Текст книги "Рухнувшие небеса (СИ)"

Автор книги: Сьюзен МакКлайн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Это никотин. Он служит в качестве медленного яда для людей. У нас же он в организме не задерживается надолго, выходит сам или по нашему желанию. Самое удивительное, что он нам ничуть не вредит, как и алкоголь, – произнес Габриель. Похоже, ему нравилось меня шокировать ни меньше, чем доставать. Его губы вновь были растянуты в довольной улыбке от одного только моего шокированного вида. – Спиртное также не доставляет нам большого удовольствия, и после его употребления мы становимся трезвыми ровно через полчаса. Обидно, а как же. Но кто-то находит в этом плюсы, – пожал плечами, наклоняя ладонь; вещество, которое он извлек из себя каким-то образом, развеялось по воздуху. – Самое паршивое, что дойти до кондиции, мне нужно пить два раза в час, причем сразу по двадцать бутылок алкоголя – это минимум. Я почти никогда не бываю пьяным.

– Серьезно?

– Да.

Я не знала, можно ли было открыть рот шире, чем сейчас. Мои глаза неотрывно глядели на Габриеля, пытаясь предугадать, что еще могут такие, как он. Их организм намного выносливее, чем у людей, и может вытворять такие классные штуки, которым можно только позавидовать. Наверняка Габриель чувствует себя чуть ли не богом, когда возле него находится какой-нибудь в стельку пьяный человек, потягивающий третью бутылку спиртного, а он в это пребывает абсолютно трезвым, поглощая десятую.

Габриель сунул два пальца в рот и достал оттуда окурок, продолжающий пускать дым. Не поддавалось никакому логическому объяснению, как он выполнил этот трюк, если проглотил догоравшую сигарету, которая должна была обжечь его горло и… погаснуть, соприкоснувшись со слюной. Он вытянул противоположную руку, и прежде, чем я бы могла его остановить, приложил дымящийся окурок к ней. Издалось неприятное шипение, и почувствовался запах жженой кожи. Я побледнела, не увидев, что его лицо скорчилось от боли, и понимая, что он наверняка не в ладах с собой.

– У нас быстрая регенерация. Время заживления зависит от того, какого масштаба причинен ущерб телу, – раздался низкий голос с хрипцой. Габриель закрыл глаза, затем откинул потухший окурок в сторону. Распахнув веки, он посмотрел на небольшой ожог на руке. Его глаза засветились ярко-голубым, и подпаленная кожа, озарившись легким красным сиянием по краям, мгновенно затянулась. Я издала удивленный вдох, и Габриель продолжил, микроскопически улыбнувшись: – Также мы можем исцелять других по желанию. – Он легонько дотронулся пальцами до моего лица, и я почувствовала, что царапинки, полученный от веток, защипало – они начали заживать. – У кого-то эта способность сильнее, у кого-то – нет. У меня, к счастью, она превосходно работает.

Я замотала головой. Габриель убрал руку от моей щеки, его глаза приобрели прежний не менее загадочный оттенок.

– Да вам, ребята, с таким арсеналом нужно в цирке выступать.

Габриель ухмыльнулся и направился в середину поляны.

– Ну, мы используем это в разнообразных целях, и ангелы не против, лишь бы мы оставались незамеченными.

Мне невольно вспомнилось то, что когда мы с друзьями напивались в пабах до потери пульса, я всегда каким-то необъяснимым образом трезвела быстрее них. И тут в моей голове возникла мысль, что я, скорее всего, тоже могу обладать чем-то невероятным.

Я двинулась за ним.

– Постой. Ты говоришь, у ангелов – падших или нет – не важно, есть какие-то способности. А… у нефилимов они имеются? Ну… хоть что-то из того, что ты мне показал?

Габриель остановился, развернулся ко мне, ухмыляясь.

– У вас есть какая-то маленькая часть из всех наших фокусов. В нефилимах человеческой крови всегда больше, чем ангельской, и это объясняется тем, создание, являющееся на половину человеком, не может физически носить даже треть способностей крылатых. А если такое и случается, то нефилим сразу погибает в утробе матери, не успев появиться на свет.

