Текст книги "Больше, чем страсть"

Автор книги: Татьяна Алюшина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

В кафе, практически пустом в это время суток, они выбрали уютный столик в эркере у большого панорамного окна, Казарин поухаживал за дамой, когда она занимала место, сел напротив, взял меню у подошедшей к ним сразу же официантки и, не раскрывая его, спросил:

– Вина, отметим встречу?

– Нет, – отказалась Надежда. – Я за рулем, и у меня еще сегодня много дел. – Она сразу сделала заказ: – Апельсиновый фреш, пожалуйста.

– У меня тоже сегодня плотный график, – кивнул понимающе Казарин и стал изучать меню.

В это время Надежда совершенно беззастенчиво его рассматривала.

Он изменился. Это она заметила еще там, на тропинке, после того как отошла от первого шока, поверила в то, что перед ней тот самый Казарин.

Седина на висках, хотя и странно – ему же всего тридцать семь, ну вот седина почему-то. У самого уголка левой брови, почти на виске, появился шрам, и под глазом заметной белой полоской еще один, и на верхней губе. Морщинки мимические обозначились, взгляд стал иным, что-то в нем такое добавилось затаенное, глубокое. Изменились… как бы это определить – фон, аура, энергия, да, энергия, что ли, излучаемая им, некое поле. Он оставался, как и прежде, невероятно привлекательным, и его неповторимая некрасивость казалась еще более притягательной. Но если раньше Казарин излучал просто шибающую, какую-то животную сексуальность, то теперь она превратилась в мощную зрелую, загадочную чувственность опытного мужчины.

«Господи боже мой! – вдруг испугалась Надежда. – Меня тянет к нему, как гвоздь к магниту! Как будто и не было этих лет! Я все еще его хочу! Ужасно хочу! Мама дорогая!»

– Что… – Казарин сделал заказ, отдал меню мило улыбающейся официантке и усмехнулся, – изменился?

– Не очень, – помолчала, справившись с внутренней паникой, ответила Надежда ровным тоном. – Виски поседели немного, совсем чуть-чуть, обозначились морщины. Шрамов добавилось, как у заправского драчуна. А в остальном вы все такой же привлекательный мужчина и можете совершенно не беспокоиться о своем возрасте.

– Меньше всего я беспокоюсь о нем, – усмехнулся Казарин.

– Вы здесь отдыхаете? – уводя беседу на нейтральную полосу, задала естественный в такой ситуации вопрос Надя.

– Нет, – принял Даниил выдерживаемый ею тон легкой светской беседы. – Участвую в конференции.

– Но, – удивилась Надежда, – насколько мне известно, здесь проходит конференция по какой-то медицинской тематике, что-то про оборудование?

– Совершенно верно, – кивнул Даниил. – В свете прошедшей в марте в Ганновере выставки высоких технологий и их применения в медицинском протезировании. Очень познавательная и интересная конференция.

– А каково ваше участие в ней? – недоумевала Надежда.

– Самое прикладное, – туманно пояснил Казарин. – Мне интересно. Много новой мощной информации. К тому же здесь завязываются деловые связи.

– Этот предмет теперь входит в сферу ваших деловых интересов? – так и не получила конкретного ответа она.

– Входит, – подтвердил Казарин и быстро предложил: – Надь, давай ты перестанешь выкать. Я понимаю, это такая форма указания мне дистанции, но согласись, разговаривать удобнее в одном формате.

Она помолчала, разглядывая его и принимая решение. Надюха понимала, что ужасно рискует, просто даже согласившись на этот разговор в кафе, а если еще и на «ты», убирая, как Казарин правильно заметил, дистанцию, то рискует еще больше.

Чем? Многим. Вон у нее уже что-то сжимается в животе и поднимается волнами тепла снизу вверх, и сердце предательски куда-то побежало, и пальцы холодеют…

– Ну хорошо, – выдохнула она. – Давай на «ты», только я не очень понимаю, о чем нам разговаривать, – смогла она взять ровный, спокойный тон, даже где-то дружеский. – И удивляюсь, что ты меня вообще узнал там на тропинке, мы же общались очень мало и очень давно.

