуляющих, лежащих на пляже, играющих в теннис на двух кортах под поощрительные громкие крики болельщиков.
Мария Владимировна с удивлением обнаружила, что устала от людей, толпы, суматошности, необходимости общаться. Успокаивая себя, она решила, что заберется в самый дальний, самый тихий уголок пляжа, если таковой найдется.
Место на пляже она нашла как по заказу!
Возле сетчатого забора с художественным плетением проволочных узоров, а не банальной рабицы. Основная масса пансионирующих, посетивших пляж, располагалась намного дальше, выше по течению реки – там, где располагались ряды лежаков, зонтики, волейбольная площадка, мостки, уходящие в реку, мороженные и квасные тележки, открытые кафе, словом, поближе к предоставляемым услугам.
Пыхтя, Мария Владимировна перетащила для себя под самую сетку топчан-трансформер с поролоновым матрацем.
За сеткой тянулась «нейтральная полоса» в несколько десятков метров до ну о-очень высокого забора, на красоту которого не поскупились – разные по форме декоративные камни, столбики в том же стиле, в котором выдержана была усадьба, – словом, хороший такой забор! На пару метров заходящий в воду и далее отдавая ограждающие функции железной решетке, простой, без изысков. От решетки на несколько метров до буйка тянулась веревка с пенопластовыми цилиндриками, выкрашенными кое-где облупившейся красной краской, обозначавшая глубоко частную территорию.
«Не влезай, убьет!» – подумала Машка без раздражения.
Пограничная «нейтральная полоса» не имела признаков растительности, плотненько закиданная камнями до самой воды, обнадеживая Марию Владимировну уверенностью, что с этой стороны нашествие людей ей уж точно не грозит.
Она с удовольствием поплавала, нырнув с квадратного понтона, покачивающегося почти на середине реки. Метрах в пятидесяти от места ее дислокации длинные деревянные мостки вели к этому понтону для желающих нырять или причалить на лодочке.
Наплававшись, Мария Владимировна старательно отжала волосы, нацепила шляпку, очки и улеглась загорать с книжкой в руке, какой-то детективчик, один из символов ее отдыха вместо спецлитературы, и стала слегка подремывать, залипая взглядом на печатном слове.
Дрему и уединение нарушила компания, расположившаяся не так чтобы близко к ней, в отдалении, но весьма шумная.
Машка недовольно посопела, повозилась, поправила шляпку, отложила книжку и стала осматривать предоставляемые взору красоты, краем глаза недовольно кося на веселящуюся компанию – двух молоденьких девушек и двух мужчин приличного пузато-тонконогого возраста.
«Ну, бог в помощь!» – подумала Машка, отчего-то повеселев.
Компания разместилась за пластмассовым столом, ввинченным ножками в песок, восседая на стульях той же «гарнитурной» принадлежности. Кто и когда их принес, подремывающая Мария Владимировна не заметила, но обслуживание здесь на высоком уровне, так что – принесли.
На столе громоздились бутылки шампанского, гора фруктов, какая-то закуска. Они громко смеялись, исполняя заведенный ритуал, цели их почти совпадали, солнце светило, вода плескалась, знакомство сближалось!
И на самом деле – бог в помощь!
Жаль только, что пропало Машкино уединение и неженье в тишине.
От компании отделился мужичок и под ободряющие восклицания друзей направился к мосткам, старательно втягивая пузцо, расправляя плечи, безуспешно пытаясь подобрать и попец, под провожающими взглядами девушек.
А Машка почему-то напряглась.
Что-то ей не понравилось.
Она села, сдернула очки и вгляделась в воду у понтона, где мужчина что-то отвечал подбадривающим с берега зрителям, подойдя к самому краю с определенным намерением.
Ей показалась какая-то неправильная темная тень в ряби воды. Она встала с лежака и неосознанно шагнула пару раз по направлению к реке.
