Текст книги "Виртуальная подружка"

Автор книги: Светлана Алешина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Нет, с Сергеем, – уточнила я, непроизвольно морщась от причудливой струйки дыма, нервно вибрирующим столбиком тянущейся от незатушенного бычка.

– Года два. Нет, больше – два с половиной. Полгода назад Сережа предложил выйти за него замуж, и я согласилась.

– К тому времени Стас уже работал в банке?

– Да. Как раз накануне свадьбы Сережа занимался переоформлением документов.

– Зачем он это сделал?

– Не могу сказать точно. Но, думаю, он знал, что делает. Может быть, из-за налогов. А может быть, из-за безопасности.

– Из-за безопасности?

– Ну да, мало ли что могло случиться.

– Странно, – задумчиво произнес Валерий. – Если бы банк обанкротился, деньги он все равно бы потерял. Со всякой там мафией тоже возиться ему бы пришлось, уж они-то наверняка знали, кто фактический хозяин дела. А государство… Кто сейчас принимает его всерьез? Странно. Хотя, черт его знает, я не большой специалист по сокрытию доходов и нелегальному зарабатыванию денег.

– Вы хорошо знали этого Стаса? – торопливо спросила я, опасаясь, как бы последнее замечание Валеры не рассердило боготворившую своего покойного мужа Эллочку.

– Он часто у нас бывал, но мы почти не общались. Все дела мужчины обсуждали наедине, а увеселительных мероприятий Сережа не любил, говорил, что все это глупости, на которые у него нет времени. Он даже дни рождения не отмечал. А Стас… Ну, обычный парень, трудолюбивый, активный, неглупый. Мне мало что о нем известно. Знаю только, что он старый знакомый Сергея, не женат, образование экономическое. Кажется, еще окончил за рубежом какую-то школу бизнеса, по-моему, по курсу менеджмента и управления финансами. Блестяще знает английский. Сам Сережа никаким языком не владел, поэтому всегда брал с собой Стаса на важные переговоры с иностранными клиентами. Он ему доверял.

Доверял, значит. Выходит, и демонические личности могут быть уязвимы. Если этот парень был переводчиком на всех переговорах, ничто не мешало ему потихонечку перетягивать одеяло на себя и постепенно завоевывать выгодные позиции. А вообще Валерий прав. Как-то все это странно. На размазню и рохлю, у которого вот так за здорово живешь можно увести из-под носа выгодный кусок, да еще к тому же свой собственный, честным трудом заработанный – ну или не очень честным, это уж я не знаю, – Сергей отнюдь не походил. То есть был не похож. И потом, уж больно быстро этот крендель маковый, в смысле Стас, сделал себе карьеру. Даже если учесть, что они были большими друзьями, во что попросту мало верится, поскольку такие люди, как Эллочкин покойный супруг, обычно живут по принципу «боже, храни меня от друзей, с врагами я справлюсь сам», вырасти из курьера в исполнительные директоры крупного банка – это вам не орешки щелкать. Это еще уметь надо. С другой стороны, если верить Элеоноре, парень далеко не дурак, а умные люди всегда нужны. Не надо только забывать, что у нас в стране закон «горе от ума» еще никто не отменял. И очень часто случается так, что, в отличие от грибоедовского героя, далеко не всегда это горе выпадает на долю владельца этого самого ума. Герои нашего времени уже научились весьма неплохо пользоваться своими ресурсами.

Может быть, Стас как раз из разряда таких новоявленных Чичиковых. Дружба дружбой, а кушать хочется всегда. И аппетит, как известно, приходит во время еды. И сдается мне, что его феноменальный служебный рост имеет менее романтичное объяснение, чем крепкая мужская дружба или выдающиеся способности финансового гения. А уж в альтруистические побуждения самого Сергея мне и вовсе не верится. Нет, никакой романтикой тут и не пахнет, все должно быть гораздо проще. Может быть, Стас чем-то шантажировал своего приятеля? Тогда, зная характер Сергея, можно предположить, что они должны были поменяться местами и незадачливый вымогатель сейчас лежал бы на столе в судебном морге, а ныне покойный Сергей преспокойно продолжал бы терроризировать свою любвеобильную супругу. Или он, как в дурацком водевиле, бокалы перепутал? Чушь собачья! Все это, конечно, ерунда. При чем тут тогда остальные покойники? А раз так, выходит, что и Стас Сергея тоже не убивал.

