Текст книги "Стань моей Амаль (СИ)"
Автор книги: Светлана Багрянцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Ага, например Америка не может поставлять вам куриные окорочка, – неожиданно хохотнул Ямада.
– Примерно так. У нас достаточно своих заводов и фабрик, а значит, работа есть для всех. Тем более женщинам не принято работать.
– Тогда ответьте на последний вопрос. Неужели люди всем довольны. Такими строгими законами, например.
– Наша вера и наши законы появились не вчера. Это тысячелетиями, установленные правила, и они не меняются не под каким давлением извне. Люди не просто привыкли так жить, они не знают другой жизни. Они не пьют и не курят не потому, что это вредно, а потому, что это запрещено Всевышним. Да и не ввозят сюда эту гадость.
– Я рад, что многое прояснил для себя. Честно говоря, опасался поначалу. Вы закрытая страна, и не любите о себе распространяться. Не знал, что от вас ожидать. Теперь мы смело можем обсудить детали поставки вам электроники, и заключить договор.
– Спасибо за доверие Ямада Сан. Мы подготовим всё к завтрашнему утру. А теперь позвольте вас отвезти в гостиницу.
– С удовольствием, покажите город по дороге. Хочу оставить снимки на память.
А в это время в России шли в школу. Было первое сентября. Аля с подругами встали вместе со всеми на торжественную линейку. Директор и завуч выступали с небольшой трибуны, а старшеклассники откровенно зевали, им это было не интересно.
– Алька, у меня такая новость! Приехал мой двоюродный брат, он будет учиться у нас в медицинском институте! Кстати, у него нет девушки, и я хочу вас познакомить, – шепнула Катя на ухо.
– Рыжик, обязательно сейчас это обсуждать? – шикнула девушка.
– Ладно, поговорим после школы, – улыбнулась подруга.
Наконец, одиннадцатиклассник по старой традиции, прокатил на плече первоклашку с колокольчиком в руках. А потом всё стали расходиться по классам. Сегодня был всего один урок классный час. Первоклассники знакомились со школой. Остальные с расписанием уроков, и другой полезной информацией.
Уже через час классная руководитель отпустила ребят домой. Алин класс собрался идти в Макдональдс, так сказать отметить начало учёбы. Девушка пошла только из солидарности. На самом деле, хотелось закрыться дома и никого не видеть. В душе появилась какая-то неясная тревога. Возможно, сегодня она получит очередной подарок от незнакомца. Её пугал сей факт. Сегодня он дарит красивые безделушки, а завтра кто знает, что стукнет в голову этому сумасшедшему.
Катя взяла её за руку и отвела от основной группы ребят.
– Ну, о чем ты задумалась, Алька. Я тебе такой классный вариант предлагаю. Вадька, знаешь какой? Он честный, добрый, скромный. Красивый между прочим.
– Кать, давай договоримся так. Никаких парней, пока я не встречусь с тем таинственным поклонником. Вот если он мне не понравится, тогда да.
– Ты всё-таки решила его дождаться? – округлила глаза подруга, – Я же говорила, он может оказаться, американским жирным дядей, с тройным подбородком, лысиной на башке и пальцами сосисками, – возмутилась Катя.
– О, ну прям фильм ужасов какой-то, – фыркнула Аля, – Кать, до моего дня рождения осталось восемь месяцев. За учебой время пролетит быстро. И давай ты больше не будешь меня никому сватать.
– Ок, подружка, только не пожалей потом, – фыркнула рыжая и пошла вперёд.
Вечером Аля с мамой пили чай на кухне. Кто-то позвонил в дверь.
– Марина, наверное, обещала заскочить ненадолго, – сказала Ирина.
У Али даже руки затряслись.
– Мам, давай я сама, – ринулась к дверям.
Ирина насторожилась и пошла следом. За порогом стоял курьер.
– Здравствуйте. Алевтина Юрьевна?
– Да.
– Распишитесь в получении.
Аля чиркнула подпись и приняла маленький бумажный пакетик. Когда она развернулась, чтобы зайти домой, то обомлела. За спиной стояла мама.
– Это, с каких это пор тебе курьеры подарки приносят, – сказала строго, уперев руки в бока.
– Мам, ты не волнуйся. Ты же сама мне дала денег на подарок к первому сентября. Вот я и купила кое-что через интернет магазин, – сумела выкрутиться Аля, а про себя подумала, – Хоть бы там не было ничего дорогого.
