Текст книги "Жена для чародея"
Автор книги: Сьюзен Кэррол
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Оказалось, однако, что никто чужой не появлялся в окрестностях замка – только щегольски разодетый архитектор, нанятый Романом, да Безумная Люси, старая колдунья. Анатоль и сам не знал, почему так упорно продолжает поиски. Может быть, потому, что возвращение законной наследницы Мортмейна сделало бы Пропащую Землю недоступной для Романа? В конце концов, стоит ли бояться женщины?
Утренний туман давно рассеялся и сменился погожим днем. Уставший Анатоль перевел жеребца на рысь, с огорчением думая, что утро прошло впустую.
Он не раскрыл тайну загадочной посетительницы кладбища и не разрешил еще более волнующую тайну собственного сердца, не понял, какие чувства питает к своей жене.
И все же, когда коня и всадника накрыли своей тенью высокие стены замка, сердце Анатоля запело от радостного ожидания. Просто потому, что Медлин была в замке. Он галопом влетел во двор, нетерпеливо поглядывая на высокие стрельчатые окна.
Он вел себя так, словно Медлин ждет его возвращения и сейчас сбежит по лестнице навстречу, раскинув руки, поднимет прекрасное лицо, чтобы встретить его поцелуй… и впервые за долгие, долгие годы он почувствует, что он вернулся домой.
Анатоль осадил коня, задохнувшись от отвращения к себе. В какого глупца превращает его эта женщина!
Его и впрямь ждали в замке с нетерпением – но не Meдлин. Анатоль услышал крик, и минуту спустя по лестнице, спотыкаясь, скатился Люциус Тригхорн.
Анатоль никогда не видел ворчливого старика в таком волнении. Тригг мчался так, словно тысяча крошечных демонов кусала его за пятки. Анатоль торопливо спешился. Что случилось? Какая беда могла произойти в его отсутствие?
Уилл!
К горлу Анатоля подкатил комок. Нет, черт побери, нет! Он только сегодня утром еще раз предупредил парня, чтобы тот держался подальше от дров, и велел привязать Цезаря и следить за ним. Пес был слишком стар, чтобы бежать за лошадью, но всегда рвался за хозяином, когда тот выезжал на прогулку.
«Но, может быть, – думал Анатоль, вглядываясь в лицо Тригга, – надо было привязать не Цезаря, а Уилла?»
Тригг, ловя ртом воздух, привалился к боку жеребца.
– О-о, хозяин, – еле выговорил он. – Слава богу, что вы дома! Случилось ужасное…
Анатоль схватил старика за плечо, встряхнул. Голос его стал резким от тревоги и нетерпения.
– Отдышись поскорее и отвечай! Что случилось? Уилл? Черт бы побрал мальчишку! Почему он не послушался…
– Нет, не Уилл, – перебил его Тригхорн. – На замок… напали.
Напали? Анатоль уставился на Тригга, словно тот сошел с ума. Замок Ледж не подвергался нападениям со времен Кромвеля!
Нелепо думать, что такое могло случиться лишь потому, что он уехал и оставил без защиты свою жену. Никогда в жизни Анатоль не испытывал подобного.
– Напали? Кто? – закричал он, хватаясь за шпагу. – Разбойники? Бандиты? Мортмейны?
– Нет, – простонал Тригг, падая на колени. – Женщины!
10
У Медлин сняла фартук, прикрывавший ярко-желтое платье, и повесила его на спинку стула, который только что полировала. Теперь стул просто блестел – так же, как и стол, и большая часть книжных полок. Конечно, прибрано было еще не все, но Медлин добилась изрядных успехов не только здесь, в библиотеке, но и в других помещениях нового крыла. Она и ее помощницы.
Преподобный Фитцледж помог ей нанять с полдюжины крепких крестьянок, и скоро нижние залы превратились в гудящий улей. Такого зрелища стены замка не видели уже много лет.
Жужжание женских голосов, шелест юбок, шаркание швабр, скребущих полы… Люциус Тригхорн спрятался подальше от того, что с горечью назвал «вторжением нижних юбок», но Уилл и второй молодой лакей, Джереми, сами вызвались помочь женщинам.
Медлин решила заняться библиотекой. Когда тени удлинились, она посмотрела на ряды книг, аккуратно стоявших на полках, и почувствовала истинное удовлетворение. Завтра она начнет сортировать книги и составлять каталог, а пока…
Медлин устало провела рукой по лбу и, разгоряченная работой, решила выйти на воздух. Перед ней лежал дикий, запущенный сад, спускавшийся к самому морю. Высокие рододендроны и кусты азалий тянулись к небу, затянутому жемчужной послеполуденной дымкой, по ковру из колокольчиков и желтого вереска вилась полузаросшая тропинка, воздух полнился ароматом цветов и соленым запахом моря.
Все, что росло в этом саду, казалось, не ведало о суровом климате, сыром дыхании туманов, рокоте моря, похожем на рычание гигантского дракона. Медлин сорвала ветку ярко-розового рододендрона и подумала, что, может быть, и ей удастся расцвести в этом бесплодном краю.
Она думала так потому, что помнила о прошлой ночи.
Медлин не обманывала себя и не воображала, что между ней и Анатолем возникло чувство, похожее на ту великую любовь, о которой она мечтала… однако вчерашняя ночь вселяла надежду, что они, по крайней мере, могут ладить друг с другом, если будут вести себя разумно.
Хотя… Нахмурясь, девушка сорвала ветку вереска, несколько синих колокольчиков. И следа благоразумия не было в ней, когда, проснувшись утром, она обнаружила, что муж просто исчез, не сообщив, куда он едет, даже не попрощавшись. Боль, которую тогда ощутила Медлин, казалась еще острее от того, что была неожиданной.
Она долго укоряла себя в глупости. Разумеется, не стоило и ждать, что Анатоль будет с утра до вечера увиваться вокруг нее. Этот человек, дикий и свободный, как морской ветер, привык к полной независимости. Он всегда поступал, как ему заблагорассудится, никому и ни в чем не давая отчета… Медлин в его отсутствие могла без труда найти себе занятие.
Во– первых, придать дому более цивилизованный вид, с улыбкой думала она, углубляясь в сад и прибавляя новые цветы к своему букету. Потом… потом она попробует несколько цивилизовать мужа.
Всего лишь пару минут спустя стало ясно, что к этому делу лучше приступить незамедлительно. Медлин замерла, прислушиваясь к громовому голосу, который доносился из дома.
Анатоль зовет ее! Наконец-то он вернулся! Сердце Медлин учащенно забилось. Странно, как быстро все меняется! Еще вчера утром она боялась встретиться со своим диким женихом, а сегодня с застенчивым нетерпением ждет возвращения мужа.
Однако Медлин не собиралась бросаться на этот нетерпеливый зов, словно хорошо выученная собака. Она вынудила себя спокойно дождаться, пока Анатоль появится в конце тропинки. Его заляпанный глиной плащ был небрежно наброшен на плечи, спутанные черные волосы гривой ниспадали на лицо.
В этом прелестном саду Анатоль казался чужим, словно древний воин, заблудившийся во времени.
«Мой темный воин», – подумала Медлин с гордостью… и испуганно ахнула, вспомнив, что на ней все еще чепец, надетый для уборки.
Девушка укрылась за деревом, сорвала чепец и принялась поправлять растрепавшиеся волосы.
Анатоль потерял ее из виду.
– Медлин! – В его голосе теперь звучала тревога. Он двинулся по тропинке, прочь от того места, где пряталась девушка.
Медлин сунула кружевной чепец в карман платья… С букетом в руке она подкралась сзади к Анатолю и легонько дернула его за плащ.
– Я здесь, – тихо сказала она.
Анатоль обернулся так резко, будто у него над ухом выстрелили из пистолета. Смертельная бледность залила его лицо… но испуг быстро сменился гневом, к щекам прихлынула кровь.
– Черт побери, мадам! Почему вы от меня прячетесь?
– Я не пряталась, – заикаясь, пробормотала Медлин, которая не ожидала такого приема. – Я не хотела вас пугать.
– Вы и без того натворили немало! Что здесь творилось в мое отсутствие? Почему весь дом заполонен женщинами? – Глаза Анатоля сверкали такой яростью, что Медлин попятилась, еще крепче сжав букет.
– Я наняла женщин из деревни, чтобы прибрать в доме.
– А кто вам это разрешил?
– Вы.
Анатоль остолбенело уставился на Медлин, и она поспешно добавила:
– Сегодня утром заходил мистер Фитцледж и сказал, что вы позволили нанять для меня девушку.
– Девушку! – возопил Анатоль. – Одну! Я вовсе не собирался наводнять свой дом женщинами!
– По-моему, пять женщин довольно трудно назвать наводнением, – с негодованием возразила Медлин. – Я думала только…
– Знаю, что вы думали! То же самое думают все женщины от начала времен! Если вы заполучили мужа, стало быть, можно врываться в его дом и переворачивать все вверх дном?
– Я полагала, что это и мой дом тоже. – Медлин не добавила, что надеялась на совсем другой ответ.
Когда она впервые появилась в замке, Анатоль счел ее никчемным созданием. Ей хотелось показать, какой разумной и дельной хозяйкой она может быть… и Медлин втайне надеялась, что он будет гордиться такой женой.
– Хорошо, – проговорила Медлин, проглотив застрявший в горле комок. – Сейчас я вернусь в дом и развешу на прежних местах всю паутину.
Взметнулся вихрь юбок. Держа перед собой букет, девушка быстро зашагала по тропинке, подстегиваемая оскорбленной гордостью.
– Медлин, подождите!
Не обращая внимания на оклик, она продолжала идти, но Анатоль в два прыжка нагнал ее, схватил за плечо. Медлин оставалось лишь повернуться и посмотреть ему в глаза.
Лицо его смягчилось, и, судорожно облизнув губы, он наконец сказал:
– Простите меня.
Извинение было не самое красноречивое, но, безусловно, искреннее. И многого стоившее тому, кто его произнес.
– Просто вы меня все время удивляете, – продолжал Анатоль. – С самого начала. Я к этому не привык.
Он сжал руку Медлин, и она, наконец, увидела в своем супруге человека, который прошлой ночью вел ее к постели. Доброту. Нежность.
Медлин затаила дыхание, ожидая, что за этим последует более теплое приветствие. Он хотел поцеловать ее – Медлин видела это в его удивительных глазах, способных притянуть ее в объятия одной силой взгляда. Она нерешительно шагнула к мужу, но в этот миг его взгляд погас. Анатоль опустил глаза и разжал руку, оставив Медлин в полном смятении.
– Почему вы здесь одна? Что вы делаете? – настойчиво спросил Анатоль.
Медлин не сразу вспомнила, зачем пришла в сад. Она была так уверена, что Анатоль ее поцелует, что даже приоткрыла губы. Преодолев смущение, она, наконец, ответила:
– Просто гуляю. В этом саду есть что-то волшебное.
И с готовностью протянула ему цветы. Анатоль глянул на букет так, словно Медлин предлагала ему кубок с ядом.
Смутившись еще сильнее, девушка отдернула руку.
– Никогда не видела, чтобы цветы цвели так пышно в это время года.
– Вам не следовало так поступать. Это опасно.
– Собирать цветы?
– Нет, – коротко бросил Анатоль. – Бродить по саду. Дорожки обрываются вниз, на скалы. Я не хочу, чтобы вы бывали здесь одна.
– Хорошо, – неохотно согласилась Медлин, хотя ей очень хотелось возразить, что она не глупое дитя и не фарфоровая кукла, которую надо хранить на полке за стеклянной дверцей.
Что– то в лице Анатоля вынудило ее смолчать. Отойдя от Медлин, он прислонился к дереву и устремил отрешенный взгляд на тропу, которая, по его словам, обрывалась в море. Медлин заметила, как осунулось его лицо, разглядела глубокие морщины, которых прежде не видела.
Ей казалось, что Анатоль – один из тех железных мужчин, которые могут провести несколько дней в седле без малейших признаков усталости. Почему же сейчас у него такой изможденный вид?
Когда Медлин решилась задать этот вопрос, она получила краткий и уклончивый ответ:
– Обычные проблемы с земельной собственностью. Ничего интересного.
Медлин, однако, видела, как сильно Анатоль встревожен, и ей вдруг захотелось погладить его по щеке, сказать, что все будет хорошо. Вот только она знала, что у мужа нет ни малейшего желания делиться с нею своими горестями.
В груди Медлин всколыхнулась щемящая тоска. Ей казалось, что после брачной ночи муж не должен был держаться так отчужденно. И все же гордый разворот плеч и замкнутое лицо Анатоля говорили яснее слов, что он намерен справляться со своими бедами без се помощи. Отойдя от дерева, он сказал:
– Что касается женщин из деревни, можете пользоваться их услугами и делать в доме все, что хотите. Только не трогайте мой кабинет.
– Как вам будет угодно, милорд, – пробормотала Медлин, стараясь скрыть разочарование. – Нам и без того будет, чем заняться. Остаются еще спальни и все старое крыло замка. Уверена, там накопилось столько пыли…
– Нет! – воскликнул Анатоль так неистово, что Медлин от удивления приоткрыла рот. – Вы и близко не подойдете к старому крылу. Поняли? – с яростью в голосе проговорил он.
– Но почему? Я всегда интересовалась историей и с нетерпением ждала, что…
– Нет! Решительно запрещаю!
Этот непререкаемый тон переполнил чашу терпения Медлин. Она так старалась проявить понимание и сочувствие, но Анатоль обладал удивительной способностью сводить все ее усилия на нет.
– Сэр, я вас не понимаю, – оскорблено проговорила она. – Сначала вы запретили мне находиться в библиотеке, потом в саду и, наконец, в самом замке. Кто я? Ваша жена или пленница?
– Я привык, чтобы мои приказания выполнялись беспрекословно.
– А я не привыкла подчиняться неразумным приказаниям, сэр.
– Я хочу, чтобы вы были в безопасности. Что же тут неразумного? В старом крыле грязно, пыльно, там полно… пауков.
– Я не боюсь пауков. Остается лишь мне думать, что у вашего запрета есть другие причины. Что вы там прячете? Вторую жену?
Это была шутка, но на лице Анатоля мелькнула нешуточная тревога.
– Я ничего там не прячу, – сказал он. – Если уж так хотите осмотреть ту часть замка, я когда-нибудь сам отведу вас туда.
– Когда?
На скулах Анатоля заиграли желваки.
– Когда?… Через год и один день со дня нашей свадьбы.
– Похоже на детскую сказку.
– Но вы же именно это здесь и искали, верно? – фыркнул Анатоль. – Сказку.
Это напоминание о портрете хлестнуло Медлин, словно удар бича, – она-то считала, что все забыто. Наверное, она не так уж много узнала о мужчинах… По крайней мере, об этом мужчине.
Подняв глаза на Анатоля, девушка со спокойным достоинством проговорила:
– Возможно, я и приехала к вам, полная радужных надежд, но вы, сэр, очень быстро меня от них избавили.
Потом подобрала юбки и поскорее направилась в дом, пока буря оскорбленных чувств, бушевавшая в ее груди, не успела разразиться обычными слезами.
На этот раз Анатоль не пытался ее удержать. Ему до боли хотелось стиснуть ее в объятиях, осыпать поцелуями, отнести в постель и забыться в любви. Как и должен был поступить мужчина со своей женой, как поступил бы он сам, если бы между ним и Медлин не стояла преграда недосказанности.
Однако Анатоль лишь молча глядел, как скрываются за дверями дома яркое платье и огненно-рыжие волосы. Казалось, что вместе с ними из сада ушли свет и тепло, остались лишь серое небо и холодный ветер с моря.
Анатоль прижал пальцы к воспаленным глазам. Он так устал, что даже не мог выругаться. Снова он обидел Медлин, обидел помимо своей воли.
Господи, когда же он, наконец, научится вести себя с ней как подобает благовоспитанному, сдержанному джентльмену? Даже после того, как Тригг напугал его до полусмерти, даже после того, как он увидел, что в доме полным-полно суетливых женщин, Анатоль пытался держать себя в руках. Он хотел лишь отыскать Медлин и поговорить с ней твердо, но разумно.
Однако он не смог найти ее в саду, не смог обнаружить ее присутствия, хотя до предела напрягал свою силу. Ужас охватил его сердце, и он уже не думал ни о чем, кроме предательского обрыва. И когда Медлин, наконец, появилась, он испытал такое великое облегчение, что пришлось замаскировать его слепым, необузданным гневом.
И как назло, в самый неподходящий момент она заговорила о том, чего Анатоль больше всего боялся. О старом крыле замка.
А он не смог придумать ничего лучше, как снова разыграть тирана, запретив ей входить в старое крыло, пока не пройдет год и один день.
Год и один день? Анатоль поморщился. С чего только ему пришла в голову подобная нелепость? Медлин права – и в самом деле фраза из детской сказки.
Но что еще он мог сказать или сделать? Отвести ее в старое крыло? Представить ей дух Просперо? Познакомить с остальным, не менее пугающим семейным наследием, включая его собственный проклятый дар?
Быть может, стоило бы именно так и поступить – и покончить с этим. Анатоль по натуре был прям, и ему всегда претила необходимость постоянно держать что-то в тайне. Маска, которую он носил, давно его угнетала.
Может быть, и вправду пришло время сказать Медлин все? Что, если тогда случится что-то ужасное?
Ответ был у него под ногами. Цветы, которые собрала Медлин, теперь валялись на дорожке. Анатоль даже не заметил, когда они выпали у нее из рук.
Он наклонился, чтобы поднять ветку азалии, и с раздражением отметил, что у него дрожат пальцы. Словно воочию видел он перед собой Медлин, которая протянула ему букет, – как сияли ее глаза, как нежно улыбались губы…
Анатоль провел пальцем по бархатистому лепестку азалии, и внезапно в ушах у него прозвучал насмешливый голос Романа: «Скажи-ка, не думал ты предложить ей цветы?»
Анатоль сжал губы, пытаясь изгнать порожденный этими словами образ. Рассказывали, что леди Дейдра изготовляла из цветов волшебный эликсир, дающий забвение. То был ее прощальный дар возлюбленному.
Анатоль никогда не хотел владеть магическими заклинаниями. Кроме одного – того, что поможет забыть. Забыть навсегда. И все же одного-единственного цветка хватило, чтобы прошлое предстало перед его мысленным взором так ясно, словно все это было вчера.
Он снова был ребенком, который нарушил строгий наказ отца, ребенком, который забыл обо всем на свете и пробрался в запретную комнату – бело-розовый будуар, казавшийся ему обителью ангелов.
Дверь была приоткрыта, и сквозь щель он видел свою золотоволосую мать, которая сидела в резном кресле на возвышении, словно королева на троне. Она склонилась над вышивкой, и тонкие пальцы сновали с восхитительной грацией.
Голубые глаза мягко светились. На сей раз она не плакала, что придало Анатолю смелости. Он проскользнул в дверь и тихо позвал:
– Мама!
Сесили испуганно вскинула голову. Ее лицо мгновенно утратило ясность, на нем мелькнули страх и отвращение.
– Оставь меня, – прошептала она. Мальчик робко протянул руку, показывая ей букетик диких цветов.
– Мама, я только хотел…
– Не подходи! – Голос женщины звенел от ужаса. Она вскочила с кресла, спряталась за его спинку, лицо исказилось диким страхом.
У него поникли плечи. Он и не ждал, что ему позволят прикоснуться к матери, что она прижмет его к себе, взъерошит ему волосы, как поступали другие матери со своими сыновьями. Анатоль давно смирился с тем, что он плохой мальчик и недостоин любви.
Он просто хотел доказать ей, что на деле не такой уж плохой. Мальчик грустно посмотрел на растрепанный букет, зная, что не посмеет приблизиться к испуганной женщине. Оставалось лишь одно. Анатоль напряг все силы, и букет невесомо поплыл по воздуху к матери.
Дикий вопль вырвался из груди Сесили, и, ослепленная ужасом, она схватила первое, что подвернулось под руку, – хрустальную вазу.
Воспоминание о крике матери, звоне бьющегося хрусталя вонзилось в мозг Анатоля, как раскаленная игла. Он прижал к шраму кулак и стоял так, пока не унялась боль, всплывшая из глубин памяти.
Перед ним медленно, словно из тумана, возникал знакомый сад, колеблемые ветром деревья. Что-то мягкое щекотало его ладонь. Он разжал кулак – и увидел раздавленный цветок азалии. Смятые лепестки медленно упали на землю.
И он– то считал, что сможет сказать Медлин всю правду? Анатоль содрогнулся. Нет, теперь более, чем когда-либо, важно, чтобы его жена не узнала пугающей тайны.
Нужно время, чтобы ее подготовить, быть уверенным, что она не испугается. Нужно время, чтобы…
Насмешливый голос, прозвучавший у него в голове, был до странности похож на голос Романа.
«Завоевать ее сердце?»
«Да», – пришлось признать Анатолю. Именно на это он и надеялся. Хозяин замка Ледж опять привалился к дереву, и с его губ сорвался хриплый, полный горечи смех.
Завоевать ее сердце – чем это лучше веры в детские сказки?
11
Узкий каменный проход с арочным потолком кончался дверью, а сама дверь – дубовая и тяжелая, – казалось, вела в иной мир, мир тайн и суеверий, легенд об Искателях Невест и фамильных проклятиях. За окном, залитым дождем, сверкнула молния, высветив фреску над дверью, дракон распростер перепончатые крылья, и вытянул когтистые лапы. Мифический зверь, казалось, смотрел на Медлин золотистыми глазами, словно бдительный страж, грозя спалить ее пламенем, если она подойдет слишком близко.
Девушка так и подпрыгнула, когда раздался новый удар грома, прозвучавший грозным предостережением. Словно велел поскорее покинуть этот сумрачный зал и вернуться в новое крыло, пока она не натворила ничего такого, в чем придется раскаиваться.
Но ведь Медлин весь день набиралась храбрости и, в конце концов, все-таки выкрала ключ от заколдованных комнат. Сейчас она сжала тяжелый литой ключ во влажной от пота ладони, понимая, что надо спешить. Анатоль уехал на очередную загадочную прогулку, оставив ее одну на целый день, но Медлин не знала, когда он вернется.
Она невольно оглянулась на терявшийся в сумраке дальний конец галереи. Дождь исступленно хлестал в закрытые окна. Медлин была здесь одна… и все же, сама не зная почему, медлила вставлять ключ в замок.
Почему она чувствует себя такой виноватой, нарушая строгий запрет Анатоля? Как будто собирается его предать. Ей бы не пришлось пускаться на хитрости, если бы этот человек не вел себя столь неразумно.
После столкновения в саду между ними не исчезало подспудное напряжение. Прошлой ночью Медлин долго лежала в постели без сна, ожидая, что он придет просить прощения, объяснит, наконец, свое странное поведение. Надеялась она и на нечто другое… но дверь между спальнями так и осталась запертой.
Медлин с горечью думала, что хотя Анатоль и вручил ей меч с кристаллом во время того странного обряда, но душу и сердце оставил при себе. Она понимала его не лучше, чем в тот день, когда они встретились впервые.
Запретить ей входить в старую часть замка, пока не минет год и один день! Какой нелепый запрет! И что там может быть такого, чего ей нельзя видеть?
Скелеты людей, убитых Анатолем в приступе ярости? Груды награбленного добра? Пленники, прикованные цепями к стенам? Или что-нибудь похуже?
Медлин мысленно попеняла себя за не в меру разыгравшееся воображение. Скорее всего, ее ждет именно то, о чем говорил Анатоль: старая рухлядь и полчища пауков. А запрет – просто-напросто одна из сентледжских странностей. Как, например, вера Анатоля в то, что его мать так рано умерла, потому что не была выбранной невестой.
Медлин, однако, никогда не верила в приметы, предсказания и прочие предрассудки – и не собиралась верить теперь. Разум и логика способны разрешить любые загадки, в том числе и загадку Анатоля Сентледжа.
И все же, когда девушка подошла к заветной двери, по спине у нее пробежал холодок. Воздух вдруг стал, словно гуще и тяжелее, и за массивной дверью что-то прошуршало – то ли шаги, то ли шорох дождя.
Медлин задрожала, и ей отчаянно захотелось, подобрав юбки, пуститься наутек. Усилием воли она подавила это глупое желание, глубоко вздохнула, чтобы успокоить нервы, и вставила ключ в замочную скважину.
– Медлин!