Стоп, стоп, стоп! А что ему мешало убить остальных бедолаг для отвода глаз? Или, например, так: узнав о том, что в городе уже совершен ряд убийств с использованием антабуса, он решил устранить своего друга именно таким способом, чтобы отвести от себя подозрения. А устранить Сережу – более чем заманчивая идея. Банк ведь теперь целиком и полностью принадлежит ему. Только откуда Стас мог узнать про убийства, если ни в газете, ни по телевидению никаких сообщений о них не проходило. Это ведь вам не Джек-потрошитель, никаких ужасов с расчлененными жертвами и выпотрошенными кишками не было, а всего лишь заурядный сердечный приступ. А то, что приступ этот такой же заурядный, как цунами в пустыне, милиции пока весьма успешно удается скрывать.

Все равно чушь собачья. Прямо какой-то второсортный голливудский триллер!

– А фамилия его хотя бы вам известна? – прервал мои рассуждения Валерий.

– Косимов. Станислав Игоревич Косимов.

– Неплохо было бы побеседовать со Станиславом Игоревичем, – не слишком прозрачно намекнул Гурьев.

– Вы думаете, он мог убить Сережу?!

– А вы так не думаете?

– Ну, знаете. – Элла в некотором замешательстве покачала головой. – Мне в это просто не верится. Он был первый, кто предложил мне помощь. И расстроен не меньше, чем я. К тому же Стас всегда очень трепетно относился к Сереже. Слушался его во всем, в рот смотрел…

– А как он относился к деньгам вашего мужа? – жестко спросил Валера.

– Подумайте сами: если бы ему нужны были деньги, он бы мог просто-напросто послать Сережу ко всем чертям. Ведь официально главным человеком в банке был он.

– Знаете, Элла, – не удержалась я. – Одной встречи с вашим мужем мне хватило для того, чтобы понять, что он не из тех людей, которых можно послать, не боясь последствий.

– Да, – с какой-то блаженной улыбкой согласилась Элла. – У Сережи был сильный характер.

– И потом, вы сказали, что Стас первым пришел к вам. А откуда он узнал про смерть Сергея?

– Я ему сказала. Ведь когда Сережа не вернулся домой, я несколько раз звонила в банк, пытаясь выяснить, не знают ли они, где он может быть по работе. Вечером в тот же день, когда я не пришла на передачу, сразу после вашего ухода мне позвонил Стас и попросил позвать к телефону мужа. Естественно, я ему все рассказала, и он тут же приехал.

– Это еще ничего не значит, – не сдавался Валерий. – Очень похоже на банальный обходной маневр под названием «делаем себе алиби»: позвонить жене убитого якобы из-за заботы о пропавшем коллеге и приятеле и тем самым отвести от себя подозрения. Кстати, вы не знаете, где был Стас, когда умер ваш муж?

– Дома.

– Это он вам сказал?

– Нет. Мы об этом вообще не говорили. Просто я так думаю, ведь Сережа умер ночью, точнее, рано утром. Где же быть в это время Стасу, как не дома?

– Это кто-то может подтвердить?

– Не знаю. Не думаю. Он живет один.

– Ну вот видите! – торжествующе воскликнул Гурьев. – Значит, у него была возможность выпить с вашим мужем по бутылочке пива, а потом добавить ему антабус в кофе, например, или в то же пиво. И мотив у него более чем увесистый.

– Сережа не пил пива, – с какой-то непонятной обидой сказала Эллочка.

– Ну не пиво, так водку. Какая разница?

– Подожди, Валера, – я опять испугалась, что сейчас Элла рассердится и пошлет нас куда подальше, а тогда уж из нее ничего не вытянешь. – Ты помнишь имена других убитых? Может быть, они были как-то связаны с Сергеем или со Стасом?

– Помню, – Валера даже щелкнул пальцами. – Молодец, что не забыла. Скажите Элла, имена Бочаров Александр Иванович, Родионов Вадим Андреевич и Геллер Олег Павлович вам о чем-нибудь говорят?

– Нет, – Элла слегка поморщилась, потом подняла глаза к потолку и добавила: – Подождите, Геллер… Геллер… Что-то знакомое. Необычная фамилия. Мне кажется, я ее где-то уже слышала.

Она встала и, ни слова не говоря, стала подниматься по лестнице на второй этаж.

