Текст книги "Женщина, я не танцую (СИ)"

Автор книги: Таша Танари

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 12

– Скажи, ты в любовь вообще веришь, а?

Стас аж поперхнулся коктейлем, после чего оторвался от изучения ног блондинки в мини и сфокусировал взгляд на Косте.

– Че начинаешь? Нормально же сидели.

– Да я серьезно. Вот бывает же… как у Шекспира там или Боккаччо.

– У-у-у, тебе, я смотрю, больше не наливать. Все в кучу: кони, люди.

Лисовский демонстративно сложил руки на груди:

– Не в кучу! Наоборот, даю тебе широту охвата. Хочешь – страстишки и трагедии, патетику, чтобы взахлеб. А хочешь – жизнь, как она есть, более приземленную, но не менее настоящую.

– Можно я просто повторю свой «Гимлет» и не буду хотеть вот это все?

Костя вздохнул и жестом подозвал официанта. В принципе, он на откровения и не рассчитывал. Когда Стас предложил завалиться в казино, Лисовский воспринял эту идею без особого энтузиазма. И напрасно: оказалось чертовски весело и, как это бывает в заведениях подобного толка, от ощущения реальной жизни практически ничего не осталось. Все же Зимин знает толк в удовольствиях, самому Косте и в голову бы не пришло искать на турецком курорте игорные развлечения.

И ведь что самое приятное: ушли они оттуда в плюсе. Не разбогатели, конечно, однако теперь в крови бурлил азарт, хотелось кутить и плевать на благоразумие. Столько лет Костя знает Стасона и каждый раз изумляется: вот как? Как Зимину удается так ненавязчиво и гармонично вытряхнуть его из собственной раковины и вовлечь в свои безумные планы.

Сейчас, например, на повестке дня, то есть вечера, если не сказать уже конкретно обозначившегося ночера, стояло продолжение тусовки на яхте какого-то местного мажора. Или не местного, а может, и не мажора – Костя подробностями не заморачивался. За связи с общественностью у них Стас отвечает. Причем, весьма успешно.

В том же казино, пока Лисовский увлеченно резался в покер, Стас успел найти компанию на вечер. А как выяснилось позднее, еще и леди-крупье в нарушение правил каким-то образом уломал сделать селфи. И что-то подсказывало, одним фотографированием Стас вряд ли ограничился, сто процентов еще и номерок для связи раздобыл или «пароли-явки» аккаунтов в соцсетях.

– Пей и погнали. – Зимин посмотрел на часы: – Мехмет сказал в час самое интересное начнется.

– Ты же собирался мне больше не наливать, – исключительно из вредности припомнил Костя.

– А ты такой взял и послушался?

– Тоже верно. Думаешь, реально что-то стоящее увидим?

Стас возмущенно фыркнул:

– Обижаешь, слюшай да? Фирма веников не вяжет! Солидные люди, еще и запартнеримся, может быть, в перспективе. Он обмолвился, что у него брат в нужном мне сегменте рынок держит, посмотрим.

Лисовский патетично закатил глаза к небу:

– Действительно, какая к шайтанам любовь, когда кое-кто даже между блэк-джеком и шлюхами умудряется организовать рабочее совещание.

– М-м-м, мне нравится ход твоих мыслей: до шлюх-то мы как раз и не дошли.

– В тебе сдох романтик, – смирился с очевидным Костя. – В мучениях и агонии.

– Для романтики у нас есть ты, этого более чем достаточно. Видел, небо какое звездное?

Открытая терраса, на которой они временно осели, исключительно располагала к любованию видами. Костя запрокинул голову и с удовольствием вдохнул прохладный, чуть терпковатый воздух, до предела заполняя легкие. Зажмурился и вновь посмотрел вверх. Небо и впрямь было восхитительно глубоким и густым, с мириадами сияющих искорок в самом правильном из возможных узоров.

Затем Костя перевел взгляд на довольную моську друга и без слов прочел в его глазах ответ на собственные мысли. В любовь Зимин верил, и в звездное небо, и в романтику. А еще в то, что Лисовский сегодня обязательно что-нибудь учудит. Последнее вдохновляло Костю в меньшей степени, но судя по настроению – очень походило на правду.

Что ж, акуна матата, мать ее за хвост!