– Ну, пойдем глянем, на что ты потратила эти деньги, любопытно же, – улыбнулась мама.
Они снова зашли на кухню, а Аля достала из пакета продолговатую коробочку. На ней было написано: «Самой обаятельной и привлекательной». Внутри оказалась ручка, возможно не дешёвая, но к счастью Ирина в этом не разбиралась.
– Ты прекрасна, – прочитала мать надпись на ручке, – О, как ты себя, оказывается, любишь, не знала, – хохотнула она, гладя дочь по голове.
– Я пойду мам ладно. Хочу в интернете немного посидеть, – промямлила дочь.
– Хорошо, а вот и Маринка, – сказала Ирина, услышав звонок.
Мама с подругой расположились на кухне, а Аля срочно стала переводить текст письма. Она торопилась. Мама ни в коем случае не должна была это увидеть. Но к счастью пришла Катя, чтобы спросить расписание. Она, видите ли, не записала.
– Поленилась, так и скажи. Видела, я всё, что сказал учитель, записываю. Хотя ты пришла кстати. Смотри.
Девушка показала ручку.
– Крутяк, я видела такие в одном магазине. Между прочим четыре штуки стоит! – воскликнула Катя.
– Тише ты. Я сказала матери, что заказала по интернету, на те пятьсот рублей, что она подарила. Присаживайся лучше, да переводи быстрее, – сунула лист прямо под нос подруге, – только шёпотом говори.
Девчонки уселись на диване бок обок, и Алино сердце забилось раненой птицей с первых слов.
«Здравствуй, моя девочка. Именно моя, потому что я не хочу, чтобы было по-другому. Еще до того, как я в первый раз увидел твоё фото. Я знал, что ты появишься, внезапно в моей жизни. Однажды войдешь в неё. И ждал того времени, когда я увижу, что ты на самом деле существуешь. Кто знает, возможно, мы жили когда-то давно вместе. Возможно, ты была звездой, а я был загаданным желанием. Ты всегда была в моей душе. Ты жила со мной, в моём теле. Ты всегда была, ты рождена для меня. Мы друг другу предначертаны судьбой. Когда по ночам пустота душила моё сердце, я не спал и стоял у окна, включив радио. Я искал тебя на улицах, в песнях о любви. Но ты пряталась от меня далеко в России. Не говори мне, молю, что уйдешь от меня, свет очей моих. Ведь ты не знаешь, что я без тебя угасаю, без тебя таю, без тебя я почти не живу. Без тебя не будет ничего, я просто не смогу дышать. Скажи мне всё, что желает твоё сердце, и я всё тебе дам. Но не говори мне, что будешь вдали от меня. Ведь теперь ты знаешь, как сильно я тебя люблю. С первым сентября, моя девочка», – перевела Катя.
– А, теперь понятно, почему ты его бросать не хочешь. Влюбилась в эти письма, глупая. Запомни раз и навсегда, на заборе тоже пишут, но не всегда правду, – произнесла подруга.
– И вовсе я не влюбилась. Меня наоборот пугает такая любовь. В конечном итоге этот чел, окажется страшным ревнивцем. Как ты думаешь, оно мне надо? Мою двоюродную сестру знаешь, как муж любит? До синяков по всему телу. Ревнует её к каждому столбу, а она терпит.
★★★
Конец октября.
Джалиль быстрой походкой зашёл в дом. Он несколько недель провёл в Греции, в одном из филиалов корпорации, а сейчас был рад, вернуться домой. Не заходя к себе, мужчина постучал в кабинет отца.
– Джалиль, сынок, приветствую тебя дома, – Гамаль встал из-за стола и, подойдя, обнял сына.
– Доброго времени, отец. Как чувствует себя матушка? – спросил взволнованно.
– Хвала Всевышнему ей намного лучше. Завтра её выписывают из клиники.
– Я хочу поехать с тобой, забирать матушку. Соскучился по ней, – Джалиль присел на диване.
– Поехали. Не думаю, что твоё присутствие в офисе так нужно завтра, – Гамаль опустился рядом, – Алим прекрасно справляется. Хотя сейчас, ему бы не мешало, чуть больше времени проводить с сыном. Знаешь, когда маленький Икрам улыбается мне, моё сердце поёт от счастья. А когда мне ждать от тебя внуков, сынок? – улыбнулся мужчина.
– Ещё не пришло время, для этого разговора, отец. Ты обещал подождать, – спокойно ответил сын.