– Весьма странная семейка, – прокомментировал Валерий, как только хозяйка дома скрылась из вида. – А вдовушка очень даже ничего.

– Еще скажи, что решил за ней поухлестывать!

– Ну ты и придумала! – возмутился Гурьев. – Зачем мне эта стремянка? Женщина должна быть статуэткой, а не Эйфелевой башней. А рядом с такой ходулиной каждый нормальный мужик должен чувствовать себя ущербным. Хотя фигурка у нее – вах! Така фемина! Прямо-таки шо! – уважительно покачал головой Валера, виртуозно переходя с восточного акцента на хохляцкий. – Просто знойная женщина, мечта поэта. Интересно знать, что собой представлял усопший. Может, он и впрямь умер от сердечного приступа, повторив подвиг Аттилы?

– Да ну тебя, похабник! А вообще, насколько я могла понять, Сергей был довольно незаурядным человеком. По крайней мере, характером его господь наградил дюже суровым. Мы когда сюжет для передачи снимали, он тут всю нашу бригаду построил свиньей и без лишней деликатности выпер. А Эллочка только ресницами хлопала да извинения приносила.

– Смирение – похвальная добродетель. Да убоится жена мужа своего! А с другой стороны, в тихом омуте черти водятся. Не удивлюсь, если они на пару с этим загадочным Стасом уморили ее бывшего. Нам она тут заливает, что и знать его толком не знает, а про истинное положение вещей народ ведает. Может быть, они давно сговорились и совместными усилиями извели супруга-деспота. Заодно и денежки к рукам прибрали.

– А тебе не кажется, что в таком случае последней глупостью было ее решение согласиться участвовать в передаче. Зачем женщине, надумавшей убить мужа, лишняя шумиха?

– Так она и не участвовала, – резонно заметил Валерий.

– Зато засветилась.

– Так откуда она могла знать, что свободное от работы время ты посвящаешь любимому хобби, а именно бесчеловечным экспериментам в области криминалистики? Поди догадайся, что на тарасовской телестудии имеется свой личный частный детектив! Ну а если серьезно, ты сама сказала, что муж ее был тиран и сумасброд. Стало быть, и мотивы у Эллочки-людоедочки тоже имелись. Мне, например, эта версия кажется очень даже правдоподобной.

– И что же привело тебя к таким потрясающим умозаключениям?

– Не похожа она на убитую горем вдову.

– А как, по-твоему, они выглядят?

– Ну, не знаю. Только ее активная защита приятеля мужа кажется мне очень подозрительной.

– Давай подождем делать выводы. Не забывай, что, помимо Сергея, были убиты еще три человека.

Мы замолчали вовремя. Элла вернулась, держа в руке сотовый телефон.

– Вот, – сказала она, протягивая его Валере. – Это телефон мужа. Тут в базе данных координаты людей, с которыми он часто имел дело, или потенциально полезных товарищей.

– Смотри-ка, – удивился Валера. – Удобная штука. На моей трубе такого нет. Ага. Геллер Олег Павлович. Домашний: 64-44-87; рабочий: 25-15-62; сотовый: 59-31-76. Осталось только выяснить, кто такой этот Геллер. Ну в этом мне мои ребята из милиции помогут. Вы не будете возражать, если я перепишу себе его номера?

– Да пожалуйста. А что, он тоже умер?

– Представьте себе! И тоже от сердечного приступа.

– Спасибо вам большое, Элла, – сказала я. – Вы нам очень помогли.

– Хорошо, если так, – она пожала плечами. – Только не понимаю, зачем вам все это.

– Если честно, – немного виновато улыбнулась я, – мы пока и сами не знаем. Но разве вам не хочется выяснить, кто убил вашего мужа?

– А что это изменит? Мстить я не собираюсь, хотя бы потому, что не умею. Да и никакого удовольствия это мне не доставит. А особого любопытства я, признаться, не испытываю.

– А вы не могли бы мне дать еще телефон Косимова, – попросил Валера.

– Вы поищите, там должны быть и его данные. А телефон банка: 28-26-24. Телефон личного кабинета директора: 28-26-33.

– Мерси, – буркнул Гурьев, торопливо записывая номера в свой органайзер. – Обещаю, что, как только что-то прояснится, мы обязательно вам сообщим.

– Хорошо, – покорно согласилась Элла.

– Тогда до встречи. Мы и так злоупотребили вашим терпением.