* * *

Алена наблюдала за безукоризненными стюардами, возникающими словно по волшебству из ниоткуда и растворяющимися в то же подпространство. Их белоснежная униформа навевала мысли о небесной канцелярии – все же стоит внести в план тот задуманный в полете роман о противостоянии ангелов и демонов.

Из медитативного созерцания мадам Ковалеву вывел звонкий смех подруги. Женя вовсю флиртовала с высоченным арабом по имени Нурсултан. К слову, он и впрямь выглядел как султан, если представить его адаптированную версию двадцать первого века. Порода и властность читались не только на лице, но и в каждом движении, жесте, в интонациях низкого голоса, а также в манере держаться.

– Ну-у-ур, нет-нет, я не согласна, – вплетаясь в журчащую музыку, звенел голос Афинской. – Это тебе ничего такого, а мне будет страшно!

Алена хмыкнула: если даже ей слышится, как мурлыкающе звучит это имя из уст Женьки, то мужику и подавно должно нравиться.

Нурсултан раскатисто рассмеялся над очередной Женькиной шуткой. Еще как ему нравится!

– Рядом со мной нет смысла бояться, – донесся в ответ приятный баритон переводчика.

Последний, кстати, тоже имел очевидно неславянские корни и смахивал на какого-то актера. Какого именно Алена так и не вспомнила. Переводчика звали Амин, и хлеб свой он отрабатывал на двести пятьдесят процентов. Алене оставалось лишь изумляться, как этот красавчик умудрялся отследить всех участников их камерных посиделок, вовремя и ненавязчиво подключаясь к разговору, когда требовалось, и отходя в тень, когда они справлялись и сами. И все это с такой обворожительной, белозубой улыбкой.

К слову, самой «жемчужине мыслей» жаловаться на отсутствие внимания также не приходилось. Обладателем золотой визитки действительно оказался тот самый турок, что накануне обескуражил извинениями в кафе. И как бы Алена не пыталась настроить себя на предвзятое отношение и поддерживать прохладную дистанцию, Селим таки сумел покорить ее своей деликатностью и безупречностью манер.

Сколько времени прошло в этой совершенно сказочной реальности, Алена смогла бы ответить, только если бы сподобилась достать телефон. Но последнего делать как раз совсем не хотелось. С того момента, как подруги ступили за территорию отеля, они будто нырнули в кроличью нору, где не только отсутствовало ощущение действительности, но и щедро раздавали атмосферу книжной фантастики. А уж впечатлить писателя, специализирующегося на иномирном антураже и препарирующего бразильские страсти – это дорогого стоит, уж поверьте!

Женя с Аленой ожидали слегка избитой и потасканной кинематографом романтики, а оказались захвачены бурным потоком событий, будто сошедших со страниц светской хроники.

– Черте что и с боку бантик, – пробормотала Алена.

Кажется, сказки про золушек именно так и начинаются. И шла она по жизни своей походкой в балетках, и мысли ее были далеки от дворцового быта, да поди ж ты – Он Сам заметил ее, нашел, подошел… спросил: «Чей хрустальный туфля?». А далее завертелось: яхты, тачки, «белый снег»… упс, это уже совсем другая история, ближе к современной драме. Ковалева фыркнула и покосилась на мило танцующую парочку Женька-Султан.

Нет, ну современно или не очень, а пока что все складывалось весьма сказочно, ибо Селим оказался не просто галантным и образованным мужчиной, но еще и судя по всему до неприличия состоятельным. Вот и имя у него тоже какое-то султанское. Интересно, какого дьявола его вообще занесло в то кафе? Судьба-с, как сказала Афинская, еще и устыдила, мол, позорно писателю и не верить в высшие силы под романтическим соусом.

А и действительно…

– Прошу прощения, что пришлось покинуть тебя ненадолго, – поднявшийся на верхнюю палубу Селим, осторожно поцеловал Аленины пальчики. – У нас сегодня намечается праздник, нужно было встретить гостей. Надеюсь, ты не скучала?

– Праздник? Знаешь, что мне понравилось в сегодняшнем вечере больше всего? – невпопад уточнила Алена и тут же продолжила: – Ты ни разу не попытался остаться наедине или придать встрече атмосферу свидания. Рвешь шаблоны – респект!

