Текст книги "Охотники на драконов (СИ)"

Автор книги: Святослав Логинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

– Что только? Давай, говори прямо.

– Да нет, ничего, – смутился Виха. – Просто к слову пришлось.

– Как же, ничего… – с подначкою протянул Гнат. – Тут дело такое, через неделю деревенские девчонки на берегу гулянку ладят устраивать, вот у некоторых душа распалилась туда попасть. Ну, что, правда?

– Тебя никто не просил не в своё дело лезть. Вот как дам в лоб, шишка в две головы вскочит.

– Тише, вы оглашенные! – в голос произнесли Сеун и Вана, а Сеун добавил: – Морды парни бьют, когда не могут одну девушку поделить. У вас, вроде, ничего такого нет?

– По мне, так хоть бы все девки в драконью стаю собрались и прочь улетели, – проворчал Гнат.

– Ты ведь постарше, – напомнила Вана, – тебе первому женихаться пора.

– Будет вам годами считаться. Лучше скажи, зазнобу-то, как звать, из каких она будет?

Виха молчал, потупившись.

– Сам скажешь, – громко спросил Гнат, – или опять мне за тебя отдуваться?

– Ася, – выдавил имя Виха.

– Из каких она будет? Я что-то я не припомню такой.

– Что ты вообще помнишь, старый? – объявила Вана, убирая со стола миски и выставляя блестящий хромовый самовар. – Это же дочка твоего приятеля кузнеца Стана.

– Так она ещё малая, в возраст не вошла.

– Ты, никак, с ума сбредил? – такое могла сказать только Вана, да и то в большом раздражении. – Девонька давно выросла, самая пора под венец. Все вы, мужики, придурочные, в драконах разбираетесь, пегасов растить умеете, а что у приятеля дочка расцвела, это им невдомёк.

– Будет тебе, раскудахталась. Вот улетят мальчишки на охоту, я схожу к Стану, погляжу, какая она Ася, а может, и о чём-то дельном договорюсь.

– Я те договорюсь! Свататься я пойду, ты всё испортишь.

– Ладно, вместе пойдём. Под ручку, как молодожёны.

– А меня не спросили, – возмутился Виха.

– Тебя и спрашивать незачем. Твоё дело сердечно воздыхать и добывать жемчуга невесте в подарок.

– Вот ещё. Я, может, и вовсе жениться не хочу.

– Хозяин – барин. Не люба тебе Ася – не надо. Её за Гната выдадим. Но тебя я осенью всё равно женю. Скажем, на Муньке Пучеглазой, а то она в девках засиделась.

– Батя, ты так не шути!..

– А ты не кочевряжься. Живой рукой собирайтесь и поезжайте на охоту.

Так и получилось, что три дня спустя сеуновы сыны отправились в первый самостоятельный поход против больших драконов. До этого они без отца мелочь крылатую прореживали и на виверну ходили. Так виверна и не дракон почти, летать не умеет, а вместо огня у неё яд. А тут – жемчужная пара, это уже добыча из самой крупной. На жемчужную пару идёшь и не знаешь, то ли она твоей добычей станет, то ли ты жемчужникам достанешься.

Кто хочет знать все подробности этого похода, пусть читает «Хроники небесных жемчугов». Там он отыщет всю правду и много ещё сверх того.

Во всяком случае, через неделю четвёрка волов с выпученными от ужаса глазами, приволокла к дому Сеуна бревенчатые сани, на которых громоздились две драконьих туши, усыпанные крупным жемчугом. Эти самоцветы заменяли драконам броню, и неплохо заменяли, судя по тому, как непросто было расправиться с хищными жемчужниками.

Три месяца мастерицы жемчужницы и вышивальщицы, собранные чуть не со всей страны, расшивали крупными перлами платье невесты от ворота и да самого подола, струили жемчужные нити вдоль шлейфа, который предстоит нести исходящим от зависти подружкам. На кокошник пошли самые крупные перлы, срезанные с драконов, и даже туфельки были изукрашены лучшим сканым жемчугом. Впрочем, драконий жемчуг был весь сканым, барокко даже отбрасывать не пришлось.

Кузнец Стан, взглянувши на дочь, переливающуюся снежными бликами, произнёс потеряно:

– Ну, дела, не девка и рождественская ёлка.

Всё готовилось к празднику, а у Сеуна на душе было не благостно, словно литиевые драконы окружили со всех сторон и душат щелочным дымом.

За пару дней до венчания Сеун вывел и взнуздал слепого Эпинора.

– Что, брат, мы с тобой оба негодные к жизни, отлетали своё. У меня нет боевого пегаса, у тебя глаз. Что нам теперь делать? Ты ждёшь смерти, я гину от безделья.

Неясно, зачем взял копьё, положил свободную ладонь на шею Эпинора и тот мгновенно прянул в небо, которого не мог видеть. Если сейчас направить скакуна на каменную стену, тот врежется в неё, ничуть не сбавив хода. Наверное, новоиспечённый герцог Мальтон одобрил бы такой поступок, но Сеун лишь позволил пегасу набирать высоту, поднимаясь в те сферы, где Сеуну не доводилось бывать.

Трудно сказать, долго ли он так летел, глядя в зенит или просто с закрытыми глазами. Но неожиданно, резким ударом чувства вернули его к действительности. Пахло драконом. Этот запах невозможно описать и нельзя ни с чем перепутать. Эпинор тоже почуял врага и заржал громко и требовательно, изготовившись к бою.

Громадный дракон лежал на земле. Такого ещё не бывало, бой всегда происходил в воздухе. Но дракон тоже почуял врага и начал подниматься. Пламя он выдыхал не из пасти, а из двух узорчатых ноздрей. Оно было бесцветным лишь с чуть голубоватым оттенком. Кузнец видит такой огонь, когда с сильным поддувом плавит добытый охотником титан.

Дракон распахнул кожистые крылья, словно стену воздвиг на пути летящих. Крылья, морда, весь дракон были густо-чёрного цвета, лишь на пределе зрения отсвечивавшего синими отблесками. Порождение древних сказаний, сапфировый дракон был перед ними. Никем не побеждённый, он и помыслить не мог, что кто-то противопоставит ему свою силу. Но всё же, Эпинор летел, и Сеун сжимал копьё, целясь в несокрушимую грудь.

Для боевого пегаса нет прекраснее мига и желанней гибели, чем погибнуть в бою с бесконечно сильнейшим противником.

Они избегли струй пламени, которые мгновенно испарили бы обоих, и достигли цели. Копьё не пробило броню, не вонзилось в тело дракона, но ударило с маху, сколько в нём было силы. И туда же врезался слепой пегас, ударил копытами, грудью, головой…

Сеуна вышвырнуло из седла и приложило боком о камни. Свет в глазах мигнул и на долю секунды погас. Но уже через мгновение рука охотника зашарила по земле в поисках копья.

Дракон не заметил человека. Он уничтожил безумного пегаса и теперь неспешно взлетал, оставив внизу своё логово. А за соседними скалами, как ответ на смертельную схватку, полыхнул иной огонь, ядовито-смарагдовый, слепящий глаза и разум. Вряд ли кто мог взглянуть на этот огонь вплотную и остаться в живых. Исполинский дракон, равный величиной и силой сапфировому, взлетал, разбуженный громом схватки. Ни в каких самых причудливых историях нет упоминания об изумрудном драконе. Помыслить о таком, значит представить силу, перед которой человек превращается в ничто, а это невозможно для охотника, держащего в руках копьё.

С грохотом, напоминающим горный обвал, два гиганта столкнулись. Они обвили друг друга гибкими хвостами, грызлись пасть в пасть, сжимали себя в страшных объятиях. Окажись здесь посторонний зритель, он бы не мог сказать, кто выиграет схватку, но Сеун видел, что никакого боя нет. Чудовища, сапфировое и изумрудное играют друг с другом, а слабому человеку кажется, что идёт война.

Сеун встал, опираясь на копьё. Что же, пусть эти двое играют. Им никто не станет мешать, пока они не нападают на людей, не жгут дома и посевы, не пожирают стада. Но если они, вместе или поодиночке объявятся в тех местах, где живут люди, слабые человечки найдут способ усмирить великанов.

Каждый шаг отдавался резкой болью в сломанных рёбрах. Но всё же Сеун подошёл к логову дракона. Там на земле лежал огромный сапфир, выбитый из груди гиганта ударом копья или копыта, а вернее, всем вместе.

Ему-таки удалось ранить сапфирового дракона. Конечно, пройдёт не так много времени, рана затянется, на груди вырастет новый сапфир, но всё же, удар был нанесён, и дракон его почувствовал. Сеун, застонав от боли, нагнулся за камнем, поднял его и похромал прочь.

Куда идти? Где его дом? Только на крайнем севере есть места, где не встречается людей. Значит, именно туда занёс его ищущий смерти Эпинор. А дом остался где-то на юге.

«Не дойду, – подумал Сеун, – но идти надо. Охотник не должен останавливаться».

Цокот копыт прервал размышления. Навстречу Сеуну выбежал взмыленный Прафф. Трудно представить, как он мчался за улетающим Эпинором, не имея возможности взлететь. Он понимал, что опоздал к величайшей битве мира, но продолжал бежать, хрипя и роняя клочья пены.

– Прафф!.. – просипел Сеун смятыми лёгкими, и верный пегас услышал и остановился. Сеун осторожно уселся верхом на невзнузданного пегаса.

– Поехали домой, Прафф. Вана полечит меня, и сюда мы ещё вернёмся. А сейчас надо донести людям весть, что кроме непобедимого сапфирового дракона есть дракон изумрудный, о каком мы ничего не знаем, но с которым нам предстоит встретиться.

Вновь повторилась безумная скачка, только на этот раз Сеун не летел над облаками, а скакал по земле. Прафф, понимая, что хозяину худо, не галопировал, а несся плавно, как не проскакать никакому коню. Он то и дело пытался взлететь, но там, где когда-то расцветали крылья, появлялось что-то вроде сгоревшей чёрной паутины, которая, конечно, не могла поднять в воздух бывшего пегаса.

Часть времени Сеун был без памяти и не знал, куда и как везёт его Прафф. И всё же, появились знакомые места, и дом. Сеун сполз на руки Ване, которая донесла его до скорбной постели.

– Рёбра сломал, – прошептал Сеун, то и дело проваливаясь в небытиё.

– Да уж вижу. Потом расскажешь, куда тебя носило, а пока нужно грудь бинтовать, чтобы осколки рёбер лёгкое не проткнули. Лежи смирно, сейчас больно будет.

– Больней, чем было, уже не будет.

На перевязку ушла новая простыня, которую Вана сметила на брачную постель невесте.

А Сеун – вот непоседливый мужик! – через час с кряхтением выполз во двор. Вана этого самоуправства не отследила; что-то она обсуждала с приехавшей свояченицей.

Сеун, выйдя из дома, едва не споткнулся о незваного гостя. Тот был разодет по последней столичной моде. Чёрный камзол, расшитый белейшими кружевами, чёрные кюлоты, белые вязаные чулки, башмаки с золотыми пряжками, завитой парик и шляпа с пером. Но зоркий взгляд охотника не обманешь, столичный щёголь был немедленно узнан.

– Старый знакомец! Ещё что-то задумал украсть? Как пальчики, зажили или до сих пор болят?

– Не понимаю… – процедил гость. – Меня зовут Кент Манихс. Повелением его светлости герцога Орнуэла Мальтона я назначен профостом селения Марново. Я должен навести здесь порядок, и собрать недоимки с крепостных крестьян, в том числе и с тебя. Так что можешь заранее продавать своего цыплёнка.

– Что ты прохвост, это я вижу и сам, но при чём тут герцог Мальтон? Марново – свободная деревня, здесь нет, и никогда не было крепостных.

– Его светлость пожелал взять Марново под свою высокую руку, так что всем вашим вольностям пришёл конец. Но об этом я объявлю завтра, а сейчас у меня более насущное дело. Его светлость герцог пожелал возродить старинный обычай первой брачной ночи. Насколько мне известно, на завтра у вас назначена свадьба. Семья невесты сейчас находится у вас, как я понимаю, женщины примеряют свадебное платье. Всё это очень удачно. Невесту я забираю и отвожу к герцогу. Как он распорядится жемчугами, не знаю, а невесту завтра, после первой ночи, вернут мужу.

Сеун молчал. Наступило время охоты, а значит, кончилось время разговоров.

Возле коновязи стояла распряжённая бричка, на которой приехал Стан со своей семьёй. Там на самом видном месте лежала плеть. Стан, добрейший человек, помыслить не мог, чтобы ударить лошадь, но плеть должна быть, и она была: витая, пятихвостая, с хромовыми поковками, вплетёнными в конец каждого хвоста. Когда Стан приезжал в столицу, все лихачи слюной исходили при виде такой красоты. Точёная рукоять удобно легла в ладонь, плеть свистнула. Клочья кружев полетели во все стороны. Звук, который издал Кент Манихс, не поддаётся никакому описанию. Второй удар лёг поперёк первого, а третий пришёлся по ногам. Белые чулки окрасились красным.

Толстяк бежал. За воротами, распахнутыми по случаю готовящегося праздника, стояло нечто похожее на большой кожаный кулёк. Должно быть, на этом угробище прибыл сюда Кент Манихс, и на нём же собирался увозить Асю в спальню похотливого герцога. Никаких колёс у кулька видно не было, как не имелось лошади или осла, которые могли бы тащить кожаный экипаж.

Прохвост юркнул в кулёк, и тот поехал, ведомый неясно какой силой. Сеун опустил плеть. Срывать гнев на неживом предмете было не в его правилах.

Больше всего сейчас хотелось лечь, чтобы дать покой изломанному телу, но в такую пору покоя ожидать не приходится.

В вышине появилась тёмная точка, и прямо посреди двора опустился пегас, на котором прибыл Нусс Цопин, старый знакомый и добрый приятель. Родом он был из мелких дворян, когда-то разорившихся, чтобы купить самого невзрачного из возможных пегасов. С тех пор он, как и Сеун, зарабатывал охотой на драконов, но если Сеун был смел, удачлив и, как следствие, богат, то Нуссу одной смелости едва хватало на жизнь, достойную дворянина. Дворянством своим Нусс не кичился, и с Сеуном, с которым знался больше четверти века, был на «ты», как то бывает лишь среди равных.

– Видел с высоты, как ты лупцевал этого мерзавца. Прелестное зрелище! – сказал он вместо приветствия.

– Я предупреждал, что в следующий раз будет больнее. Вот он и напросился. Ему ещё мало досталось. Не иначе придётся встречаться в третий раз.

– А вот тут – осторожнее. Этот, как его, Манихс, не знаю уж каким образом, втёрся в доверие к герцогу Мальтону и представляет его интересы.

– А я представляю свои.

– О том и речь. Герцог собирается наложить лапу на деревню Марново с окрестностями. Деревня ему не нужна, места бедные, народ упрямый, но герцог хочет свести счёты с тобой. Не знаю, что вы не поделили, но здесь погиб его знаменитый пегас…

– Шлем надо было надевать не только себе, но и пегасу – не удержался Сеун.

– А ты знаешь, что об этом говорит сам Мальтон? Что пока он сражался с Красным драконом, ты ударил его в спину и убил пегаса. В результате дракон сумел уйти, потеряв лишь рубины, которые герцог носит в своей короне. А за пегаса ты должен будешь отвечать.

– Всё было наоборот! – возвысил голос Сеун.

– Я тебе верю. А как насчёт остальных?

– Я вызову его на поединок, и камни сами покажут, кто их добыл. От первого же тычка они вылетят из его короны, как бы их ни закрепляли столичные ювелиры.

– Ты думаешь, он примет твой вызов? Он герцог, ты мужик, положение слишком неравное. Мне кажется, пока есть время, тебе следует собираться и бежать со всем семейством куда-нибудь подальше, где Мальтон не сумеет тебя достать.

– Я никогда и ни от кого не бежал. А что касается поединка, то я обращусь к королю. Если ты помнишь, то мы оба вхожи к его величеству.

– Чем тебе может помочь король? Кто бы сейчас мог помочь самому королю? Мальтон собирает войска. У него две тысячи гвардейцев и больше десяти тысяч простых рекрутов, вооружённых железным оружием. Как ты думаешь, нужна ли такая армия против деревни Марново и её самовольных мужиков?

– Значит, он готовит государственный переворот… Поцарствовать захотелось. Что же, теперь я знаю, что следует делать. Спасибо тебе, Нусс, ты мне очень помог. Сколько, говоришь, у меня времени?

– Боюсь, что Мальтон со своим войском, будет здесь к завтрашнему вечеру. Во всяком случае, всем охотникам приказано прибыть к Мальтону завтра.

– Приказано?! Кто-то вздумал приказывать свободным охотникам?

– Такие настали времена. У Мальтона в короне три волшебных рубина. Ничего подобного нет ни у кого из нас.

– Я сильно сглупил когда-то. Захотелось посмотреть, как маркиз будет подбирать камни, которые я швырнул в грязь. Но ничего, не беда, если сделал ошибку, гораздо хуже, если не сумел её исправить.

Глава 3

В столице Сеуну приходилось бывать не слишком часто. Город этот был ни на что не похож, деревянные дома перемежались с каменными громадами, монастыри, куда был закрыт вход простым обывателям, и тайные лаборатории механикусов, мало чем отличавшиеся от монастырей. Всё было пронизано взаимным недоброжелательством, и, если бы не королевская воля, кланы давно бы передрались между собой. А кроме короля, были ещё свободные охотники, которые не любили большой город, но без которых столица не могла бы существовать. Не следует драться с соседом, когда над вами обоими кружит крылатая смерть, и только всадники на пегасах отгоняют её от твоего дома.

Над самим городом битвы случались редко, драконов встречали на дальних подступах, после чего убитых чудовищ покупали механикусы, алхимики, кузнецы и монахи. А прочие жители ходили по улицам, судачили меж собой, покупали капусту, брюкву и говядину, оставляя туши драконов тому, кто этим занимается по роду своей деятельности.

По узким улочкам протискивались двуколки с разъезжавшими обывателями, а по центральным широким проездам спешили возы к рыночным площадям, и разъезжали самобеглые кожаные коляски. Одни говорили, что их двигает сила пленённых монахами демонов, другие указывали на механикусов, скупавших литий для своих кумуляторов. Но в результате всё упиралось в охотников. Не будет убитых драконов, не будет ни демонов, ни кумуляторов. Да и вообще ничего не останется, кроме дымящихся развалин.

Обычным ходом до столицы пришлось бы ехать не меньше недели, но Сеун в нарушение всех правил, взял у младшего сына его пегаса, того самого Уруна, которого Виха угощал купленным чакчаком. Урун долетел к королевскому дворцу за полтора часа, а мог бы и быстрее, если бы Сеун вздумал гнать его.

На площади немедленно собралась толпа зевак. Странные люди, самобеглая коляска для них ничто, а на обычного пегаса сбегаются глазеть.

На дворцовой площади располагался большой фонтан, струившийся день и ночь. Фонтан появился четверть века назад, и к его строительству Сеун имел самое прямое отношение. Тогда над столицей появился дракон, прозванный опаловым, хотя никаких опалов в нём не замечалось. Драконы вообще очень разнообразные существа, но этот превзошёл своими странностями всех. У него не было брони, он не выдыхал пламя и летал не слишком быстро. Зато он жрал всё, что встречалось на пути. На удары копья он не обращал внимания, боевой пегас ничего не мог ему сделать. Абсолютно неуязвимая тварь. По счастью, пошёл дождь, и оказалось, что опаловый дракон не любит воды. Опалового взяли вчетвером, связав в воздухе мокрыми верёвками и свалив на землю перед самым дворцом. Затем его неделю поливали холодной водой, и, в конце концов, бедняга окаменел. Но на всякий случай, вода продолжала литься. Именно так и возник знаменитый дворцовый фонтан. От награды четверо драконоборцев отказались, но король объявил, что они все имеют право в любую минуту пройти к его величеству и просить, что посчитают нужным. С тех пор, как уже сказано, прошло четверть века, и в живых из четверых осталось двое: Нусс Цопин и Сеун, который был в ту пору молод и любил ввязываться в отчаянные предприятия.

Во дворец Сеуна пропустили беспрепятственно. Охрана видела, что это охотник, опустившийся на пегасе прямо перед дворцом. А вот дальше было бы не так просто пройти, но почему-то никакой охраны у резных позолоченных дверей не оказалось. Обычно здесь толпились сановники, соискатели каких-то неведомых благ, просто знатные и богатые господа, жмущиеся поближе к трону, а сейчас не было никого. Конечно, Сеун не был здесь двадцать пять лет, но не могло за такой срок всё так решительно измениться. И лишь потом до охотника дошло, в чём дело. Слухи о грядущем возмущении достигли столицы и придворные спешили, если не переметнуться на сторону будущего победителя, то, по крайней мере, отвернуться от побеждённого.

Лишь в тронном зале Сеун нашёл человека, способного ответить на вопросы.

– Государь здесь, но вряд ли он сможет вас принять.

– Я мастер Сеун. Двадцать пять лет назад государь обещал, что примет меня в любую минуту, как только это понадобится мне.

– Ах, оставьте, кого сейчас интересуют старые сказки.

– Слово короля это не сказка!

– Ну, хорошо, я доложу его величеству, но ничего не могу обещать.