– Игоряша!!! – закричали из-за стола. – Женщина тоже хочет посмотреть, как ты прыгаешь!
Тень была. Точно.
Преломляясь в волнах, что-то большое темнело под водой. Маша сдвинулась еще на шаг вперед. Мужчина приветственно отсалютовал ей рукой.
«Нет! – покачала она отрицательно головой. – Подожди!»
Шагнула вперед.
Мужчина удивленно посмотрел на нее, не поняв Машкиных предостерегающих знаков головой, взмахнул руками и нырнул…
Он прыгнул, а Машка понеслась к реке, откидывая на ходу очки и шляпу на песок.
Она бежала и видела, как в прыжке изменилось выражение его лица.
Испуг! Он увидел, когда уже летел головой вперед, – увидел, что это была за тень в воде!
Не сбавляя скорости, Маша влетела в воду, разметав кучу брызг, с разбега нырнула-вынырнула и мощными гребками быстро поплыла к тому месту, где он вошел в воду головой вперед.
Она была хорошей пловчихой. На самом деле хорошей.
Два раза в неделю многие годы Мария Владимировна по часу-полтора плавала кролем и брассом на износ в университетском бассейне, без отрыва от производства, так сказать.
Ничего не слыша и не видя, кроме темной тени, растущей по мере ее приближения, Маша неслась в воде со скоростью, на которую и не знала, что способна.
Мужчина не выныривал.
Он всплыл большим белым китом чуть ниже, на метра два от того места, где нырнул, лицом вниз, с бессильно покачивающимися в воде руками. Сменив направление, она в два гребка доплыла к нему, ухватила за плечо, перевернула.
Он был без сознания, на лбу рваная рана, из которой стекала кровь, окрашивая его лицо и воду вокруг головы.
Громко плюхнув, из-под воды выскочило то, что было этой темной тенью – корявое пнище. Еще час назад, когда Маша плавала, этого кошмара здесь не было, как оно здесь оказалось, совершенно непонятно!
Мужик был тяжелый, ей помогало то, что он без сознания, расслабленный, поэтому вода естественным образом поддерживала тело. Зажав в сгибе локтя его голову под подбородком, Маша гребла одной рукой к берегу. Но их сносило по течению и тянуло на середину реки.
Она упорно гребла, медленно сдвигаясь со своей ношей к берегу, но их уже снесло на уровень сеточного забора пансионата и тащило дальше.
Стиснув зубы, она гребла изо всех сил и вдруг почувствовала ногами быстрое и очень холодное течение – стремнина!
«О, нет! Только не течение, и не такое холодное!» – застонала про себя Машка.
Она поняла, что надо срочно выбираться из этой холодности как угодно – если ей сведет судорогой ногу – все, она не выгребет!
Поменяв направление, она рванула в сторону, отпустила подбородок мужика, вцепилась ему в волосы, освобождая руку для большей маневренности.
Стремнина не выпускала, завязавшись холодным узлом за ее лодыжки, как Машка с ней ни боролась. Ледяная лента несла их дальше, на красные пенопластовые буйки.
Машка решила зацепиться за веревку и по ней, потом по решетке выбраться на берег нейтральной полосы, так ей будет легче его тащить.
Она сможет, она их вытянет!
Знать бы, куда сворачивает ледяной поток под водой.
Она ухватилась за веревку, когда их донесло до нее, перевела дыхание и стала потихоньку подтягивать свое и буксируемое тело к берегу.
– Ничего, ничего! – подбадривала Машка. – Сейчас! Потихоньку, полегоньку!
Ей удалось избавиться от ледяного узла, выдернув свои ноги из течения, но мужчину, обеими ногами угодившего в стремнину, стало разворачивать и тянуть на глубину.
– Твою мать!!! – выругалась Машка от отчаяния.
И рванула его голову на себя.
Потяну-у-ула!