Селим и виду не подал, что чего-то не уловил из ее пламенного и несколько косноязычного признания, лишь слегка повел бровью, бросив короткий взгляд на переводчика. Мигом сориентировавшийся Амин, чьи услуги танцующим пока явно не требовались, негромко скорректировал фразу, по всей видимости, адаптируя ее на их родной язык.

Улыбка Селима заставила Алену отвесить себе мысленную оплеуху – нельзя так беззастенчиво залипать на мужика!

– Это было бы пошло и совершенно уныло, – обволакивая бархатными интонациями, ответил он. – Я так и подумал, что среди огней и людей вам будет спокойнее, чем если бы я оставил лишь несколько человек из команды и зажег пару свечей за ужином. И я бесконечно рад, что ты нашла возможным ответить на мое приглашение.

Смутившись, Ковалева решила благоразумно умолчать, что сие Женькина заслуга исключительно, а сама бы она и «здрасти» ему не сказала еще вчера… м-да. Вот никогда не знаешь, за каким поворотом Провидение решит над тобой подшутить.

– А в честь чего праздник? – непроизвольно включая в невербалику игривость, сменила тему Алена.

– Банальный повод для внимания творческой леди, – отмахнулся Селим.

– Очередное взятие Константинополя?

– М-м-м, почти. Если учесть потраченное время, вложенные усилия и подготовку к этой сделке, то будет недалеко от истины.

– Оу, нынче сражения гремят на бизнес-фронтах? Вот она современная действительность.

Селим рассмеялся:

– Ты бесподобна, моя жемчужина! Восхищаюсь тобой.

И прежде чем Алена решила: ей больше льстит признание или возмущает скорость безосновательного присвоения в собственность, ее галантный кавалер приветливо помахал рукой новым гостям и что-то радостно крикнул на турецком.

Компания из колоритных мужчин, чьи светлые наряды так контрастировали со смуглой кожей и смоляной растительностью, щедро покрывающей все видимые участки тела, ответила смехом и не менее экспрессивными возгласами.

– Похоже, сегодня тут будет шумно и весело, – подмигнула подошедшая Женька.

Взяв по коктейлю у предупредительного стюарда, девчонки наблюдали за похлопывающими друг друга по плечам мужчинами и их обменом рукопожатиями.

– А ты идти не… – Афинская вдруг поперхнулась и закашлялась.

– Что такое? – удивилась Алена, близоруко сощурившись. Тут ее лицо тоже вытянулось и, хмыкнув, она подтвердила: – Уж да, весело будет. Нам особенно.

Глава 13

Чуйка Стаса не подвела. Глядя на шальную улыбку друга и блеск его глаз, Зимин удовлетворенно кивнул своим мыслям.

Сегодня Лисовский танцевать будет! А когда танцует Лис, танцуют все!

Этот непреложный закон на памяти Стаса еще ни разу не нарушался, так уж повелось со студенческих лет. Костян бывал разным, легко меняя состояния, как и все творческие ребята. Но вот эту его ипостась Стас знал отлично. Мог отличить ее по шкодливому взгляду, по ставшим более ленивыми движениям, по особенному изгибу губ и, наконец, по той ауре магнетизма, которой в подобные моменты никто вокруг не мог сопротивляться.

– Йо-хо-хо, – потрясая бутылкой рома, довольный жизнью Лисовский протянул Стасу бокал. – Дружище, а мне все нравится!

– Аллилуйя, – картинно возвел очи к звездам Стас, – небеса, это было сложно, но я смог.

– Позер, – фыркнул Костя, поправляя огненно-красную бандану, завязанную на пиратский манер. Последняя замечательно гармонировала с его цветом волос.

– Зеркало дать? – не остался в долгу Зимин и тут же развернулся чуть ли не всем корпусом, провожая взглядом длинноногую барышню в коротких шортах. Удрученно вздохнул: – Девочек маловато.

Тут же до их слуха долетел женский смех и легкомысленный щебет, а вскоре в поле зрения появилось сразу около десяти красоток на любой вкус и цвет. Чувствовали они себя очень раскованно, наверняка похожие вечеринки для них были делом привычным.

– Да ты демон! – рассмеялся Костя и, подставляя ладони к небу, заказал: – А я хочу одалиску с магнолиями.

– Вот эстет! Что, без магнолий одалиски уже не котируются?