Как ни странно, через минуту придворный вышел и пригласил Сеуна в следующий зал, где на приступочке возле трона сидел король, похожий на кого угодно, но не на короля.

Время никого не красит, разве что в седой цвет. Состарился его величество и погрустнел, так что и не узнать. Но всё же Сеун поклонился и сказал:

– Ваше величество, мне нужна помощь.

– Мне сейчас самому помощь нужна. Что же я могу сделать для тебя?

Сеун вытащил свой, ставший знаменитым, кошель и высыпал перед королём все остатки драконьего серебра.

– Это огромные деньги, – произнёс король. – Не думал, что у кого-то из крестьян могут оказаться такие. Что ты за них хочешь?

– Это деньги не крестьянские, а охотничьи. У крестьян таких денег не бывает, да и у охотников не у всех и только раз в жизни. Я мог бы жить спокойно и оставить богатство своим правнукам, но в дело вмешался маркиз, то есть, герцог Мальтон.

– Он всюду вмешался, – кивнул король.

– Я хочу вызвать его на поединок, но боюсь, что он мой вызов не примет.

– Разумеется. Герцог и простой крестьянин. Кто станет принимать такой вызов?

– Поэтому мне нужен титул. Такой, чтобы Мальтон не мог отказать.

– Ты понимаешь, что просишь? Титул присуждает особая коллегия, на это уходят месяцы, и далеко не все добиваются успеха. Когда тебе нужно решение?

– Сегодня. Прямо сейчас. Мальтон, насколько известно, не ждал месяцами.

– Так то – Мальтон.

– А то – я. Мальтон со своим войском подходит к Марново. – Ему очень хочется сделать меня своим крепостным. Вам, государь, принадлежит земля, но небо принадлежит мне. Я и ещё несколько охотников сдерживаем драконов. Мальтон это понимает лучше всех, поэтому первым делом он напал на меня. Куда он повернёт потом, вы, ваше величество, знаете сами. Если я его не остановлю завтра, то не знаю, кто его сможет остановить.

Король молчал несколько секунд, а потом расхохотался громко и весело, как умел смеяться четверть века назад.

– А это забавно! Устроить дуэль между северным мужиком и герцогом Орнуэлом Мальтоном! Когда меня захотят удавить в тюрьме, мне будет о чём вспомнить. Эй, кто там есть? Если через десять минут весь государственный совет не будет здесь, то те министры, кто не явится, попадут не в опалу, а в ссылку. И, конечно, первым делом казначея! Деньги не должны валяться на полу.

Оказывается, придворная жизнь может вертеться не хуже титанового дракончика, попавшего на копьё. Явились министры, грамоты, печать. Придворный ювелир принёс готовую герцогскую корону. Сеун подозревал, что это запасная корона, изготовленная для Мальтона на случай, если первая корона ему не понравится, но не стал капризничать. Корона и корона, не всё ли равно, какая, главное, что герцогская.

– Надеюсь, у вас найдётся драконий камень, чтобы вставить в венец, – спросил ювелир. – Аметист или, по крайней мере, гранат. Но это должен быть камень, добытый лично вами. В противном случае, я могу вставить приисковый камень, но это займёт некоторое время.

– Аметистов у меня целая шкатулка, но для короны есть кое-что получше.

Сеун достал добытый в бою сапфир, и тот мгновенно врос в корону, словно опытный гранильщик старательно врезал его туда.

– Что это? – спросил король, успевший пересесть с приступочки на пышный трон. – На гагат это не похоже.

– Это чёрный сапфир. Если вы, ваше величество, читали «Примерное описание летающих драконов», то должны знать, что это такое.

– Да, это настоящая герцогская корона. Славные мужики живут в моих владениях, и я правильно делал, что не угнетал вас напрасно. Какое имя вы хотите избрать?

– Меня зовут Сеун, другого имени мне не надо.

– Отлично! Записывайте: Сеун Первый… Где находятся ваши владения?

– Я живу на хуторе, близ деревни Марново.

– Так и запишем: Сеун Первый, герцог Марновский. А что, неплохо получилось…

– Марново небольшая деревня, – вставил какой-то знаток.

– Неважно. Главное, что звучит хорошо. Гарольд, объявите королевский указ на площадях и пошлите Орнуэлу Мальтону вызов на поединок, скреплённый моей печатью. Пусть он попробует отказаться.