Тяжелое тело наползло на пенопластовый буек, приостановилось, буек с шумом выскочил из-под тела, Машку пребольно хлестнуло по руке выше запястья наотмашь мокрым натянутым канатом. От неожиданности она охнула и всего на секунду разжала пальцы, и этого мгновения хватило, чтобы сильный ледяной, невидимый противник перетащил неподвижное тело через канат и потянул на глубину.
Маша ринулась за ним, снова прижала к себе, сильно прихватив рукой под подбородок, и начала все по новой, сопротивляясь посмеивающейся в глубине над глупыми людишками стремнине.
Она уже почти ничего не видела, от усталости у нее поплыли фиолетовые круги перед глазами, от переохлаждения начало сводить ноги, но Маша упорно гребла к берегу.
Мальчишки, за которыми он наблюдал, вдруг перестали нырять, что-то громко закричали, показывая друг другу руками на противоположный берег, одновременно со стороны пансионата раздался перепуганный женский визг и крики.
– Что там, Осип? – спросил Дмитрий, резко сев на лежаке.
Осип стоял на площадке второго этажа, опирающейся на колонны центрального входа, и смотрел в бинокль.
«Где он бинокль-то взял? – привычно подивился Дмитрий расторопности Осипа. – Или рассматривал окрестности?» Игорь и Олег, два охранника, которые сидели на бережке, пока начальство отдыхает, вскочили – Игорь настороженно, сосредоточенно осматривал реку и противоположный берег, а Олег через пару секунд уже был возле Дмитрия. Школа!
– Кто-то неудачно нырнул с понтона, – сообщил Осип, – девчушка нырнула спасать! Вот же козлы! Девчонка кинулась, а они стоят на берегу, орут во все горло! Никто в воду не полез! Разогнать к хренам всю их службу спасения на водах! – комментировал Осип.
Дима поднялся с лежака и подошел на самый край мостков. Забор перекрывал ему обзор.
– Всплыл! – сообщил Осип. – Мужик здоровый, толстый. А она молодец, правильно действует! У него голова в кровь разбита, и он без сознания.
Дима перестал вглядываться в реку, повернулся к Осипу.
– А спасатели?
– Да вон бегут с кругами, но не успеют! Их сносит течением в нашу сторону.
Он помолчал.
– Да что там, Осип! – прикрикнул Дима.
– Она молодец, все правильно делает, но мужик тяжелее ее раза в два! Умница девочка, все ты правильно делаешь! – похвалил довольным голосом Осип.
– Давай скутер! – предложил Дима.
– Да ни хрена никто не успеет! – расстроился Осип, не отрываясь от бинокля. – Со спасательной станции уже катер едет, но и они не успеют, далеко! Мужик без сознания, нахлебался сразу! Пока выведем, пока поставим! Только она и может успеть! Ах ты, черт!!
– Что? – затребовал снизу Дмитрий.
– В течение попала! Умница, правильно! Она его перехватила за волосы, чтоб грести удобней было! – крикнул Осип, отлип от окуляров, посмотрел на Диму. – Вес у них разный! – и вернулся к наблюдению. – К нам несет!
Дима уже увидел, как девушку с мужчиной несло на веревку с буйками, и сразу нырнул, вместе с ним нырнул Олег, вынырнув почти одновременно, они рванули к девушке.
«Давай, девочка, продержись еще немного, ты все правильно делаешь!» – подбадривал он мысленно девчушку, рассекая воду мощными гребками.
Он увидел, как выскочил из-под большого безвольного тела буек, хлестнув ее веревкой по руке, слышал, как она вскрикнула. Тело мужика несло дальше, на Диму с Олегом.
Это хорошо!
Девушка, перекинув через голову веревку, подплыла к мужику, притянула к себе рукой, взяв под подбородок.
Дима с Олегом подплыли к парочке, чуть приотстав, их догонял Игорь, перехватили у нее из руки мужика, и Дима поддержал девочку за локоток.
– Игорь, возьми девушку!
