355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Татьяна Абалова » Тайны Свон » Текст книги (страница 1)
Тайны Свон
  • Текст добавлен: 27 марта 2017, 21:30

Текст книги "Тайны Свон"


Автор книги: Татьяна Абалова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Татьяна Абалова
Тайны Свон

Пролог

Однажды, ранним утром заспанная кухарка Амали вышла на крыльцо. Зажмурилась от слепящего солнца, зевнула, прикрыв рот ладошкой.

Вот-вот появится молочник: на завтрак к столу всегда подавались взбитые сливки. А еще младшему сыну графини лекарь наказал пить козье молоко, от коровьего у него происходило несварение.

Пузатый Ганс запаздывал. Прислушиваясь к звукам, она различила детский плач. Удивительно! Рядом не должно быть никаких детей. Дак еще спал, и его комната находилась в противоположном конце замка, подальше от хозяйственных застроек.

Но звук плача усиливался, приближался и вот из-за угла сторожевой башни появился ребенок. Он едва шел на своих маленьких ножках, а когда к нему подбежала хозяйская собака, от неожиданности плюхнулся на землю и заплакал еще громче, растирая своими кулачками грязь на лице. Удивленная кухарка, отогнав пса, склонилась у дитя.

На Амали смотрели глаза пронзительно-голубого цвета, слипшиеся от слез ресницы казались длинными, лицо было необыкновенно хорошеньким, несмотря на размазанную грязь. Когда кухарка подняла дитя на ноги, рубашечка из тонкого батиста задралась, и стало понятно, что перед ней девочка. Разглядывая, Амали заметила, что малышка вовсе не заморыш, ее чистые волосы льняного цвета скручивались тугими локонами вокруг головки, и от девочки пахло грудным молоком, будто мама ее только что покормила. В недоумении кухарка оглянулась, но кроме пса никого не увидела.

В этот момент во двор въехала, позвякивая бидонами, тележка молочника, а потом появился и сам Пузатый Ганс. Он подкатил тележку к крыльцу и выжидающе уставился на кухарку. Та, так и не решив, что делать с ребенком подошла к молочнику. Амали, принимая запотевшие горшочки со сливками и молоком, поинтересовалась у мужчины, не знает ли он, чей это ребенок? Ганс, почесав в голове, заверил, что видит его первый раз, и на всем пути до замка ему не встретилась ни одна живая душа. Откуда могла взяться малышка?

Чуть погодя на пороге появилось еще одно действующее лицо – повариха Берта, она шутливо стегнула Амали полотенцем поперек спины, негодуя, что та долго копается, ведь молоко и сливки скиснут! Но увидев ребенка, резко прекратила свое ворчание. Девочка, выбрав повариху из всей компании, протянула к ней ручки. Доброе сердце женщины не выдержало, и она подняла малышку, которая обняла ее и положила головку на дородное плечо.

Графиня Алель, услышав от слуг о находке, возмутилась и велела унести найденыша, но вскоре передумала. Ее годовалый сын Дак вцепился в девочку и замер в восторге, а та, счастливо улыбаясь толстому карапузу, что-то лопотала на только детям понятном языке. Миледи это понравилось, она оставила дитя как игрушку для своего младшенького, который досаждал вечным нытьем.

Так в замке графа Шовеллер появился еще один ребенок, помимо пятерых собственных отпрысков.

Глава 1

Прошло двенадцать лет. Девочка, которую назвали Свон, росла здоровой и веселой. Она никогда не унывала, как бы тяжело не приходилось. Толстый Дак, ее ровесник, не отпускал ее от себя ни на шаг. Игрушка всегда должна находиться рядом. Трудно понять, что он испытывал по отношению к приемышу. Часто вымещал на ней обиды за издевательства, причиняемые старшими братьями-близнецами, но в тоже время ценил. Свон его защищала, даже могла ввязаться в драку, если Маларкей и Канард обижали младшего.

Старшим братьям было уже по шестнадцать. Они росли кичливыми, задиристыми юношами, с пренебрежением относившимися к людям низшего сословия или к тем, кто слабее их. Свон была слабее, но обладала такой силой духа, что не давала спуска, защищая подопечного и свое достоинство, поэтому часто ходила с синяками и в рваной одежде. Войдя в подростковый возраст, она стала похожа на «гадкого утенка».

