Текст книги "Прекрасная притворщица"
Автор книги: Сьюзен Джи Хейно
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Боюсь, на пути мы столкнулись с определенными трудностями, – ответил Растмур. – Прошу простить наш внешний вид. В гостинице, где мы остановились, ночью случился пожар.
Глаза леди Дэшфорд расширились.
– Боже правый! Слава Богу, вы спаслись. Но где же лорд Линдли?
Растмур метнул быстрый взгляд на Джулию, и она спросила себя, что это значило. Может быть, он беспокоился, что она расстроит эту милую леди Дэшфорд нелицеприятной правдой о Линдли? Что ж, она не настолько бездушна. Эта леди – кузина Софи. Джулия не собиралась причинять ей еще больше беспокойства. Даже если ей доставило бы удовольствие увидеть, как на этом безупречном лице появляются темные круги и морщины от бессонных ночей.
– Линдли не было с нами все это время, – сказал Растмур. – Он выбрал другой маршрут и отправился в Лондон.
– Другой маршрут? – переспросила леди Дэшфорд. – Значит, появились какие-то новости?
Лорд Дэшфорд прервал ее:
– Подожди, дорогая. Мы должны позволить нашим гостям отдохнуть после испытаний, которые они пережили, а потом уж подвергнем их суровым расспросам. Надеюсь, ты не против?
– Ах, ну разумеется. Простите меня! – смутившись, ответила леди Дэшфорд и, повернувшись к Джулии, наконец-то одарила ее одной из своих лучших улыбок: – Так, значит, вы друг лорда Растмура?
И снова Растмур опередил Джулию, не дав ей вставить ни слова.
– Это Персиваль Нанси, друг, с которым я познакомился в дороге. К сожалению, он гораздо сильнее меня пострадал от происшествия. Наглотался горячего дыма и травмировал горло. Бедняга не может вымолвить ни слова.
– О Боже! – воскликнула леди Дэшфорд. – Как ужасно! Рэндольф, мы должны немедленно послать за врачом.
– Я уже предложил это и получил отказ, дорогая, – ответил ей муж. – Кажется, наш друг Растмур уже позаботился об этом. Все, что сейчас нужно господину Нанси, – это свежая рубашка и подушка, на которую он мог бы приклонить голову.
Джулии оставалось только кивнуть. Леди Дэшфорд быстро взяла ее за руку и повела вверх по лестнице. Она изо всех сил стремилась продемонстрировать сочувствие и проявить заботу и, к радости Джулии, выглядела вполне искренней. Немного доброты ей сейчас бы не помешало. Однако она не собирается оставаться здесь надолго, так что не успеет к этому привыкнуть.
– Какой ужас, должно быть, вы пережили! Я уверена, что вы расскажете нам обо всем, как только сможете, – щебетала леди Дэшфорд. – Чувствуйте себя как дома, мистер Нанси, и отдыхайте столько, сколько вам потребуется. Если кого-то следует известить о вашем положении, мы будем рады отправить вашу почту. Боже, должно быть, ваша семья необычайно волнуется! Я пришлю бумагу и чернила в вашу комнату, чтобы вы смогли написать письмо. И записки для слуг можете писать, чтобы не напрягать горло и иметь возможность высказывать свои просьбы. Я просто не представляю себе, каково это – вот так неожиданно потерять голос!
Джулия была уверена, что она действительно не представляет. Казалось, леди Дэшфорд и в самом деле всеми силами желала помочь. Что ж, по крайней мере у нее, Джулии, будет возможность изложить на бумаге все, что она думает о Растмуре. Возможно, это принесет ей даже больше удовольствия, чем устная отповедь.
– Боюсь, господин Нанси не слишком хорошо пишет на английском, – вдруг сказал Растмур. – Он итальянец.
Джулия бросила на него недоуменный взгляд. Итальянец? Он это серьезно?
– У себя на родине он известен как синьор Нансини. Он поет в опере.
– Нансини – оперная сенсация. Должно быть, я слышал о вас, сэр?
В голосе Дэшфорда послышался скептицизм.
Растмур решил подшутить над ней? Черт бы побрал его за все то, что он наговорил о ней!
Одна леди Дэшфорд, казалось, не замечала нарастающего вокруг напряжения.