– Тебя невозможно не узнать, – улыбался ей Даниил. – Ты необыкновенная женщина. Исключительная.

– О-о нет, – рассмеялась Надя, – я понимаю, что для тебя это как дышать, но давай обойдемся без игр в соблазнение.

– Это был не комплимент и не соблазнение, – уверил Казарин со своей неповторимой кривой улыбочкой, – а истинная правда. Ты и девчонкой была необыкновенно привлекательной, особенной, а сейчас стала еще прекрасней.

– Спасибо, – кивнула она и улыбнулась в ответ. – Но на этом будем считать вступительную, так называемую марлезонскую часть нашей беседы законченной, – и спросила: – Ты действительно меня искал?

– Искал, – вздохнул, перестав улыбаться, Даниил и посмотрел ей прямо в глаза. – Ты ушла в субботу утром, я сутки думал о нашем неприятном расставании и утром в воскресенье начал тебе названивать, но ты уже была вне зоны всякого доступа. Промаявшись размышлениями еще сутки, в понедельник, придя на работу, я решил, что и ладно, так и быть, предложу тебе пожить вместе.

– О как! – усмехнулась Надюха и даже с каким-то уважением протянула: – Ну непростое решение для тебя, близкое к бытовому подвигу.

– Еще бы! – усмехнулся Казарин. – Такой крутой разгульный холостяк, и вдруг с кем-то жить. Но я был еще не готов тогда с тобой расставаться, ты слишком быстро сбежала, и я понял, что могу пойти даже на такие жертвы.

– Прошло столько лет, Даниил, это все так коротко и так давно было, зачем ты сейчас об этом вспоминаешь и даже позволяешь себе быть откровенным? – искренне недоумевая, спросила Надя.

Он собрался ответить, но подошла официантка, принесла напитки – капучино и воду для Казарина и фреш для Надежды, предупредила, что его заказ: блинчики с начинкой, будут готовы через пять минут, и отошла от стола.

– А ты не хочешь перекусить? – поинтересовался Даниил у Надежды.

– Нет, я не голодна, – соврала она.

Ну не могла она сейчас есть! Находилась в таком напряжении и смятении, что еле-еле сил хватало держать ровный дружеский тон, какая уж тут еда!

– Ну, посмотришь, как буду есть я, – снова усмехнулся Казарин.

А Надюху от этих слов как будто кипятком ошпарило – перед глазами тут же возникла картина ясно, четко, словно это было только вчера, – как они завтракали на морозе на заимке, пили терпко-сладкое вино, Даниил выхватывал своими сильными, чуткими пальцами со сковородки горячие хлебцы с расплавленным, растекающимся по ним сыром, кусочки колбаски, клал их сверху, жевал, закрывая глаза от удовольствия, и протягивал Наде, давая откусить. И как он сказал тогда сексуальным низким тембром:

– Я плохой мальчик и могу втянуть тебя в неприятности.

И пересадил ее к себе на колени и…

Ой-ей-ей-ей! Надюха резко отвернула голову к окну, чувствуя, как предательский жар разливается по всему телу и затапливает ее до щек, до макушки, поглощая остатки разума!

«Господи! – испугалась она и этих воспоминаний, и своей безумной тяги к сидящему рядом мужчине. – Господи! Что делать?!»

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросил Даниил.

– Нет-нет, – повернулась снова к нему лицом и улыбнулась холодно Надя. – Так, подумала о работе.

– Ах да, – кивнул он, – ты занялась сельским хозяйством. Я навел справки. Говорят, ваша продукция очень достойная.

– Это так, – уже сумела справиться с собой Надежда.

Ну настолько, насколько было в ее силах – по крайней мере держать ровный тон получилось. Теперь она большая, серьезная и деловая девочка – она разберется и с такими неожиданными жизненными фортелями, как неожиданное появление из прошлого мужчины-фантома. Ничего!

– Тебя перебили, и мы отвлеклись. Так что там про поиски сбежавшей девушки? – напомнила она.

– Ну, собственно, на том этапе все и завершилось. Ты не нашлась, я нанял частного детектива, но через пару дней моя секретарь сказала, что ты звонила, с тобой все в порядке и ты уехала к родственникам. Я так понял, что это полная отставка, и отозвал детектива.