– Я боюсь за тебя, Джалиль. Помнишь, свою поездку в Москву? После неё ты приехал такой, как будто бы за спиной выросли крылья. Не летай высоко, сынок, ибо, чём ближе небо, тем больнее падать. Я никогда не приму в дом иноверку. Не упрямься, позволь подыскать тебе пару, – ласково проговорил Гамаль.
– Обещаю, что подумаю над твоими словами, отец. Но скажи, как не лететь к небу, когда в сердце живёт любовь? Скажи, как жить, когда сердце замедляет свой бег без неё? Скажи, как вырвать из души ту, что стала твоим солнцем на пути к счастью?
– Ох, сынок, вот этого я и боялся, – удручённо сказал отец, – Иногда, Всевышний нам посылает такие испытания, которые не каждый в силах вынести, но не нам грешным его судить. Я даю тебе ещё полгода Джалиль, а потом мы поговорим.
– Спасибо, отец. Не забудь, что я завтра еду с тобой, – Джалиль поднялся.
– Хорошего отдыха с дороги. Увидимся за завтраком, – Гамаль проводил сына грустным взглядом.
Гамаль знал, что такое любовь. После свадьбы им с Маликой посчастливилось полюбить друг друга. Он понимал сына, но не мог допустить свадьбу с иноверкой. «В других странах всё по-другому. Можно встречаться с кем хочешь, спать с кем хочешь. Столько времени прошло с его поездки в Россию. Может эта девушка давно переспала с мужчиной, да не с одним. Я не могу согласиться на это. Тень её позора ляжет на внуков. Ах, что же мне с тобой делать, сынок?» Гамаль встал, и поправил свободную рубаху из тонкого льна. Он подошёл к окну, там, вдали виднелись круглые башни храма. «Всевышний, прошу тебя, вырви с корнем эту любовь из сердца моего Джалиля. Я люблю своих сыновей больше жизни. И переживаю за них больше чем за себя. Молю, вдохни разум в душу его, а я обещаю, следовать по пути твоему до конца своих дней», – Гамаль поцеловал серебряную звезду, висевшую на груди, и пошёл в свою спальню отдыхать.
★★★
Джабира слышала, что приехал Джалиль. Ей хотелось выйти к нему, но она не посмела. Муж не потерпит, столь явного интереса к своему брату. Всё время, что Джабира жила в этом доме, ей приходилось, украдкой смотреть на предмет своего обожания. Она не смела, с ним разговаривать, но мечтала отомстить. Джалиль её отверг, сказав, что помолвлен. Прошло полтора года, а свадьба так и не состоялась. Да и о невесте не упоминали ни разу, как будто её вовсе не существовало. Не сразу, но девушка поняла, что это обман. «Как он мог меня отвергнуть?! Ради кого?! Рано или поздно я узнаю, и добьюсь, чтобы ей выжгли клеймо на лбу. Если ты не достался мне, Джалиль, то больше ты не достанешься никому!» Заплакал малыш и, сцепив ладони в кулаки, Джабира подошла к кроватке. Она не хотела рожать так рано, просила подождать. Алим был непреклонен, ему хотелось наследника. Для этого пришлось каждую ночь терпеть ласки мужа, представляя на его месте другого, зеленоглазого брата. Если бы Алим об этом узнал, то ей пришлось бы туго. Но Джабира ловко хранила свой секрет, имитируя страсть, а муж к счастью не умел читать мысли. Пару раз качнула колыбель, и ребёнок снова затих. Нужно спуститься вниз и выпить стакан молока, чтобы успокоиться. Она подошла к зеркалу, поправляя платок на голове. Хоть Джалиль и Гамаль считались теперь родней, но даже при них нельзя было ходить с непокрытой головой. Единственное, что разрешалось, не закрывать дома лицо. Чёрные как смоль блестящие пряди спрятались под платком. Миндалевидные глаза с почти черной радужкой сверкнули, а хитрая улыбка озарила лицо. «Я краше любой твоей девки, Джалиль. Зря ты от меня отказался».
Внизу послышались голоса. Стараясь не шуршать длинным платьем, Джабира на цыпочках подошла к лестнице.
– Алим, сынок, как хорошо, что ты пришёл. Мне нужно поговорить с тобой. Меня беспокоит твой брат, – сказал, вышедший из кабинета свёкр.
– С ним всё в порядке? Он уже вернулся? – заволновался Алим.
– Да, с этим всё в порядке, долетел благополучно. Просто Джалиль влюбился в иноверку, там в Москве. Я против такого брака, и хочу, чтобы ты тоже знал об этом.
Последние фразы были сказаны приглушённым голосом, но Джабира услышала, потому что мужчины поднимались по лестнице. Она сделала вид, что только что вышла из комнаты, и гордо вскинув голову, пошла навстречу мужчинам.
– Доброго времени, – притворно потупила взор.
– Доброго, дочка. Как мой драгоценный внук?
– Спит.
– Ну, иди, а мы с Алимом навестим его, заодно и поговорим.
Как только мужчины скрылись из виду, девушка забежала на кухню и от злости топнула ногой. «На шлюху?! Он променял меня на шлюху?! Чем эта шваль лучше меня! Я выходила замуж чистой, как горная вода! А у них многие женщины творят что хотят! Ненавижу тебя, Джалиль Эйрани!» – схватив со стола пустой бокал, Джабира кинула его в стену.
Осколки разлетелись по полу мелкой крошкой.
★★★
Аля стояла перед учителем и комкала край белой блузки в руках. Светлана Владимировна дама средних лет, смотрела строго, но всё знали, что на самом деле она очень добрая
– И вот что мне с тобой делать Котова? Ну, поставлю я тебе тройку, которую ты не заслужила кстати. А дальше, что? Думаешь, я не знаю, что сложные задания за тебя Катя Маркова делает? – женщина поправила очки на носу.
– Светланочка Владимировна, ну не даются мне иностранные языки. И потом, в других странах не учат тот предмет, который в профессии не пригодиться, – сказала виновато.
– Ну, так-то в других странах. Нам с тобой до них Аля, как до луны. Не жили мы никогда в Америках и Франциях и вряд ли когда-нибудь будем, – улыбнулась учительница, – Ладно иди. Скажи Марковой, пусть позанимается с тобой.
– Спасибо Светлана Владимировна, она занимается, правда, – Аля поспешила уйти.
На улице ждали подружки. Катя взволнованно смотрела на дверь школы, а Валерия пинала туфлями опавшие листья. Аля подбежала к ним, на ходу застегивала курточку.
– Ну, что там англичанка? – сморщила носик рыжая.
– Ругалась, конечно, но намекнула, что на тройку натянет. Просила тебя позаниматься со мной.
– Рыжий, рыжий, конопатый, убил дедушку лопатой. А я дедушку не бил, а я дедушку любил, – пропел проходящий мимо парень.
– Оу, Першин, тебе язык вырвать? – Катя ударила его сумкой.
– Ты мне определённо нравишься рыжая, – засмеялся парень, удаляясь.
– Урод! Девочки, но почему эти веснушки никуда не исчезают. Мама сказала, что с возрастом их станет почти не видно, – хныкнула Катя.
– Ага, а ты у нас дама в возрасте, – засмеялась Валерия.
– Так, девочки, хватит торчать в школьном дворе. Все идём ко мне, пить чай. Я вчера пирожков напекла, – Аля пошла вперёд.
Катя запрыгнула на нее сзади, обнимая
– Вот за что я тебя люблю, Алька! Умеешь же ты вкусно пожрать приготовить.
– Фу, Рыжик, выбрось из лексикона слово жрать, оно мне не нравиться, – возмутилась девушка.
– Ой, прям Цаца! – воскликнула Катя, обняв одной рукой Алю, а другой Валерию.
– Девки, я вот что думаю, может нам вместе в этот, кулинарный техникум, – произнесла Валерия.
– Валерка, даже шутить, так не смей! Я и сковородка такие же далёкие предметы, как Луна и солнце, – Катя потрепала подругу, по короткой стрижке, – Кстати, тебе не очень идёт твой каштановый цвет. Может, мы тебя в блондочку перекрасим, а? А что, я даже готова краску за свой счёт купить.
– Иди ты, на себе эксперименты ставь, – нахмурилась девушка.