– Ничего страшного. Ирина Анатольевна, вы не забудьте передать Лере, чтобы зашла ко мне, если у нее действительно есть такое желание. Я буду очень рада.

– Обязательно, Эллочка. Еще раз большое спасибо.

Мои надежды на милость природы не оправдались. Едва выйдя за дверь, я поняла, что, раз не получилось взять их у нее – в смысле милости, ждать которых, как известно, мы не можем, – придется терпеть погодные хулиганские выходки. Дождь разошелся не на шутку. Впрочем, к чести Валеры, долго мокнуть нам не пришлось, так как он за фантастически короткие сроки умудрился поймать такси.

– Обломалась ваша прогулочка, – сказал он, усаживаясь рядом со мной на сиденье. – Теперь твой супруг меня лютой ненавистью возненавидит. А жаль. Он мне крайне симпатичен. Хотя лучше иметь хорошего врага, чем плохого друга. Впрочем, после разговора с твоей героиней эта истина представляется мне весьма сомнительной.

– Не боись, – улыбнулась я. – Володя – человек мягкий и отходчивый. Сокровище, а не муж. К тому же он и так понял, что сегодня все мое внимание достанется тебе. И почти смирился. Слушай! Я ведь совсем забыла тебе сказать, что Эллочкин супруг был большим любителем казино.

– Ну и что? Он мог себе это позволить.

– Может быть, и ничего. Но, по-моему, в ночь, когда он умер, Сергей как раз был в казино. Помню, что Элла еще говорила, будто нашли его около «Гран-Мишель», а он всегда ходил только в «Фортуну». Видимо, опять-таки из-за своих дурацких суеверий.

– Да и пусть себе. Нам-то какое дело? При чем тут вообще казино?

– А что тогда при чем?

– Мне кажется, что все дело в Стасе. У него и мотивы были, и возможности. Да и Эллочка тоже хороша. Не любопытно ей, видите ли, кто любимого мужа к праотцам отправил!

– Слишком уж это просто, – я не стала говорить Валере, что и сама первым делом обдумывала вариант с таинственным приятелем.

– А ты, значит, легких путей не ищешь? – попытался съерничать Гурьев, но потом устало махнул рукой. – Рано пока гадать. Слишком мало информации. Вот вызнаю все, поговорю с кем надо, тогда и покумекаем.

– Только не вздумай действовать без меня. Вовек не прощу!

– Как можно, начальник? Да и куда же я без тебя, без главного подпольного сыщика, грозы тарасовской преступности? Слушай, а ты часом на Интерпол не работаешь?

– К сожалению, нет. А стоило бы. Хотя бы ради того, чтобы ежегодно возить отчеты в Париж. Никогда не была в Париже.

– Для этого не обязательно наниматься в Интерпол. А отчеты можно и по электронной почте пересылать.

– Никакой в тебе романтики, – вздохнула я.

– Правильно. Потому что я практик. И скептик. И последнее мое качество никак не уживается с фактом, что к тебе по чистой случайности так и липнет всякая фигня криминального толка.

– Об этом ты лучше с моим супругом поговори. Вот уж где зерно твоих экзистенциальных рассуждений найдет благодатную почву. Можешь хоть сейчас. А правда, поехали к нам? Посидим, кофе попьем. Заодно все и обсудим.

– Нет уж, спасибо. Сама своего благоверного успокаивай. Да и отдохнуть тебе не мешает. Завтра поговорим. А я сегодня попробую что-нибудь в органах накопать.

– Ну, как хочешь.

Я не стала особенно настаивать, потому что и сама понимала: остаток дня мне лучше провести с Володей. Наедине. Незачем мужа понапрасну травмировать.

Глава 6

– Павлик, я тебя умоляю! Или ты вырежешь эти кадры, или я заставлю тебя всю пленку съесть!

– Ну вот тоже, придумала, – обиженно сопел Павел. – Вырежешь! Это, может быть, предмет моей особой гордости. Я, можно сказать, из кожи вон лез, старался, душу выкладывал, а вы – вырежи! Да вы только посмотрите, какой роскошный ракурс! И героиня – просто картинка.

– Ага, и рожа у меня дурацкая-дурацкая! Челюсть отвисла, глазенками хлопаю, словно не на открытие выставки пришла, а на экскурсию по кругам ада. Вырежи, говорю!

– У вас, Ирина Анатольевна, как вы изволили выразиться, рожа дурацкой не может быть по определению, – заискивающим тоном ответил Пашка.

