Текст книги "Подчинение (СИ)"
Автор книги: Тальяна Орлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Надеюсь, ты поняла, чем наказание отличается от награды?
– Да. Спасибо, господин.
– А сейчас уходи.
Я взяла платье и поспешила к выходу. По внутренней стороне бедра стекала сперма.
Глава 10
Я приняла душ, переоделась в «комнатное» красное, но не могла успокоиться. На цыпочках пробралась в кабинет Максима Александровича, ухватила первую попавшуюся книгу и вернулась в комнату. Но сосредоточиться на тексте никак не получалось. Уселась на пол и отложила книгу в сторону.
Перед глазами вставала сцена, как будто со стороны: я стою на четвереньках, а он вколачивается в мой зад. И я при этом не могу сдержать стонов… Унизительная поза, унизительная ситуация, но я не могу сдержать стонов. А потом я испытываю оргазм – ровно тогда, когда он мне разрешает. И после всено получаю «Уходи». А как еще стоит обращаться с вещью, когда ее уже использовали? Почему даже сейчас, представляя произошедшее, испытываю возбуждение? Возможно, я тоже извращенка? Может быть, даже хуже него самого. Потому что он-то берет – такое желание хотя бы можно вообразить, а я что? Как коврик для ног… Интересно, если завтра он начнет вытирать об меня ноги, я тоже буду этим наслаждаться? Тоже буду кончать по его приказу?
Я откинулась спиной на кровать, закрыла глаза. Зажала ладонь между ног и напрягла бедра. По сути, мне не с чем сравнивать. Егор, мой бывший парень, во мне не вызывал и грамма этих эмоций. В первый раз мы прилично напились… и он лишил меня девственности. А я его. Было больно, но так бывает у всех. Потом мы еще занимались сексом, но сейчас я не могла вспомнить даже, было ли мне приятно – возможно, я просто уступала его просьбам. И терпела, пока он отпыхтит положенное и слезет с меня. Однако в его действиях не было ни капли принуждения! А засыпая в его объятиях, я не чувствовала себя использованной. Дело было в нашей общей неумелости, а может, и в отсутствии страстной влюбленности. Был ли он плохим любовником? Безусловно. Как и я была плохой любовницей для него. Ни о какой разбуженной сексуальности тогда и речи не шло. Моя теперешняя реакция на то, что не должно вызывать такой реакции, – именно то, что дремало внутри давно и ждало своего часа под целой грудой комплексов. Максим Александрович просто не обращает на них внимания, и потому они будто и для меня перестали иметь значение. Но, возможно, я сейчас чувствовала бы то же возбуждение, если бы со мной был любой другой опытный мужчина. Только без насилия, без давления – чувствовала бы сама!
Я сжала ладонь, потом раскрыла ее и провела по лобку. Погрузила средний палец между складками. Горячо. Но мгновенной реакции тела нет. Скользнула туда и обратно – приятно, но не больше. Надо ускорить движения? Надавить сильнее? Вспомнив о камере, я тут же убрала руку и испуганно открыла глаза. Это уже паранойя! Он не может следить за мной, не отходя от монитора! Улеглась на кровать, завернулась в одеяло с головой. Даже свет не выключила, но вставать снова не хотелось.
Утром после душа я не стала одеваться. И озябла, хотя в квартире обычно было тепло. Максим Александрович вышел из своей комнаты почти одновременно со мной.
Я тут же опустилась на колени.
– Доброе утро, господин.
– Доброе.
Он подошел вплотную, я потянулась к резинке спортивных штанов. Он не останавливал и ничего не говорил, только немного подавался бедрами вперед, поймав мой ритм. На этот раз я справилась тоже хорошо, уже зная, что и как делать. Теперь я даже реакции его изучила: как вызвать каменный стояк, когда именно надо ускориться. После того, как он кончил, послушно облизала головку и посмотрела вверх:
– Спасибо, господин.
– С каждым разом все лучше. Встань.