Куда делась пухленькая хорошенькая девочка? Нескладная фигура, длинные ноги и руки, облупленный от частого пребывания на солнце нос, мешковатая одежда с чужого плеча. Платья, конечно, пытались перешить, но из-за продолжающегося роста девочки, они быстро становились короткими, от чего ее фигура выглядела еще нелепее.

Свон зло высмеивалась дочерьми графини Шовеллер – Силиндой и Чарис, капризными, взбалмошными барышнями пятнадцати и четырнадцати лет от роду. Девицы с детства воспитывались как маленькие женщины. Они хоть и не блистали красотой, но всегда имели ухоженный вид.

Не смотря на нелюбовь детей графини к приемышу, Свон не чувствовала себя одинокой. Ее обожали повариха и кухарка, вкладывая в нее всю нерастраченную любовь. Обе остались вдовами. Их мужей унесла последняя война, отнявшая возможность познать радость материнства. Когда поздно вечером Свон возвращалась в общую спальню, то делилась впечатлениями от прожитого дня и получала от матушек наставления.

Еще один человек, которому она была небезразлична – Пузатый Ганс. Он прикипел к ней всей душой и часто приносил гостинцы: ленточку для волос, моточек пряжи, из которого умелая Амали вязала рукавички, или зеркальце, купленное на воскресной ярмарке. Свон отвечала приветливостью и неподдельным восторгом, что грело душу молочника, имеющего трех сыновей-сорванцов и мечтающего о ласковой дочке.

Утро у Свон начиналось с первыми лучами солнца. Она готовила одежду для Дака, приносила завтрак, будила засоню, помогала одеваться, застегивая ловкими пальцами бесчисленные пуговицы на его бархатном колете. На ходу оправляла кружевной воротничок нижней рубашки подопечного и завязывала шнурком его длинные волосы. Ей приходилось подгонять Дака, чтобы тот вовремя отправлялся на занятия по грамматике, истории, математике и прочим обязательным наукам, позволяющим стать ему в одну шеренгу с отпрысками других знатных семейств, когда придет срок отбыть к королевскому двору.

Занятия проводились в отдельной классной зале, куда приходили все дети Шовеллер, но каждый получал ту долю знаний, что соответствовала его возрасту. Свон сидела в углу и внимательно слушала. Делать записи, как остальные ученики, она не могла, поэтому приходилось полагаться только на память. Надо ли говорить, что сирота невольно получила превосходное образование? Свон помогала Даку выполнять письменные задания, разучивала с ним сонеты, выступала в роли партнерши не только в танцах, но и на уроках фехтования, так как Дак не имел подходящей по возрасту пары. Близнецы, хвастаясь своим умением, лихо отделывали младшенького и его няньку в устраиваемых преподавателем показательных турнирах. Но справиться со Свон им становилось все труднее и труднее.

Ленивый Дак с радостью свалил все обязанности на помощницу, которая крутилась весь день, как белка в колесе. Единственное, что он делал сам и с большим удовольствием – поглощал неимоверное количество пищи. В классе дети обедали вместе, и Дак умудрялся подъедать за сестрами и отхватывал большую часть того, что полагалось Свон. Но голодной она не оставалась: любимые мамочки всегда припрятывали что-нибудь вкусненькое для своей девочки, а Пузатый Ганс наливал ей стакан молока. Содержание сироты не обременяло графиню: Свон донашивала вещи дочерей, ела мало, служила исправно, и Дак находился под непрестанным присмотром. На младшего у графини не оставалось сил, она все чаще выезжала ко двору, где муж служил советником короля.

Раз в месяц граф Шовеллер приезжал в замок проведать семью. Всех удивляло, что он уделял равное внимание подкидышу и своим детям. Милорд восхищался веселым нравом девчушки, ее умению отстаивать мнение в дискуссиях, которые устраивались для проверки полученных знаний. Старших злило, если отец хвалил Свон. Один Дак оставался равнодушным, он ждал, когда глава семейства уедет в столицу, и опять настанет тишь и благодать.

