Текст книги "ИЗМЕНА. Забудь обо мне (СИ)"
Автор книги: Тала Рид
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)
Глава 29. 1. Наталья
В офис приезжаю на час раньше положенного. После вчерашних событий хочется полностью погрузиться в работу и компенсировать упущенное время.
Несмотря на то, что посиделки в баре с начальником завершились лишь около двух ночи, я удивительно хорошо себя чувствую. Голова ясная, а настроение лучше, чем можно было бы ожидать, учитывая обстоятельства.
Общение с Федором Анатольевичем оставило только приятные впечатления, и я окончательно убеждаюсь, что он действительно приятный мужчина, а не тот грубый тип, каким показался изначально. Тактичный, вежливый, умеющий подобрать слова и оказать поддержку, не пытаясь залезть под кожу и выяснить подробности моих неприятностей.
В конце вечера он подвез меня и подругу домой и разрешил явиться на работу на час позже, однако я все-таки пришла раньше – мне не свойственно злоупотреблять добрым отношением.
На рабочем месте ожидает гора бумаг, оставленных коллегами, и я решаю приготовить чашку кофе и начать их разбирать. Пока офис пуст – вдвойне приятно трудиться в тишине и не отвлекаться на ненужные разговоры.
Радость моя оказывается преждевременной, так как буквально через двадцать минут появляется Галина Александровна.
Слушать обвинения в свой адрес о том, какая я бессовестная – желания нет, и я с упорством вглядываюсь в экран монитора, нарочито демонстрируя свою занятость.
Галину это не останавливает, и она прямиком направляется в мою сторону, и без приглашения плюхается в кресло для посетителей.
– Я ничего не понимаю, Наташа, как же это могло случиться? – голос ее дрожит.
Сидя напротив, я наблюдаю, как она нервно перебирает в руках шарфик. Ее пальцы прокручивают материал: то скользят по поверхности, то впиваются, словно пытаясь найти в нем опору или утешение. Я вижу беспокойный взгляд Галины Александровны, и понимаю, что что-то не так.
Глаза женщины наполняются слезами, и вдруг, она начинает плакать. Никогда ранее я не видел Галю такой уязвимой, честной в своих эмоциях.
Я смотрю на нее, ощущая смесь беспомощности и злости. Не знаю, что сказать, чтобы успокоить ее, и это ставит меня в тупик.
– Что случилось? – решаю проявить человечность.
– Мила, она… Наташа, она живет с твоим мужем. Я не понимаю. А там его мать… эта женщина, беспощадная, злая, хлесткая… Почему они меня обвиняют? А Мила…
Ее слова сливаются в беспорядочный поток, и я не могу разобрать, что именно Галина пытается мне сказать.
– Успокойтесь, пожалуйста, и давайте по порядку. Честно говоря, из ваших фраз ничего не разобрать.
– Утром я приехала в квартиру, которую снимает Мила, чтобы навестить ее, доченьку любимую, – всхлипывает, – хотела обсудить ситуацию, о которой ты мне рассказала. Разобраться. Была на сто процентов уверена, что это наговор, просто желаешь семейные неурядицы и проблемы повесить виной на Людмилу.
– Так, – пытаюсь сосредоточиться на ее повествовании.
– Она мне открыла, а там твой муж – Иван, и эта беспардонная Светлана Васильевна, его мать.
По всем законам жанра я должна испытывать боль, но во мне проскакивает чувство омерзения. Светлана была в курсе Ваниных шашней с помощницей? Интересное дельце. Водили меня вдвоем за нос и наслаждались мнимым всесилием, пока я, как терпила, сдерживала себя и старалась быть гостеприимной.
– Мила беременна, – шокирует Галина. – Насколько я поняла, Она и Иван ждут ребенка, а Света, – переводит дух, – она совершенно неуправляемая. Принялась меня оскорблять, винить. Твой муж сказал, что я избиваю свою дочь, выгнала ее на улицу, заставляла заниматься проституцией. Что происходит, Наташа?
Беременна.
Одно единственное слово, как будто шальная пуля, попадает прямо в сердце.
Мой муж не просто изменял, он не предохраняясь спал с Милой и нес всю грязь в наш дом, ложился после нее со мной в постель и спокойно занимался любовью.
Нет слов, чтобы описать те эмоции, которые меня наполняют. В них все: боль, презрение, остатки чувств к Ване, омерзение, душераздирающая обида и непонимание. Да, непонимание того, с кем я жила.