– Я и предположить не могла, что ты захочешь меня найти, да еще настолько серьезно, – искренне удивлялась Надежда.

– Серьезно я стал искать тебя через семь месяцев, после того как вернулся из принудительного вояжа, – усмехнулся Казарин.

– Да, – кивнула Надежда.

Подождала, пока вновь подошедшая официантка выставила на стол перед Даниилом его заказ, снова улыбнувшись ему многозначительно явно «зеленым светом», и, не дождавшись ответной реакции мужчины на намек, отошла от столика.

– Я помню, что с тобой случилось, – продолжила Надя свою мысль. – Следила за новостями все время, пока ты не вернулся.

– Да уж, – подтвердил он, усмехнувшись и покрутил перед собой, располагая поудобней, тарелку с блинчиками, взял в руки приборы. – Не самая удачная командировка получилась, – отрезал кусочек, положил в рот, прожевал, сделал глоток капучино и только тогда посмотрел на визави. – Вот после нее я искал тебя более тщательно.

– Для чего? – искренне недоумевала Надя.

Он отрезал еще кусочек, повторил процедуру жевания-запивания, положил на тарелку вилку с ножом, чуть отодвинул ее вперед, сложил перед собой, переплетя, руки на стол, посмотрел на Надю и что-то такое было в его взгляде… Что-то такое…

– Извиниться, – объяснил Казарин со всей серьезностью. – Я хотел попросить у тебя прощения за то, что сделал, за то, что обидел тебя. Мне нужно было твое прощение.

– О господи! – Надя поразилась тону, которым Казарин произнес это признание. – Но ничего такого уж страшного ты не совершил, чтобы нуждаться в серьезном прощении.

– Ты была чистой, совсем юной и неопытной девочкой-провинциалкой, а я богатым, развращенным циником и прекрасно отдавал себе отчет, что делаю, – пояснил Казарин так, словно говорил не о себе, а о другом человеке, может, так оно и было. – Но я тебя захотел и совратил без всяких сомнений, не собираясь иметь с тобой длительных или вообще каких бы то ни было отношений, кроме секса.

– Да, – кивнула она и пожала плечами. – Ну и что?

Отвернулась, посмотрела в окно задумчиво. Как хорошо сидеть у окна: если трудно смотреть в глаза собеседнику или отвечать на неудобные вопросы, всегда можно задумчиво отвезти взгляд, можно помолчать… Надюха повернулась, посмотрела Даниилу в глаза, отметив с удивлением, как он напряжен. Странно все это, и разговор у них получается странным.

– Если тебе нужно мое прощение, то оно давно у тебя есть, – негромко начала говорить она. – Мне понадобилась вся, какая только у меня была на тот момент, объективность, еще и занимать пришлось у одного мудрого человека. Я все ходила и размышляла, почему все так получилось со мной.

Он не перебивал, смотрел на нее сосредоточенно, хотел взять за руку, но не стал, боясь спугнуть неожиданную откровенность.

– Я была наивной до неприличия девочкой, совершенно неопытной в отношениях мужчин-женщин. За мной, конечно, ухаживали мальчики и дядька постарше – в женихи-ухажеры набивались. Но все это меня совершенно не интересовало, не затрагивало. А тут ты! – Она тепло улыбнулась воспоминаниям. – Не принц на белом коне. Нет. Настоящий король. И у тебя имелось собственное королевство. Совершенно неотразимый мужчина – умный, раскованный, сексуальный, привлекательный ужасно. У меня просто не осталось шансов не влюбиться в тебя до умопомрачения. Я вообще-то не была клинической идиоткой и понимала, что ты хронический бабник и меняешь подружек, как носки, меня предупреждали, что с тобой лучше не иметь дело. Но все это не могло меня остановить.

Она помолчала, рассматривая выражение его лица.

– Ведь, по сути… ам-м… – Надя задумалась, подбирая слова, – все, что случилось со мной, было очень здорово.

– Что именно? – уточнил Казарин с самым серьезным видом.