Если замок покидали оба родителя, дети Шовеллер чувствовали себя свободными и пускались во все тяжкие. Устраивали каверзы слугам, донимали до слез младшенького, а когда Свон бросалась на его защиту, мстили ей, не задумываясь о последствиях.

Однажды, Свон, как обычно после окончания занятий, принесла из кухни кувшин молока и гору булочек с яблоками. Подопечный их горячо любил и ждал в нетерпении. Но в этот раз Свон не нашла его в классной комнате. Небывалый случай, чтобы юный граф пропустил время подкрепиться! По доносившемуся через окно смеху близнецов и их сестричек, жалобному хныканью подопечного, Свон поняла, что происходит что-то неладное. Выбежав в сад, она обнаружила, что четверо старших Шовеллер, вооружившись прутьями, загнали Дака на дерево. Как только он пытался спуститься, негодники хлестали его по ногам, отчего несчастный ревел еще больше, вызывая град насмешек. Увидев эту сцену, Свон кинулась в подсобку садовника и выбрала грабли для уборки листьев.

Заметив спасительницу, спешащую к нему, толстяк заорал:

– Свон, родная, помоги!

– А вот и побирушка пришла,– скривился один из близнецов. – Сейчас спасать начнет!

– Иди, детка, к мамочке на ручки! – завопил другой, обращаясь к Даку.

– Мамочка, не надорвись, – включились сестры. – Сыночек и раздавить может!

И начался бой. Все четверо, окружив новую игрушку для развлечений, стали нападать одновременно, пытаясь достать ее прутьями и хлестнуть побольнее. Чтобы уменьшить число противников, Свон решила вывести из строя слабых. Одним взмах, треск ткани и юбка Чарис, словно флаг о капитуляции, реяла на граблях. Визг оставшейся в одних панталонах младшей сестры слился с ржанием близнецов. Но один из них тут же получил тычок теми же граблями в живот, и, согнувшись пополам, выбыл с поля боя. Старшая сестра задумала зайти со спины, но неудачно подставилась под другой конец древка. Из носа Силинды хлынула кровь, и она с криком побежала в дом. Но ей опять не повезло: запутавшись в длинных юбках, она упала и приложилась лицом к жесткой траве.

Оставшегося близнеца Свон, умело орудуя садовым инвентарем, загнала в растущую у ограды крапиву. Это надо было видеть! Довольно высокий и крепкий юноша с трудом отбивался от яростно нападавшей пичужки. Устыдившись, тот ринулся в атаку. Желая отнять у противницы страшное орудие, Канард ухватился за него обеими руками. За что и поплатился. Девчонка, выбрав момент, отпустила грабли и ткнула кулаком ему в глаз. Близнец не ожидал такой ловкости от малявки и, видя, что она уже не отступится, постыдно ретировался. Он еще успеет отомстить!

Свон, прихватив грабли, чтобы вернуть их на место, помогла слезть с дерева измученному и заплаканному подопечному. Но толстяк умудрился и здесь оплошать – подвернул ногу. Пришлось его тащить до спальни, подставив плечо. Свалив бедолагу на кровать, Свон сбегала за водой, промыла ссадины и перевязала туго ногу. А Дак ныл и ругал свою спасительницу за свою же неловкость. Ссылаясь на больную ногу, он обедал и ужинал, не вставая с постели.

Снова и снова Дак переживал выпавший на его долю позор. Она справилась с четырьмя, а он сидел на дереве и хныкал, как девчонка! Дак ненавидел Свон как свидетельницу своего унижения, но не отпускал ее до поздней ночи, боясь мести братьев и сестер.

Как только уставшая Свон покинула комнату, на нее неожиданно накинули пыльный мешок. Ослепленную и испуганную жертву, пытавшуюся звать на помощь, обильно одаривали тумаками и пинками, чтобы заставить замолчать. Топот ног, кряхтение и раздраженный шепот – вот и все, что она запомнила о своих похитителях, тащивших ее неведомо куда.

Продолжая сопротивляться из последних сил, девочка почувствовала, что ее раскачивают, и вот она уже летит в какую-то пропасть. Истошный крик вырвался из ее горла, но хлынувшая через плетеную ткань вода заставила замолчать. Быстрое течение закрутило, потащило свою жертву, ударяя ее о торчащие ветки и каменистые выступы. Наглотавшись воды, не сумев снять набухшую и вмиг отяжелевшую мешковину, Свон, теряя сознание, отдалась на волю реки.