– Лесть нам приятна, только ты мне зубы не заговаривай. Кто тут, в конце концов, главный?!

– Давайте Галину Сергеевну спросим, она как-никак режиссер.

– Не будем мы никого спрашивать. Тем более что на экране фейсом дауна сверкать не Галине Сергеевне, а мне. Сказала, не нравится – будь добр искоренить непорядки.

– Ладно, – неохотно согласился Павел. – Что у нас там дальше по плану?

В операторской вовсю кипела работа, конечным результатом коей должен был явиться смонтированный сюжет о нашей новой героине. Все по порядку: подготовка и оформление выставочного зала, само открытие, пара кадров с презентации, на которой всем любопытным был продемонстрирован сигнальный вариант книги Лентаевой «Сюрреализм – последний оплот бунтарей и романтиков», и, наконец, семейный вечер в теплой домашней обстановке за чаем и аппетитным медовым тортиком.

Даже не знаю, что мне понравилось больше. Пожалуй, все-таки ужин, который здорово оживлял супруг уставшей от творческих хлопот именитой художницы. Вениамин Тарасович оказался не таким уж и заурядным товарищем. Во-первых, он потрясающе готовил, и уже упомянутый умопомрачительный тортик тоже был его произведением. Во-вторых, этот неугомонный человек весь вечер сыпал тонкими остротами и искрометными шутками, рассказывал забавные случаи из своей медицинской практики, разыграл небольшой спектакль под названием «Вот и встретились два одиночества», главной темой которого была история их знакомства со Светланой Владимировной, так что под конец у меня уже скулы болели, а рот просто не закрывался. А мне почему-то казалось, что все медики невероятно мрачные люди, за исключением разве что патологоанатомов, но у тех юмор более чем специфический.

Наши выдающиеся результаты и сопряженные с ними монтажные заботы немного исправили мое дурное настроение, причиной которого было бесстыдное исчезновение Гурьева. Этот дипломатичный мерзавец, пользуясь моим дружеским к нему расположением, коварно выведал с моей помощью все, что ему требовалось, и, презрев наше джентльменское соглашение, просто пропал. Весь понедельник я сгорала от любопытства, забываясь только в моменты, когда работа поглощала меня с головой и ни о чем другом я уже просто не могла думать. За что и люблю ее – работа у меня интересная. И хоть не всегда на воздухе, зато всегда с людьми.

Поначалу я даже нервничала из-за того, что Валерка нигде не обнаруживался. Потом кто-то из его приближенных особ смилостивился и на очередное мое приставание ответил, что Гурьев на работе не появлялся, но звонил и, сославшись на какие-то срочные дела, не то взял день за свой счет, не то оформил выездной. В последнее, памятуя о Валеркиной расчетливости, мне верилось куда больше. Я, конечно, ничего не сказала о том, что у меня имеется свое мнение о его так называемых срочных делах, но затаила обиду и пообещала самой себе при первой же возможности жестоко отомстить. По-моему, это просто верх бесчестия так гнусно поступать с друзьями. Пусть теперь только попробует о чем-нибудь меня попросить – я зла не помню, поэтому записываю. Где там мой любимый ежедневник?

– Ириша, ласточка, на два слова! Все понимаю – работа, но очень надо.

Я удивленно обернулась на голос и увидела в дверях Гурьева. Лицо его было как никогда серьезно. Мало того, подобные фамильярности с уменьшительно-ласкательными суффиксами в обращении со мной, любимой, он позволял себе только в шутку и чаще всего наедине, но, по крайней мере, никак не в официальной рабочей обстановке. Однако сейчас этот легкий на помине рыцарь нечестного слова явно был далек от желания забавлять меня дурацкими прозвищами.

– Чего тебе? – не слишком-то заботясь о вежливости, осведомилась я.

– Ну выйди на минуточку! – Валерка явно нервничал, даже слегка приплясывал, смешно подпрыгивая на левой ноге и вертя из стороны в сторону правой пяткой. – Говорю же, погутарить надо.

Ага! Надо ему! Значит, как приперло, так приперся, а что я тут целые сутки как свечка на огне от любопытства таю да тревогами о нем, неблагодарном, маюсь, так это, стало быть, в порядке вещей!

Я уже было хотела послать его куда подальше, но любопытство и здесь взяло верх.