– Да все, – заверила Надежда. – Мой первый сексуальный опыт прошел в прекрасной романтической обстановке, с человеком, в которого я была влюблена по уши. Меня никто не совращал, не опаивал, не тащил насильно в постель. Все очень красиво, и ты был опытным партнером, а не неуклюжим юнцом, а это немаловажно. К тому же ты замечательно ухаживал за мной перед этим, я имею в виду поездку в Китай. И то, что эти отношения не продлились, тоже очень хорошо. Я же девчонкой совсем была, мне только исполнилось восемнадцать лет. Какие отношения? Вы о чем? Я сама себя еще не знала и не понимала – кто я, что впереди, кем стану и что собираюсь делать в жизни. И замечательно, что ты сразу меня в реальность вернул: ничем другим наш роман не мог закончиться, кроме расставания. Со временем только больней бы пришлось и некрасивей.

– Спасибо, – выдохнул проникновенно Даниил.

– За что? – удивилась она.

– За то, что назвала меня неотразимым, – рассмеялся Казарин, но тут же снова стал серьезным и договорил: – За то, что нашла в себе объективность, чтобы считать то, что было у нас, красивым. И за прощение. Мне это важно.

– Это странно, – заметила Надежда, – что ты нуждался в моем прощении. На самом же деле столько лет прошло, и ты же понимаешь, что ничего совсем уж дурного не совершил.

– Ты мне жизнь спасла, и не один раз, – улыбнулся странной улыбкой Даниил, снова взял в руки приборы и начал есть, а через какое-то время добавил: – Именно об этом я столько лет хотел с тобой поговорить. И искал тебя. Просто чудо, что мы встретились. Но это долгий разговор, не на бегу, – и спросил: – Завтра суббота, можем увидеться? Так, чтобы не спеша никуда, спокойно поговорить.

– Завтра вряд ли, – задумалась Надежда, – у меня утром мероприятие, а вечером в пансионате праздник, и я приглашена, – и вдруг спохватилась, достала из сумочки смартфон и посмотрела время. – Так, мне уже пора. У меня еще одна деловая встреча в городе.

– Надя, – взял он ее ладонь в свои руки. – Я во многом изменился, повзрослел, наверное, но характер и деловые привычки остались прежними. Как и прежде, если я ставлю перед собой некую цель, то делаю все, чтобы ее добиться. Всегда. Тебе не удастся сбежать, как тогда. Если понадобится, то я стану самым лучшим клиентом вашей агрофирмы, и тебе придется хоть так, но общаться со мной. Послезавтра воскресенье, сможешь уделить мне время?

– Наверное, но точно не знаю когда, – осторожно вытащила свою ладошку из его рук Надежда.

– Дай номер твоего телефона, – постарался не потребовать, а попросить Казарин, Надежда заметила это старание. – Созвонимся.

Она продиктовала номер, он записал и тут же набрал, а услышав мелодию на ее телефоне, констатировал:

– А это мой, – и попросил: – Есть еще десять минут? Я доем и провожу тебя.

– Нет-нет, – торопливо поднялась она с места, – доедай спокойно, а я поспешу.

Он галантно поднялся, провожая даму, Надя подхватила сумочку, портфель и попрощалась:

– Ну пока. Созвонимся.

– Обязательно, – пообещал Казарин.

На встречу, вполне реальную и столько же деловую, как и предыдущая, Надя не поехала – позвонила и перенесла на понедельник, ничего толком не объясняя.

Какая встреча? Какие дела? Она сейчас соображать нормально не может! Вообще! Ее поколачивает от адреналина и паники. Банальной такой паники!

И от желания!.. Будь оно не ладно!

Она даже не спросила Казарина, как он живет, чем занимается, есть ли у него семья – ни одного нормального вопроса, которые задают друг другу люди при встрече через много лет. Ничего не спросила – все с собой пыталась справиться. Интересно, удалось ей не показать своего явного интереса, нервозности?

Вот так всю дорогу до поселка и конторы и размышляла, находясь в уже легкой форме мандража. Припарковалась возле правления, вошла в офис и на входе столкнулась с дедом.

– О, ты так быстро управилась? – порадовался встрече Максим Кузьмич.

Обнял, поцеловал. Она в ответ обняла и поцеловала.