– Поет в опере! – воскликнула она. – Как чудесно! Но тогда у нас еще больше причин вызвать доктора. Будет трагедией, если вы не сможете вернуть свой голос, а ведь он дает вам средства к существованию.
– С синьором Нансини все будет в порядке, как только он даст своему горлу отдохнуть, – авторитетно заверил Растмур. – Лучше всего будет, если вы проследите, чтобы его никто не беспокоил и не пытался с ним заговорить.
– О, ну разумеется, – быстро согласилась леди Дэшфорд. – Я сообщу слугам. Не бойтесь, господин Нансини. Я прослежу, чтобы ни одна душа не побеспокоила вас, и никто не нанес бы еще большего вреда вашему голосу.
Ах, вот как! Растмур позаботился о том, чтобы ее оставили одну и не обращали на нее внимания. Прекрасно. Похоже, слуги будут избегать ее, боясь вызвать гнев хозяйки, если вынудят великолепного синьора Нансини заговорить. Черт, черт, черт.
– Я уверен, что он крайне вам благодарен, миледи, – произнес Растмур. – Вы сами увидите, что он ничто не ценит так, как возможность побыть в одиночестве и насладиться тишиной, и что если бы он мог, то сам рассказал бы вам, что для него значит такое вынужденное молчание.
Растмур был чертовски прав – она бы с удовольствием рассказала ему пару интересных вещей! Но будет лучше, если он убедится, что на этот раз он выиграл. В самом деле, он только что сам предоставил ей время в одиночестве как следует все обдумать. Да, она использует замысел Растмура против него самого. Если ему предстоит встретиться на дороге с головорезами Фицджелдера, то пусть не сомневается – Джулия тоже окажется там.
Хотя сейчас она не уверена, на чью сторону бы встала.
Леди Дэшфорд поговорила с экономкой, и они выбрали для гостей две комнаты. К сожалению, комната Джулии оказалась сразу справа от центрального холла – значит, не будет возможности укрыться в темноте коридоров, и к тому же слишком близко от комнаты Растмура. Их двери находились неподалеку друг от друга. А она-то надеялась на то, что их поселят в противоположных концах дома.
Казалось, что сначала лорд Дэшфорд собрался уйти вместе с экономкой, но когда появилась его жена, он тоже поднялся по лестнице. Теперь он тихо разговаривал о чем-то с Растмуром, и Джулия не могла расслышать ни слова. Черт, ей просто необходимо знать о планах Растмура, если она не хочет пропустить его отъезд.
Что ж, возможно, соседство их комнат ей не повредит. Она наверняка услышит, если он пойдет вниз. Последовать за ним будет довольно легко, нужно лишь успеть помыться и быстро переодеться, только и всего.
Метнув на Растмура еще один яростный взгляд, Джулия прошла следом за экономкой в приготовленную для нее комнату. Боже, ей и в самом деле невероятно хотелось смыть всю грязь и надеть чистую одежду. Волосы тоже не помешало бы помыть, однако это подождет. Самое важное сейчас – не упустить Растмура и не позволить ему скрыться незамеченным.
Однако втайне Джулия надеялась, что это мгновение наступит нескоро. Ее комната была чистой, убранной, и прямо посередине стояла огромная мягкая постель, которая так и манила к себе. Пока миссис Кендалл ищет для нее чистую одежду, как раз можно будет немного передохнуть. Несколько минут вернут ее к жизни. В конце концов, ночь была долгой. Короткий отдых внесет ясность в мысли.
Джулия кивнула экономке и леди Дэшфорд в знак благодарности и, едва за ними захлопнулась дверь, без сил опустилась на мягкую постель. Да, поистине райское блаженство!
С полминуты она размышляла о том, так же ли удобна кровать Растмура в соседней комнате, но потом сдалась непреодолимому желанию закрыть глаза, всего на мгновение. Или на пару мгновений.
Волосы Растмура были еще влажными, когда он вошел в кабинет Дэшфорда. Друг сидел за огромным письменным столом. Он поднял глаза и улыбнулся.
– Ты все еще похож черт знает на что.
– И чувствую я себя точно так же, – признался Растмур. – Что здесь произошло за эти три дня, пока я отсутствовал? Мне кажется, с того момента, как я от вас уехал, прошла целая вечность.
– Все из-за Фицджелдера?
– Да. А Линдли с ним заодно.
– Что? Я не верю в это.
– Поверь, – кивнул Растмур, садясь в кресло. – Джу… Нансини видел их вместе в Лондоне и приехал, чтобы предупредить меня. Я не верил ему, но потом кто-то стрелял в меня, экипаж Линдли оказался намеренно сломан, потом на дороге нас подстерегли разбойники, и наконец, меня едва не подожгли в гостиничной постели. Да, теперь я ему верю.
– Боже правый, какого же дьявола ему нужно? Твоя смерть ничего ему не даст. Фицджелдер – чертов ублюдок, это всем известно – не унаследует ни пенни. С чего бы Линдли ему помогать? Ради Бога, он же граф.
Растмур пригладил волосы и чуть потянул за узел галстука.
– Я знаю, это звучит не слишком разумно. Но теперь Фицджелдер завладел одним предметом, который может навредить моей семье. Может быть, у него есть что-то и на Линдли. Кроме того, мы все знаем, что в графстве, принадлежащем семье Линдли, дела идут не слишком хорошо.
Дэшфорд нахмурился:
– Это правда. Но что же у Фицджелдера может быть такого, что способно втянуть Линдли в столь бесчестную компанию?
– Кто знает? Что до меня, то это вещь, которую я обнаружил среди вещей отца. Медальон. Предположительно внутри его есть что-то, о чем отец никогда не сообщал мне. Думаю, мать знает, что там, но не говорит. Однако могу сказать, что лучше мне получить его прежде, чем Фицджелдер сможет использовать его против нас.
– Но из-за медальона вряд ли стоит кого-то убивать. Что ему с того, если в твоей семье случится скандал – у кого их не бывает?
– Мне лишь известно, что мама крайне обеспокоена. Она даже не хотела, чтобы я оставался здесь на свадьбу; она сказала, что я нужен ей в Лондоне. В ее письме не говорилось ничего конкретного, но я подозреваю, что Фицджелдер хочет жениться на Пенелопе.
– Твоей сестре? Она же еще так юна.
– Ей уже восемнадцать, Дэш, и в этом сезоне мать начнет вывозить ее в свет. Полагаю, она очень мной недовольна: я не помогаю ей и не исполняю роль старшего брата, как должно. Но очевидно, если Фицджелдер уберет меня с дороги, то моя сестра окажется весьма состоятельной юной леди, оставшейся без надежного защитника. Если в этом медальоне и в самом деле заключен столь ужасный семейный секрет, кузену будет под силу убедить Пенелопу сделать все, что он ни потребует.
– И, разумеется, он захочет жениться на ней и прибрать к рукам все состояние Растмуров.
– Разумеется. И если это действительно настолько страшная тайна, то моя сестра наверняка решит, что это ее долг.
– Это все притянуто за уши, Энтони.
– Ты так считаешь?
– Я понял тебя. Но разве твоя мать не может рассказать тебе все о медальоне – какой скандал может вам угрожать из-за него?
– Она не станет писать об этом в письме, а я пока еще не виделся с ней. Ведь мы так и не добрались до Лондона.
Дэшфорд взвесил сказанное другом, затем кивнул:
– Да, у тебя и в самом деле не хватило бы времени, чтобы добраться до столицы и вернуться назад. Так куда же ты ездил?
– На юг Уорика. Именно там все и пошло из рук вон плохо. Мы провели первую ночь в Гейдоне, а затем вернулись в Уорик и переночевали там.
– Но что же задержало вас в Уорике?
– Софи.
– Софи? Моя Софи? Вы нашли ее?
Растмур вздохнул. Он не собирался рассказывать Дэшфорду что-либо о Джулии, но ему было необходимо упомянуть об участии Софи.
– Да, она ехала тем же путем.
– Провести с мужем медовый месяц?
– Нет, – признал Растмур. – Прости, Дэш, но этот Клеммонс на самом деле не был ее мужем. Они лишь притворялись мужем и женой.
– Какой негодяй! Что ж, я заставлю его повести себя должным образом. Софи – Д'Аршо по рождению, и я прослежу, чтобы она…
– Подожди. Есть кое-что еще. У Софи медальон.
– Что? Твой медальон? Я думал, он у Фицджелдера.
– Очевидно, что больше нет. Каким-то образом им завладела Софи. Я до сих пор не знаю точно, как именно это произошло, однако случилось так, что Линдли похитил Софи – если только она не отправилась с ним по собственному желанию, – и сейчас они на пути в Лондон, чтобы вернуть медальон Фицджелдеру.
– Боже правый, ты понимаешь, о чем говоришь?
– О том, что все, кого я знаю, против меня.
– Что ж, я на твоей стороне. Эвалин и я не имели ни малейшего понятия, что Софи участвует в чем-то подобном – и я все еще едва могу в это поверить.
– Я не пытаюсь тебе солгать, Дэш.
По крайней мере, не касательно Софи.
– Я и не думал, что ты лжешь. Так что же нам делать? Почему ты сюда приехал?
– Из-за Нансини. Ему нужно укрыться в безопасном месте, и я привез его к тебе.
– Хорошо. Но кто же такой этот синьор Нансини?
– Я познакомился с ним в Лондоне. – Растмур решил придерживаться полуправды. – Он рисковал жизнью, чтобы сообщить мне о заговоре Фицджелдера, так что я многим ему обязан. Но ему лучше будет остаться здесь. Я не могу взять его с собой.
– Да, это мне понятно. Но откуда ты знаешь, что он сам не состоит в заговоре с Фицджелдером?
– Именно Нансини предупредил меня, что мне угрожают.
– Неужели?
– Послушай, мне нужно знать, что здесь он будет в безопасности. Я знаю, что сейчас вы с Эвалин предпочли бы остаться наедине, что вы только что избавились от огромного количества гостей и от ваших родителей – но ему больше некуда отправиться. Пообещай, что он может погостить у вас; все, что нужно, – это лишь оставить его одного. Пусть отдыхает – и не беспокойте его вопросами, хорошо?
Теперь Дэшфорд изучающе смотрел на приятеля. Возможно, его просьбы были слишком уж настойчивыми, подумал Растмур. Может, его забота о Нансини слишком очевидна? Черт, а если у Дэшфорда возникнут вопросы относительно всего этого? Он неглуп, он отлично поймет, что ему рассказали далеко не все.
– Что ж, здесь он в безопасности. Но какими теперь будут твои действия?
– Мне необходимо отправиться в Лондон, – ответил Растмур.
– Хорошо. Однако сначала тебе нужно выспаться, приятель.
– Они опережают меня уже на полдня.
Казалось, Дэшфорда это нимало не беспокоило.
– Я отлично понимаю, что тебе не терпится покончить с этим, однако если ты поедешь в полусонном состоянии, это не принесет никакой пользы. Отдохни. Я дам тебе все необходимое – лошадей и полдюжины крепких лакеев.
– Мне они не нужны. Все, чего я хочу, – это знать, что Нансини будет здесь в безопасности.
Дэшфорд усмехнулся:
– Черт, пусть это беспокоит тебя меньше всего. Разумеется, мы сделаем все, что от нас зависит. Неужели это будет так уж сложно? Но кто же присмотрит за тобой?
Растмуру пришлось признать, что друг прав. Странно, но он и в самом деле не волновался о себе. Он всегда думал лишь о своих женщинах – ему нужно было знать, что они в целости и сохранности. Он должен был знать, что его матери и сестре не грозит грандиозный скандал и что Фицджелдер никогда больше не прикоснется своими грязными руками к Джулии. Дэш поймет. Что бы ни случилось, Дэш присмотрит за Джулией, если его попросить.
Глава 11
Джулия в буквальном смысле уснула там, куда в изнеможении упала. Судя по всему, прошло уже немало времени с тех пор, как ее привели в эту комнату. Сколько же она спала? Что, если Растмур уже переоделся и покинул поместье Дэшфордов?
Что она за идиотка, почему так беспечно позволила себе уснуть! К тому же она все еще была в грязной одежде, и теперь свежее белье на постели леди Дэшфорд пропахнет дымом.
Тем не менее, слуги принесли воду и смену одежды, и Джулия поспешила помыться и переодеться. Было немного странно натягивать на себя чужие брюки, но они каким-то образом подошли ей и выглядели чистыми и аккуратными. Джулия усилием воли заставила себя думать не об особенностях своего костюма, а о том, где сейчас Растмур. Она сделала все, чтобы выглядеть как можно лучше, и даже завязала на галстуке модный узел.
Она изучала свое отражение в зеркале. Что ж, вполне неплохо для круглолицего изящного юноши. Хватит ли ей убедительности, чтобы заставить хозяев этого дома верить в то, что она мужчина? Впрочем, ничего лучшего она все равно не придумает.
Джулия открыла дверь и поспешно вышла в коридор. До этого момента она была почти уверена, что ее заперли. Тот факт, что Растмур не велел этого сделать, немного ее насторожил. Возможно, ему не нужно было охранять ее, потому что он давно уже уехал? Сколько же часов она проспала? Должно быть, сейчас Энтони уже далеко отсюда.
Не зная, чего ожидать, она постаралась ступать как можно тише, спускаясь по лестнице. Как, ради всего святого, мужчинам удается все время ходить в этих тяжелых ботинках, производящих столько шума? Когда все это останется позади, она никогда больше не скажет дурного слова ни об одном предмете женского туалета.
Джулия решила спуститься вниз, ведь Дэшфорд говорил что-то о встрече в его кабинете. Да, но где же этот кабинет? Она не представляла, как найти что-либо в этом огромном доме. Может, ей стоит спросить кого-нибудь? Но для начала нужно хоть кого-то найти. А это, кажется, тоже может оказаться проблемой.
Что ж, значит, придется искать самой. В конце концов, этот чертов кабинет должен где-то быть. Спустившись на один пролет, Джулия оказалась перед выбором: широкий коридор вел в ту маленькую гостиную, куда их проводили сразу после приезда, а второй, поуже, образовывал изгиб и вел, по всей видимости, в заднюю часть дома. Скорее всего, кабинет был где-то там.
Сначала Джулия заглянула за угол одного из коридоров, затем – другого. В каждом из них было по несколько дверей, но как же определить, за какой из них кабинет?
Ее внимание привлекли голоса. Она снова заглянула на угол. Дверь гостиной была полуоткрыта, и из-за нее отчетливо раздавались голоса. Но это не был голос Растмура. Говорили женщины. Что ж, должно быть, они знают, где его найти. Она одернула сюртук и направилась к двери.
Потом она вспомнила, что не может разговаривать. Точнее, ей запретили это делать. Разумеется, леди Дэшфорд уже позаботилась о том, чтобы слугам об этом стало известно и никто не беспокоил гостя. И разумеется, итальянский Джулии был весьма далек от совершенства. Точнее, вовсе не существовал. И негодяй Растмур, разумеется, об этом знал.
Джулия в нерешительности остановилась перед дверью, не зная, как поступить. Она подкралась достаточно близко, чтобы слышать, о чем говорят внутри, и даже расслышала имя Растмура.
Джулия подошла к двери вплотную, чтобы лучше слышать.
– Да, Энтони может иногда невероятно раздражать, – со вздохом проговорил женский голосок. – Но, разумеется, я его люблю.
– Конечно, – похоже, что на этот раз заговорила леди Дэшфорд, – он не слишком удивился, когда узнал, что вы приехали, вот и все.
– Все равно ему не следовало быть таким суровым со мной, когда мы приехали! – снова сказал первый голос, но уже не нежно, а, напротив, несколько раздраженно. – Неужели он ожидал, что я буду сидеть в Лондоне и ждать? Предполагалось, что он приедет еще месяц назад.
– Должно быть, вы очень расстроились, – отозвалась не столь эмоциональная хозяйка. – Но мы с Дэшфордом были так рады, что Энтони присутствовал на нашей свадьбе!
– Я полагала, что он будет организовывать мою собственную свадьбу, если он вообще позаботится об этом.
– Разумеется. И я уверена, что лорд Растмур сделает для этого все, и как можно скорее, – добавила леди Дэшфорд.
Ее речь плавно текла, сглаживая раздражение первой леди. Джулия не могла сказать, насколько она преуспела в этом, но почувствовала, как раздражение нарастает внутри ее самой. И ей это совсем не понравилось.
Так, значит, Энтони женится? Об этом она услышала впервые. Разумеется, это не должно было ее удивлять. Она всегда знала, что когда-нибудь он женится; это было неизбежно. У него были определенные обязательства, титул, владения и богатство, которому необходим наследник. Разумеется, Растмуру следует жениться. И если обладательница этого звонкого голосочка хотя бы немного привлекательна – а Джулия была уверена, что так и есть, – Растмур уж точно не станет тянуть со свадьбой.
К тому же это объясняло, почему Фицджелдер так жаждет избавить мир от лорда Растмура. Если он женится, появление маленьких Растмуров будет лишь делом времени, и каждый из них будет оставлять все меньше и меньше шансов на наследство самому Фицджелдеру. Это вполне логично. Растмуру необходимо жениться.
Но что здесь делает его невеста? Казалось, Растмур не ожидал, что она здесь появится. Эта девушка сказала, что он рассердился. Что ж, Джулию это не удивило. Без сомнения, Энтони был удивлен. Ситуация казалось почти анекдотической. Если бы только Джулия не чувствовала себя такой несчастной.
Как Энтони вообще захотел жениться на этой сладкоголосой девчонке? И значило ли это, что он уехал отсюда еще быстрее, чем планировал, или напротив, что это обстоятельство вынудило его остаться? Джулии не доставит ни малейшего удовольствия наблюдать, как он любезничает со своей нареченной. Нет, в таком случае было бы хорошо, если бы он уже уехал. А она незамедлительно отправится следом. Но сначала, без сомнения, ей придется разобраться с тем, кто сейчас остановился за ее спиной и деликатно откашлялся. Черт, ее же застигли за подслушиванием!
Джулия медленно обернулась.
На нее выжидающе смотрела какая-то матрона, и на ее лице было весьма суровое выражение.
– Вы кого-то ищете? – спросила она.
Джулия не представляла, кто это, однако царственный вид дамы и тюрбан, увенчанный перьями, немедленно убедили ее, что она не из тех, с кем стоит шутить. К сожалению, сейчас Джулия могла выйти из положения, исключительно шутя. У нее пересохло в горле, и она смогла лишь издать довольно странный звук вместо сколько-нибудь логичного объяснения, которое пыталась придумать.
– Ну, так я слушаю.
Дама откровенно наслаждалась неудобным положением, в котором оказалась Джулия. В ее горле что-то булькнуло, а дама принялась нетерпеливо притопывать – очевидно, этого оказалось вполне достаточно, чтобы женщины за дверью поняли, что больше не одни. Дверь отворилась, и на пороге появилась леди Дэшфорд. Она улыбнулась Джулии, а затем и миссис Превосходство в тюрбане.
– О, господин Нанси!… Или вы предпочитаете, чтобы вас называли вашим настоящим именем, Нансини? Надеюсь, вы хорошо отдохнули? Леди Растмур, это наш гость, мистер Нансини. Он друг лорда Растмура. Из Италии.
Джулия смотрела во все глаза. Так это мать Растмура? Интересно, как бедняга переносит, что его невеста, его бывшая любовница и его мать собрались здесь одновременно? Да, ему, должно быть, действительно захотелось уехать как можно скорее. И она не может его в этом винить.
– Бедный мистер Нансини не может говорить, леди Растмур, – любезно пояснила леди Дэшфорд и сделала шаг назад, чтобы впустить Джулию. – Он, к сожалению, наглотался дыма в недавнем пожаре, и ему строго-настрого запретили говорить до тех пор, пока не заживет горло. Ведь мистер Нансини певец, не так ли?
Джулия кивнула и поклонилась, пытаясь выглядеть как можно более мужественно. Она очень надеялась, что леди Растмур перестанет так настойчиво сверлить ее взглядом. Боже правый, лучше бы она столкнулась с шестью Фицджелдерами сразу, чем с одной леди Растмур, которая могла поставить под угрозу ее маскарад!
А потом ее взгляд упал на ту, которая была для нее настоящей угрозой.