Машка уже плохо соображала, сквозь фиолетовые круги она увидела двух мужчин, принявших у нее безвольное тело, и подплывающего к ней третьего.
– Я помогу! – сказал этот третий и прижал, обхватив рукой за талию.
– Да я смогу, наверное… – прохрипела Машка.
– Ничего, подышите.
– Нет, поплыли, у меня ноги…
Он понял, что она сильно замерзла и устала, и, перехватив ее за локоть, поплыл к берегу, буксируя за собой.
Они доплыли очень быстро, парень помог ей выйти на берег.
Машка рухнула на колени, уперлась руками в песок, опустила голову и дышала, с хрипом втягивая в себя воздух, попутно приобретая знания, что именно чувствует и как дышит загнанная лошадь.
Грудь ходила ходуном, делая больно легким и ребрам, сердце колотилось тяжелым бедовым колоколом, перед глазами плыли, переплетаясь, фиолетовые круги, к которым присоединились черные братцы. Кто-то накрыл ее большим махровым полотенцем и легонько похлопал по плечу, она не видела кто и поблагодарить не могла.
Покалейдоскопив, круги стали терять яркость и растворяться, дыхание постепенно выравнивалось, только сердце все ухало и ухало. Она распрямилась, села на подогнутые ноги, стряхнула с ладоней мокрый песок и смогла увидеть, что происходит на берегу.
Двое мужчин делали искусственное дыхание и массаж сердца неудачливому ловеласу.
Раз, два, три, четыре, пять – вдох! Еще раз.
Тот, который делал массаж сердца, стоя на коленях возле утопленника, располагался к ней лицом, загорелый, с мощным разворотом плеч, большой и сильный. Второй, вдыхавший воздух после счета «пять», спиной к Машке – молодой, жилистый.
Пострадавший закашлялся, очнулся, перестав быть утопленником, его быстро перевернули на бок, он удушливо сипел, кашлял надсадно и отплевывался вытекающей из нутра водой.
Машке показалось, что воды неправдоподобно много.
– Осип! Врачей из пансионата! – жестким командирским тоном распорядился тот, кто делал массаж сердца.
– На подходе! Спасатели их сразу подняли по тревоге, они видели, что мы их вытащили.
– Девушку быстро в горячий душ! И дай ей виски или коньяка!
Машку кто-то поднял, поставил на ноги, поправил сползающее с плеч полотенце.
– Девушка! – обратился к ней командующий здесь всем, поднимаясь с колен. – Вы молодец! Если бы не вы, он бы утонул!
И улыбнулся, глядя ей в глаза золотистыми, чуть с прищуром тигриными глазами!
У Машки остановилось дыхание, сердце ударило под коленки, и она стала заваливаться на бок, и если бы не подхватили чьи-то руки, она бы упала, ударившись о мокрый песок.
«Дима!» – выстрелило в висок узнавание.
И всего на мгновение она отключилась.
– Ей плохо! – крикнул кто-то у нее над ухом.
– Нет. Нет, – возразила Машка, возвращаясь из секундного помутнения.
«Помутнение рассудка», кажется, так это по-красивому называется у романтичных барышень.
– Игорь, да неси ты ее в дом скорее! – прогремел недовольный командирский голос. – Вот и врачи прибыли!
Все это она слышала как бы издалека. Машку подняли на руки и куда-то понесли.
«Не надо мне ни в какой дом! Мне надо в свой номер!» – думала она отстраненно.
На пороге дома их – Машку и того, кто ее нес, – встретила женщина, улыбавшаяся сочувственно.
– Неси ее прямо в душ! – распорядилась женщина.
Через какие-то коридоры, комнаты, двери и снова коридоры Машку принесли и поставили в душевой кабинке.
– Я вот здесь полотенце повешу, – сказала женщина, демонстрируя Машке полотенце и где она его повесит.
«Ладно, душ!» – согласилась с обстоятельствами Машка.