Валерия шла в обнимку с подругами по широкому тротуару, и совсем не расстраивалась, что вечером снова придется стучать. Да, вроде как привыкла к девчонкам, но деньги всё же были важнее. «Глупец тот, кто написал. Не имей сто рублей, а имей сто друзей. Если у тебя есть много бабла, то и люди вокруг крутиться будут. А ты будешь такая выбирать, этого хочу, этого не хочу. Люди будут пешками в твоих руках». Девушка понимала, что сейчас она сама пешка в руках Алькиного папаши. Ну, ничего, придёт время и всё будет по-другому. Она должна добиться успеха. А пока, пусть те девяносто тысяч, что она уже сумела скопить, будут стартовым капиталом. Валерия посмотрела на подруг. С рыжей они почти одного роста метр шестьдесят пять, а вот Аля маленькая метр с кепкой. «В кого она такая? Папаша вроде высокий, мать тоже. Вся её красота в длинной густой косе. А так не на что и глянуть больше. Вместо титек дульки, даже подержаться не за что. Эх, чего мужики в ней находят». Валерия не понимала, что немалому числу мужчин, как-раз и нравятся такие, миниатюрные куколки, а не девки с пятым размером груди и такими же искусственно накачанными губами. Аля была похожа на фарфоровую статуэтку с тонкой талией и округлыми бедрами.
– Валерка, ты о чем там задумалась? Проснись и пой, солнце моё, нам дорогу переходить, – вывела из размышлений рыжая.
Подруги занялись на кухне приготовлением чая, а Аля пошла, переодеваться в домашнее. Сняв блузку, она прикоснулась к подвеске, висящей между грудей. Два сердечка одно больше, а другое маленькое. Она и сама удивлялась, что всё-таки надела эту цепочку, затем стала носить под одеждой, не снимая. «Он написал, что его сердце будет биться, пока он меня любит. А любит ли? Вообще-то, такие дорогие подарки в шутку не дарят. Катя сказала, что он может оказаться лысым толстым папиком. Нет, даже думать не хочу. Я не буду спать с мужиком за деньги. Если что, верну этот подарок назад». Неожиданно в глазах стал меркнуть свет, сердце пропустило несколько ударов, а потом понеслось вприпрыжку. Несмотря на то, что она была раздета, стало душно. Аля тяжело осела на кровать.
– Алька, тебе плохо?! – закричала вошедшая Валерия, – Кать, воды быстрее.
Девушка жадно пила воду.
– Что-то нехорошо стало, девоньки. Наверняка месячные вот-вот придут. Всё, не суетитесь вокруг меня. Пойдёмте чай пить, я в порядке.
А в это самое время на другом конце света, по дороге ехал тяжёлый грузовик. Водитель, беспечно насвистывая мелодию, повысил скорость до максимально разрешённой. Вдруг машину стало заносить на встречную полосу, и мужчина с ужасом понял, что отказали тормоза.
– Помилуй Всевышний! – заорал он, пытаясь уйти от столкновения с дорогой легковой машиной.
Но через пару секунд раздался скрежет металла, руль врезался в грудь и свет в глазах потух навсегда. Приехавшие на вызов полицейские, обнаружили в дорогом Вольво три окровавленных тела, женщина и двое мужчин. А ещё одно мертвое тело было в грузовике.
Глава 8
Алим сидел в комнате ожидания, которая была недалеко от широких дверей с надписью «операционная». Прошло уже много времени, он и сам не понял сколько, ибо оно тянулось непереносимо медленно. В комнате было: два кресла, журнальный столик и диван. Также висел телевизор, но и он не отвлекал от скорбных мыслей. Алим не выключил его только потому, что тот создавал эффект присутствия ещё кого-то. Так было легче. Начались вечерние новости и первым делом диктор объявил.
– По сообщению правоохранительных органов. Сегодня около шестнадцати часов. На трассе «А пять» ведущей в пригород Барясхора. На своем автомобиле разбился один из самых богатых и влиятельных предпринимателей страны, владелец Аль Кей Корпорэйшн Гамаль Эйрани. С ним вместе погибла его жена Малика Эйрани, а один из наследников Джалиль Эйрани находится в одной из частных клиник Барясхора, в критическом состоянии».
Алим со стоном прикрыл глаза. «Всевышний, молю тебя, не наказывай меня ещё больше, оставь жизнь моему брату. Я уже потерял родителей, так не забирай ещё и его. Да, я знаю, он оступился, и полюбил девушку другой веры, но он ещё так молод. Даруй ему шанс, покаяться перед тобой и всё исправить».
Раздался звонок телефона. Мужчина принял вызов, и услышал голос Наби, своего помощника.
– Я всё сделал, как вы просили, господин Алим.
– Спасибо Наби. Завтра скорбный день и придут все, кто был знаком с отцом. Разумеется, тебя и помощника отца мы тоже ждём. Увидимся на церемонии прощания.
Алим отключился и, встав, подошёл к окну. Небо сделалось серым и на улице начало темнеть. «Неужели так поздно?» – мужчина посмотрел на часы: «Уже десять вечера?! Что они там такого делают, что операция длится столько часов?»
– Господин Эйрани, – позвал кто-то.
Алим повернулся. На пороге стоял доктор в белых брюках и рубахе.
– Как всё прошло, уважаемый Сабир? – спросил Алим с надеждой.
– Мы сделали всё, что в наших силах. Остановили внутреннее кровотечение, и скрепили позвоночник специальной конструкцией. У вашего брата был компрессионный оскольчатый перелом. Нам пришлось доставать несколько осколков из костного мозга. Если ваш брат выживет, то я не смогу поручиться, что сможет ходить. Пока он находится в коме. Состояние тяжёлое, но стабильное. Будем уповать на Всевышнего, уважаемый Алим.
– Спасибо доктор, вы вселили в меня надежду.
– Надежда есть всегда, уважаемый Алим. Поезжайте домой. Вам необходимо отдохнуть, ведь у вас завтра скорбный день. Сочувствую вашему горю.
– Спасибо уважаемый Сабир. Вы правы, я приеду завтра вечером.
★★★
Джабира нервно ходила по комнате. Да, она хотела отомстить, но только так, чтобы видеть, как ненавистный Джалиль страдает. Смерти она ему вовсе не желала, она никому не желала смерти. Но подлая натура всё равно дала о себе знать. В душе красавицы просыпалось ликование, что хоть ей ещё семнадцать лет, но теперь она старшая женщина в доме. Теперь она не обязана подчиняться никому кроме мужа. Джабира даже не предполагала, что если Алим признался ей в любви, то из него не получится вить веревки, как это делала мать с отцом.
Девушка разгладила подол чёрного льняного платья в пол. К платью прилагался такой же платок, но она его не надела. Зачем? Всё равно других мужчин кроме мужа в доме нет. Ей был не по-душе этот скорбный наряд, но что поделать, его придеться носить два дня. Считалось, что в день смерти душа прощается с родственниками и друзьями. На второй день живые прощаются с умершими. На третий день душа прощается с землей, и возносится к небесам. Женщины не ходили здесь в черных нарядах. Для особо набожных были серые платья больше похожие на балахоны. А в остальном одежда была спокойных тонов, светло-голубой, нежно розовый, коричневый. Ничего яркого не допускалось, особенно так называемых кислотных оттенков. Ни мужчина, ни женщина не должны привлекать к себе пристального внимания. Джабира иногда завидовала иностранкам. Они могли одеваться ярко, броско, и не носить в жару платья, укрывающие тебя от горла до пят. Она закрыла глаза, представляя, как бы выглядела в ярко-красном платье без рукавов, и улыбнулась. Однажды, она видела такое на одной туристке, когда ездила на курорт.
– Джабира! Ты в каких облаках витаешь! Смотри, как бы я тебя не приземлил больно на эту грешную землю! – послышался грозный рык мужа.
– Прости, я задумалась, – потупила взор.
– Задумалась?! У нас в доме настали скорбные дни, а ты стоишь и улыбаешься!
– Прости, Алим. Я просто вспомнила, как ласково матушка Малика принимала в первый раз меня в этом доме. Как ухаживала, когда я носила нашего малыша. Просто это очень светлые воспоминания, – по щеке поползла слеза.
Джабира подошла и обняла мужа.
– Прости, я никак не могу поверить, что их уже нет. Как Джалиль? – всхлипнула притворно.
– Он в коме. Доктор говорит нужно надеяться.
– Я буду за него молиться всевышнему, – снова пустила слезу, а про себя добавила, – Конечно, буду, ведь я ему ещё не отомстила.
Алим, поверил ей. Он и не предполагал, что на самом деле жена может не скорбеть о смерти свёкра и свекрови.
– Ладно, пойду к себе отдыхать, – тяжело вздохнул мужчина отстраняясь.
★★★
Всё кто мог приехать в этот скорбный день, были здесь. Даже партнёр по бизнесу Николаус Димитракис успел прилететь из Греции.
– Алим, приветствую тебя. Крепись, сынок, – обнял, похлопывая по спине.
– Приветствую, уважаемый Николаус, – ответил Алим.