– Да нет, па, в город не поехала, в пансионате задержалась.

– Пошли тогда перекусим вместе, – предложил он, – я как раз в столовую собрался.

– Ну пошли! – поддержала внучка.

Столовая в их хозяйстве была знатная – для сотрудников, но ходили сюда обедать все – и начальство, и гости заезжие, и приезжающие на закупки экспедиторы с водителями. Трудились в столовой только местные бабоньки, но прошедшие специальное обучение, а как же! И получившие все нужные допуски, справки и документы.

Готовили отменно, прямо как дома из печи. Для заезжих платно, для своих по талонам, которые выдавали вместе с зарплатой и совсем по другим ценам, скорее символическим. Таскать из кухни по домам продукты по заведенной старинной «традиции» всех общепитов не возбранялось, но по специальной системе учета и тоже практически за символическую плату, вот и готовили кухарки на совесть, мясо с маслом не жалели.

В столовой для хозяев и начальства имелся свой, отгороженный от основного зала кабинетик, ну и, понятное дело, украшен понарядней, с претензией на банкетный зал. Надюха с Максимом Кузьмичом устроились друг напротив друга, сноровистые подавальщицы быстренько принесли и расставили на столе обед и, пожелав аппетита, здорового и доброго, удалились, дабы не мешать начальству обсуждать дела важные.

Не обсуждали. Максим Кузьмич принялся за еду, а Надежда, отщипнув от хлебного кусочка мякиш, стала задумчиво мять его пальцами. Смотрела в окно за спиной у деда, мяла мякиш и пропала в своих непростых мыслях.

– Нюшенька, ты чего? – заметил ее странное состояние Максим Кузьмич.

– А? – переспросила она, возвращаясь к действительности.

– Что так задумалась, спрашиваю, – усмехнулся ее рассеянности он.

– Я сегодня в пансионате встретила Казарина, – призналась растерянно Надюха.

– Какого Каза… – начал было Максим Кузьмич, но тут же сообразил и протянул: – Да, ты что-о-о?

– Да-а, – вздохнула она.

– Ну-у-у, – осторожно заявил дед, – всегда имелся шанс, что вы можете встретиться.

– Никакой! – горячо уверила Надюха. – Даже не мизерный, нулевой, мифический! Мы в разных вселенных вращаемся, и вдруг…

– Значит, не совсем в разных, – хмыкнул дед.

– Он, представляешь, меня узнал, – эмоционально поделилась она, – и даже обрадовался. И караулил в холле, пока я с Олегом Евгеньевичем договор подписывала!

– Зачем? – спокойно спросил дед.

– Говорит, все эти годы хотел попросить прощение за то, что тогда обидел меня, – недоуменно развела руками Надя.

– Ну, молодец, – искренне похвалил Максим Кузьмич.

– Он на встрече настаивает, не на бегу, хочет со мной поговорить о чем-то, – нервничала Надюха.

– Ну, так встреться, – ответил дед, не разделяя нервозности внучки. – Отчего не поговорить?

– Па! – возмутилась пуще прежнего она. – Ты что, не понимаешь?

И они посмотрели в глаза друг другу, разделяя одну мысль на двоих.

– М-да, – произнес Максим Кузьмич неопределенно, но подбодрил: – Знаешь, Нюшенька, надо встретиться и поговорить обязательно, и нечего тебе так переживать. Человек вон столько лет хотел повиниться, значит, есть у него на то веские причины. Надо выслушать. И потом, если он тебя через столько-то лет помнит и говорит, что искал, так, может, это твоему женскому сердечку бальзамом будет. Почувствуешь, что много значила в его жизни, что не забывал он тебя. Приятно и самооценку повышает.

– Да, па, – рассмеялась Надюха, – умеешь ты нужные слова найти и успокоить!

– А то! – хмыкнул дед и распорядился: – Ешь давай и не нервничай.

Даниил пропустил половину информации сегодняшних докладов, постоянно переключаясь на мысли о Надежде Петровой.

Какая стала!

Рассудительная, спокойная и… прекрасная. Для него – прекрасная. Не пополнела, не похудела за эти годы, только грудь вроде как побольше округлилась, такая же наливная, как яблочко. Выглядит потрясающе! И если тогда Надя выглядела старше своего возраста, то сейчас, наоборот, кажется юной девушкой, только вот взгляд этих ее необыкновенных переливчато-золотистых, янтарных глаз светится мудростью. Ну и стильный деловой костюм подчеркивает статус и добавляет серьезности.

И запах! От нее все так же пахло миндалем, лимоном, а еще чем-то, присущим только ей – неповторимым, тонким! С ума сойти!

Он хотел ее!

И это желание было совсем иным, чем те долгие годы назад. Не сексуальным притяжением слепого плотского влечения юноши, а желанием зрелого мужчины, познавшего глубины, в которых физиология соединяется с глубоким созвучием двух людей, и восторг отдавать больше, чем брать самому, и нечто необъяснимое… Это было горячей, сильней, мощней и возвышенней, что ли.

Ах ты ж, господи! Как такое возможно!

Встретиться вот так, когда уже давно перестал надеяться и принял это, как объективную реальность, и жил в своем мире без мыслей о ней! Как!

Казарин сегодня оказался потерян для коллег как собеседник, участник дискуссий и дружеских посиделок. И ушел пораньше в номер, и не мог спать полночи, видя мысленным взором Надю и думая, думая.

Ну ничего особо оригинального он не надумал, кроме того, что не позволит Наденьке снова исчезнуть из своей жизни. Сейчас-то Даниил точно знает ее имя-отчество, место работы и проживания, так, что сбежать вторично барышне Петровой не удастся.

Будучи человеком действия, Казарин решил, что надо бы и самому посмотреть хозяйство Дронова. Познакомиться с местом работы и жизни Наденьки Петровой, чтобы владеть на всякий случай и этой информацией. В пользу такого маневра имелись и другие весомые резоны, как то: порасспрашивать местных жителей, собрать информацию, в том числе на предмет простой и важный – есть ли у Надежды Семеновны кавалер или бойфренд какой.

Казарин взял напрокат машину, имелась в этом сказочном пансионате и такая услуга, сверился с картой и поехал по намеченному маршруту. Собственно, ехать было недолго – тридцать километров по вполне добротной дороге – милое дело, прямо туристическая поездочка.

Хозяйство он объезжать не стал, так как, посмотрев карту, установленную на большом щите при въезде в село, выяснил, что масштабы у скромно названного агрофирмой сельскохозяйственного производства весьма внушительные. Проехал по центральной улице, отметил тот факт, что на чужую машину местные жители не обращают никакого особого внимания, привыкли, значит, что люди сюда заезжают разные. И решил: пойдет поздоровается с Надеждой, может, она ему сама экскурсию устроит, тем паче, как Казарин помнил, это входит в перечень предоставляемых хозяйством услуг. Правда, сегодня суббота, и контора наверняка закрыта, но можно узнать у прохожих, где живет их любимое начальство.

Но на всякий случай до центрального офиса, расположившегося, как и положено, на главной площади поселка, Даниил доехал и нашел его, на удивление, открытым. В офисе, в большой комнате, куда выходило несколько дверей, гостя встретила приветливая розовощекая толстушка секретарша и бойко поинтересовалась, чем может помочь.

– Мне нужна Надежда Семеновна, – объяснил Казарин.

– Так они все на концерте! – жизнерадостно ответила девушка.

– Где? – улыбнулся он этой ее энергичной веселости.

– Так в городе! – эмоционально подивилась она незнанию таких простых вещей. – В клубе сельхозработников. Там сегодня наших много, выступают.

Задавать дальше вопросы Казарин не стал, поблагодарил и попрощался. До вышеупомянутого города шла прямая дорога, и Даниил доехал за несколько минут. Городишко оказался совсем небольшим, но уютным, старинным, чистеньким, сказывалось на нем и соседство с большим серьезным хозяйством, в котором, по всей видимости, работала добрая часть горожан. Казарин притормозил у тротуара, остановил прохожего дедка лет восьмидесяти и расспросил, как проехать к клубу сельхозработников.

Клуб Даниил нашел быстро, отметив, что стоянка перед зданием заполнена практически полностью, припарковался сам и, поднимаясь по широким ступенькам, прочитал красочную афишу, сообщающую, что сегодня состоится концерт «Любительских коллективов, артистов агрофирмы Дронова и жителей города». Судя по доносившийся музыке и отсутствию людей перед дворцом культуры и внутри его, концерт вовсю шел.

Казарин постучал в окошко кассы, которое тут же открылось, и милая женщина по-доброму поинтересовалась:

– Опоздали?

– Увы, – подтвердил Казарин данное предположение и полез за кошельком в карман пиджака. – Один билет, пожалуйста.

– А сидячих мест нет, могу только стоячее дать, – сочувственно разъяснила женщина и порадовала: – Но оно в два раза дешевле.

– Ну, если в два раза, то давайте, – улыбнулся Даниил.

Кассирша быстренько оформила билетик, хлопнула по нему штампиком, отсчитала сдачу и предупредила:

– Войдите через последнюю дверь с левой стороны, ту, что у сцены, чтобы не мешать выступлению. Ну, там Ивановна должна стоять, она вам подскажет.

Ивановна если и стояла, то где-то в другом месте – в холле и коридоре ни одной живой души не наблюдалось. Даниил прошел в указанную дверь, зашел в зал и подивился – довольно большой зал оказался заполнен до отказа – люди сидели на стульях в проходах, кое-кто стоял у дверей.

Казарин выступлением не заинтересовался, а, подвинувшись поближе к сцене, развернулся к залу и стал высматривать Надю. И нашел ее практически сразу – девушка сидела в первом ряду, рядом с тем самым Дроновым М. К., в жизни оказавшимся еще более интересным и моложавым мужчиной. В данный момент он, не отрывая взгляда от сцены, шептался с симпатичной женщиной неопределенного возраста, сидевшей от него по другую руку.

А Надя Петрова так сосредоточенно смотрела на сцену, как смотрят, только переживая за кого-то близкого, и лицо ее освещала улыбка поддержки и радости.

Интересно, подумал Казарин и повернулся посмотреть на действие, разворачивающееся на сцене.

Два мальчика и девочка показывали акробатические этюды, срывали бурные аплодисменты и довольные, подбадривающие возгласы зрителей после каждого упражнения. Вот они закончили выступление, выскочили на авансцену и «отработали» комплимент публике, а зрители горячо хлопали и кричали «браво»…

Казарин почувствовал, как сердце камнем ухнуло куда-то в желудок и замерло, к лицу прилила кровь, а колени враз ослабли. Не отрывая взгляда от кланяющихся на сцене детей, он отступил назад на непослушных, подламывающихся ногах и сел, не в силах устоять. Он смотрел, как кланяются юные артисты…

– Мужчина, вам плохо? – Кто-то дергал его за рукав пиджака.

– Что? – не понял Казарин, продолжая неотрывно смотреть на детей.

– Я спросил, вам плохо? – повторил вопрос тот же голос.

Казарин посмотрел на мужчину отсутствующим взглядом, постепенно до него дошло, что он сидит на коленях у незнакомца, устроившегося на стуле рядом с последним креслом в ряду.

– Ох, нет, – поднялся Даниил, все еще чувствуя легкую слабость в ногах и делая успокаивающий жест ладонью. – Извините, я не заметил.

– Да, да, – усмехнулся мужик. – Бывает.

Но Даниил его уже не слушал и тут же забыл о его существовании и своем конфузе, снова повернувшись к сцене, с которой убегали за кулисы юные акробаты, сорвавшие овации зала. Он перевел взгляд на Надежду и обнаружил, что она, Дронов и женщина, сидевшая с ним рядом, поднялись с мест и направились к ступенькам, ведущим на сцену. Он двинулся за ними, даже не попытавшись пригнуться, поднялся следом по ступенькам, прошел за кулисы и почти сразу заметил их всех. Они стояли метрах в пяти, рядом с выступавшими мальчиками и небольшой, тоненькой, гибкой девочкой, и весело что-то обсуждали. Надя обнимала и целовала по очереди каждого из троих детей.

– Добрый день, – поздоровался Казарин, подойдя к компании.

Обернулись все с разными выражениями на лицах. Надежда смотрела удивленно и испуганно, а остальные с разной степенью любопытства и невысказанного вопроса.

– Добрый, – абсолютно ровным тоном поздоровался с Казариным мужчина.

– Откуда ты здесь взялся? – спросила совершенно ошарашенная Надежда.

– Тебя искал, – улыбнулся приветливо Даниил.

– Вы знакомый Наденьки? – поинтересовалась дружеским тоном женщина, мило, но нейтрально улыбаясь.

– Да, – ответила Надя, перевела дыхание и представила: – Это Даниил Антонович, мой давний знакомый. Он отдыхает в пансионате. А это мой папа, Максим Кузьмич, – указала она рукой на мужчину, – и его жена Рива Олеговна.

Пара кивнула, детей Надя представлять не стала, но они сами проявили инициативу к знакомству.

– Вы смотрели наше выступление? – спросила девочка, все еще возбужденная, раскрасневшаяся, не выровнявшая до конца дыхание.

– Да, – улыбнулся Казарин.

– Вам понравилось? – У девчонки горели глаза от желания услышать похвалу.

– Вы очень талантливы, – уклонился Даниил от оценки выступления.

– Спасибо, – поблагодарил ребенок.

– Теть Надь, мы пойдем, – заявил тем временем один из пацанов, и так уж нетерпеливо поглядывавший куда-то в сторону…

– Да, да, – отпустила она ребятишек. – Конечно, идите, вас родные ждут.

Мальчики махнули на прощание и убежали.

– Вам действительно понравилось? – переспросила девочка у Казарина.

Он посмотрел на ее личико, сияющее улыбкой победительницы, помолчал и честно ответил:

– Нет. Совсем не понравилось. – И услышал, как тихо охнула рядом Надя, но, глядя только на девочку, объяснил: – У вас выдающийся талант и дарование. Редкое. И, поверьте мне на слово, уникальное. Но совершенно ужасная техника. Чудовищная. Дело не в вас, а в вашем нерадивом наставнике. Сальто опасно не докручены, растяжка не поставлена, стойки не выверены.

– Откуда тебе это известно? – спросила агрессивно Надюха, неосознанным защитным жестом прижав к своему боку девочку, расстроившуюся так сильно, что подбородочек уже дрожал и слезы набежали на глазки.

– До четырнадцати лет я профессионально выступал в цирке акробатом, – холодно сообщил Казарин и засунул руки в карманы джинсов.

– Ты? – поразилась, только не ахнула от удивления Надежда.

– В цирке? – воскликнула восторженно девочка одновременно с ней. От избытка чувств она сложила ладошки и прижала их к груди. – Расскажите! Пожалуйста, расскажите мне все!

– Нас не представили, – улыбнулся Даниил и протянул ей руку для рукопожатия.

– Меня зовут Глаша, – скороговоркой сказала девочка, вложив свою ладошку ему в руку, и поправилась: – Вернее, Глафира.

– Очень приятно, – кивнул Казарин, пожал ее ручку и спросил: – У вас будут еще выступления сегодня?

– Нет.

– Тогда, может, вам лучше переодеться, – мягко предложил он и пояснил, – здесь дует, а после выступления лучше не остывать.

– Да, Глаша, – тут же согласилась Надежда, – надо идти переодеваться. Давай, бегом.

– Я ей помогу, – положив руку на плечико Глаше, вызвалась Рива.

– А вы не уйдете? – спросила девочка у Казарина. – Расскажете мне про цирк?

– Я постараюсь, – улыбнулся он.

– Иди, – подтолкнула девочку Надя.

Девочка побежала к гримерным, но пару раз оглянулась на Казарина. Загремела музыка, на сцене выступали другие участники, и Максим Кузьмич махнул рукой в сторону выхода, предлагая отойти. Они прошли какими-то коридорами и через техническую дверь вышли в вестибюль, где уже можно было говорить, чем тут же и воспользовалась Надежда, напустившись с упреками на Казарина:

– Зачем ты ее критиковал? Она ребенок и так старалась, готовилась!

– Я критиковал не ее, если ты обратила внимание, а ее наставника, – уточнил спокойно Казарин.