Я нахмурилась, расстроенная словами Габриеля.

– Что, я даже не могу, как ты, телепортироваться? Или… глотать горячие окурки? – я вновь засеменила за Габриелем, возобновившим движение.

Он заливисто засмеялся и остановился возле кучки пепла.

– Ничего из этого. Вы просто выносливее людей, лучше, сильнее, умнее.

Ну вот с последним еще надо поспорить.

Сплошное разочарование.

– Хм… кстати, насчет сверхъестественных созданий. Кто еще существует? – я подняла с земли обгоревший листочек, и тот в одно мгновение рассыпался, когда подул прохладный ветерок.

– А ты как думаешь?

– Гм, – я прикусила губу, вспоминая все сказки или мифы, которые когда-либо читала, – например, русалки? Или… оборотни? О, – я захлопала в ладоши, Габриель поднял бровь, продолжая улыбаться, – а вампиры? Они существуют, скажи?

– Да-да-да, а мать всех этих тварей – Зубная Фея, вышедшая замуж за Санту, – ухмыльнулся он. На секунду, лишь только на секунду я подумала, будто это правда, а потом поняла – Габриель сказал сарказмом.

Я насупилась. Неужели кроме ангелов, нефов и демонов никого больше нет?..

Габриель сел на корточки и зачерпнул горстку пепла в руку.

– Что, – невесело произнесла я, подходя к нему, – даже эльфов нет?

– Боюсь тебя разочаровывать, – ухмыльнулся он.

Я уставилась на темно-серый пепел в его руке и задала тот вопрос, который хотела задать еще изначально, как только увидела это место:

– Тут был пожар, да?

Габриель пропустил пепел через пальцы и, обтряхнув руку, встал. Его глаза внимательно скользили по ровному контуру огромного круга, в котором мы стояли.

– Нет, – его глаза обратились ко мне. – Далеко нет. Кое-что похуже.

Я взглянула под ноги, задумавшись, что же здесь могло произойти. Ядерный взрыв или что-то похожее на него? Хотя, если бы был первый вариант, то земля имела бы довольно масштабные повреждения.

– Тут открывали портал в Ад, – слова Габриеля ошарашили меня. – Падшие пытались самостоятельно загнать демонов туда, – указал пальцем вниз, – но у них ничего не получилось. На то имелось много причин. И тем более, чтобы демоны не возвращались обратно, нужно было как-то заблокировать все входы и выходы в их «прекрасный» мир.

Мои ноги дрожали, глаза лихорадочно осматривали все. Я не могла представить, что этот обширный круг служил входом в сам Ад, в то место, откуда бежали демоны к нам. Я легонько примяла землю носком, с замершим сердцем ожидая, что она вот-вот провалится, и образуется какая-нибудь небольшая огненная дыра, куда я, конечно, нечаянно провалюсь. К счастью, почва не давала больше трещин, чем имела. Облегченный выдох вырвался из моего рта. Интересно, а как работает все это?

Я глянула на Габриеля.

– То есть, все попытки падших были тщетны?

Парень согласно кивнул, направляясь ко мне.

– Ах, да, и поэтому вы все уверены, что пророчество не ложное, и я смогу сделать то, что непосильно даже им? – продолжила, осторожно переминаясь с ноги на ногу, и еще боясь провалиться сквозь землю.

– Ага, – ухмыльнулся Габриель, наблюдая за моими нелепыми движениями. – Скай?

– А? – я резко подняла голову, пучок на моей голове растрепался, и темные локоны рассыпались по плечам.

– Не бойся. Все это сейчас не действительно, и ты не сможешь оказаться Внизу. – Он зачерпнул пальцем пепел и растер его, не отрывая от меня взора. – Пентаграмма выгорела. Чтобы вновь открыть портал, нужно нарисовать ее и, конечно же, сделать еще несколько вещей.

Вау.

Я почувствовала себя полной идиоткой. Залившись легким румянцем, перестала делать какие-либо движения.

– Круто, – я улыбнулась одним уголком губ, наполняя легкие доброй порцией воздуха. – И… обязательно нужно чертить эти… пентаграммы такими огромными?