Молодая девушка чопорно сидела на облитом солнцем диванчике у окна – и выглядела просто ошеломляюще. Боже, это создание воистину было воплощением благородного происхождения! Она посмотрела на Джулию своими оленьими глазами, полными сострадания, и в выражении ее лица были не только забота и чистота, но и глубина и ум. В ней было все, к чему когда-то стремилась сама Джулия. Неудивительно, что она так позорно проиграла.
– Ах, как чудовищно! – мило и очень искренне сказала молодая леди. – Как это ужасно, должно быть, мистер Нансини. Надеюсь, доктор пообещал вам, что ваш голос вернется?
Джулия ненавидела ее. Даже сотня лет и сотня театров мира не помогли бы ей стать таким же воплощением красоты, искренности и невинности, каким была будущая невеста Растмура. В самом деле, этому мужчине просто невероятно повезло. Его она тоже ненавидела.
А еще она ненавидела свой отвратительный галстук. Стоя посреди этих обитых шелком стен, роскошной мебели и трех леди благородного происхождения, Джулия, как никогда, чувствовала себя лишней. Она потянула за узел галстука и пожалела, что не осталась наверху, в своей комнате. Подумать только, именно в этот мир она бы попала, если бы стала женой Энтони! Какой же она была дурой.
– Растмур заверил нас, что голос вернется, – сообщила леди Дэшфорд. – Но только если мы будем осторожны и настоим, чтобы он поберег силы. Нет, не говорите ничего, мистер Нансини. Возможно, вы сможете сообщить нам ваши мысли с помощью жестов.
– Да, пожалуйста, – воскликнула юная красавица. – Это будет так захватывающе. Почти как игра!
– Если мистер Нансини захочет что-то сказать, он может просто написать, я полагаю, – предположила леди Растмур.
– Нет, боюсь, он может писать только на итальянском, – объяснила леди Дэшфорд. – Это ваш родной язык, не правда ли, мистер Нансини?
Джулия кивнула в надежде, что никто не станет проверять ее знание итальянского.
– Какая жалость, – нахмурившись, отозвалась леди Растмур, – боюсь, мой итальянский далек от совершенства! Я бы хотела узнать как можно больше об этом пожаре. Странно, что такая мелочь причинила вам столько неприятностей, не так ли, мистер Нансини?
Джулия даже не знала, что на это ответить. В чем ее подозревает эта дама? В обмане? Или ей что-то известно о плане Фицджелдера? Похоже, она не подозревает, что жизнь ее сына находится в опасности. Может, стоит предупредить ее? Но поверит ли ей кто-нибудь из этих благородных дам? Скорее они лишь сочтут ее лгуньей и вышвырнут на улицу.
Джулия проклинала Растмура за то, что он заставил ее пройти через все это. Ему не следовало привозить ее сюда.
Сейчас они должны были быть на пути в Лондон, спеша на выручку Софи и на поиски медальона.
– Пожары просто ужасны, – сказала девушка со вздохом, свидетельствующим о том, что немного ужасов привнесли бы в ее размеренную и упорядоченную жизнь что– то новое. – Жаль, что я не учила итальянский вместо этого бесполезного французского. Жаль, что вы не можете писать на французском, мистер Нансини.
Да, в самом деле жаль. Вот только она могла писать. Французский Джулии был почти так же хорош, как ее английский. В самом деле, Растмур ничего не говорил о французском, не так ли? Может быть, в конце концов, мистеру Нансини удастся вернуть себе голос.
Джулия усиленно закивала. Ее губы беззвучно сложились во вполне различимое «oui».
– Мы? Что значит «мы»?
Растмур смотрел на Дэшфорда через массивный стол красного дерева в его кабинете.
– Это значит, что мы отправимся завтра утром в Лондон, – ответил Дэшфорд, созерцая виски, который только что налил себе. – Я обсудил все с Эвалин, пока ты общался со своей матушкой. Она согласилась, что сейчас ты нуждаешься во мне больше, чем она.
– Это не совсем то, что мужчина хотел бы услышать от своей молодой жены, Дэш, – с укоризной заметил Растмур. – Я и сам могу справиться с Фицджелдером.
– Возможно, но я все равно поеду с тобой.
– Похоже, ты просто ищешь повод, чтобы убраться подальше из этого дома, в котором теперь полно женщин.