Голос Анатоля прозвучал за спиной, точно гром. Девушка испуганно вскрикнула и едва не выронила ключ. Сердце ее чуть не выпрыгнуло из груди. Кое-как взяв себя в руки, она медленно обернулась.
Анатоль стоял там, где раньше были лишь тени и сумрак, стоял словно призрак, и вспышки молний высвечивали белую рубашку, черные, мокрые от дождя волосы, твердую линию подбородка.
– Анатоль, вы… вы уже дома? – проговорила Медлин, надеясь, что в ее голосе незаметна дрожь. Присутствия духа хватило ей лишь на то, чтобы вынуть ключ и спрятать его в складках юбки.
– Что вы здесь делаете? – спокойно спросил он. Слишком спокойно, чтобы это не было похоже на внезапное затишье перед жестокой бурей. Когда Анатоль двинулся к Медлин, она попятилась, но далеко отступать было некуда – она уже уперлась спиной в дверь.
– Я… я… – забормотала она – и вдруг ощутила отвращение к себе. Она ведет себя как школьница, застигнутая на месте преступления!
Медлин выпрямилась и отошла от двери.
– Думаю, вы и так это знаете. Анатоль без единого слова протянул руку. После минутного колебания Медлин, потупившись, вложила ключ в его ладонь. Она чувствовала себя мышью, которая дернула за ус могучего льва и теперь затаилась в ожидании свирепого рыка.
Анатоль. приподнял ее подбородок, вынудив взглянуть себе в лицо, однако Медлин не увидела в его глазах гнева – только печаль и усталость. Медлин никогда не видела его таким спокойным, и это еще больше встревожило ее. Пожалуй, она предпочла бы львиный рык.
– Вы читали греческие мифы? – спросил Анатоль.
– Что? – не поняла Медлин.
– Греческий миф об Амуре и Психее. Вы его знаете?
Медлин не верила своим ушам. Грозный воин поймал ее на обмане – и заводит речь о мифологии?
– Да, – настороженно ответила она. – Амур и Психея… Царская дочь Психея взяла в мужья загадочного чужеземца, который обещал ей все, чего она только пожелает… но с одним условием. Она никогда не должна была видеть лица своего супруга. Однако… – Медлин неловко смолкла, поняв, куда клонит муж.
Анатоль продолжил за нее:
– Однажды ночью любопытство и страх победили. Опасаясь, что взяла в мужья чудовище. Психея вооружилась кинжалом, взяла светильник и прокралась в спальню мужа, чтобы увидеть лицо спящего.
Медлин вздернула подбородок.
– И увидела, что ее муж не кто иной, как Амур, прекраснейший из бессмертных богов.
– Но поскольку Психея нарушила условие, она его потеряла.
– Зато после многих страданий вернула мужа, и сама стала богиней, – сказала Медлин с торжествующей улыбкой. – У этой истории счастливый конец.
– Но скольких несчастий можно было бы избегнуть, если бы Психея доверяла мужу и слушалась его!
– Да, но как она могла ему доверять?… То есть, как я могу вам доверять, если вы все время что-то скрываете. Я имею в виду… – Она смущенно умолкла.
Между ней и Анатолем тоже стояла тайна – как между Амуром и Психеей… Вот только Медлин боялась, что ее собственная история, в отличие от греческого мифа, завершится не столь благополучно.
– Это просто древняя сказка, – пробормотала она.
– Я тоже так подумал, когда услышал ее от Фитцледжа, но теперь в этом не уверен. – Анатоль говорил так спокойно и серьезно, что Медлин затаила дыхание. – Вчера я вел себя очень грубо, но, Медлин, сейчас я не могу вам всего объяснить. Могу лишь надеяться, что вы станете мне доверять. Поверьте, я никогда не сделал бы ничего, что могло бы вам повредить.
Он положил руки на плечи Медлин и повернул ее лицом к двери.
– Вы видели фреску над входом?
– Еще бы! – Адский дракон, казалось, не сводил с Медлин злобного взгляда.
– Это копия изображения на гербе Сентледжей. А слова внизу вы заметили?
– Нет. – Медлин привстала на цыпочки. В галерее было почти темно, но она все же смогла разобрать латинскую фразу и неуверенно перевела: – «Обладающий великой силой… должен… должен пользоваться ею мудро».