– Нет. Просто один повернутый падший решил, что будет забавно сделать ее… чуточку больше.

– Чуточку? – хмыкнула я. – Да она… нереальных размеров!

Габриель засмеялся.

– О, а ты бы видела, сколько тут было огня и крику недавно, когда падшие открыли портал.

– Представляю, – сказала я, осматривая подпаленную почву и маленькие сгоревшие веточки, лежащие неподалеку.

Габриель затих, опустив голову и задумавшись над чем-то. Его скулы, которые были подчеркнуты серебристым лунным светом, напряглись.

– Скай, я думаю, ты должна знать эту правду, – вычеканил он тяжелым мрачным голосом, поднимая на меня взгляд. – Твоя мама, она… погибла от рук демона. Авария произошла не из-за неисправности в машине. На ее пути выскочил демон – Исполнитель, она испугалась и резко свернула с дороги. Автомобиль занесло, и он несколько раз перевернулся. – Тяжелый вздох. – Кэролин в тот момент еще была жива, но демон… добил ее: воткнул демонический клинок в сердце и для убедительности сломал шею. Он так надеялся, что в машине будешь еще ты… – От слов Габриеля мое тело пробрала дрожь, сердце, которое гулко стучало о ребра, сковало тонкой корочкой льда. – Кэролин была твоим хранителем, когда ты только родилась. Она уверила архангелов, что сможет справиться со всеми обязанностями и защитить тебя. Но… она знала, что рано ли поздно ее убьют, пытаясь найти тебя. Твоя мама просто не хотела доверять тебя на защиту в чужие руки. Она очень любила тебя, Скай, и поклялась, что отдаст жизнь, чтобы ты существовала и дальше не только ради своего предназначения.

Я застыла, переваривая слова Габриеля и с трудом веря в них. Болезненный горький ком подступил к горлу, вызывая поток слез. Я не могла осознать, что мою маму… убили. Убили те твари, которые охотились на меня. Которым нужна была лишь я. Господи. Я всегда чувствовала, что за этим стоит кто-то, что она не могла попасть в аварию сама по многим причинам. И теперь я узнала, что на самом деле произошло. Возможно, это могло бы принести мне облегчение спустя два года тщетных попыток докопаться до истины, но нет. Я не чувствую ничего подобного, ведь мою мать убили из-за меня. Я та, из-за кого ее жестоко лишили жизни. А им нужна была только я. И никто больше. И тех новорожденных нефелимов отправили на тот свет из-за меня. Зачем нужно было убивать стольких? Почему меня не прикончили еще в младенческом возрасте? Ах, да, все же верили в пророчество и боялись, что если меня не станет, мир полностью охватит тьма, демоны завладеют им, когда перебьют всех людей.

Раз так, раз это пророчество действительно не ложное, демоны будут делать все, чтобы подобраться до меня. Жертв не поубавится. Следующими могут быть мои родные, друзья, знакомые. И пока адские твари не устранят меня, не успокоятся. Я – их преграда. Да, преграда, которая даже не знает, каким способом очистить этот мир от них.

Я захлебывалась в слезах, лихорадочно осматривая лицо Габриеля, словно пытаясь найти в нем какое-то утешение.

– Маму убили из-за меня?..

Я знала, что это так.

Мне нужно было уточнить.

Габриель сглотнул, поднимая на меня взгляд.

– Она жизни не чаяла без тебя, Скай, и не хотела бы, чтобы ты страдала. Это было ее предназначение – защищать тебя. А твое сейчас – избавить этот мир от демонов, – тихо прошептал он, наверняка боясь расстроить меня больше, чем в данный момент. Но куда больше? Я только что узнала, что мою мать на самом деле убили! – У всех есть предназначение. Даже у меня. Я знал твою маму так хорошо, что она доверила мне тебя. Кэролин сказала, что если с ней что-то случится, я буду приглядывать за тобой. Она успела предупредить об этом архангелов. – Глаза Габриеля заблестели разноцветными искорками голубого. – Я не мог отказать ей. Кэролин говорила, что с тобой мне будет непросто. На всякий случай, чтобы ты могла мне доверять и знать, что я не враг, она рассказала мне о песне, которую ты любила слушать. Твоя мама как-то сочинила ее сама больше десятка лет назад. – Он слегка ухмыльнулся. – Вообще, это должна была быть колыбельная, но получилось что-то более покруче.