Когда Иван стал таким человеком? Ведь у нас никогда не было каких-либо серьезных проблем, он не предъявлял претензий и всегда мной восхищался, безумно хотел детей и планировал совместное будущее.
Откуда это лицемерие? А главное – для чего?
Иван не жил на привязи, и если его что-то не устраивало – мог всегда это озвучить, или просто сказать о том, что желает развод, полюбил другую, захотел в конце концов разнообразия и жить без обязательств.
Если какая-то Мила по щелчку вскружила голову супругу, на которого я полагалась, как на себя, какого черта рыдать и рвать на себе волосы? Он просто ничтожество, самое настоящее. Сделал на стороне ребенка и тянется с букетом и алкоголем просить прощения?
Меня буквально разрывает от негодования.
– Галина Александровна, а что вы хотите от меня услышать? Спросите дочь, как так получилось, что она вам врала. Ничем не могу помочь, только посочувствовать, – давлю из себя.
Меньше всего мне хочется возиться в этой грязи.
– Что же ты за Ваней не смотрела? При хорошей жене муж не гуляет. Поговори с ним, образумь, загубит же мою девочку! – вытирает слезы рукавом.
– Вы серьезно? Ваша дочь взрослая женщина, а в скором времени – будущая мать, как вы утверждаете. Разбирайтесь сами, я в ближайшие дни подаю на развод и меня не касаются подробности жизни Ивана и его любовницы.
– Как же так? Миле еще рано становиться мамой, она совсем молодая, незамужняя. Что люди скажут? Принесла в подоле? – вздыхает. – А вы будете делить вашу квартиру? – продолжает пытать меня. – Если все же родит – ребенку где-то нужно жить.
Смотрю на Галину Александровну и четко понимаю – не собирается она извиняться ни за собственное хамство, ни за свою дочь, а вот момент того, что останется Ивану после развода – ее очень даже волнует.
Так может быть, яблоко от яблони не так уж далеко и упало?
Глава 29.2. Наталья
– Мне не кажется, что вопрос раздела имущества не должен вас касаться, – прерываю желание Галины обсудить наши с Иваном семейные дела.
Ей вряд ли стоит беспокоиться о том, как мы поделим с супругом недвижимость и средства. Я не намерена заботиться о чужом ребенке и тревожиться о том, где ему придется жить.
Эти вопросы – исключительно Вани и его любовницы. Моя задача – как можно скорее развестись и оставить неудачный брак в прошлом.
Чувствую, что немало крови еще выпьет шайка любовничков и их матерей, но отступать не намерена.
– Неправильно так говорить, дети – это святое, – мямлит мать Милы.
– Галина Александровна, вы только что жаловались, что ваша дочь вас выгнала, обвинив в чем попало и обманула, вздыхали о несправедливости. Ваше право – поддерживать Люду или нет. Но что нужно от меня? – злюсь на себя за то, что изначально не отправила ее куда подальше.
– Хочу, чтобы все было по чести и совести. Мы все в конце концов люди, и не стоит забывать о человечности, – начинает читать морали.
– Если мы люди, как вы утверждаете, и призываете к человечности, то можете начать со своей дочери. Я не думаю, что занятие любовью с женатым мужчиной без предохранения хоть отдаленно напоминает достойное поведение. Я как раз была честна в своих намерениях: нашла для Милы работу, помогла ей устроиться, несмотря на отсутствие большого опыта в туризме. И что получила в ответ? Пожалуйста, не тратьте время на бессмысленные разговоры, я буду делать только то, что выгодно мне. Ваша дочь, Иван и их будущее меня не касаются.
– Я благодарна тебе за помощь, но жизнь не стоит на месте, люди встречаются, люди расходятся. Наверное, не смогла ты, Наташа, увлечь своего супруга, стала для него скучной и неинтересной, раз он решился окунуться в омут новых отношений. Прости, но винить ты должна только себя. После драки кулаками не машут, выйди из ситуации достойно, раздели все поровну. Если есть возможность – оставь жилье Миле и Ивану, а для себя можешь приобрести однокомнатную квартиру, женщина ты теперь одинокая, зачем хоромы? Это у Людмилочки вся жизнь впереди, детки, новые…
– Я хотела поддержать вас, но вместо этого слышу лишь очередную порцию грязи. Не стоит размышлять о моей жизни, особенно делать поспешные выводы. Считаете, что я останусь надолго одна? Не нуждаюсь в ваших диагнозах относительно моего одиночества и рассказах о безнадежности дальнейшего существования. Уверяю вас – не пропаду. А теперь давайте займемся работой, мы здесь не на приеме у психолога, – заканчиваю и открываю папку с документами.