Лисовский хитро сверкнул глазами:

– Без магнолий, мой друг, за них по семьдесят лимонов зеленых не дают.

Стас присвистнул:

– Кто тут из нас еще демон? Ничего святого, понимаешь, один сухой расчет и грамотная финансовая политика.

– Вот вы где! Ребята, знакомьтесь, мой друг Селим – человек с большой буквы, я его с детства знаю, – к ним подошел Мехмет в компании с еще двумя приятелями. Один из них был знаком еще с казино, а второго как раз и представили. – Это он сегодня наш гостеприимный хозяин.

– Стас.

– Константин.

Друзья по очереди протянули руки для приветствия.

– Мы как раз обсуждали, какая здесь чудесная атмосфера. Волшебная, можно сказать.

– Рад знакомству, будьте моими гостями. Любые пожелания адресуйте стюардам, они все сделают.

– А мы-то как рады, – расплылся в обаятельной улыбке Костя. – Просто не мог не отметить в основном салоне серию морских пейзажей Роберта Джеймса.

Изогнувшаяся бровь Селима красноречиво сообщила: он не ожидал встретить знатока и ценителя близкого ему творчества. Лисовский тем временем приобнял нового знакомого за плечо и, увлекая за собой, продолжил:

– А по чьим эскизам расписывали стеклянный купол над верхней палубой?

– Хм, – обозначил свои впечатления Мехмет.

– Потерян для общества, – резюмировал Стас.

– Потеряны, – со смешком уточнил приятель Мехмета. – После его дела, вторая любовь Селима – это живопись.

– Это мы вас удачно встретили, – теперь Зимину стало кристально ясно, чего Костян сиял, как начищенная монетка. Страдающая по европейским выставкам душа, нашла отраду в череде мещанской обыденности.

– С языка снял, то же самое сейчас подумал, – подмигнул Мехмет и жестом поманил двух вертевшихся неподалеку девиц, то и дело бросающих в их сторону томные взгляды.

Довольные друг другом и вечером в целом мужчины ударили по рукам и переключились на развлечения и разговоры по интересам.

* * *

Взрыв, и огненный цветок распускается в небе.

Новый взрыв, вспышка, и радужный дождь искрами осыпает воду.

Фейерверки выстреливали один за другим, фигуры все усложнялись, и казалось, конца им не будет. Запрокинув голову, Женя неотрывно следила за представлением, а мир вокруг словно исчез. Канул в небытие или, быть может, его и вовсе не существовало.

Говорят, наша реальность – лишь иллюзия. Вполне возможно. Сейчас Афинская была близка к этой идее как никогда. Сумасшедший вечер, завораживающая ночь…

Неужели где-то за пределами чувств имеется что-то еще? Более грубое, материальное, осязаемое на ощупь – города, люди, события.

«Нет прошлого, и нет будущего, есть только здесь и сейча-а-ас.

И это все, и это все-о, все находится в нас. Прямо здесь и сейчас».

Женя улыбнулась пространству, улавливая так вовремя пришедшие на ум слова песни. Поймала себя на том, что начала пританцовывать в такт, держась за перекладину ограждения и двигая бедрами.

Проявленная реальность медленно возвращалась в границы ее восприятия: ласковое дыхание ветра по обнаженным плечам, кожу ног приятно щекочет раздуваемая им шифоновая юбка, ароматы моря, свежести и еще чего-то цветочно-сладкого смешиваются в пьянящий коктейль.

На следующем уровне начали появляться звуки. Стихло раскатистое эхо взрывов, и из настолько же краткой, насколько и бесконечно долгой тишины лавиной хлынула музыка, голоса людей, отдельные выкрики и смех. Звон бокалов, плеск волн о борт, гул двигателя, какие-то тихие перестуки и поскрипывания.

– Слов нет, да? – окончательно стирая линии иного плана бытия, Алена вытянула подругу на поверхность привычного существования.

– Да, красиво так… очень.

– Волшебно, – тихо поддержала Алена. – Удивительное дело: вроде бы не первый раз представление в небе вижу, а дух захватило. И знаешь, даже в груди потеплело.

– Важно не что мы видим, а когда… и с кем.

– Согласна, контекст решает. Слушай, – Ковалева перегнулась через борт и поводила рукой, будто намеревалась достать до воды, – а мы так и будем ускользающими тенями скрываться от наших?