Но что чья-то сильная рука ухватила мешок и вытащила его на берег. Там утопленницу освободили из пут с помощью ножа. Над беднягой склонилась темная фигура, приложила ухо к груди. Дыхания не было. Послышалось негромкое ругательство, вздох и слова:

– Вручаю от души, – после чего человек снял с пальца кольцо, блеснувшее в темноте голубым светом, и быстро надел на руку умирающей девочки.

Разбудили Свон тихие голоса. Это Амали всхлипывала и шепотом переговаривалась с поварихой.

– Не реви. Все хорошо уже. Лекарь сказал, выздоровеет, – успокаивала Берта.

– А кто же нашу бедняжку, как котенка слепого, в воду бросил? Откуда враги такие? Что она им сделала? Кому помешала? – кухарка вытирала обильно льющиеся слезы краешком фартука.

Свон приподнялась на локте и удивленно уставилась на женщин.

– Лекарь? Ко мне приходил лекарь?

– Ох, дитятко! Проснулась, милая! Ты разве ничего не помнишь? – забеспокоилась Берта. Она поднялась со стула и обняла девочку. Целуя ее бледное личико, зашептала. – Тонула ты. В реке. Ночью. И как только там оказалась?

– Не знаю. Помню, кто-то мешок набросил, а потом река. И все.

– Ну, ничего, родная. Главное, ты жива. Охрану уже предупредили, что изверг, на детей нападающий, в окрестностях замка завелся. С графскими детьми вроде все в порядке. Только подозрительно, что близнецы притихли, не носятся, аки кони бешеные, а девочки от завтрака отказались. Дак с утра требовал тебя, но потом замолчал. Неладно что-то у нас.

– А лекарь откуда взялся? – поморщившись, Свон выпила горькую микстуру, которую в ложке поднесла Амали.

– Сама не знаю. Но охотник, который тебя принес, точно не из простых. Хоть молод лицом, а как зыркнул, так душа в пятки и убежала. Лекарь чуть позже появился. Ты заметила на его сундучке королевский герб? – кухарка обратилась к Берте, помешивая бульон, которым собралась кормить пострадавшую.

– Если он – королевский лекарь, то как умудрился так быстро в замке объявиться? До дворца о-го-го как далеко!

– И я о том же! Как пить дать охотник его прислал!

– Скоро Пузатый Ганс придет, у него и выспросим. Он везде со своей тележкой шастает, все сплетни знает!

Послушно глотая бульон, Свон задумалась о случившемся. Она подозревала, что дети графини Шовеллер могли подкараулить ее и отомстить за нанесенные побои, но наверняка не знала.

Вскоре у порога появился молочник. Его тут же провели в комнату, где он сел возле Свон и, обрадовавшись, что та поправляется, рассказал, о чем судачат в поселке.

– Еще намедни за рекой разложили королевский шатер. К вечеру прибыли король с сыновьями, придворные, слуги и даже повара. Наши граф с графиней тоже среди придворных обретались. Но ночью что-то произошло, и они срочно покинули стоянку.

Тут в комнату влетел поваренок и закричал, что всех ждут на кухне – детей семейства Шоваллер увозят в столицу, нужно собрать в дорогу еды! Милордом приказано Свон с собой не брать!

Так, на пять лет графское семейство покинуло замок, и Свон ничуть об этом не жалела. Все близкие люди остались рядом. В столичном особняке служили свои повар и кухарка. Молочник продолжал приходить каждое утро, хотя сливки для господ не требовались. Ну как оставить любимую Свон без молочка?

Сирота за прошедшие годы превратилась в красавицу. От белого лица со здоровым румянцем невозможно было оторвать глаз. Фигура поражала изяществом и плавными изгибами. Ни капли крестьянской крови в ней не чувствовалось.

Сыновья молочника тоже подросли и зачастили с отцом в замок. То старший придет, то средний, а то и младший, ровесник Свон, объявится. Она со всеми оставалась мила, открыта, но предпочтения ни одному из них не отдавала. А молочнику так хотелось получить красивую, добрую и грамотную (а это было главное!) сноху в дом.