Душ – это хорошо. Ей надо согреться, разморозить мозги, перестать трястись мелкой противной дрожью перепуганного, замерзшего тела.
Она врубила горячую воду, уперлась обеими руками в стену и так и стояла под лупящими обжигающими струями, не сняв купальника. Черный раздельный купальник калифорнийского приобретения ей нравился необычайно за удобство и за то, как он ей шел – с высоким поясом плавок, подчеркивающим талию, визуально добавляющим длины ногам, с глухим, в спортивном стиле, верхом, удобным и эластичным.
Сможет ли она его теперь носить после таких событий, думала Машка, он будет ассоциироваться с неприятным воспоминанием.
Вос-по-ми-на-ни-ем!
«Дима!»
Вот каким ты стал. И кем.
Хозяином данной частной собственности «не влезай, убьет!». Хозяином жизни.
То, что он был хозяином, и командиром, и отцом родным здесь, понятно с лету, без необходимости каких-либо дополнительных вопросов.
Богатым. Сильным. Жестким. Тигриные глаза.
Машка узнала его сразу и рассмотрела немного. Конечно, он изменился, но она узнала сразу.
«Кажется, еще сегодня ночью тебе было интересно, каким он стал. Теперь неинтересно, теперь почему-то грустно, совсем грустно!»
Сколько она простояла под хлещущими горячими струями, потеряв счет времени?
Машка одним движением закрутила краны, обрывая набежавшую непонятную грусть-тоску. По несбывшемуся, наверное.
«Ладно, Мария Владимировна, давай вытираться и дуй отсюда!» – приказала она себе строго.
Выпуская на свободу клубы пара, Маша распахнула дверцы кабинки и вышла из душа. И, вытираясь, все придумывала, как бы половчее смыться из этого дома, и поняла, что оттягивает момент выхода за пределы душевой и боится встретиться с ним снова.
– Так! – договаривалась она сама с собой, глядя в запотевшее зеркало и подтверждая слова режущим жестом руки. – Ты его не узнала! И виду не смей подавать! Спасибо-спасибо, мерси-мерси. Он-то тебя не узнал точно! Значит, «здравствуй, Дима!» отменяется. Он незнакомый, тяжело богатый мужик, закрытый и недоступный, как элитный клуб! Вот и ладненько – пока-пока!
Решительно водрузив полотенце на крючок, расправила плечи, вдохнула-выдохнула и вышла из душевой. И попала в широкий коридор.
В кресле возле маленького столика у стены сидел Дмитрий Федорович Победный, одетый в летние легкие брюки и белую футболку. Он поднялся при ее появлении.
– Ну, как вы? – спросил, доброжелательно улыбаясь.
– Спасибо. Согрелась, теперь в порядке, – отрапортовала Машка светским до заморозков тоном.
Под коленками зазвенело, сердце сбилось с ритма, пропустив пару ударов и понеслось вскачь полоумным стайером.
– Я принес вам коньяк. – Он указал рукой на два хрустальных пузатых бокала, стоявших на столике.
– Нет, нет! Благодарю вас! – протокольно отказалась Машка.
«Как погода в Лондоне? Дожди…» И дождливым лондонским тоном она поинтересовалась:
– Как пострадавший?
– «Скорая» и госпитализация не понадобились. Шок, легкое сотрясение, небольшое переохлаждение, воды нахлебался, стресс, а так все в порядке.
– Слава богу! – порадовалась Мария Владимировна.
– Ему, конечно, тоже, но спасли его вы, – переходя на предложенный и выдерживаемый дамой лондонско-дождливый тон, ответил хозяин.
– И вы, – поделилась лаврами Машка. – Я бы хотела поскорей попасть в свой номер. У меня на пляже остались вещи, сумка с документами.
– Я уверен, что о ваших вещах позаботились работники пансионата, а в номер мы сейчас вас доставим. – Дожди, дожди, никакого тепла в голосе.
– Спасибо!