Мужчина отстранился. В его глазах светилась неподдельная печаль. Он пригладил седые волосы и спросил.
– Как там Джалиль? Я всё не могу поверить, ведь ещё пару дней назад мы с ним пили чай на веранде моего дома.
– Он в коме. Вечером я поеду навестить его.
– Хорошо, буду ждать новостей. Джалиль должен был отдать на согласование новый контракт. Останусь на пару дней, чтобы обсудить детали.
– Завтра мы всё обсудим Николаус, не переживайте. Пора начинать церемонию, кажется, всё собрались.
Алим прошёл вдоль большого зала, полностью отделанного чёрной плиткой. И встал на небольшом возвышении у гроба.
– Друзья, вы все знали моего отца и мою мать, кто больше, кто меньше. Но, несомненно, одно, всё кто сейчас пришёл сюда, скорбит вместе со мной. Я благодарю вас за это. В моём доме вас всех ждёт поминальный стол, а пока давайте с ними простимся, как и положено, – провозгласил мужчина.
Всё встали в цепочку и по очереди подходили к гробу. Он был один на двоих, и Гамаль с Маликой лежали в нем рядом. Рука мужчины покоилась на ладони жены. Они жили рука об руку, и будут сожжены также.
Люди подходили, каждый говорил негромко теплые слова и выходил на улицу. Наконец настала пора иностранного гостя.
– Гамаль, ты знаешь, что был для меня не просто партнёром, ты был другом. Мне будет не хватать тебя, но я обещаю, что буду сотрудничать с твоим сыном. Малика ты была светом в глазах Гамаля и поэтому, когда пришло его время, ушла вместе с ним. Я обещаю что буду молиться за здоровье Джалиля, пусть даже мы и разной веры.
Николаус вышел, оставив Алима одного, именно он должен проститься последним и отправить родителей в последний крошечный путь.
– Отец, мама, моё сердце плачет. Моя душа рвётся на части. Но я должен быть сильным, чтобы поддержать Джалиля в трудный час. Обещаю, что позабочусь о нём, – сказал он и дал знак служителям храма.
Двое мужчин в чёрных балахонах закрыли гроб крышкой. Алим нажал на красную кнопку на стене. Открылась дверь печи, и заработал железный транспортер.
Через некоторое время сын поставил урну с прахом в соседнем помещении в специальную нишу. Затем закрыл её плитой с именами родителей.
Понурив голову, Алим вышел на улицу.
– Поехали Джабира, – сказал жене, и та поспешила за ним.
Они отправились домой, а за ними вереница машин. Здесь в основном были мужчины и всего несколько подруг матери. Алим знал, что они придут, поэтому приказал накрыть для них в отдельной комнате. Как только приехали, Джабира увела их туда.
Мужчины же расположились в столовой. На столе хватало всего и всем, разве что здесь не было вина. Всем наливали виноградный сок, кто-то попросил чай.
Через час люди стали разъезжаться. Николаус отправился в гостиницу, а Алим в больницу.
★★★
Джалиль лежал на постели бледный, накрытый белым покрывалом, весь опутанный проводами. Противно пищала аппаратура, но она давала понять, что сердце больного бьётся. Алим стоял у него в ногах, когда зашёл доктор.
– Доброго времени, уважаемый Сабир.
– Доброго, господин Алим. Могу сказать, что пока всё идёт неплохо.
– А сколько будет длиться кома?
– Только Всевышний знает. Кто-то может очнуться через пару дней, а кто-то спит годами. Но для него пока так лучше. Спина немного заживёт, и ему не придется терпеть сильные боли, – ответил доктор.
– Наверное, вы правы, я в медицине не силен.
– Вы можете посидеть рядом с ним. И ещё, побольше разговаривайте с ним, он это почувствует, – сказал доктор и ушёл.
Алим подвинув стул к кровати, сел рядом с больным. Он осторожно коснулся ладони брата и произнёс.
– Джалиль, настали скорбные дни в нашем доме. Ты ещё не знаешь, но сегодня я провел церемонию в храме скорби. Я потерял обоих родителей, как и ты, брат. Но я не хочу потерять ёщё и тебя. Моё сердце разрывается от горя. Моя душа полна черноты, не дай горю затопить мой разум окончательно. Вернись ко мне, брат, пожалуйста, молю тебя.
Джалиль не ответил, и даже не пошевелился, только размеренное пищание аппаратуры давало понять, что он всё ещё жив.