– Жесткая ты женщина, а мужикам нравятся совсем другие – нежные, ранимые, легкие в общении.
– Мне очень за них радостно. Могу задать вопрос? Почему вы одна, если так хорошо осведомлены, что нужно мужчинам? Почему ваша дочь, следуя вашим советам, не нашла себе свободного парня? Или вы только и способны на то, чтобы пользоваться чужим и рассуждать о святости и человечности? – смотрю на нее с долей иронии.
Возможно, я действительно груба, но и Галина Александровна давно перешла все границы, завуалированно поставив на мне, как на женщине, крест и пытаясь унизить.
– Подлая ты, Наташа. Я думала, что ты совсем другая. Неудивительно, что Иван изменял. Ох, неудивительно, – на лице Гали не остается и тени переживаний. В ее глазах я вижу открытую злость и враждебность.
– Согласна с вами, все к лучшему. И слава Богу, что пошел налево, расчистив путь для умного и достойного человека, а вам бы я посоветовала приобрести бинокль и наблюдать за свежеиспеченным женихом, не ровен час, и от Милы сбежит. Изменщики они такие, могут годами держаться, а уж сорвавшись – не останавливаются.
– Жизнь все расставит на свои места, я в этом уверена. Малыш ни в чем не виноват, и очень надеюсь, что ты все хорошенько обдумаешь и примешь правильное решение.
– У меня скрепок не хватает, а еще ручек и ластиков. Будьте добры, заняться своей работой, – отвечаю Гале, указывая на пустую коробку.
Она ничего не отвечает, поднимается и направляется в сторону своей комнатки, где хранятся тряпки, ведра и канцелярские принадлежности.
Внутри меня все бурлит, но я сдерживаюсь. Не позволю матери Милы довести до публичных скандалов и слез.
Весь день я занимаюсь рабочими вопросами, а ближе к вечеру отправляюсь домой. Чувствую себя ужасно и мечтаю лишь о пенной ванне и хорошем сне.
Ловлю себя на мысли, что сегодня практически не видела Федора Анатольевича, так как он был занят, и мне в какой-то степени даже жаль, что мы не смогли пообщаться после вчерашнего вечера.
Добираюсь до дома за час, открываю дверь и понимаю, что я не одна. Иван... он снова здесь. Его ботинки стоят в прихожей, а из кухни доносится аромат мяса.
Оставляю сумочку в прихожей и сразу же направляюсь к нему. Какого черта муж явился? Мало было получить букетом по морде? Так за мной не постоит, выхватит еще раз. После сообщения о совместном ребенке с Милой, злости у меня хоть отбавляй.
– Что ты тут делаешь? – задаю вопрос, не поздоровавшись.
– Готовлю стейки, будешь? – отвечает, как ни в чем не бывало.
– Иван, я вчера недостаточно ясно выразилась? Покинь квартиру, я не хочу тебя видеть.
– Вижу, что ты еще не остыла, но это поправимо, – улыбается и достает из кармана бархатную коробочку. – Это для тебя, небольшой презент.
– Миле вручи, мне ничего от тебя не нужно, – резко произношу, даже не пытаясь узнать, что внутри.
– Подарок я оставлю здесь, – кладет на столешницу. – Потом взгляни, думаю, тебе понравится. Кстати, я не могу найти наши сбережения, ты их перепрятала? Мне нужны деньги, возникли некоторые проблемы, и я хотел бы взять часть суммы.
– Нет больше денег, – чеканю стальным голосом.
– Как это? – откладывает кухонную лопатку и уставившись на меня, всем своим видом демонстрирует недоумение.
– А вот так. Для начала, посчитай, сколько ты потратил на рестораны для своей любовницы, цветы и подарки, сколько отщипнул из семейного бюджета на съемное жилье и прочие радости жизни, а потом примемся делить то, что ты называешь общими сбережениями, – решительно отвечаю.
– Что?! Это несправедливо!
– Еще один, – хмыкаю, вспоминая о разговоре с Галей по поводу человечности. – В общий котел я вкладывала не меньше тебя, а иногда и больше. Но я не позволяла себе тратить наши общие средства. Так что, дорогой, выбирай: либо так, либо никак.