Свон не забросила учебники, оставленные в спешке уезжающими отпрысками Шовеллер. Без Дака свободного времени у Свон стало больше, и она увлеклась книгами из богатой библиотеки замка. Они открыли ей неведомые дали, расширив кругозор и заставляя мечтать о путешествиях и приключениях.

Жизнь в замке была скучна и однообразна, но Свон повезло, вскоре она обрела старшего друга, который скрасил её существование своими познаниями и веселым нравом. Звали его, как он сам просил, просто Алекс, без титула.

Дворянин, сосланный в свое поместье из-за дуэли, нажил себе врагов в лице богатых родственников погибшего подлеца и вынужденно покинул королевский двор. Однажды он встретил симпатичную кухарку на осенней ярмарке и помог ей донести корзину до замка. Но оставив у Амали свое сердце, приходил за ним почти каждый вечер. По ее просьбе он начал заниматься со Свон иностранными языками, показывал новомодные танцевальные па и ставил руку в фехтовании.

Амали с Бертой верили, что приобретенные знания обязательно пригодятся, не век же красивой девушке сидеть в замке! Женщины понимали, что ни один парень в поселке ей не чета, хотя те продолжали похаживать по всякой надуманной причине. Но Свон только смеялась в ответ на их ухаживания и говорила, что маменьки не велят со двора выходить и с парнями встречаться.

Одна боязнь оставалась у нее после давнишнего нападения – она страшилась приближаться к быстрой воде. Свон чувствовала, что клин нужно вышибать клином, поэтому сама обратилась к Алексу научить ее плавать. Она не раз наблюдала, как лихо он пересекает речку с одного берега на другой, красуясь перед Амали.

Матушки не стали противиться такому странному желанию. Не принято было в их краях, чтобы женщины плавали. Зашли по колено в воду и хватит. Не на море, чай, живут! Но подспудно они догадывались, что умение поможет их дорогой дочке побороть давний страх, и излечиться от ночных кошмаров, которые мучили ее время от времени.

Еще одно напоминание о той страшной ночи осталось у Свон – тоненькое колечко из белого золота. Откуда оно появилась на мизинце, девушка не знала. Попытавшись снять, чтобы сохранить в шкатулке, обнаружила, что не может этого сделать. Кольцо обладало удивительной особенностью – оно росло вместе со Свон. Вот только год назад ее пальчики были тоненькими, детскими, теперь это была девичья крепкая рука, а колечко не давило. Оно легко вращалось, но не снималось.

Все было хорошо в пустующем замке, пока не появились слуги из городского дома с известием, что семейство Шовеллер возвращается. Силинда, старшая дочь графа выходит замуж и по этому случаю сторона невесты объявила бал.

И вот настал день, когда несколько экипажей заехало во двор. Все обитатели замка вывалили встретить столь долго отсутствовавших хозяев. Из первой кареты, к которой подскочили слуги, чтобы открыть дверцу и откинуть ступеньку, вышел граф Шовеллер. Высокий статный мужчина, виски которого обильно посеребрила седина. Следом из кареты выбралась его располневшая супруга, нервно складывая и раскладывая веер, стеная и жалуясь на дорогу, пыль, жару. Одновременно с ее выходом вторая карета разродилась ворохом цветного бархата и кружев. Это прибыли дочери, сопровождаемые гувернанткой. Силинда и Чарис превратились в чудесных барышень, отчего не видевшие их пять лет служанки заахали и заохали.

Дверцы третьей кареты открылись с треском, и из нее вывалился толстяк с пунцовым лицом и заплаканными глазами. Запнувшись о ступеньку, он нескладно упал на колени, но, не удержав свой вес, уперся в землю руками. Воспользовавшись им, как ступенькой, из кареты вышли два молодых человека, явив встречающим свои одинаковые физиономии.

Повариха отметила, что близнецы очень похожи на графа в молодости: такой же прекрасной осанкой, хорошей фигурой, высоким ростом и надменным выражением лица. Оглядев толпу слуг, отметив замершие в восхищении лица женской части прислуги, они гордо проследовали в дом.