Я поднялась на ноги. Максим провел руками по моей груди, сжал. Потом еще раз – немного сильнее, почти до боли, но соски напряглись. Он потер их ладонями. Я задышала глубже, чтобы не выдать сбившееся дыхание. Потом положил руки на плечи, прошелся большими пальцами по ключицам, перебрался на шею. Я подняла подбородок вверх – массирующие движения были приятны.
– Послушная девочка. Хочешь чего-нибудь особенного?
Мне достаточно его поцелуя. И свободы. В любом порядке.
– Я хочу того, что хотите вы, господин.
Он улыбнулся широко, игриво.
– А как ты относишься к ошейникам?
Максим посмотрел в мои округлившиеся глаза, рассмеялся и направился на кухню. Сказал походя:
– Можешь надеть платье перед завтраком. Если хочешь, конечно.
Я, безусловно, хотела.
На работе все проходило тихо. Потом позвонила мама и позвала на ужин. Денис, дескать, снова ведет себя странно: с работы приходит поздно, а вчера опять явился с дружеской вечеринки пьяным. Может, хоть меня послушает, пока не впутался? Странное дело, но за эти несколько дней я почему-то по ним соскучилась. И не то чтобы мы привыкли встречаться часто, но я будто из изоляции почувствовала дыхание свежего воздуха.
После обеда все были по уши заняты новым рекламным проектом, и я решила использовать момент. Взяла какую-то папку для вида и направилась в кабинет директора, секретарь даже головы от бумаг не поднял.
– Максим Александрович, можно?
– Можно. Давай только быстрее. Завтра надо им хотя бы общий план представить, иначе заказ сорвется.
– Я… по личному вопросу.
Он оторвал взгляд от монитора:
– Что случилось?
– Ничего. Я просто хотела отпроситься… вечером. Всего на пару часов! Семья меня потеряет, если я вообще не буду с ними общаться.
Он встал, заправил руки в карманы брюк. Прищурился.
– Нет. У меня планы на вечер.
Придется сказать маме, что завалена работой… И завтра. И послезавтра. На следующей неделе Максим Александрович смягчится, или отец начнет звонить в МЧС.
– Как скажете, Максим Александрович, – и развернулась, чтобы уйти.
– Или мы можем перенести вечер на прямо сейчас.
Я замерла, медленно повернулась. Что он имеет в виду?
– Подойди.
Теперь я уже не была уверена в том, что так сильно хочу попасть на родительский ужин. Но распоряжение выполнила.
– Сюда, – он указал на край стола. – Ложись грудью на стол.
Выдохнула судорожно, но выполнила. Он встал сзади и собрал руками юбку, подтянул всю до талии. Погладил обнаженную кожу.
– Ноги шире. Ты должна всегда помнить, что я могу взять тебя в любой момент.
– Я помню, господин.
Я прижалась щекой к холодному столу и не сводила взгляда с двери. Сейчас кто– нибудь зайдет. Непременно. По всем законам подлости. Как я вошла всего несколько минут назад.
– Если чего-то хочешь – попроси.
Чтобы он сейчас меня отпустил? Он может это сделать вечером, когда я вернусь в его квартиру! В какой угодно унизительной позе.
– Пожалуйста, заприте дверь.
– Стой так.
Он мучительно медленно пошел туда, потом все-таки щелкнул ключом в замке. Секретарь мог услышать, обратить внимание… Максим Александрович повернулся ко мне, снял пиджак, откинул на один из стульев у стены, зацепил пальцем узел галстука и потянул вниз. Расстегнул ремень на брюках, пуговицу. Я наблюдала за ним, не шевелясь. Если уж все определено, то почему он не спешит? Наслаждается моим видом – вот так, с задранной юбкой, с раздвинутыми ногами, прижатой к холодной поверхности? Вытащил из кармана бумажник, открыл, оттуда так же спокойно достал блестящий квадратик – презерватив. Поднес ко рту и разорвал зубами пачку. Потом только подошел и встал сзади.
– Руки подложи под лоб и не поднимайся.
Он не спешил, а я уже дрожала не только от стыда. Максим взял меня за бедра и немного потянул на себя. Ввел член во влагалище медленно. Остановился, положил мне руку на спину, прижимая к столешнице сильнее. Первые движения были тягучими, но позволившими мне хоть немного расслабиться. Но очень быстро он начал наращивать темп, заставляя скользить грудью вперед и назад по гладкой поверхности. Теперь он обе руки положил мне на талию, насаживая все резче и глубже. Я застонала. Еще, еще. Слишком сильно.
Но он не останавливался. При этом все отчетливее слышались звуки, когда он выходит почти до конца, а потом всаживает на полную длину и ударяется бедрами о мои ягодицы. И все это в таком бешеном темпе, что я непроизвольно начала сжиматься внутри и постанывать. И от этого распалялась еще сильнее. От оргазма меня отделяло только смущение, никак не могла отвлечься от мысли, что прямо сейчас весь офис уже знает, что со мной делают. Как это делают. Тут еще и Максим Александрович приказал холодно, не останавливая движений ни на секунду:
– Не кончай. Сегодня – нет.
И еще через пару минут напрягся с последним толчком. Как только он вышел, я попыталась выпрямиться, и тут же ощутила руку, прижимающую меня обратно к столу.
– Я пока не разрешал тебе менять позы.
Он двинулся вперед, бросил использованный презерватив на какой-то лист, лежавший на столе рядом с моим лицом, смял вместе, медленно подошел к урне и выбросил. Затянул галстук, застегнул ремень, потянулся за пиджаком – и при этом не сводил с меня взгляда. Лишь после сказал:
– Я увезу тебя туда сам. В девять выйдешь, я тебя встречу. Без опозданий. Понятно?
– Да, господин.
– Теперь можешь быть свободна.
Я сразу поднялась, поправила юбку. Потянула вниз немного задравшуюся блузку. Щеки горят… Надо забежать в туалет и привести себя в порядок. Взяла свою папку и направилась к двери. Проходя мимо, сказала, не поднимая головы:
– Спасибо, господин.
– Подожди.
Он заставил меня повернуться к нему. Пригладил растрепавшиеся волосы. Улыбнулся.
– Как настроение?
– Мне… мне стыдно…
– В это я верю. Было больно?
– Нет, но…
– Просто было отвратительно?
Я уставилась на него – к чему этот вопрос, если и так все ясно? Он вдруг наклонился к моему уху и сказал тихо:
– Когда женщина не хочет секса вообще, то акт становится болезненным – из-за отсутствия смазки. Я тебя не возбуждал. Тогда что произошло? Возможно, ты возбудилась сама и именно из-за того, что тебе стыдно? Уверена, что в тебе нет ни капли сабмиссивности?
– Я не…
Не закончила фразу. Максим Александрович смотрел мне в глаза и, по всей видимости, сам делал выводы за нас обоих.
– Я доволен тобой. И здесь хорошая звукоизоляция. Потому в следующий раз можешь стонать громче.
В следующий раз? Я поспешила убраться подальше.
Глава 11
Денис на ужин не явился. Но мама насела на меня, при молчаливой поддержке отца.
– Сходи завтра в то кафе. Чует мое сердце, что он там уже и не числится!
– Мам! Я работаю! Я в самом деле не могу присматривать за Денисом. Почему бы тебе самой не узнать?
Она насупилась:
– Решит еще, что я его контролирую! Сопротивляться начнет, только хуже станет. А ты сестра – вмешательство сестры воспринимается легче.
– Может, мне его еще усыновить?!
– Что за тон, дочка? – гаркнул отец. – Еще скажи, что это мы с твоей матерью виноваты! Да вот только тебя тоже мы воспитывали!
Я только качала головой. Что, по их мнению, я должна сделать? Если Денис действительно уже бросил работу, если Андрюха подбросил ему очередную «блестящую идею заработка», то мне его искать по всему городу? Потом в угол поставить? Или проще передать нерадивого родственничка Максиму
Александровичу? На перевоспитание. Мысль о том, как брата
перевоспитывают, рассмешила.
– Кстати, а ты уже выплачиваешь долг? На сколько он растянется? У тебя же сейчас отличная зарплата? Одежду, я смотрю, новую прикупила – тебе очень идет!
Я выплачиваю. Я! Но почему-то разговор так и не зашел о том, что подразумевался и вклад родни. Но я сама эту тему не заводила. Знала ведь, что деньги Максиму Александровичу возвращать не придется, останется только банковский кредит. Потому отсутствие у них серьезных переживаний на этот счет не слишком злило, только раздражало.
Уходила я без пяти минут девять. На пороге обернулась:
– Я не могу отпрашиваться с работы, поэтому займитесь уже сыном сами. Наконец-то.
Отец что-то закричал вслед, но я быстро захлопнула дверь. К такому поведению родители не привыкли – даже если бы я отказалась, то обязана была долго объясняться и переживать, что всех подвожу. Но я не переживала. Вообще ни капли. Кажется, что-то во мне неуловимо изменилось: когда чаша почти переполнена, то реагируешь на любую каплю. Хватит с меня Максима Александровича, другие от меня покорности не дождутся!
Машина уже стояла возле подъезда. Когда я садилась внутрь, то заметила подходившего Дениса. Он остановился и присвистнул. Даже поздороваться с ним не захотелось – пусть что хочет, то и делает. Надоело.
Максим Александрович сдал назад и вырулил на дорогу.
– Ты выглядишь расстроенной. Это был твой брат?
– Не важно, – мне не хотелось говорить с ним. Да я сама пока толком не могла сформулировать свои эмоции.
– Сегодня тепло. Хочешь прогуляться? Темно, правда, уже.
Я удивленно посмотрела на него. Опять другой! Таким голосом любящие мужья обращаются к своим женам, если хотят их отвлечь. А он-то чего добивается? Но ответила уверенно:
– Хочу.
Он припарковал машину недалеко от сквера. Подождал, когда выйду из машины, подставил локоть. Я взялась и пошла рядом. Дорожка освещалась фонарями, и это создавало ощущение уютного коридора.
– Максим Александрович, можно спросить?
– Я думал, ты уже запомнила правила.
Я кивнула. Даже если скажу что-то не то вне квартиры, то в худшем случае просто не ответит.
– У вас есть семья?
– Родители? Да, живут в Питере.
– Вы с ними общаетесь?
– Конечно. Помнишь, в конце августа я уезжал – на три дня к ним ездил. У нас отличные отношения. Хотя… возможно, расстояние сказывается – какие-то мелочи уже не замечаются, если люди друг по другу успевают соскучиться.
– Вы не были женаты?
– Нет.
Я слышала в его голосе улыбку, и оттого настроение поднималось:
– А постоянная девушка была?
– Нижняя? Насколько постоянная?
– Ну… год или два. Но не встречи время от времени, а именно постоянная и единственная.
– Да, была.
– Вы любили ее?
– Конечно.
– А почему тогда расстались? Простите, если лезу в личное.
Я на самом деле не знала, где точка, дальше которой идти не следует. Но Максим Александрович, кажется, вовсе не возражал против откровенных вопросов. Наоборот, обдумывал каждый ответ:
– Знаешь, любовь – ничему не гарантия. Иногда люди просто друг другу не подходят. Им вместе хуже, чем порознь.
– Она вас не слушалась?
Он тихо, но искренне рассмеялся.
– Слушалась. В сексе и сессиях у нас проблем не было. Мы не сходились во всем остальном.
Затронутая тема была на самом деле интересна! До сих пор мне казалось, что в таких отношениях есть только секс и сессии, и ничего больше. Но это, видимо, только в моем случае.
– Я похожа на нее? – этот вопрос был лишь продолжением любопытства.
– Нет. Ты полная противоположность.
– Правда? В чем?
Он остановился, заставляя повернуться к нему. Я сейчас без страха смотрела в его глаза. Максим Александрович выглядел излишне серьезным, но в этой серьезности я не улавливала и капли недовольства:
– Это хороший разговор… но слишком рано.
– Мне кажется, что вовремя, Максим Александрович. Попробуйте объяснить.
Он держал меня за плечи, но задумчиво отвел взгляд в сторону:
– Сабов много. На любой вкус и любые предпочтения. Для кого-то это просто сексуальная игра, большинство проводит четкую границу – Тема и жизнь. Во время сессии они готовы унижаться и терпеть почти до бесконечности, но в бытовом общении ведут себя иначе. Это вид очень удачного партнерства. Ты не умеешь ставить границу: если доверишься, то вся, без остатка. В любой ситуации. Без капли игры или игривости, без притворства. И сама это чувствуешь, потому и боишься.
– Вы уже говорили о доверии…
– Когда мы занимались анальным сексом? – он открыто смеялся. – Кстати, как тебе?
Я задохнулась от возмущения и почти выкрикнула:
– Вот! Вы всегда так! Вам просто нравится меня смущать!
– Мне очень нравится тебя смущать, – он наклонился и чмокнул меня в кончик носа. – Очень.
Его неожиданное веселье разделить было сложно:
– Я хотела сказать, что не доверяю вам. В смысле, даже если бы захотела. Потому что вы разный. Вот сейчас… Вот прямо сейчас вы такой, в которого несложно влюбиться! Я искренне говорю, не смейтесь! А дома вы вызываете только страх – и это будто отшвыривает меня на другой полюс. Понимаете?
– Понимаю, что нам надо чаще гулять вдвоем.
Я не выдержала и тоже улыбнулась:
– Это было бы неплохо. Я имею в виду, что если бы я понимала вас лучше, то мне было бы проще… в каком-то смысле.
– А если я захочу тебя прямо сейчас? И возьму, прямо тут, как сегодня в офисе?
Несмотря на напоминание о событиях прошедшего дня, я не растерялась – в его голосе не было серьезности:
– Я соглашусь. Но только потому, что у меня нет выбора. А не потому, что на самом деле этого хочу.
– Секс в общественных местах вызывает в тебе панику, я уже понял. Но если бы ты только видела, как при этом смущаешься – сама себя бы захотела. Со временем поймешь, как это будоражит.
– Сомневаюсь.
– Ты дрожишь, замерзла?
– Да, немного.
– Поехали домой. И прекрати уже напрягаться – сегодня ничего не будет.
От этого обещание настроение вообще взметнулось ввысь, словно с привязи сорвалось. Когда мы шли обратно, я не сдержалась и прижалась на секунду щекой к его плечу. Говорить больше ни о чем не хотелось. Да я и не рисковала портить это ощущение уютного уединения, когда можно для самой себя притвориться, что все не так, как есть на самом деле.
Но в квартире Максим Александрович направился за мной следом в комнату. Я остановилась и недоуменно наблюдала за ним. Он открыл мой шкаф:
– Завтра вечером у меня ужин с деловым партнером. Пойдешь со мной. Наденешь это, – он ткнул пальцем в бордовое коктейльное платье с длинными гипюровыми рукавами. – После офиса заедем, переоденемся.
– Как скажете, господин. Но что я должна там делать?
– Ничего. Можешь даже на его вопросы не отвечать, если не захочешь.
– Хорошо, господин.
Он шагнул ближе, положил ладонь мне на щеку:
– Спокойной ночи. Ты ведь не мастурбируешь? Каждый твой оргазм – только для меня. Ты не должна возбуждать себя без моего разрешения, помнишь?
Я расширила глаза, дыхание сбилось. Глаза прищурены – признак серьезности. Он видел! Точно видел – и теперь проверяет, скажу ли правду! Голос задрожал, но я знала, что должна сказать:
– Господин… я… трогала себя, один раз, но… не испытала удовольствия.
Он наклонился так, что его глаза оказались на уровне моих:
– Ты нарушила правило. Но молодец, что призналась. Наказание отложим. Ты ведь хочешь, чтобы я тебя наказал?
– Да… господин.
Выходя, он бросил:
– Больше так не делай.
Я тряслась еще долго, после его ухода. И этот страх был другим – совсем не тем, что раньше. Смутно волнующим, одновременно тревожащим неизвестностью и сжимающим предвкушением.
На утреннем минете Максим Александрович вдруг сказал:
– Попробуй сегодня без помощи рук. Так намного сложнее, придется постараться.
Это было намного, намного сложнее! Я обхватывала член туже, сильнее прижималась языком, но он возбуждался медленнее. Минет затянулся, но когда головка наконец-то набухла и выплеснула семя, я по-настоящему обрадовалась. Знала, что теперь должна посмотреть на него и сказать:
– Спасибо, господин.
Я начинала понимать, в чем суть этой фразы. Благодарить. За все, что он делает со мной – благодарить. Как если бы происходящее нравилось не только ему. Максим Александрович погладил меня по волосам. Возможно, ему доставляют удовольствия не только мои старания, но и мое подчеркнутое положение внизу, и тон, которым я благодарю.
– Пойдем завтракать, моя хорошая, а то опоздаем.
День прошел отлично. Я скидывала звонки от матери, не желая портить себе настроение. А вечером мы заехали домой. Я нарядилась в платье, уложила волосы локонами, покрутилась перед зеркалом. Взяла карандаш для глаз – стоит ли немного подкрасить? Максим Александрович вообще ни разу не высказывался на этот счет, а обычно я ходила без макияжа. Он вошел в мою комнату:
– Готова? Нет, не нужно, – сразу заметил мое движение. Я пожала плечами и отложила карандаш. Кожа у меня хорошая, возможно, ему этого достаточно. Или Максиму Александровичу вообще безразлично, насколько ярко я выгляжу? – Поехали.
За столиком нас ожидал улыбчивый мужчина – я его видела впервые. Лет сорока пяти, немного полноватый, но ухоженный и приятный. Когда Максим Александрович меня представил, он привстал и галантно мне поклонился:
– Прекрасно выглядите, Леночка! Прекрасно! И как здорово, что Макс решил разбавить наше общество приятнейшей женской компанией!
Заказ за нас обоих сделал Максим Александрович – никаких экстравагантных блюд, к счастью. На меня особого внимания и не обращали, позволяя потягивать минералку и вслушиваться в скучные разговоры. Они обсуждали каких-то общих знакомых и дела пятилетней давности, смеялись над только им понятными шутками, оба обращались на ты. Я же замечала другое: Иван Алексеевич в самом начале кое-как отлепил взгляд от задницы проходящего официанта, а потом все чаще и пристальнее смотрел на Максима Александровича. Он ему нравится! Руку дам на отсечение, что так и есть! Не знаю, саб он или нет, но совершенно однозначно гей.
Максим Александрович взял бокал с вином, сделал глоток, и вдруг сказал другим тоном – совсем не тем, каким поддерживал приятельскую болтовню:
– Ладно, может, прекратим дурака валять и обсудим дела?
Иван Алексеевич сложил руки в замок и тоже стал серьезнее:
– Макс, ты бизнесмен, некоторые вещи тебе не нужно объяснять. Да, мы продуктивно работали, но годовой контракт… На рынке появилось множество фирм! Самое время пересмотреть старые установки!
– Это ты так намекаешь на то, чтобы я пересмотрел прайс?
– Почему бы и нет? Макс, при других ценах и мне будет легче определиться! Не будь таким принципиальным! Мы ведь старые друзья!
Максим Александрович встал, я поднялась вслед за ним. Но он уперся рукой в столик и наклонился так, что почти нос к носу оказался перед Иваном Алексеевичем. Тот немного отшатнулся, но слушал.