Глава 30. Иван
– Но мне нужны деньги! – настаиваю, озадаченный тем, что Наташа посмела перепрятать финансы.
– Мне тоже, – отвечает спокойно, – давай подсчитаем, сколько вычесть из общей суммы, разделим поровну и пойдем каждый своим путем. Я не намерена продолжать терпеть тебя. Мне абсолютно не нужен муж, который оказался предателем. Завтра я подам на развод, не вижу смысла тянуть время.
– Вижу, тебя это совсем не тревожит, – возражаю, – была ли вообще любовь? Нормальные женщины плачут, переживают, пытаются что-то исправить, чтобы спасти брак. А от тебя только агрессия и издевательства.
– Женщины разные. Возможно, кому-то стоит биться за своего супруга, но в моем случае – это причина для празднования. После официального развода, думаю, устрою вечеринку в честь своей свободы! – улыбается.
– Разве все было так плохо? Я был уверен, что у нас идеальный брак. Мы не ссорились, жили душа в душу, почему…
– Ты себя слышишь? – перебивает, – все было хорошо, но пошел налево? Сколько двуличия и наглости. Удивительно. Не заставляй меня каждый день нервничать, лучше поезжай к Миле и готовьтесь к рождению ребенка. Одно могу сказать точно: я не собираюсь дарить вам с твоей любовницей жилье, как советует ее мать, и не буду делиться тем, что принадлежит мне по праву. В остальном – ты свободен.
– Не такая уж ты и простая, – вздыхаю, – как только дело дошло до денег, вдруг ожила. Значит, бороться за меня тебе не интересно, а вот за деньги – пожалуйста.
– Считай, как удобно. Проваливай отсюда, – указывает на дверь.
– А что по поводу ужина? Неужели не можем сесть и цивилизованно пообщаться? Мы ведь не дикари, а нормальные люди, – все еще хочу достучаться до Наташи.
Черт! Куда она спрятала накопления? Мне позарез нужно выселить мать, а лишней копейки сейчас не предвидится.
– Адекватные люди, когда что-то меняется в их чувствах, сообщают об этом и расходятся, а не удовлетворяют свои желания с молоденькими девушками на офисном столе в рабочее время, – отвечает, терпеливо ожидая, когда я уйду.
– Ладно, мне пора, – иду на попятную. – Но мы еще продолжим. Все равно придется найти общий язык.
Немного подумав, забираю коробочку с презентом и ухожу.
Через час я встречаю Милу из ресторана, выходит она навеселе и чувствует себя, ощущение, прекрасно.
– Ты что, выпивала?
– Всего три бокала вина, – улыбается довольно.
– В своем уме? А как же ребенок? – возмущаюсь ее безалаберностью.
– Красное сухое полезно для гемоглобина, не включай своих дедовских наставлений, я и без тебя все знаю, – фыркает, усаживаясь на пассажирское сидение. – Мог хотя бы цветы привезти.
– Сейчас не время тратиться на ерунду.
– Деньги, что ли, не забрал у Натальи? Ездил ведь поправить финансовое положение, – лицо становится хмурым.
– Она их спрятала, – признаюсь с тяжелым сердцем.
– Вот сука долбанная! Так и знала, что идиотке только материальный вопрос и интересен. Пусть возвращает, и лучше по-хорошему. Доиграется, машина собьет! Или пойдем в полицию, напишешь заявление о краже, – заводится.
– Сдурела? Твои шутки не выглядят смешными. Это не те суммы, из-за которых стоит убивать. Если нужно, накопим свои. Но я думаю, она остынет и поделится. Наталья справедливый человек.
– Верни деньги! Ваня, что значит накопим свои? Рехнулся? А как же я? Ребенок? В своем уме?
– И как ты мне предлагаешь это сделать? Мы не хранили их на счетах, кому я докажу, что в кубышке была и моя доля? – нервничаю из-за наездов Милы.
– Как хочешь, мне плевать, – дует губы. – Не заставляй подключать связи, иначе твоя Наташка может отправиться на тот свет. Нам нужны финансы, жить в съемной халупе не собираюсь.
– Воу-воу, чем тебе не подходит квартира? Она вполне приличная. Согласен, что мать нужно отселить, но в остальном – грезить о новом жилье пока не стоит. Мы на мели.
– Ты мужчина! Решай проблему, или решу я, – говорит, сверкая глазами.