Как только близнецы показались из кареты, Свон спряталась за мощную спину поварихи, наблюдая за ними из-за крыльев ее чепца. Хотя все служанки пялились с неприкрытым интересом на это парное чудо, она смогла различить холодный блеск глаз, презрительную кривизну губ, нервно сжимаемые пальцы рук. Молодые люди вернулись еще более развращенные вседозволенностью, чем были до этого.

Несчастный Дак, поднялся с помощью подбежавших слуг, и, не стесняясь своих слез, растертых по лицу вместе с пылью, поплелся в дом, ноя и всхлипывая.

Так вернулось в свой замок родовитое семейство Шовеллер, сопровождаемое слугами, гувернерами и лекарем. Караван из обозов подошел к вечеру. На них громоздились новая мебель, сундуки с посудой и всякий прочий скарб. Целый воз предназначался для нарядов, уложенных в большие баулы. Привезли все, чем разжились в столице за последние годы.

В доме начался хаос. Слуги бегали как угорелые, пытаясь угодить женской части Шовеллер. Дамам требовалась то горячая вода, то легкие закуски, то свежевыжатый сок, то нюхательная соль и прочие женские штучки. Истошно кричал лекарь, отчитывая кухарку за нерасторопность в приготовлении успокоительного отвара для хозяйки. На кухню пришел так и не умывшийся Дак и ныл, что проголодался, наседая на Берту, требуя быстрого приготовления еды. Позже забежала заплаканная горничная, перестилавшая постель в комнатах близнецов. Она была зажата ими, но когда дала отпор, получила пощечину и испорченную блузку, ворот, которой закрывала трясущимися руками.

Прибывший управляющий, разрываясь на семь частей, молился богу, чтобы быстрее наступила ночь, и все разошлись по своим комнатам. Тогда можно было бы спокойно руководить процессом налаживания жизни в замке.

Свон старалась не показываться на глаза младшим представителям семьи Шовеллер, помня их последнюю встречу и гадая, что вызвало их скорый отъезд из замка. Предположения мучили ее все эти годы. Видел ли охотник, кто бросил ее в воду? Может быть, он на самом деле являлся влиятельным человеком? Поэтому он прислал королевского лекаря и заставил Шовеллер-младших покинуть замок на следующий же день. Конечно, это могло быть совпадением. Но Свон хотелось верить, что кто-то из сильных мира сего посочувствовал сироте и встал на ее защиту.

Через неделю в замок начали прибывать гости. Всем объявили, что на торжество прибудет сам король, поэтому замок чистили, мыли, развешивали новые занавеси, ковры, гобелены. Пустовавшее ранее западное крыло открыли и туда свезли новую мебель, оборудовав покои для венценосных особ.

На задний двор то и дело приходили телеги с овощами, фруктами, винами, клетками, где шумели гуси, куры, индейки. Жизнь кипела, и Свон посчастливилось не столкнуться ни с кем из Шовеллер. Она бралась за дело где угодно, лишь бы не попасть в восточное крыло.

Сегодня ее отправили в деревню отобрать расторопных крестьянок для временного служения в замке. Свон обрадовалась, так как хотела быть подальше от замка и его благородных обитателей, на которых без устали жаловались слуги. Молоденькие горничные отказывались ходить в покои близнецов. Теперь туда посылали только женщин в годах, еще и приплачивая им за нервную работу. Женская часть и Дак тоже не отставали: донимая капризами, бестолковыми приказами, которые сами же вскоре отменяли и давали еще более бестолковые. Только благодаря многоопытному управляющему, все работало, подчиняясь главной цели – достойно провести праздничный прием и не ударить в грязь лицом перед королевской четой и ее отпрысками.

Свон шла по залитой солнцем дороге, возвращаясь из деревни, когда ее обогнали три всадника, обдав клубами пыли. Не успев стряхнуть пыль, она обернулась на треск, раздавшийся за спиной. Оказалось, что у огромной кареты лопнула ось, и оторвавшееся колесо полетело в сторону Свон. И обязательно сбило бы, если бы она не кинулась прочь, кубарем скатившись в канаву.