Женя отрешенно пронаблюдала за странными действиями подруги – от поверхности девушки находились на высоте в пару человеческих ростов, – хмыкнула:

– Забавно, вот они уже и «нашими» стали. Чудеса сближения на фоне расовой принадлежности.

– Все ты правильно поняла, не ехидствуй. Так чего?

– Ускользать – не это ли универсальный женский рецепт для приготовления мужских сердец?

– Так-то оно, может, и так, но я там бассейн присмотрела этажом ниже… а еще перед Селимом уже неудобно становится.

Афинская развеселилась:

– И это мне говорит та, кто еще несколько часов назад самозабвенно расписывала киношные сцены похищения бледнолицых в рабство.

– Все течет, все меняется, знаешь ли. Да и султан твой, похоже, так легко с курса сбиваться не собирается, – Алена кивнула куда-то за спину подруги.

Женя обернулась и, глядя на приближающегося Нурсултана, протяжно вздохнула.

Если безобразие нельзя предотвратить, значит, его нужно возглавить!

Облизнув губы, она улыбнулась так отчаянно, что мужчина сбился с шага.

– Э-э-э… это что сейчас было? – осторожно уточнила Алена.

Беспечно пожимая плечами, Афинская честно призналась:

– Танцевать пойду, других вариантов не остается.

И вот если бы на ее месте был кто-то другой, подобный ответ не стал бы исчерпывающим. А так… Алене осталось лишь руками развести и посочувствовать всем, кто имел виды на ее подругу. Этой ночью, можно не сомневаться, Золушка стопчет башмачки в кровь, но ни одному принцу ничегошеньки не обломится. Султанским шехзаде – тоже.

* * *

– Давай-давай, ну! – неслось отовсюду на мешанине англо-русско-турецкого.

Как выяснилось, совместный досуг, азарт и горячительные напитки прекрасно способствуют ликвидации языковых барьеров, стимулируют взаимопонимание и напрочь сносят социокультурные границы.

Прогнувшись в пояснице и пригибая колени, Стас таки сумел в очередной раз проскользнуть под натянутым горящим шнуром и не зацепить его. Со стороны зрителей послышались одобрительные крики и свист. Следом за ним прошел Мехмет, лишь слегка подпалив рубашку. Гремела музыка, всем было весело и хорошо.

Когда пылающий предмет одновременно и развлечений, и соревнований опустили еще ниже, Зимин поднял ладони вверх:

– Все, я пас!

– Фигня-война! – Костя перевязал бандану на запястье и, картинно смахнув с себя пылинки, танцующей походкой направился покорять сердца присутствующих гостей.

Именно так можно было охарактеризовать его выступление и ничуть не погрешить против истины. Если сначала он просто пританцовывал около пылающей веревки, а потом весьма артистично делал вид, что не знает, как к ней подступиться, то потом, все так же двигаясь в ритм с музыкой, вдруг резко откинулся назад, перетекая в мостик.

Палуба взорвалась восхищенными аплодисментами. Диджей за пультом трещал без умолку что-то восторженное и, словно уловив настрой Лисовского, миксовал такие треки, что сейчас здесь даже статуи начали бы подрыгивать конечностями.

Костя же, провернув несколько неуловимо быстрых асан с телом, уже приплясывал по другую сторону от огненной черты. И останавливаться на этом явно не собирался. Вновь недолгая разминка в лайтовом режиме для разогрева публики. Шаг вперед, затем резкая смена положения ног в прыжке, и снова аналогичное действие. Руки живут своей жизнью, но не отвлекают от главного шоу – он сам будто весь стал непоседливым огоньком, когда ни одна часть тела не может оставаться в покое. С рыжими, взъерошенными в художественном беспорядке волосами, озорным блеском в глазах и хитрой улыбкой Лисовский казался как минимум родственником самому яркому из элементалей, решившим станцевать в ночи.

Из упора лежа он перенес вес тела на одну руку. Вытянулся в струнку, шаг вперед и назад под углом, подобрал ноги, развернулся и повторил. Тут же выпрямился без каких-либо видимых усилий, помахал руками, прокачивая толпу и требуя поддержки. Прикинулся, будто на этом все и он сомневается, стоит ли продолжать. А дождавшись ободрительных воплей, ухмыльнулся и провел серию самых ярких движений из брейк-данса.