– Господи! Мила, угомонись. И какие у тебя есть связи, которые могут "помочь" человеку исчезнуть? Чем больше я с тобой общаюсь, тем больше понимаю, что ты не такая уж и беззащитная и наивная. Мне не нравится твое поведение, – чувствую злость.
– Понравится. Не волнуйся. Я сделаю все для будущего нашей семьи. Думаешь, стану молча наблюдать, как твоя жена крадет то, что тебе принадлежит, а значит и мне? Ни за что.
Осознаю, что Мила подвыпившая и несет околесицу, не вкладывая смысл в свои слова. Ее поведение меня раздражает, но ругаться нет сил. Постоянно думаю о Наташе, и понимаю, что она настроена серьезно. Слова о разводе – не шутка, жена действительно холодна и расчетлива, спасать наши отношения не собирается, да и мои попытки к примирению не воспринимает всерьез.
Домой добираемся в молчании. Мила засыпает, а я прокручиваю в голове варианты того, как решить вопрос со Светланой Васильевной.
Заходим в квартиру и слышим орущую музыку.
– Ма-ма-а-а, – зову с порога. – Можешь сделать потише?
– Господи, снова эти кошмарные песни, – бормочет Мила, снимая обувь.
В прихожей появляется мать с каким-то мужчиной и произносит:
– Это Павел Кириллович, сегодня он переночует у нас.
– В каком смысле? – впадаю в ступор.
– Прямом. У меня гости, не только же вам спариваться, – отвечает язвительно.
– Какой кошмар, вам сколько лет, чтобы крутить романы? На тот свет уже пора собираться, а все туда же, – реагирует на новость любовница.
– Что ты там тявкнула? Ой, прибухнула что ли, будущая мать смелости набралась? Советую молчать, пока не добавила тебе румянца на щеках. Скройтесь в своей комнате и не мешайте свиданию, – заканчивает и, прихватив под руку своего гостя, говорит ему, – пойдем, Паша, скоро они купят мне квартиру, терпеть этот бред долго не придется.
Хочется застрелиться. С каждым днем моя жизнь все больше напоминает дешевую мыльную оперу, и я не представляю, как изменить ход событий.
Глава 31. Иван
Ночь проходит кошмарно: из комнаты матери постоянно доносились звуки, не дающие нормально уснуть, и к утру я чувствую себя разбитым и решительно настроенным съехать, покончив с этим балаганом.
Жару поддает и Мила, которая постоянно выносит мозг по поводу денег и вопросов о разводе и желанной женитьбе.
Кулон, который приобрел для Наташи, я спрятал в глубине кухонного шкафа, чтобы любовница его не нашла, и теперь подумываю о том, чтобы сдать его и снять для себя жилье хотя бы на месяц. Можно было бы отселить, как и собирался, мать, но претензии Милы откровенно начинают надоедать и мне кажется, что стоит оградить именно себя от ненужных людей и временно побыть наедине с мыслями.
Признаться, моя жизнь никогда не была настолько сумбурной как сейчас, и я чувствую, что уже не вывожу постоянные упреки Милы и выходки матери. На работе горячий сезон, а я не чувствую никакой энергии и сил, чтобы погрузиться в свою трудовую деятельность, и это крайне раздражает.
– Ваня, сегодня иду к врачу, составишь мне компанию? – щебечет любовница.
– Нет, у меня много дел, я не могу постоянно отлучаться, – бурчу недовольно, поправляя галстук.
– Понимаю, но ребенок – это не какой-то пустяк, который можно просто проигнорировать.
– Мы еще не знаем, есть ли он, для начала сдай анализы и посети гинеколога, – отмахиваюсь от ее навязчивости.
Вспоминаю, что и у Наташи пару раз были положительные тесты, но после визита к специалистам ничего не подтвердилось. Поведение Милы заставляет усомниться в ее беременности – какая разумная женщина продолжала бы пить вино, зная о своем положении? Может быть, это всего лишь манипуляция с ее стороны, с целью ускорить процесс моего развода?
К сожалению, тут от меня мало что зависит. Если бы я мог выбирать, я бы ни за что не расставался с Наташей, попытался бы все исправить и вернуть все на круги своя.
Тайная связь с Милой, несмотря на сексуальное разнообразие, никогда не давала мне никакого морального удовлетворения. Теперь, когда я оказался с ней наедине и практически свободен от брачных обязательств – чувствую опустошение.