Габриель приблизился ко мне осторожно, будто боясь спугнуть, и заглянул в мои глаза, наполненные слезами.

– У меня есть предназначение – охранять тебя ценой своей жизни, Скайлер Грейс. Оно стоит на втором месте по важности после твоего. И… будь я проклят, если провалю его.

Оказывается, мама знала Габриеля и почему-то ничего о нем не говорила. Никогда. Она была уверена, что рано ли поздно погибнет и попросила этого паренька, являющегося падшим ангелом, стать моим персональным телохранителем. Но разве мама верила в то, что он справится со своими обязанностями на «отлично»? Разве знала, что он не подведет ее? Хотя… у него не было бы выбора. Он понимал, что если не будет меня охранять, то подвергнет просто огромной опасности не только меня, но и целый мир. Поэтому Габриель положил свою жизнь на алтарь моей защиты. И да, также подверг ее риску. Огромному риску.

И он следующий, кто может умереть из-за меня.

Я судорожно втянула воздух, не зная, что и ответить ему. Слезы градом скатывались по щекам, оставляя после себя мокрые полоски. Может быть, поблагодарить его? Ах, да, и как же это будет? «О, Габриель, спасибо, что умрешь за меня» – так?

Я знала, чтобы спасти мою жизнь, он готов пойти на все. По крайней мере, как мне довелось понять. И я ненавижу себя за то, что он может умереть, спасая меня, пусть и не является тем, кем я дорожу. Прежде всего, он живое существо. Его имя числится первое в списке жертв демонов – убив его, они с легкостью доберутся до меня.

– Думаю, тебя явно не радует мысль, что ты недалек от смерти, – скорбно проговорила, потихоньку успокаиваясь. Спустя два года после смерти матери, я немного смирилась с ее утратой и плакала уже реже, погрузившись в воспоминания. В основном, на моем лице была добрая улыбка, когда я просматривала наши совместные фотографии. Сейчас же я роняла слезы по тому, что узнала, какой ужасной смертью она погибла, сколько боли и страданий ей пришлось испытать из-за меня. Те кошмары, которые мучили меня постоянно, возможно, были какой-то подсказкой к тому, что я должна узнать, как на самом деле не стало мамы.

Габриель легонько смахнул с моей щеки слезинку, катившуюся к подбородку. Его движение показалось мне… нежным?

– Пусть это так, но я ни за что не позволю, чтобы с тобой что-то случилось, – прошелестел он, заглядывая мне в глаза. Совсем на секунду я придала его словам другой смысл, что Габриель… боится меня потерять по совершенно иной причине, но когда он продолжил, отогнала эту наивную мысль из головы куда подальше: – Ты нужна этому миру. Ты должна исполнить свое предназначение, а иначе… наступит конец всему, Скай.

***

Габриель остановился неподалеку от моего дома, так как я его не попросила подъезжать ближе. Всю дорогу мы почти молчали. Каждый блуждал в своих мыслях. Я до сих пор с трудом верила во все сказанное им. Мою маму убили демоны из-за меня. Многих убили из-за меня. И убьют еще.

С чувством полной досады и страха за жизни, которым грозит опасность из-за меня, я оттолкнула дверцу, вылезая из внедорожника. Сейчас я должна была волноваться больше за Габриеля – падшего ангела и моего личного телохранителя, но почему-то этого не делала. Может, я знала, что у него есть достаточно способностей, чтобы защищаться от врагов или мне было все равно: погибнет ли от лап демонов такой придурок?

Ох, какие бы отношения я к нему ни питала, мне нельзя было наплевательски относиться к одному лишь факту, что с ним может произойти что-то ужасное.

Когда одна моя нога опустилась на асфальт, Габриель взял меня за запястье, останавливая. Я кинула на него недоумевающий взгляд.

– Что?

– Ты же знаешь, что ничего теперь не будет, как прежде? – он выгнул бровь.

Я отдернула руку, дождавшись ослабления хватки.

– Да, – ответила я. Сама мысль, что мне предстоит распрощаться с нормальной жизнью – убивала наповал.

– Ты не должна нигде светиться, ясно? Старайся не выходить на улицу часто. Или вообще не выходить. Я буду присматривать за тобой и дальше по возможности. И да, – его лазурные глаза уставились в мои, – нам нужно будет о многом поговорить еще.

Я фыркнула. Сидеть дома часами напролет и не видеть света – не входило в мои планы. Пусть на меня ведут своеобразную охоту, но я не буду дрожать, сидя в углу и пугаясь каждого шороха за окном. Если Габриель думает, что так будет безопаснее для меня, то он сильно ошибается. Тем более, демоны в курсе, где я живу. И если запрусь в четырех стенах – просто засажу себя в ловушку, в которой они меня же и укокошат.

– Я не собираюсь огораживаться от мира, Габриель, – оповестила я, покидая салон. – Слышишь?

– Я просто хочу безопасности для тебя. Ты должна это понимать, – он наклонил голову, чтобы лучше видеть мое лицо.

Я судорожно втянула прохладный воздух, мотая головой.

– Те, кто хочет меня спасти, обычно умирают. Ты это сейчас хочешь сделать. – Я пожала плечами. – Знаю, ты мой… хранитель и все такое, но разве ты не боишься за свою жизнь? Не боишься отдать ее за мою?..

Он уперся кулаком в соседнее сидение и пригнулся, наблюдая за мной. В темноте его глаза приобрели магический оттенок голубого.

– Я не чувствую страха за то, что должен сделать, – выдал парень.

Постойте… должен? Он знает, что умрет? Или… сомневается, что сможет спасти себя?

Мое сердце пропустило удар.

– С чего ты так уверен, что умрешь?

Он отвел взгляд, улыбаясь одним уголком губ.

– Думаешь, моя участь закончится хеппи-эндом? Нет.

Мне было паршиво осознавать, что это может случиться так. Я закрыла глаза, ничего не ответив. Что я могла сказать? Начать спорить с ним? Хах, да зачем? Тем более, это было бы бессмысленно. Я понимала, что, возможно, так все и обернется для него – в худшую сторону.

– Только не нужно сейчас меня жалеть, Скай, – раздался грубый голос Габриеля и звук мотора. – Иди. Ради архангелов, зайди в дом, чтобы я был спокоен и мог уже отсюда уехать.

Я распахнула веки и пошагала прочь от него. В моем сердце поселилась крохотная крупица вины за то, что из-за меня он может распрощаться с жизнью раз и навсегда.

Свет в доме не горел. Подойдя к обширной, ведущей к двери лестнице, я обернулась. Внедорожник со свистом развернулся, затем стремительно умчался по дороге. Я тяжело вздохнула, отворяя незапертую дверь (наверняка папа ждал меня и не стал ее закрывать).

Меня встретили погруженная во мрак гостиная и застывшее тело на диване, укрытое пледом. Папа. Он спал, сжимая на груди телефон – наверное, пытался до меня дозвониться, а я как всегда не слышала. Я почувствовала себя отвратительно, представляя, что он думал, когда я не отвечала. Сейчас была ночь, и тут совершенно ясно, почему он волновался. Он мой родитель. Единственный родитель.

Я прошла к отцу и накинула на него плед, который почти сполз. Знает ли он обо всем: о том, кто я такая, кем была мама? Знает ли то, что его дочь должна спасти мир? Я провела пальцами о его щеке. В любом случае, если папа не в курсе, не хочу говорить ему правду. Не хочу втягивать во все это ни его, ни своих друзей. Он – нормальный. Так пусть живет нормальной жизнью. Я не допущу, чтобы с ним что-то случилось. Он не должен быть тем, кто следующий умрет из-за меня.

А если что-то произойдет с ним по моей вине, я просто не прощу себя. Никогда.

Аккуратно вынув телефон из-под пальцев папы, я пригнулась к нему.

– Я люблю тебя, – прошептала, целуя его в лоб. Слезы наворачивались на глаза. Он – единственное, что осталось у меня. Он тот, кем я дорожу больше всего и кого боюсь потерять.

Уткнувшись носом в подушку, я дала волю бури эмоций, бушевавшей во мне. Сегодня я узнала, что на самом деле произошло с моей мамой – ее убили, по тому, что хотели добраться до меня. Она столько лет таила от меня правду, защищала меня, а потом… ее неожиданно не стало. Мы столько не успели сделать вместе… Она не успела рассказать мне правду, если вообще собиралась. А я… не успела сказать, насколько сильно люблю ее. Если бы я знала тогда, кем является моя мама, и кем являюсь сама, возможно, все было бы по-другому сейчас.

Мама не хотела мне ничего говорить, так как знала – это испортит мою привычную жизнь, сломает ее. Навсегда. Она оберегала меня. Постоянно. Даже когда я об этом не подозревала. Она не подпускала ко мне зло. Ни на шаг. Она позаботилась о том, что будет со мной, когда ее не станет. Теперь ее обязанности выполняет Габриель Эйнсфорд – падший ангел, который как-то был с ней знаком. Она наверняка хорошо его знала, раз доверила ему оберегать меня. И он же подвергает свою жизнь огромному риску из-за меня. Не верю, что он не боится умереть. Возможно, просто боится, что о нем подумают, если он не справится со своей главной обязанностью.

В любом случае из-за меня не должен страдать или погибать кто-то, пусть и парень, который ведет себя со мной, как полный идиот.

XIII

Сегодня я была рада только одному – что мне не нужно идти на работу. Я не выражала своего счастья, так как еще ощущала тяжесть на душе после вчерашнего. Хотелось плакать, рушить предметы и… больше всего чувствовала тягу с кем-то поговорить об этом. Обо всем. Я знала, что с отцом, друзьями не могу это обсудить по многим причинам. Был лишь один человек, с которым можно было «поболтать». Ну… не совсем человек, конечно. И его сейчас не наблюдалось рядом.

Нет, не то, чтобы я в нем нуждалась… просто он служил для меня в качестве ходячей сверхъестественной «Википедии», откуда можно было узнать ответы на интересующие вопросы. Например, мне до сих пор не было понятно, как и когда мне суждено исполнить предназначение и тому подобное. Больше всего в данный момент мне хотелось поговорить с Габриелем. Черт, никогда бы ни подумала, что стану этого хотеть.

И никогда бы ни подумала, что он не тот, за кого себя выдает.

Падший ангел с мрачным прошлым…

Его лишили крыльев за какую-то… провинность или нарушение правил и выкинули с Небес. Он стал моим… хранителем. Да, хранителем, который готов отдать свою жизнь за меня. Он играет в одной группе, от которой почти все девчонки в Нью-Хейвене без ума. Интересно, как он совмещает сразу два занятия: «нянчится» со мной и успевает еще выступать в «Мо»?

Я проснулась тогда, когда папа ушел на работу. С самого утра моя голова гудела, и чтобы прекратить боль, я позавтракала несколькими таблетками анальгина, затем, схватив телефон, где высвечивалось невероятное количество пропущенных звонков и непрочитанных сообщений от друзей, уселась в кресло в гостиной. Первой прочла смс-ку от Карен. Она, оказывается, откуда-то узнала о том, что меня вчера до работы подвез Габриель. Точнее, от Райана – СМИ в натуральном обличии. Я не сомневалась, что он ей все рассказал. Карен усыпала меня внушительным числом вопросов о нас с Забвенцем, также ругала меня, что я подло поступила с Брэндоном. По ее словам, я будто состояла в отношениях с Брэндоном и тут – бац! – изменила ему с одним местным музыкантом-плейбоем. Господи, что за глупость?

Я немедленно принялась ей отвечать, чтобы разъяснить ситуацию. Выдумать причину, почему я была с Габриелем вчера, не смогла, но объяснить глупую обиду Брэндона на меня была вполне в силах. Я призналась подруге, что у меня правда ничего нет с Габриелем, но она, естественно не поверила и удивилась тому, что Брэндон в плане отношений меня совершенно не интересует. Когда Карен начала умолять рассказать все, что было между нами с Эйнсфордом, я отправила ей недовольный смайлик, давая понять, что это уже чересчур. Я не могла вдолбить в ее голову, что я не ходила на тайные встречи с Габриелем. Она мне не верила. Ну, конечно же, на ее месте я бы поступила точно так. Карен не знает, почему я была с Мистером Сексуальность вчера. И ей лучше не знать это вообще.

Сообщения также прислали Райан и Брэндон. Я не успела прочесть, что же там написали парни, потому что телефон разразился в громкой мелодии, заставив меня подскочить с кресла. На экране высветился неизвестный номер. Хм. Приподняв бровь, я приняла вызов, успокаивая бешеное сердцебиение.

– Алло?

– Доброе утро! – раздался на конце провода приятный до мурашек голос. И знакомый. Прежде, чем я поняла, кому принадлежит голос, он вновь продолжил: – Я знаю, что у тебя сегодня выходной, Скайлер Грейс, поэтому, думаю, ты не будешь против, если я наведаюсь к тебе в гости.

Ох, черт.

Габриель.

Какая-то часть меня (совсем мизерная) обрадовалась, а какая-то впала в замешательство.

Откуда он знает мой номер? Ах, да, вчера же я давала ему много поводов залезть в мой телефон, например, когда мылась или… спала в его гостиной.

Я открыла рот, чтобы возразить, но было поздно – Габриель опередил меня.

– Буду через секунду, – пропел он. За входной дверью послышался шум, и через щель внизу пробрался красный дым.

Я оторопела, разглядывая свою пижаму с мишками и лихорадочно вертя головой, ища что-нибудь, чем можно скрыть это уродство. Под руку ничего, кроме подушки, не попалось, и когда Габриель бесцеремонно зашел внутрь, закрыла ей изображение лохматого зверя на животе – словно это могло послужить ему преградой рассматривать мои штаны с точно таким же рисунком. Сейчас я как никогда хотела провалиться под землю. Пора бы не забывать закрывать двери на замок. Хотя… разве это спасет меня от Габриеля?

– Уже тут, – прошелестел он в трубку, а потом, сбросив, засунул средство связи в задний карман темных джинсов, с кривой ухмылкой глядя на меня.

Не двигаясь, я продолжала стоять с прислоненным к уху телефоном. Мои щеки зардели. Когда он захлопнул ногой дверь, остановился в шаге от меня. Его каштановые волосы находились в беспорядке, будто в них недавно зарывалась ловкими пальчиками его очередная девица. В отличие от меня, Габриель успел привести себя в порядок. Мне было стыдно за мой внешний вид, ведь как только я встала, даже не удосужилась подойти к зеркалу. После сна я всегда выглядела как Лохнеское чудовище – и то, наверное, хуже…

– Вау, – уголки губ Габриеля поплыли вверх, – я думаю, что пришел… вовремя. Скучала?

Я сумела сбросить невидимые сковывающие меня цепи и положить телефон на столик.

– Размечтался, – смущенно ответила я, прижимая подушку к груди.

Габриель сунул большие пальцы в передние карманы и с видом хозяина этого дома поплелся в кухню. Я оторопела от его наглости, совершенно не понимая, для какой цели он приперся сюда. Мне ничего не оставалось делать, как последовать за ним. Я не собиралась позволять ему расхаживать здесь, поэтому указала в сторону выхода, когда обнаружила его с интересом рассматривающего содержимое холодильника (он что, пришел ко мне поесть?).

– Вон. Там дверь. Пожалуйста, уходи, если ты здесь не по веской причине, – рыкнула я, схватившись за ручку дверцы и пытаясь закрыть ту.

Габриель оказал сопротивление, упершись ладонью по другую сторону дверцы. Мускулистая спина выпрямилась, и два голубых глаза уставились на меня так, словно их обладатель не верил, будто его хотят выпроводить за дверь. Я остановила нелепую попытку закрыть холодильник, и показала свое недовольство, откинув подушку и сложив руки на груди.

Габриель передумал набивать свой желудок едой, и теперь его внимание было полностью сосредоточено на мне.

– Ты меня хочешь, – заявил он, плутовски улыбаясь.

Я сделала шаг назад и врезалась копчиком в кухонную тумбу.