– Это наш семейный девиз. А теперь и ваш.
– Но я не обладаю никакой силой.
– Обладаете, миледи, и гораздо большей, чем можете себе представить. – Анатоль развернул ее к себе. – Решение в ваших руках. Разумеется, я не могу и не хочу следить за каждым вашим шагом. Дайте мне слово чести, что будете держаться подальше от старого крыла замка.
Теперь Медлин была более, чем когда-либо, уверена, что у ее мужа есть какая-то тайна. Дверь и то, что лежало за нею, казались еще более интригующими, манящими. Но Анатоль смотрел на нее выжидающе, смотрел так, словно она, Медлин, держала в руках его судьбу.
– Хорошо, – наконец проговорила она. – Надеюсь только, что мне не придется клясться на крови.
Впервые за все время губы Анатоля дрогнули в подобии улыбки.
– Нет, достаточно будет вашей руки.
Медлин вложила пальцы в его твердую, сильную ладонь.
– Хорошо. Обещаю не заходить в эту часть замка так долго, как вы того пожелаете.
– Благодарю. – Он склонился, поднес ее руку к губам, поцеловал тонкое запястье. Жар его губ словно прожег нежную кожу, и сердце Медлин учащенно забилось.
Потом Анатоль выпрямился, тряхнул головой, откинув со лба гриву черных волос. Темный огонь, горевший в его глазах, заставил Медлин забыть обо всем – запретных, замках, запертых дверях, пугающих тайнах, Рука Анатоля обвила ее талию.
Анатоль не целовал ее с брачной ночи, и Медлин вдруг поняла, что жаждет этого поцелуя. Он провел губами по ее лбу, коснулся щеки, кончика носа, наконец, легко и нежно поцеловал в губы.
От него пахло весенним дождем, дикой скачкой по пустошам, бурным морем. То был запах истинного мужчины. Дрожь восторга пробежала по телу Медлин, и она вдруг пожалела, что учила Анатоля быть таким нежным.
Пусть бы лучше он… Ах, Медлин и не знала, чего хочет. Чтобы Анатоль стиснул ее в объятиях, чтобы нынешняя нежность смешалась с пылом и яростью того первого поцелуя, который едва не оставил ее бездыханной. Ошеломленная этими странными чувствами, девушка широко раскрытыми глазами посмотрела на Анатоля.
– Вы все еще считаете меня неотесанным грубияном? – спросил он. Вместо ответа она пропустила сквозь пальцы его длинные черные волосы, провела рукой по подбородку, где уже чернела выросшая за день щетина.
– Впрочем, можно было бы придать вам более благопристойный вид, – улыбнулась она. – Ножниц и бритвы будет достаточно.
– Вот только с этим ничего не сделаешь. – Он, коснулся пальцами шрама, который наискось перерезал лоб.
Медлин отвела его руку, сама прикоснулась к шраму.
– Он к лицу вам, этот боевой шрам. Вы, наверное, получили его в каком-нибудь отчаянном поединке? – Медлин содрогнулась. – Страшная, должно быть, была рана. Чуть ниже – и вы лишились бы глаза.
– Это случилось так давно… я почти ничего не помню. – Анатоль отвел ее руку, пряча глаза, поцеловал пальцы.
Боевой шрам… Если бы только Медлин знала, откуда он взялся! Если б она только знала другие его тайны…
А ведь это едва не случилось! Если б он вернулся домой на полчаса позже… Если б не сразу поднялся в кабинет и не обнаружил пропажу ключа…
Облегчение, владевшее Анатолем, умерялось неприятными предчувствиями. Сегодня Медлин дала ему обещание, но как долго он еще продержится, обманывая ее подобным образом?
И хватит ли ему времени, чтобы добиться того, чего он хочет больше всего на свете? Пробудить в Медлин ту же пылкую любовь, какую из поколения в поколение питали жены Сентледжей к своим мужьям.
Это было безнадежно. Как мог Анатоль надеяться, что способен завоевать сердце Медлин? Он знает и умеет лишь одно – залезать под юбку к женщинам. Его страсть к Медлин не имеет ничего общего с простой похотью, и никто, кроме нее, не в силах утолить его желание.