Мила, к сожалению, не способна на серьезные разговоры. Ее первоначальное обаяние, внешняя сдержанность и шарм оказались всего лишь маской, скрывающей настоящую природу. Хабалка любовница еще та, чего только стоят угрозы прихлопнуть Наташу.
Возможно, я не был лучшим мужем, раз пошел налево и в какой-то момент поставил в приоритет не брак и жену, а Милу, но зла я Наталье не желаю. Ее ярость и агрессия объяснимы, а заниматься травлей бывшей супруги, шантажом и прочими глупостями, чтобы угодить любовнице – не хочу.
– Ладно, я сама сдам анализы. Ты дашь денег? – протягивает руку.
– Сколько?
– Думаю, тысяч десять хватит.
– Откуда такие цены? В районной поликлинике прием бесплатный, – отвечаю недовольно, прикидывая в уме, во сколько мне обойдется содержание беременности Милы, если даже на самом начальном этапе она требует десятку.
– И что мне делать в обычной поликлинике? Я хочу пойти в частную, например, в "Здравовиту", – заявляет она.
– Вот три тысячи, с этой суммой и ищи клинику, где хочешь, – открываю кошелек и протягиваю ей купюры.
– Иван! Ну что это такое? – возмущается Мила.
– Я не миллионер, сотни тысяч и элитные медицинские услуги не предложу, – отвечаю нервно.
– Понятно, ты не собираешься раскошелиться. Уверена, если бы на моем месте была Наталья, был бы щедрее, – недовольно надувает губы.
– Не начинай с самого утра, дай хотя бы один день прожить спокойно.
– Это не моя вина, что из съемной квартиры устроили дурдом! Обратись к мамаше, она у тебя двинутая на всю голову.
– Хватит уже оскорблять всех вокруг, я всё это слушаю и молчу, но, честно говоря, устал от твоих грубостей! – взрываюсь.
– Не ври, тебя тоже раздражает Светлана Васильевна. И кто этот Павел? Ты его знаешь? Может, он какой-то бродяга или убийца, почему она приводит в дом всякую шваль. Я ведь молодая девушка, и у меня тоже есть свои страхи и опас…
Не дожидаясь окончания фразы, я выхожу из комнаты, чтобы выпить чашку кофе.
Свалившийся груз неприятностей, заставляет мое сердце тосковать по былым дням. В голове возникают образы привычной уютной кухни, где Наташа в милом халатике готовит завтрак, и мы обсуждаем вместе проблемы и планы на предстоящий день. Но, увы, реальность такова: Мила, мать и фиг пойми какой мужик в одном пространстве.
И чего мне не хватало? Не понимаю. Создал себе проблем на пустом месте и варюсь в этой каше, полагаясь на то, что все рассосется само собой. Увы, но этого не будет, с каждым днем ситуация лишь ухудшается и это очевидно.
В квартире царит звенящая тишина. Аккуратно открываю дверь спальни, где проживает мама, и обнаруживаю, что ее нет. Ну, хотя бы за это спасибо, нормально позавтракаю и поеду на работу, а к вечеру что-нибудь решу со своим проживанием.
На кухонном столе стоит пустая бутылка от вина, грязные бокалы и засыхающая нарезка сыра – остатки пира Светланы Васильевны и ее ухажера. Морщусь от отвращения, и решаю, что кофе лучше выпить на работе.
Открываю кухонный шкафчик, чтобы взять кулон и обнаруживаю, что его… нет!
Твою мать, я точно помню, что положил его сюда. Куда за ночь он мог исчезнуть? Дважды все перепроверяю, вдруг коробочка упала или завалилась, затем просматриваю другие шкафы, но кулон не находится.
И как это понимать?
Где он, черт возьми?
Мила все время была со мной, она просто не могла украсть подарок Наташи. И если бы она его нашла, безусловно, обрадовалась, полагая, что это для нее, и, наверняка, не умолчала бы об этом.
Мне становится не по себе.
По спине пробегает озноб.
Неужели его украла мать?
Настроение становится еще хуже. Я рассчитывал на этот кулон и меня поражает мысль, что в квартире завелся вор.
Может быть, это ухажер матери?
Все-таки Мила права, что мы о нем знаем?
В кармане вибрирует телефон, и я открываю входящее сообщение, которое окончательно выбивает из колеи. Содержимое послания уведомляет, что моя жена подала на развод.
Вот оно, великое "приехали"...