– Что? – недоумевала я, вспоминая, правильно ли его расслышала. У меня даже в мыслях такого не было. Он определенно не симпатизировал мне ни в какой сфере.

«Правда, Скай?» – издевался мой внутренний голосок. Я хотела заглушить его, когда он начал говорить вновь с приближением Габриеля. Я старалась отрицать то, что испытывала, разглядывая идеальные черты лица парня и чувствуя его обжигающее дыхание на коже. Взгляд лазурных глаз порождал во мне страстный огонь, который тщетно желала потушить. Казалось, будто я находилась возле самого солнца.

– Не делай вид, словно не расслышала меня, – произнес он, сократив между нами расстояние до минимума. Наши ноги соприкасались, вызывая по моему телу волну возбуждающей дрожи. – Ты хочешь меня.

– Не знаю, как другие девушки, а я – нет, – протороторила я, понимая, что это почти… не так.

Габриель загнал меня в ловушку, поддавшись вперед и положив ладони на тумбы по обе стороны от моих бедер. Мое предательское тело ликовало, когда мозг кричал, чтобы я немедленно выбралась отсюда и убежала, куда подальше. Подальше от Габриеля. Но когда лицо парня остановилось от моего буквально на миллиметр, здравый рассудок, желавший меня спасти от него, мгновенно затуманился. Взгляд голубых глаз, в которых таилось немало секретов, проникал до глубины души. Я ощущала, как мои ноги подкашиваются. Но благодаря рукам, схватившимся за края тумбы, как за спасательный круг в необъятном море, я не падала. Дыхание оборвалось, когда мой взор скользнул ниже, на его скульптурные пухлые губы, растянувшиеся в довольной улыбке. Я уже не могла сопротивляться Габриелю (мое тело тем более). Мысли о нем, с астрономической скоростью пролетавшие в голове, пугали меня.

– Ты определенно меня хочешь, – вновь повторил он. Его голос был пропитан нотками… сексуальности.

Я судорожно вздохнула, прищурив глаза и отклоняя голову назад. Вот-вот и его слова станут правдой. Нужно не находиться так рядом с ним. Я чувствую, что теряю контроль над собой...

– Нет, – захлопнула глаза я, мотая головой и пытаясь избавиться от кошмарных мыслей, засевших в ней.

– Не ври, – прошептал он у самого моего уха, вызывая по телу легкую дрожь.

– Я не вру.

– Ты не знаешь меня, Скайлер Грейс. А вот я знаю о тебе все. За два года я выучил все твои повадки, знаю, что сказать, чтобы ты покраснела, знаю, как повести себя в той или иной ситуации с тобой.

Я открыла рот, удивившись сказанному. Он следил за мной все это время. Наблюдал. Знал обо мне все. Черт. А что, если этот псих видел меня… голой?

Я окаменела, с ужасом в глазах таращась на него. Габриель ухмыльнулся, увидев выступивший румянец на моих щеках, который я всегда не в силах была контролировать.

– Вот видишь. Ты покраснела. Снова, – прошептал он.

– Иди к черту! – я ударила его ладошкой в грудь – она была тверже камня. Я даже не заметила, как моя идиотская рука задержалась там немного дольше, отчего Габриель сладко засмеялся.

– Он не очень дружелюбный парень.

– Мне плевать! – взвопила я, пытаясь высвободиться из ловушки, сделанной им. Здравый рассудок, казалось, решил вернуться ко мне.

Я хотела убежать от него побыстрее, пока оставшаяся часть моего мозга не превратилась в сахарную вату. Но Габриель не давал мне возможности даже пошевелиться, припав своим телом к моему. Я впала в ужас, понимая, что не уйду отсюда по собственному желанию.

Вот же…

– Я знаю, что ты ни разу не целовалась, – откуда-то узнал он, прильнув ближе (но казалось бы, куда еще ближе?). Видимо, он сутками напролет наблюдал за мной, как какой-то маньяк. Ему что, нечем было заняться?

Я затряслась от злости. Желание ударить его возникло сразу же, а потом моментально пропало, когда вспомнилось обо всех нечеловеческих возможностях Габриеля.