– Кажется, и в самом деле наблюдается некоторый численный перевес – моя мать бы чрезвычайно расстроилась, что уехала так рано и пропустила все веселье. К тому же Нансини сможет составить им компанию…
– Нет! Ты заверил меня, что его оставят в покое. Дэш, очень важно, чтобы никло не помешал его отдыху.
– Никто и не помешает. Боже, да ты злишься?! Что ты скрываешь от меня?
– Я просто не ожидал, что моя мать и Пенелопа появятся здесь, вот и все.
– Однако они здесь. Это лишь доказывает, что все гораздо серьезнее, чем мы думали, именно поэтому я и не отпущу тебя в Лондон одного.
– Но…
– Все уже решено, – произнес Дэшфорд. – Я уже отправил людей. Они постараются выяснить что-нибудь об участии Линдли во всем этом и будут дожидаться нас в моем городском доме. Ты ничего не выиграешь, если отправишься уже сегодня.
– Дэш, я ценю твою заботу, но это полностью мое дело.
– Разумеется, не только твое. В него втянуты моя несчастная юная кузина и мой неразумный друг, так что я не могу остаться в стороне. Эта тема закрыта. Но если ты хочешь рассказать мне что-нибудь о том, кто же такой этот Нансини, то…
Растмур хотел было сказать, что больше не собирается обсуждать Нансини, как вдруг их беседа была прервана стуком в дверь. На пороге появился лакей.
– Прошу прощения, – поклонившись, произнес он, – лорд Растмур просил сообщить, если сеньор Нансини покинет свою комнату.
Дэшфорд бросил на друга вопросительный взгляд, но тот не обратил на это ни малейшего внимания. Он постарался сохранить спокойствие.
– Это произошло?
– Он направился в гостиную, сэр, он сейчас с леди. Я только сейчас узнал об этом, но миссис Кендалл говорит, что он находится там уже полчаса.
Дьявол, что задумала Джулия? Сейчас ему это вовсе ни к чему.
– Спасибо, Хал, – сказал Дэшфорд.
Еще раз поклонившись, лакей исчез, закрыв за собой дверь. Растмур вцепился в подлокотники кресла. Жаль, что он уже допил виски – ему срочно нужно было выпить. Черт, но он немедленно должен отправиться к Джулии и…
Нет, он не желал даже думать о том, что он хотел бы сделать с ней прямо сейчас. Лучше подумать о виски.
Но сначала нужно придумать, как не допустить, чтобы в гостиной что-то стряслось.
– Так мы присоединимся к ним? – после напряженной паузы поинтересовался Дэшфорд.
Растмур почти вскочил. Ему необходимо вести себя сдержаннее, но сейчас его больше заботило, не натворила ли чего Джулия в гостиной. Если только она причинит матери и сестре какое-то беспокойство, то он… он… он ее отшлепает.
Энтони прошел вслед за другом по коридору, через холл, и в другой коридор, ведущий в гостиную. Почему Дэш не может идти быстрее? Этот чертов дом такой огромный, что попасть куда-либо быстро решительно невозможно. Интересно, что успела натворить Джулия? Черт, ведь мать может догадаться, кто она на самом деле!
Чем ближе Энтони подходил к гостиной, тем больше убеждался в том, что именно это и происходит. Из-за полуоткрытой двери доносились возбужденные женские голоса. Дэшфорд взглянул на Растмура, приподняв бровь, и тот оттолкнул его с дороги. Он ворвался в комнату, готовый разнимать дерущихся женщин. Однако драки не было. Все обстояло гораздо хуже.
Он обнаружил чистую и аккуратно причесанную Джулию в хорошо сидящем на ней сюртуке модного покроя. Она стояла позади диванчика, слегка склонившись над хихикающей Пенелопой, чьи глаза восторженно блестели. Две другие леди, сидя по обе стороны от его сестры, о чем-то оживленно переговаривались и бросали восхищенные взгляды на молодого щеголя. Листки смятой бумаги валялись рядом, а еще несколько дамы сжимали в руках. Они прекратили свой веселый гам лишь для того, чтобы взглянуть на ворвавшегося в комнату Растмура, искоса взглянули на Джулию и разразились смехом.