И все это выглядело так органично и заразительно, словно он каждый день вот так крутится на голове среди кучи незнакомого народа и закидывает ноги за уши под самыми невероятными углами. Вскоре за свистом и улюлюканьем на освещенный огнями пятачок палубы начали подтягиваться другие ребята, оказалось, что по паре-тройке акробатических фигур знают многие. Стихийно организовавшийся баттл был встречен на ура.

Здесь смешались все современные стили уличных танцев, их разновидности и направления. И каждого приветствовали бурными аплодисментами, каждому досталась своя толика внимания и признания. Давший импульс этому безумству Лисовский счастливо улыбался, щедро распространяя вокруг себя волны чего-то такого сложноописуемого в рамках приземленных понятий. Да и зачем описывать? Никому бы сейчас и в голову не пришло заниматься анализом, с лихвой хватало того, что люди чувствовали, и это было главным.

Потому что одно дело стоять, сидеть, лежать и просто пользоваться доступным комфортом, – а на этой яхте в последнем недостатка не ощущалось, – и приятно проводить время. Смотреть со стороны за нанятыми аниматорами или теми, кто посмелее, общаясь и оставаясь в зоне своего уютного пространства. И совсем другое – отбросить смущение, перестать зажиматься и позволить телу ощущать ритм, позволить другим смотреть на себя и не беспокоиться хорошо ли ты выглядишь, все ли элементы хореографии у тебя получаются, перестать наконец-то сравнивать себя с другими.

Именно этим состоянием поделился с окружающими Лисовский сегодня ночью. Именно это чувствовали люди, испытывая невероятный прилив бесшабашной легкости и той правильной, умелой свободы, какой нам всем порой не хватает. И это была история не о стертых нормах морали и «танцуй-так-будто-на-тебя-никто-не-смотрит», отнюдь нет. На некоторое время танцплощадка объединила гостей этого праздника, каждый в отдельности чувствовал сразу всех.

Они стали единым организмом, движения которого вписывались в ритм абсолютной гармонии. И если наблюдать со стороны, казалось, будто смотришь заранее спланированный перфоманс, где роли распределены заранее, а посыл автора – будь собой, позволяй себе открыться миру, довериться людям, неси улыбку и радость, стирая иллюзию разобщенности. Магия мгновений длилась недолго, как и бывает у всего самого искреннего, внезапного и настоящего, но каждый уловил этот волшебный момент.

Очень быстро Костя стал чуть ли не звездой вечеринки, хотя он совершенно к этому не стремился и не предпринимал никаких особенных действий. Отчего-то большинство присутствующих теперь считали его «своим человеком», подходили перекинуться парой слов, пожать руку, обняться или вместе выпить. Неосознанно им хотелось еще немного побыть в поле его обаяния и очарования, окунуться в теплую энергетику безусловного принятия жизни. Такой, какая она есть.

– Ради этого стоило послать все в бухгалтерию и, закосячив новый чемодан, оказаться здесь, – улыбаясь чеширской улыбкой, заметил Стас.

– Чего именно? – не понял Костя, делая селфи с двумя симпатичными иранскими актрисами.

– Знаешь, обычно тебя настоящего можно найти в твоих работах, я о самой сути говорю – то, что принято называть душой. Но минуты, когда ты отпускаешь ее за пределы обусловленности вне картин, вот так в «real time», они для меня бесценны.

– Бро, ты сегодня больше не пьешь, – смущенно отозвался Костя, ускользая от внимания девушек и прочей публики.

– Разве? А я уточнил, что пока ты зажигал, мне поступило одно заманчивое предложение и… э, нет, кажется, их было больше. В общем, без тебя никак.

– О, возвращение блудливого попугая! Я с твоими ба… хм, барышнями никуда не пойду.

– Какие барышни, что за банальность! Расширяй давай мышление, подключай фантазию.

Лисовский задумался, смерил скептическим взглядом ухмыляющегося друга и признал свое поражение:

– Слушай, мне сейчас на ум в твоем исполнении только всякая пошлятина лезет. Колись уже, что там за замануха?

– Мы тут с мужиками перетерли, в общем, двигай за мной. Зуб даю, тебе понравится!