Машка заученно благодарила, рассматривая его во все глаза, запоминая и изо всех сил стараясь сдерживаться, не выказать интереса, прикрикивая на себя мысленно, напоминая ежесекундно себе про элитный закрытый клуб.
И смотрела, смотрела.
«Бежать!!! – рыкнула профессорским голосом. – Бежать, быстрее! Ну!!!»
– Куда надо идти?
– Я провожу.
Двигаясь к выходу, он предложил отстраненным хозяйским тоном: полотенце? халат? обувь? Она, не забыв поблагодарить, отказалась – нет, нет, нет.
Голыми ступнями прошлепала по разогретым плитам дорожки к воротам, больно наступила на мелкий камешек, ойкнула, подняла ногу, быстренько стряхнула со ступни пакостника.
Любезное прощальное рукопожатие у машины, еще немного «мерси», намеренное непредставление по имени, хлопок закрываемой дверцы. Все!
Девушка его заинтересовала сразу, еще в воде, невзирая на непростую ситуацию, ее лицо поразило Диму – чем, он бы не смог сказать. Делая массаж бесчувственному мужику, он поглядывал краем глаза, как она там?
Сильно устала и замерзла – ее трясло, она стояла на коленях, опираясь на руки, с опущенной головой и хрипло дышала. Лица не разглядеть из-за длинных, прикрывающих его шатром волос.
Ничего. Отойдет. Он махнул головой Игорю, чтобы тот накрыл ее полотенцем. Когда мужик пришел в себя, девушка немного отдышалась, но все еще дрожала всем телом. Игорь, поддерживая, помог подняться девушке на ноги, и Дима смог рассмотреть ее.
Невысокая, около метра шестидесяти, симпатичная, не стильная красавица. Впрочем, стильная салонная красотка не бросилась бы спасать тонущего человека.
Хотя… Сейчас она не в том состоянии, чтобы хорошо выглядеть: побледневшее от пережитого стресса и усталости лицо, посиневшие губы, разметавшиеся в беспорядке мокрые волосы и серые с серебристым отливом перепуганные глаза.
У нее была потрясающая фигура настоящей женщины – очень стройная, длинные ноги, узкая талия, потрясающая грудь, высокая шея.
Класс!
И она показалась ему очень знакомой.
Может, сталкивались где-то?
Вряд ли, у Победного была хорошая память на лица и людей, такую фигурку он бы не забыл. Тогда откуда это ощущение, что знаешь человека давно, но никак не можешь вспомнить, как его зовут? Странно.
Что-то полыхнуло на мгновение у нее в глазах, и девушка стала заваливаться на бок.
Он ругнулся про себя!
О чем он думает, рассматривает ее по-мужски?! А девчонке плохо совсем, ее всю колотит!
Елена Ивановна, жена, соратница и помощница управляющего Льва Семеновича, покараулила девушку под дверью душевой, чтобы та не растерялась и не испугалась, когда выйдет, да и на всякий случай, вдруг ей там плохо станет. Дима сменил ее на посту, после того как отправил пострадавшего с врачами, вытерся и переоделся. Он принес с собой коньяк в лечебных и дружеских целях – отметить удачный исход спасательной операции, ну и познакомиться.
Но, выйдя из душа, она была напряжена, почему-то заметно нервничала и сразу дистанцировалась, спрятавшись за бесконечное «спасибо», «благодарю» и отстраненный этикетный тон.
Он смотрел и не понимал, не стыковалось здесь что-то: на дурочку она была точно не похожа, на овцу напуганную тем более – не той пробы женщина, мужика вон спасла, не задумываясь!
Так в чем дело?
Классовая ненависть к богатым или, наоборот, угоднический трепет?
Да нет, точно нет. Не то.
Или почувствовала, что он ею заинтересовался, как женщиной заинтересовался, «песня» из классики «минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь»?
Дмитрий раздражился: не хочешь, как хочешь, будет он разбираться в ее мотивах и страхах – нет так нет!
Но надо отдать девушке должное, при всех своих испугах держалась она молодцом, если учесть к тому же, что находилась не в выигрышном положении – он хозяин дома, она русалка, занесенная из реки течением, он одет, она в мокром купальнике, босиком. Он незнакомый богатый мужик, и его предложения дружеского участия могут грозить ей чем угодно – ну, попадет ему «вожжа под мантию», прикажет своим охранникам не выпускать девицу и что она сможет сделать?
Нет. Она определенно умница!
Когда они вышли из дома на яркий солнечный свет, он смог рассмотреть ее в деталях, внимательно. Не такая уж и молоденькая, старше двадцати пяти, и он честно признался себе, что не совсем прав, раздражаясь в ее адрес, – вела она себя мудро, отказавшись от всего, что он предлагал – знакомство легким коньячным намеком, гостеприимство, одежду.
Он и предлагал-то потому, что заинтересовался ею как женщиной. Был бы на ее месте мужик, Дима дал бы ему коньяка или водки прямо там, на берегу, дал полотенце, пожал с уважением руку и отправил в пансионат в одной машине с врачами и пострадавшим.
Все она правильно расчухала, и дистанцию указала, и отказалась от всего правильно!
И тут она наступила босой ногой на маленький камушек, попавший на плиты дорожки, тихо ойкнула, поджала ногу…
И его шибануло!!
Как очень много лет назад – под дых, в голову, в пах, перекрывая дыхание, сбивая сердечный ритм!
Машка!!
Его маленькая севастопольская соседка!
Он даже зубами заскрежетал, перевел дыхание, приказал себе «отбой!!!», добавив попутно парочку крепких выражений в свой адрес, присмотрелся к ней внимательнее – другим взглядом, продолжая любезно-холодное прощание у распахнутой дверцы машины.
Она! Его Машка! Изменившаяся, повзрослевшая, другая! И красивая!
И она его не узнала!
Он захлопнул за ней дверцу машины, широкими стремительными шагами вернулся в дом, на ходу проорав:
– Осип!
Осип в вербальных призывах Дмитрия не нуждался и материализовался откуда-то слева, из дверей, сразу же приступив к изложению фактов:
– Она занимает четырнадцатый люкс на третьем этаже. Одна. Потерпевший – пентхаус на пятом. Не знакомы. Подробности?
Статус одиночного или нет пребывания спасенного мужика Осип, прочувствовавший происходящее с Дмитрием, не посчитал нужным озвучить.
Он слишком хорошо, иногда лучше самого Димы, знал и чувствовал Победного, замечая все детали.
– Потом, когда выяснишь, – отмахнулся Победный.
Даже великому Осипу Игнатьевичу не под силу выяснить все, на самом деле «все»: за сорок минут – биографию официальную от рождения до сего дня, более подробную информацию – чуть позже.
Дмитрий Федорович быстро прикинул в голове месторасположение номеров в корпусе-шхуне. Значит, это она была ночью на балконе.
Ну, надо же!
Муть душевная, с которой он был уверен, что справился, поменяв окрас, содержание и получив конкретный объект для нападения обвинением, зашевелилась внутри, тяжело, по-совиному ухнув.
Она. Его. Не узнала!
Вот тебе и девичья любовь! Мыльный пузырь!
«И кто тебе люкс оплатил, Мария Владимировна?» – вопросила муть темная.
Машку, придерживая под ручку, доставил к стойке администратора корпуса, в котором она проживала, один из охранников господина Победного, передав с рук на руки охраннику корпуса и дежурному администратору. Под охи, ахи от восторженных до преувеличенно заботливых ее сопроводили в номер и вызвали врача.
Как и предполагал господин Победный, Машины вещи, оставленные на пляже, были доставлены в номер и сложены аккуратной стопкой на кровати вместе с сумкой.