Из этой канавы девушка выбралась самостоятельно, но в каком плачевном состоянии! Ушибленный локоть саднило, волосы растрепались, платье порвалось в нескольких местах. Изрядный слой пыли и грязи довершал образ пострадавшей. Отряхиваясь и прихрамывая (она к тому же подвернула ногу), Свон выбралась на дорогу. У кареты стояли две красивые дамы и смотрели, как кучер со слугами пытается прикатить колесо. С первого взгляда Свон поняла, что дворянкам придется продолжать путь пешком: без посторонней помощи карету не починить.

Заметив выбравшуюся из канавы замарашку, женщины обернулись. Одна из них, брезгливо поморщилась, другая же приветливо улыбнулась:

– Милая, далеко ли до замка Шовеллер?

Свон, продолжая одергивать и отряхивать платье, подняла глаза на незнакомок. Оценив богатые дорожные костюмы, приветственно поклонилась:

– Достаточно далеко, миледи. Если отправитесь пешком, только к ужину успеете. Но если вы дадите мне лошадь, я смогу прислать за вами другой экипаж. Я только что видела кузнеца, и он передал нашему милорду весточку, что его карета готова. До деревни рукой подать!

По знаку приветливой незнакомки кучер распряг пару лошадей, вскочил на одну из них. На другую привычно взлетела Свон. Она прекрасно обходилась без седла. Краем глаза всадница заметила, что недовольная дама задохнулась от ее поведения: сесть по-мужски на лошадь, оголив свои ноги! Кошмар! Другая же сделала успокаивающий жест рукой, позволяющий Свон перестать краснеть. Хотя они наверняка не заметили этого из-за слоя пыли, покрывающей ее лицо.

Свон неслась на скакуне так, что ветер свистел в ушах, кучер едва поспевал за ней. Скоро они подъехали к кузнице, откуда вышел удивленный хозяин. Он поймал на руки спрыгивающую с коня красавицу, выслушал ее, и запряг этих же лошадей в карету графини, пообещав, что сейчас же отправит людей за сломавшейся.

Свон устроилась на облучке и, доехав до дам, расположившихся на подушках, вытащенных из покосившейся кареты, спрыгнула, освобождая место слугам.

Никто не подумал предложить замарашке подвезти ее, только улыбчивая пассажирка поблагодарила и пыталась дать монетку, но бойкая девица отказалась. И, окатив Свон очередной кучей пыли, карета удалилась в сторону замка. Спасительница же побрела, прихрамывая, в том же направлении. Она намеревалась ближе к замку отклониться в сторону реки, чтобы умыться и явится не в таком ужасном виде.

Уже ближе к вечеру, когда последние лучи летнего солнца ласкали землю, Свон услышала шум воды. Спустившись по крутому склону к реке, она принялась раздеваться. Сняв юбку и блузку, прополоскала их в проточной воде и развесила по кустам, обильно растущим на берегу.

В тонкой нижней рубашке замарашка зашла в воду и погрузилась в нее с головой. Течение подхватило распустившиеся волосы, промыло их, лаская, запустило струи в открывшийся вырез рубашки, закручивая саму рубашку вокруг стройного тела, обмывая его от дорожной пыли и возвращая первозданную красоту.

Но все это оборвалось в один момент. Сильная рука выдернула Свон из воды, ухватив за те самые длинные волосы. И когда она, кашляя, появилась на поверхности, поскольку хлебнула от неожиданности, то была перехвачена за талию и прижата к крепкому мужскому телу, которое вошло в реку в одежде и даже в сапогах. Свон убедилось в этом, когда сапоги, выталкивая фонтаны воды, ступили на сушу. Солнце почти скрылось, но даже при хорошем свете трудно было бы рассмотреть лицо мужчины, стоя на четвереньках и отплевываясь. Но Свон расслышала, как он проворчал, что место проклято, раз уже вторую утопленницу здесь приходится спасать.

Убедившись, что девушка перестала кашлять и не собирается терять сознание, он ушел. Ржание коня и стук копыт доказывали, что всадник удалился. Удивленно похлопав глазами, и еще чуток полежав на теплой земле, Свон поднялась. Нижняя рубашка была опять грязной. Но войти в воду лже-утопленница не решилась. Мало ли, вдруг появится очередной любитель насильно вытаскивать на берег купающихся женщин.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю