Текст книги "Ведьмина вода. Часть 1."

Автор книги: Светлана Король

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

При виде своего конюха Сашки, Матвеич расслабился. Можно было наконец отправить в санчасть Круглоуха и, главное, можно было свободно распоряжаться, брать управление, давать письменные и устные рекомендации. Матвеич немедленно взялся ругать Сашку за то, что тот не додумался к кобыле прихватить и телегу. Сашка, умная душа, бросился Матвеичу в ноги, дабы сподручнее было дрожать, умолять и каяться. Матвеич тут конечно полностью отошел, взялся шутить и вышло по всему так, что он опять молодец, все организовал и всех спас.

Круглоуха он погрузил на Машку самолично. На запах, что ото рва тому в наследство достался и не поморщился. Хотел Матвеич уложить физика словно невесту в ковре поперек седла, но Круглоух тому воспротивился желудочной своей слабостью. Матвеич эту критику воспринял как конструктивную и устроил Круглоуха на широкую спину кобылы нормально, верхом. Справившись, Матвеич весело дал кобыле рукой по крупу, на что Машка и хвостом не махнула. Приказал он вести Круглоуха в санчасть, хоть знал, что в санчасть Круглоуха не повезут, а повезут его, конечно, к Рыжухе. Но это его не заботило. Конкуренции в Круглоухе по мужской части он не видел и сейчас больше хотел осмотреть ров в одиночку, да найти без свидетелей винтовку, которую Черныш так ловко у него стащил.

Глава 4.

Машка кобыла пожилая и мягкая. Седока несет плавно, будто океанский лайнер. Дети ее любят побольше апрельских луж. Но если кто вестибулярным аппаратом слаб или допустим сотрясение какое в голове имеет, тому Машка не в радость. Так что сначала вроде ничего ехали. Шагов полста. А там уж началось. И вроде лишнего наружу изволить Круглоуху уже нечем, и хоть и больно, и муторно, но вроде в сон его клонит. А ляжет Круглоух Машке на шею, только заснет болезный в облегчение и тут съезжать начинает в самый бок. Привязать бы его да нечем. Рыжуха его и так, и эдак держит, да поправляет, а все одно трудно ей так взрослого мужика на лошади поправлять, чтоб заново его не разбудить.

Пока добрались к дому Рыжухи, укачало Круглоуха до зеленых чертей. Сашка, который кобылу вел и пикнуть не подумал на предмет везти Круглоуха дальше к заводской санчасти. Подвел он Машку к самому крыльцу. Народ-то Рыжуху ждать не стал, разошелся по своим делам. Но кое-как вдвоем с Рыжухой сгрузили они Круглоуха с лошади, притулили к ограде на лестнице, благо тот своей помощью им не мешал. Все ж образованный человек. Интеллигент.

Внутрь решили его пока не вести. Пусть интеллигенция в себя придет на свежем воздухе. Заодно и амбре проветрится. Ну и сидит Круглоух на резном крылечке, к деревянному столбу привалившись – вроде легче ему становится. Смотрит он на яркую красоту летнего леса вокруг. Смотрит на Черныша, как тот шарит в кустах по округе и проверяет стаю, смотрит на Рыжуху, как та спешно достает свежей воды из колодца, смотрит как чуть в стороне прыгают и вроде с кем-то дерутся в черничнике черные соболя.

Один такой зверь, недавний круглоухов знакомец, увидел Рыжуху, бросил друзей, да резво прыгнул ей на плечи.

Рыжуха взвизгнула, ведро едва удержала и крикнула в голос:

–Мур! Нахал! Спрыгивай с меня сейчас же! Со своими когтями! Мур!

Мур спрыгивать не желал. Он ткнулся Рыжухе в ухо и застрекотал будто ласково.

Круглоух сам не понимая почему, заулыбался. Тут Рыжуха покрутившись с Муром увидела, что творят муровы друзья. Волосы у нее не удержались – взвились длинными кудрями по ветру и кинулась Рыжуха разгонять хулиганов, покрикивая: “Ах вы разбойники! Метлу драть! А ну я вас!”.

Круглоух смотрел на лохматую Рыжуху, как та отнимает у юрких зверей здоровенную дворовую метлу, как те висят на метле и стряхиваться с нее не хотят и смеялся уже в полный голос.

–Ну ты-то что смеешься! Хорошо видать тебя приложило, – спросила его Рыжуха, держа одной рукой почти отвоеванную метлу, а другой упираясь в бок .

Круглоух рассмеялся наново и выпалил в ответ:

–Баба-Яга! Ну вылитая Баба-Яга с метлой! Что ж ты меня на метле в дом не принесла?

Ну Рыжуха тут и сама рассмеялась.

–Так свалился бы ты с метлы добрый молодец, а я таких красивых привыкла живыми в печку пихать.

Рыжуха вернулась к колодцу, подхватила ведро с водой и пошла по дворовой траве к Круглоуху. Подошла, приткнула у крыльца метлу, поставила ведро на крыльцо, а сама склонилась к Круглоуху, лицом к лицу близко-близко, так что дыхание различить можно. Посмотрела она ему в глаза и взгляд отводить не поторопилась.

Он тут замер, как дышать позабыл. Поди женщины никогда и не смотрели на него так. Прямо глаза поднять боится, а вдруг и глянул: увидел разом как она красива, какие глаза у нее глубокие, какие черты у нее тонкие, точеные, будто сама царевна над ним склонилась. Тут уже про отвернуться от нее и речи не стало.

Она его взгляду в ответ озорно улыбнулась, выпрямилась, вынула из ведра ковшик с водой и ему поднесла:

–поцеловала бы я тебя добрый молодец, да разит от тебя как от лешего. Напейся воды и умойся, все свежее будет.

Круглоух совсем смутился, молча взял у нее деревянный ковшик с водой и разом весь выпил. Водичка из колодца свежая, дюже сладкая, как есть живая в своей упругости. Сама в рот бежит и по всему телу на каждую клеточку родной душой примеряется. Ну Рыжуха страдальцу еще зачерпнула и еще. Че уж там. Добрый молодец аки конь.

Мыться она его не заставила. Сама лицо ему ладонью ополоснула, шею – уши мокрым полотенцем протерла и ладно. Разуться, раздеться прямо на крыльце сказала, чтоб грязь в дом не носить и так, в нижних портках в дом повела. Через комнату, в спальню и спать. Он в кровать лег и заснул разом. Думал теперь ни за что ему глаз не сомкнуть, а вот где ж. Только улегся он на мягкое, да мягким укрылся – уволокла Круглоуха рыжухина постель в глубокий сон, его не спрашивая.

А Рыжуха уходить не спешила. Села рядом на кровати и смотрит на него не отрываясь. Не мальчик уже, Круглоух – зрелый человек. Лицо у него сильное, точно выстроено, а только как ни смотри – через все черты теплой мягкостью отштриховано. Вроде серый весь от болезни, переносица восковым страхом истончилась, под глазами тени запали, а ровно свет сквозь жесткое мужское лицо идет, темную щетину стороной ставит. Словно душа в своей чистой ясности у него сквозь грубое тело пробивается и видна становится. Шепнула про себя Рыжуха: “вот уж не думала, что суженый мой таким смешным окажется.” Поднесла ладонь к его голове, хотела короткий вихор у бинта огладить, да разбудить побоялась, не стала.

У волос ее конечно свое мнение проявилось. Потянулись они рыжей поступью к мужским волосам поздороваться. Сидит Рыжуха на месте не движется, а волосок к волоску тянется, с волоском волосок тихо дружится. Соединило их – не оторвать, да отрывать и некому. Слушает Рыжуха о чем волоски их шепчутся и улыбается. Все как есть друг другу они рассказывают. Соскучились видать за житейский век: наговориться не могут, милуются.

Странно это было Рыжухе: знала она Круглоуха давно, да все по верху – издали. Не думала она про него, не влюблялась. И сейчас: смотрит она как все тело ее, вся душа к нему льнет, как он сам на ответ ей всем своим мягким светом тянется, а ведь разумом обыденным еще ничего между ними не сложено и сердце едва лишь готовится. И вроде нет еще между ними той обычной любви, что между людьми случается, а души узнали друг друга и навек снова сплетаются. Хочешь не хочешь, а все уже решено.

Поднялась Рыжуха. Прибрала свои волосы, прошла к окну вроде занавеску прикрыть, а так – еще на миг задержаться. Увидела на подоконнике вездесущего Мура и погрозила ему пальцем. Мур и ничего и тихо сидит. Молчит. Усы топорщит. Глазками соболиными личность демонстрирует самую осмысленную. Вот он косолапость свою под пузо подобрал и спрыгнул мягко на пол, спокойно подошел к кровати и взлетел на нее словно перышко. Пробрался через пушистые сатиновые поля к самой подушке и устроился спать рядом с Круглоухом будто порядочный домашний кот.

Глава 5.

Хороший сон человека не хуже бани распаривает. Выспался человек – теплый да благостный сызнова нарождается. Круглоух эту аксиому за всю жизнь в первый раз на себя применил. Проснулся утречком и хорошо ему. Солнце уж встало, конечно, по лету заранее. Через окно в комнату лучи через белую занавеску просочились, и редкие пылинки в воздухе на золото превращают. Лучше того алхимика. Смотрит Круглоух на золотое сияние, внимание на мысли оборачивает, а в мыслях все та же пыль золотая на пустоте светится и без движения. Удивительно это Круглоуху. Такие чудеса, чтоб голова пустая сидела без синтеза и анализа, с ним обычно не приключаются. Созерцает он случившееся и ничего ему в это время не хочется, потому как удовольствие от этого покоя все другие потребности на нет сводит.

Конечно, чтоб счастье такое долго длилось, то заслужить надо. У Круглоуха заслуги по той части пока еще хило числились, а потому скоро уже за окном раздался рык Черныша и сразу за тем резкий бабий крик.

–Рыжуха! Дома ты? Выйди Рыжуха! Выйди, случилось что!

И стук прямо в окно спальни звенит. Круглоух разом в нормальное состояние вернулся. Вспомнил где он и кто он. Повернулся в постели, потянулся и наткнулся рукой на твердое. Глянул – детская игрушка: рыцарь в доспехах. Видно до него здесь мальчишку лечиться оставляли, да постель еще не меняли.

Вот опять за окошком крик, а Рыжуха не откликается, вроде ее и дома нет. И принялся Круглоух соображать как ему лучше поступить. Надо бы выйти, но в чужом доме больной не хозяин. Позвал он Рыжуху: вдруг ему отзовется. Голос у него вышел осипший, тихий – такой никто не услышит. Напился Круглоух воды, оставленной все в том же деревянном ковше у кровати. Поднялся на ноги, голову у него повело – чуть обратно не слег. Удержался, взял себя в руки и путаясь в ногах, вышел в большую комнату. Сунулся в кухню, нашел рядом помещение с утра особо необходимое, воспользовался и легче ему стало. Снова позвал Рыжуху, но той похоже и вправду не было. А баба во дворе не унималась и под слаженный вой стаи, что звенел на манер городской сигнализации, продолжала звать Рыжуху.

–Выходи давай! Черныш твой меня совсем уж заел!

Черныш тут взялся лаять слышь по собачьи, а значит, никого пока не ел. Однако, не стал Круглоух больше медлить – отправился спасать рыжухину гостью.

Только вышел на крыльцо, лай и вой затихли. Черныш сел и совершенно спокойно посмотрел на здоровую тетку в ярком цветастом платье, с двумя жестяными ведрами в руке. В тетке Круглоух узнал Нинку, повариху при их столовой.

Нинка при виде Круглоуха радостно осклабилась и раскраснелась. Не от смущения конечно, а от азарта. Она даже чуть присела от такой удачи и неожиданности вместе с ведрами будто в намерении реверансировать.

–Ой, товарищ Круглоух, здрас-сьте. А чей-то вы такой побитый и в трусах? Матвеич вас приложил что ли? Я вас вчера ждала-ждала, а вы вон за какими рыжиками теперь охотитесь! – И Нинка расхохоталась, заколыхалась и загремела пустыми ведрами.

Круглоух насупился:

–Вам что нужно?

–Ой, – игриво посмеиваясь сказала Нинка – Так вы что не знаете еще? Так воды-то нет. Не до того вам видать по ночным прыжкам.

–Что значит воды нет? требовательно спросил Круглоух, игнорируя ее намеки. – авария в сети? Если так, то колодцев по поселку полно.

–Ой, ну какой вы деловой человек. Вроде в одних трусах, а все при должности. Колодцев-то полно, а воды ни в одном нет. Народ пошел к Матвеичу ругаться, а я вот думаю загляну к Рыжухе, что у ней с водой, все же колодец у нее может на другой жиле стоит.

–При лаборатории огромный запас воды для охлаждения. Ее можно очистить до питьевой. Матвеич наверняка выделит на нужды поселка достаточно. На первое время хватит, а там мы синтезируем еще воды, сколько нужно, столько и выдадим.

–Да что ж я отравой вашей из цистерны поиться должна? Мне еще пожить надо – у меня дома помимо мужика и свекров еще пятеро детей. Мы люди, а не роботы ваши. Нам нормальная вода нужна!

–Ну я не знаю, а Матвеич что говорит? В чем причина, как он решать собирается?

–Да что ты заладил! мне-то знать откуда! я ваших дел не разбираю! это ты у Матвеича и спрашивай, что там за авария, а мне мозг не компостируй, скажи по человечески – есть у вас с Рыжухой вода в колодце или нет!

–В домашней сети вода еще есть, а в колодце не знаю. Вон колодец: у тебя за спиной. Посмотри.

–Ага, посмотри. Что я совсем неграмотная по твоему, мимо волков по колодцам сама шарить, они меня и так всю как есть до костей погрызли.

Круглоух замялся. Черныш хоть и притих пока, но кто знает, что Рыжуха ему про него наказала.

–Ну я тут тоже не хозяин. Если так рассуждать – врят ли и меня Черныш подпустит.

Нинка развела руками, колыхая ведрами:

–так ты попробуй, милый человек – навроде и пропустит.

Круглоух остолбенел: рехнулась ли баба, живого человека волку в зубы на проверку пихать.

–Да позови ты его, лишенец! – правильно поняв его взгляд, сплюнула Нинка, – команды дай, а если послушается, так и пропустит. Чему вас только в городах учат.

Круглоух на это кивнул. Он хотел позвать волка по имени, но вместо того, как то очень привычно свистнул.

Черныш мигом очутился рядом с ним, всем видом изображая преданность и радость.

–Пойдем Черныш, к колодцу: посмотрим, есть ли вода. – Неуверенно попросил его Круглоух.

На такую манеру и родной домашний пес не отозвался бы, а Черныш сразу побежал к колодцу. Может конечно и потому, что не пес он и не домашний. Жизнь яснее видит.

Волк деловито забрался на лавку, спихнул на землю крышку, сунул морду в колодец и довольно тряхнул головой – мол сделано хозяин, с водой полный порядок. Круглоух и сам подошел к колодцу, заглянул во внутрь.

–Ну вот, воды полно. Берите сколько нужно.

Он взялся набрать воды сам, но Нинка отпихнула его: ну куда ты ударенный лезешь, сама наберу. Она наполнила свои ведра, сунула сверху лопухов, легко прихватила добычу и, довольная, помчалась к поселку, что твой крейсер со свежей прессой.

“А ведь если воды нет, набегут сейчас толпой живые-нероботы, – подумал Круглоух, глядя ей вслед. – Где же Рыжуха? Как мне тут без нее?”

–Где Рыжуха?– Спросил он у волка, и тот, словно ему дали знакомую команду, помчался за дом.

Круглоух отправился следом. Завернул за дом и сразу увидел ее. Рыжуха сидела на корточках тут, за углом, словно никуда не пропадала. Она уже ждала Черныша и тот кинулся к ней. Мордой ей в колени тычет, хвостом дрожит, а она его обняла, волосами лучистыми прикрыла и давай загривок чесать да трепать.

–Ай хороший, Черныш, молодец ты мой. Соскучился топтыжка, ухи твои пушистые, сахарные. Зубастый ты мой загривочек растопыренный.

Круглоух остановился. Смотрел он на них и думал – вот и он так будет скулить у ее колен и хвостом вилять. И как же это хорошо будет.

Рыжуха его приметила, улыбнулась, рукой махнула – иди мол сюда, что стоишь. Он, словно не болел, вмиг очутился рядом и колени у него вниз потянулись. Будто правда рядом с волком сесть – ей голову в руки отдать, пусть она его чешет, пусть гладит, пусть все что угодно делает, только не гонит. Но Рыжуха сама встала к нему от волка. Смеется она, говорит что-то, а он ее ровно не слышит, только смотрит на нее безотрывно, а сам стоит не шелохнется, будто каменный.

Волосы Рыжухи эту позицию раньше хозяйки приметили, свой ответ тут же составили. Сами собой шевельнулись, светом перелились. Пошли кудрями манить да в косы перевиваться. На грудь перетекли, повернулись и потянулись кольцами расти спускаясь уже и к поясу, и ниже. Вроде больше их становится, вроде их уже река – столько и не бывает.

Когда человек на колдовство первый раз в яви смотрит, так пугается он – спасу нет. Все от того, что рядом с колдовством смерть видна становится и тело человеческое, всем кишечным естеством содрогается: правды принять не в силах. Деревенским проще, конечно, они со смертью ближе знакомы, а вот интеллигенция городская к таким фокусам только в книжках готова, а на деле ужасом и паникой реагирует.

Круглоух склонности к панике видимо не имел. Может тайга успела ему этот вывих поправить, может отродясь любопытный такой получился. Всмотрелся он в движения волшебных волос и сразу вспомнил о родном – о чем днем и ночью всю жизнь думал – о тех волнах, которые тут же крошечными облаками в миру вероятностей ходят. То, что обычных людей по свету белому пугает, ему тем ясным чудом обернулось от которого и оторваться не в мочь. Смотрит он на Рыжуху, налюбоваться не может. И как только говорить смог, спросил ее прямо:

–это так и происходит как я вижу или движение твоих волос только мое восприятие процесса, который на самом деле является чем-то другим, что я воспринять простым зрением не способен?

Удивилась Рыжуха, аж глаза распахнула.

–Вот ведь ты какой. Люди говорили, что ты настоящий ученый. Я думала сказки это, такого найти – на силу постараешься. А ты и правда мир понимаешь.

–Люди еще говорят, что ты ведьма. Я тоже думал выдумывают. Вроде ведьм совсем не бывает.

–Что ж не бывает? Или не знаешь кто такие ведьмы?

–Похоже не знаю. Скажи.

–”Ведь – ма” значит ведающая мать. Такая мир в естестве прямом знает и как мать о нем заботится. Про тебя тоже можно сказать, что ты ведаешь, раз при таком деле служишь. Не даром науку с колдовством изначально меряли. Ты свою часть мира видишь, я свою. А вместе наши знания и умения соедини, так наш с тобой мир одним единым выйдет.

–Я понял.Объяснишь мне, что я вижу сейчас через твои волосы?

Она рассмеялась. Глазами лукаво стрельнула. Вопрос Круглоуха ей двойной стороной повернулся. Волосы свои Рыжуха огладила и в узел вернула. Уж больно откровенно они Круглоуха манили. И то правда. Нравился он ей все больше и больше. Не только пытливостью и прямотой своей.

–Расскажу, только скоро и сам поймешь. А сейчас пойдем, – позвала она, направляясь в дом. – Тебе помыться да покушать нужно.

–Поесть точно нужно, – согласился он и вспомнил про повариху. – Да. Сейчас из поселка приходили, сказали там воды нет в колодцах. Я так понимаю вода ушла. Скорее всего обвал земли перекрыл водоносный горизонт по направлению к поселку.

Она замерла: его словам про горизонт удивилась, хотела переспросить, но не стала. Как удивление прошло, так и сама поняла. Вместо того приблизилась она к нему, провела рукой по его лицу. Щека колючая, рука нежная. Круглоух тут тоже замер. Тоже ничего не спросил. Но видно и он погодя сам ее понял.

–Пойдем тогда скорее, – снова позвала она, почти шепотом, – поди со всех дворов народ за водой придет. Матвеич ещё впереди всех прискачет. Начнет у меня питьевой режим на свой лад устанавливать. Успеть бы до того.

Глава 6.

В открытый дом зайти просто. Когда один идешь и никто тебе своим участием не помогает. А только ежели тебя удвоилось, но до целого еще не соединило, так бывает и коту с дверью легче справиться.

Посмотришь на такую оказию со стороны: и смешно, и радостно. Рука за рукой к двери тянутся, а прикоснуться друг к другу и сладко, и боязно. Соединились на ручке, с дверью справились. Теперь бы им руки от двери оторвать да в сени войти, так на то особое соображение иметь надо. А где ж его, соображение взять, если вся голова напрочь розовым туманом затянута.

Прошли через порог и тесно им в просторных сенях, шагнуть некуда – как ни повернись, ровно тут же второй окажется, а чтоб прогнать, отойти – о том и мысли нет. Как в комнате оказались, не помнили, а только там смущению вольготней стало в силу войти.

Отлепилась Рыжуха от мужних рук, сказала Круглоуху мыться. В шкафу чужую одежду нашла, полотенце добавила, да не глядя на лавку сложила – бери мол. Сама в кухню спряталась: вроде ей на стол собирать.

Спряталась, а сама что он делает, через стук сердца слушает, да в окошко из кухни, в комнату поглядывает – вот он войдет.

На огне масло шкворчит – творогу с мукой приключение. С буфета закуска на сметану поглядывает, завтрак дело не хитрое.

Как сготовленное к столу понесла, уже и он к ней с мытья распаренный на встречу вышел.

Она поднос на стол поставила, он тут же рядом приладился. Как ее рука к его голове прильнула, Рыжуха и не заметила. Опомнившись, руки она не отдернула, только странно ей было – столько ласки дарить едва знакомому. Удивлялась она, а вроде к нему нельзя иначе. Как подумать, так и силы в ее руках много, и командовать она привыкла, а все иначе с ним: руки мягкие, голос ласковый, слова добрые.

В оправдание ласки за давешнюю рану взялась. Бинт с головы на клубок скрутила, маслом повязку размочила, сняла да подсушиться оставила. Вроде там и беды уже нет, помогла видать водица светлая, гладь теперь в удовольствие ему на здоровье. Прикасается она к Круглоуху и чувствует как он сам к ней льнет, на движения ее отзываясь. Отошла Рыжуха обратно в кухню чай заварить, а он остался при еде за столом от ласки дурак дураком и счастлив.

Дурак – не дурак, а еду уплетал получше тех умных: ел, что поставят, разносолов не разбирал, тем и хозяйку радовал.

Рыжуха по хозяйству хлопотала и вроде ничего особенного не происходило между ними, а только ловко ей и свободно с ним было. Есть он тут рядом, а ничто внутри нее о него не спотыкается. Как он делает, как говорит, как шутит – все к месту, все в помощь. Ровно никто ей не мешает: как хочешь крылья раскрывай, а только крыло распустишь, чувствуешь как он ветром то крыло держит и лететь помогает. Силы у Рыжухи втрое прибавилось, засветилась она и светом этим Круглоуха обняла.

Круглоуху от того радостно и легко стало так как не было никогда в жизни. Спроси его что с ним сталось, нипочем не ответит – сам не знает, а только счастлив он дышать ее светом до скончания лет. Все вроде в его жизни было понятно и точно выстроено, а сейчас понимать и обосновывать было невозможно. Разве только понял он, что счастья никогда раньше не знал и готов был за него все что угодно сделать и куда угодно идти.

Мур конечно такое дело без своего участия оставить не мог. В смысле поесть. Как только Рыжуха мед к чаю поставила да на кухню вышла, Мур на стол запрыгнул и немедленно в мед тот влез. Круглоух по началу смирился – что ему мед, если рядом грузди с колбаской подмигивают, а потом затеял для смеха так и сяк Мура от плошки с медом отманивать и плошку ту из мохнатых лап вытаскивать. Мур, понятное дело, ни на какие провокации не поддался и из лап добычу не выпустил.

Вернулась Рыжуха к столу: там Мур фырчит, бардак наводит, а Круглоух фокусы ему под стать устраивает.

Топнула она ногой, брови нахмурила, а все ж по глазам видно, что смеется – ну они смех тот разобрали или нет, а оба разом притихли. Смотрят на хозяйку доверчиво аки ангелы и вроде они тут ни при чем. Только Мур конечно долго не удержался, взялся свои лохматые ладошки от меда вылизывать.

–Не зря тебя Мур так полюбил, вы с ним одной породы, на одно лицо как есть одинаковые, – улыбнулась Рыжуха и тут тревожно вздрогнула: на знакомый рык во дворе встрепенулась. Сразу почитай за окнами и людской гомон заладился.

Рыжуха вздохнула, выпрямилась, словно перед боем, и говорит Круглоуху, словно нехотя:

–Ну что ж, вот и пришли люди. Пойдем, выйдем к ним вместе.

–Конечно, пойдем.

Круглоух суетливо поднялся и вышел к людям с ней на крыльцо. Хорошо хоть штаны при нем.

А людей собралось порядочно и Матвеич вестимо здесь. Стоят как есть смурные, локотками да кивками перемигиваются, ну и батюшку вперед выпихивают, мол “ты у нас светила души”. Тимофей Михалыч в общем и не против, просочился через толпу, да к Рыжухе с почтением обращается:

–Рыжуха, мать! Заступись ты за нас. Посмотри, что с людьми живыми деется. Выходим мы нынче за водой, а в колодцах-то воды нет, только понизу жижа гнилая плещется! Дух от той жижи идет мертвячий – страшно к источникам подходить. По всем дворам всё одно: ни скотине дать, ни самим попить нечего. У кого конечно по бочкам на полив припасено, да Матвеич вон свой запас им самим на производстве сделанный отдать нам просится, только надолго ли того запаса на все рты хватит? И в мастерских работа не гладко без воды пойдет. Как жить теперь мы не знаем. Одно господь спасение оставил – приберег для тебя, матушка, чистый источник. Видно нам теперь на поклон к тебе за водой ходить – версты мерить, знать повинны мы в той беде. Ты утешь нас окаянных, скажи, что водица с тобой по прежнему.

Круглоух, в политике общественной человек не опытный, видит: в толпе кроме Матвеича простой люд собрался, инженерии не представлено, и впереди Рыжухи встает – объяснить народу темному грамоту:

–Тимофей Михайлович, я понимаю специфику вашей деятельности и то, что вы не можете знать некоторых особенностей строения земной коры, я признаться и сам не геолог, но я хочу объяснить вам, что случилось на самом деле. Совершенно очевидно, что произошел обвал земли, который перекрыл водоносный горизонт по направлению к нашему поселку. Я сам при этом присутствовал и даже получил травму. Все это естественное явление и не представляет большой опасности. Вода очень скоро найдет себе новое русло и мы сами можем направить ее уже сейчас так как нам нужно, минуя загрязненные резервуары. Давайте мы с моей командой произведем анализ ситуации и составим план работ. Я вас уверяю, всё можно поправить, тем более, что мы можем сами производить питьевую воду в необходимых количествах сколь угодно долго.

Круглоух ответ ждет, ну а народ вместо ответа на него как на дурака смотрит, моргает, но вроде без претензий.

–Ты Круглоух не лезь.

–Правильно, Матвеичу вон про горизонты свои рассказывай.

–Химией нас своей еще травить, умные какие. И мы не дураки.

–Ага. Матвеич, вот тебе пара: можете зараз вместе друг дружке про светлое будущее втирать сколько угодно. А мы не вас теперь спрашиваем.

–Ну, Рыжуха, что молчишь?! Отвечай давай! Что с колодцем? Работает он у тебя?

А Рыжуха тенью за спиной Круглоуха стоит. Вроде ее не ругает никто, а будто смалилась она, ровно девочка. Всю стать да весь бойкий дух видно дома оставила. “Есть вода, довольно будет”,– говорит, сама в землю смотрит, за Круголоуха прячется.

Матвеич до той поры вроде спокойно среди людей колосился, всякого за день уже наслушался, но тут екнуло у него внутри: Круглоуха сейчас словно в первый раз увидел. Все движения простофили физика на манер мужских зафиксировал. Крепко стоит, уверенно говорит, женщину молчаливую спиной укрывает. Ох не спроста такие дела. Начал Матвеич прикидывать личный расклад, Рыжуху глазами ощупал, и отвлекся, прямо скажем, от существенного на конкретное. То ли Рыжухиному авторитету он позавидовал, то ли Круглоуху, который похоже теперь с ней, а то и обоим вместе. Выплюнул он ревнивые слова, точно не думая:

–А не вы ли сами нам эту аварию вчера устроили? А? Круглоух? Очень уж затейливо все это вышло. Природное всегда проще. Нашаманила ведьма, наука технику изобрела. А еще вчера, зачем мне оба с травмой твоей цирк показывали? На лбу-то у тебя вон – царапина. Теперь что дальше делать будете? Какой план задумали?

Круглоух в в ответ жаром взвился:

–Ты же был там, ты сам все видел! Какой смысл нас обвинять?

–Я видел только, что вы оба там были и что Рыжуха там во всю свою химию разводила. Это я видел.

–Ну так и ты там был! Может диверсия твоих рук дело?!

Матвеич резко вперед подался, намерение известное в голове имея, только народ его придержал, развития сюжету тому не допустил: при такой оказии всякий мнение в голове приобрел и всякий его Матвеичу в лицо рассказать нацелился.

Кто вслед за ним на Круглоуха взъерепенился, кто в него самого ведрами пустыми тычет – на мол посмотри, что творится, харю свою бесстыжую на правду людскую обороти:

–Мы ж к тебе со всем доверием, а ты нас теперь раком что ли поперек дороги ставишь!?

–Что ж получается – подыхать нас оставил?

–Обещала нам наука хозяйство поднять и вот началось!

–Скажи сама Рыжуха, поставь его мордой в ноги!

А Рыжуха по-прежнему тихо стоит, словно ждет чего и люди от того молчания изнутри в революцию навостряются. Круглоух доводами резкими в ответ грызется, да так, будто черт им нарядился. Батюшка Тихон людей вразумить пытается, да уж тащат его в сторону, чтоб ненароком не пришибить.

Матвеич скоро от склоки остыл и сам не рад, что бучу затеял. Да только поздно – разошелся народ. Некоторые конечно и в стороне таятся – попросту смотрят, но ясно, что смотрят с намерением. Ибо у всех одно приключилось и все уже кучу виноватых видят.

Никто конечно не заметил, как лесной дух тенью за вчерашним днем наново переменился. Ну на этот раз не долго готовился. Поднялась под тайгой земля, вздернула в небо деревья и ошметки дорог. Все что было в недрах схоронено, все наружу земля как есть поставила. Выдула стон да рык и тут же сдвинулась. Ветер прошел по тайге, что твой ураган изготовился.

Народ попадал с ног – если земля бунтует, человеку не выстоять. Спугались конечно: не за Рыжуху ли сама мать земля вступилась. Матвеич тот быстрее всех к траве приник – тренировка сказалась.Только Рыжуха с Круглоухом поперек стихии остались. Рыжуха будто того ждала: земля едва зашевелилась, взяла она Круглоуха за руки и в глаза ему посмотрела. Тут у них свой отдельный мир заладился: ото всего отгороженный, ни к чему не причастный, ни чем не уязвимый. Люди вокруг что-то кричат, чем-то грозят, лес гулом страшит. Ан нет для них того. Круглоух Рыжухе в глаза смотрит и одну ее на всем белом свете видит, а она его за взгляд тот держит и внутрь себя уводит. Стихло все вокруг для них двоих. Не велика беда. То что там грохнуло, так здесь не выразилось.

–Ты не бойся ничего, главное руки мои не отпускай, – сказала она и глаза тут прикрыла.

Увидел тут Круглоух как вспыхнула у Рыжухи звезда на том месте где по обычаю лоб у людей обитается. Вспомнил он сказки про волшебных царевен, только на той звезде сходство закончилось. Пошли от Рыжухи сферы в пульсации нарастать – электричеством забавлять. Все как одна сиянием своим мысли человеческие на магнит уводит, физику вторя все знакомое.

Взялся Круглоух эти сферы и сияние на формулы оборачивать, проникся, к пониманию сути приблизился, а только значения в уравнениях на место вставать стали и в единую систему укладываться, так волны видеть он перестал. Предпринял конечно методу научную: головой тряхнул да прожмурился, но ни волн, ни звезды больше не видел. А видел он, что обычному человеку в таких ситуациях видеть дозволено. Вместо сфер взметнулись вокруг Рыжухи ее волосы, окутали их с Круглоухом в прочный кокон. Взялся тогда Круглоух так работу вести, без визуального восприятия, но запрокинула Рыжуха голову вверх и запела.

Обернулась она на себя. Все иное отгородила и оперлась на силу другим не веданных. Запела Рыжуха песню дикую, слышь звериную, с древних времен принесенную. Вроде и не поет ее даже, а наружу слова через себя выпускает, и песня эта, будто впрямь живое существо, из ее живота через горло в самое небо вырывается.