Женщина-врач осмотрела госпожу Ковальскую, померила температуру, давление, обработала длинную красную полоску содранной кожи и расползающегося синяка на руке выше кисти от удара мокрым канатом, предложила сделать успокаивающий укол.
– Не надо, – отказалась Машка, – со мной все в порядке.
– Мария Владимировна, – настаивала терпеливо врач, – вы перенесли стресс, он может дать запоздалую и непредсказуемую реакцию!
«Это точно! – подумала Машка, перед глазами которой неотступно стоял Дмитрий Победный. – Я получила тако-ой стресс, и последствия его непредсказуемы!»
– Давайте мы вас сейчас отведем в нашу водолечебницу, у нас прекрасные специалисты! Получасовая успокаивающая и расслабляющая ванна, и вы будете как новенькая!
И от данного предложения Мария Владимировна также любезно отказалась, сказав, что примет ванну в номере. Докторша позвонила по сотовому, распорядилась о чем-то, и минут через десять в номер принесли специальную морскую соль и какой-то там целебный отвар для ванны.
Про ванну Машка сказала просто так, чтобы отстали и отвязались со своей заботой, но пришлось принимать, так как врач самолично набрала воды в необъятную лоханку, называемую ванной, в нужной дозировке разболтав в ней чудо-средства. Потеряв счет времени, Машка лежала в исцеляющей водице, размягчившей ей все кости, и никак не могла собрать обрывки мыслей в подобие маломальской четкости.
«И к черту!»
Кое-как вытащив себя из воды – сколько у нее сегодня воды, прямо моря! – не вытираясь, голышом дотащилась до кровати, упала в постельный уют и заснула. Сразу.
Проснулась от голода или от того, что отдохнула и выспалась, но голод был основной побудительной в прямом смысле слова причиной.
Не сразу сообразив, где она вообще в пространстве, что вокруг нее, который час и день, села на кровати и огляделась. Так, понятно: это ее номер люкс. Темно. Не ночь-полночь, но поздний вечер.
Через распахнутую балконную дверь доносилась развеселая музыка и смех, ясное дело – народ зажигает, на отдыхе все-таки.
В животе требовательно заурчало.
– А сколько у нас времени? – спросила себя Мария Владимировна бодрым голосом.
Время оказалось девять с минутами вечера. Она проспала обед и ужин, и что там бывает еще в пансионатах?
– Полдник! – ответила себе. – Или полдник – это в пионерлагерях?
Машка позвонила в ресторан, заказала в номер ужин и, поколебавшись, бутылку вина.
«Доставка – это, видимо, приобретенный и закрепленный во мне американизм. Удобно ведь!»
Принесшего заказ молоденького официанта она попросила сервировать столик на балконе.
– А это лично от шеф-повара! – торжественно произнес, улыбаясь, официантик и выставил на стол ведерко с воткнутой в лед бутылкой шампанского и тарелочку с малюсенькими шоколадными трюфелями ручного изготовления. – В знак восхищения вашим героизмом!
– О господи! – переполошилась Машка. – Откуда он знает?
– Ну, что вы! – светился радостью приобщения к событию мальчонка. – Весь пансионат знает!
– О господи! – повторила Машка, расстроившись окончательно. – Уберите, пожалуйста, это ведерко, поставьте в комнате куда-нибудь.
Ей было ужасно неловко от этого неожиданного всеобщего знания.
Официанствующий мальчик шмыгнул туда-сюда, бравируя исполнительностью, унося с глаз ее шампанское в номер.
– Свечи? – спросил он, наклонившись.
– Чего мелочиться? – не согласилась раздосадованная Мария Владимировна. – Тогда уж костерок славы запалим!
Юноша вопросительно улыбнулся, заподозрив юмор. Машка подумала, какая богатая палитра улыбок на все случаи жизни в арсенале столь юного работника сферы обслуживания. Далеко пойдет! И заторопилась отпустить его поскорей вместе с его улыбками и услужливостью.