– Подумай неделю, старый друг. Потом принеси мне подписанный годовой контракт. Фирмы-однодневки тебя подставят, а те, что останутся на рынке, уже очень скоро начнут повышать цены до среднерыночных. Подумай об этом. А потом ложись в постельку, возьми самый большой дилдо и представь, что я деру тебя так, что глаза на лоб вылезают. И как закончишь, берешь контракт, бежишь ко мне и умоляешь тебя выслушать.
Бросил пятитысячную купюру на стол, взял меня за руку и направился к выходу. Шагал спокойно, а в холле повернулся ко мне с улыбкой:
– Как настроение? Мне нужно заехать еще в одно место. Ты ведь не против, если мы вернемся домой позже?
Его улыбка и доброжелательность позволили мне проявить растущее любопытство:
– Хорошо, Максим Александрович. Можно я задам вопрос? – он кивнул. – А вы… были с мужчинами?
– Пару раз. И мне показалось, что в среднем из них получаются лучшие сабы, чем из женщин. Как жаль, что я неисправимый гетеросексуал! – он рассмеялся и снова схватил меня за руку. – Пойдем, у меня есть идея.
Он потащил меня в туалет! В мужской! Я, задыхаясь, пыталась оттолкнуть, но он прижался к моим губам, вместо возмущения выбивая легкий стон. Он сжимал меня до боли, терзал и заставлял желать большего. Потом затолкнул в кабинку, задвинул щеколду.
– Максим Алекс… господин!
– Нас в любой момент могут застать. Думай об этом. От одной мысли ощущения в сто раз мощнее.
– Я… не смогу…
Но он прижал меня спиной к стене и погрузил язык в мой рот. Целуя, быстро расстегнул ремень, позволил штанам немного приспуститься. Тут же подхватил под бедра, поднимая, заставляя обхватить его ногами. Ввел член довольно резко. Я выдохнула. А потом начал двигаться, каждым движением толкая меня вверх. Я выгибалась навстречу, внутри жар от такого напора разгорелся почти мгновенно. Сначала открывала рот, ловила смазанные поцелуи, но потом совсем потерялась. Стон от каждого толчка становился все громче. Я вцепилась пальцами ему в плечи, но уже ничего не могла с собой поделать.
– Да, девочка, так. Любой, кто сейчас зайдет, сразу поймет, что я с тобой делаю. И как тебе это нравится.
Я сжалась и тут же вскрикнула от очередного яростного толчка. Сосредоточиться невозможно. Я закусывала губу, но снова терялась. А он все с большим и большим ритмом выбивал из меня стоны.
– Умница моя, давай, кончай.
Я открывала и сразу закрывала глаза, внутри уже все сжималось от нарастающей волны. Сейчас если даже дверь в кабинку откроется, я не смогу себя сдержать.
– Сейчас, девочка, ну…
Оргазм захлестнул на конце его фразы, скручивая внутренности в спираль. Я сжалась, обвивая ногами его еще сильнее, возможно, даже впивая ногти ему в плечи до боли. И все равно бессильно продолжала мычать от каждого его толчка. Он вынул член из меня за секунду до своего пика. Белая струя попала мне на внутреннюю сторону бедра и стену.
– Тебе хорошо?
Он тоже тяжело дышал, позволил мне встать на ноги, но поддерживал, чтобы я не осела вниз.
– Да, господин.
– Поблагодари.
– Спасибо, господин.
– Громче.
Ему нужно, чтобы я смутилась еще сильнее? Чтобы если кто-то сейчас вошел в туалет, услышал это? Да у меня и без того щеки пылают – сильнее вряд ли возможно! Повторила в полный голос:
– Спасибо, господин.
В туалете, к счастью, никого не оказалось, но я не пошла проверять по кабинкам. Максим Александрович подтолкнул меня раковине и заставил вытереть салфеткой сначала его член, а потом каплю на моей ноге. Я уже одернула юбку, когда дверь открылась, и вошедший мужчина окинул нас удивленным – или понимающим? – взглядом. Ухмыльнулся и прошел мимо. Из зеркала на меня глянула девушка с горящими глазами и припухшими от поцелуев губами.