– Ну? – я вышла в наш длинный коридор, сердито хмуря брови. – И зачем это я вашей светлости понадобилась?

– Почему грозная-то такая? Случилось что?

– А ты как думаешь? – Я даже ошалела от такой наглости. – Жду его весь понедельник, разыскиваю по студии, гаврикам твоим глаза мозолю, а он еще спрашивает, что случилось!

– Не сердись, Ириша! – примирительным, но отнюдь не извиняющимся тоном ответствовал Гурьев. – Я, между прочим, не просто так пропадал, а делом занимался. И потом, мы с тобой на понедельник не договаривались. Сказал, как выясню, так и поговорим. Все по-честному, без обмана. Я свое слово держу, а ты на меня тут глазищами сверкаешь. Тоже мне, Индра-Громовержец в юбке!

– Ну и?!

– Что «и»?

– Выяснил?

– Кое-что выяснил.

– Ну так колись! – теряя терпение, выпалила я.

– Помнишь, я у Эллочки телефончик взял некоего Геллера Олега Павловича, ныне покойного?

– Помню.

– Ну так я вчера с родственничками его пообщался, на бывшей работе побывал. То есть работа-то не бывшая. Ей-то, милой, до второго пришествия ничего не сделается. Это Олег Павлович бывший…

– Ты не отвлекайся на эсхатологические диспуты, ты дело говори!

– Я и говорю: на работу его сходил, с коллегами парой слов перекинулся. В общем, знаешь, кем он был?

– Знаю, конечно. Кто же этого не знает. Скрипачом он был.

– Каким скрипачом? – опешил Гурьев.

– Тем, который не нужен. Вот его и убрали. Малиновые штаны – два раза «ку».

– Да что ты мне голову морочишь?! – возмутился Валерка.

– А что ты вопросы глупые задаешь?! – с не меньшим возмущением ответила я. – Почем мне знать, кем был твой Геллер!

– Юристом он был – вот кем! – торжествующе сообщил Валера, при этом его физиономия лучилась такой гордостью, словно я должна была немедленно грохнуться в обморок от этого известия.

– Ну я рада за него. Вполне достойная профессия, к тому же хорошо оплачиваемая. Жаль, ему теперь от этого толку никакого.

– Ты подожди мордашку-то кривить! – глядя на мою разочарованную постную мину, загадочно улыбнулся Гурьев. – Я же тебе главного не сказал: этот самый Геллер помогал супругу твоей женщины-горы документы по оформлению банка на господина Косимова Станислава Игоревича подготавливать и вообще все это дело темное проворачивать.

Признаться, эта новость несколько поубавила мое желание и дальше разыгрывать из себя оскорбленную и попранную персонификацию людской добропорядочности.

– Что же это получается? Кто-то пытается замести следы и намеренно устраняет всех свидетелей? – предположила я.

– А кому это может быть нужно, как не тому счастливчику, который от смерти Сергея получил самый крупный барыш? – подхватил Валера.

– А как насчет остальных покойников?

– Что ты имеешь в виду? – с явно уменьшившимся энтузиазмом спросил Валера.

– Ну, эти твои Бочкаревы с Родимцевыми, они как-нибудь были связаны с Сергеем или его банком?

– Если ты о Бочарове Александре Ивановиче и Родионове Вадиме Андреевиче, то нет. Не были, не состояли, не проходили и прочие «не». По крайней мере, мне этого обнаружить не удалось. Ни одной связующей ниточки. Счетов не имели, в конторе Геллера ни разу не засветились, школьными или университетскими приятелями тоже не числятся. Но это еще ни о чем не говорит. В конце концов, в моем распоряжении был только один день, а за это время, сама понимаешь, справочной службой не станешь. Вполне вероятно, в дальнейшем окажется, что и они тут не сбоку припека. С этим делом еще разбираться и разбираться.

– Ну допустим. А с самим Косимовым ты разговаривал?

– Извиняйте, товарищ начальник, не успел. К вам с отчетом спешил.

– Ладно тебе паясничать. Я же не просто так спрашиваю, я о деле радею. А в милиции что думают? Только не говори, что туда ты тоже не успел.

– Как же я своих кормильцев вниманием обижу? – Валера изобразил на лице самое трогательное почитание. – Только, при всем моем к ним уважении, насчет «думают» – ты нашим органам прямо-таки оскорбительный комплимент сделала. Ничего там нового не говорят. Ну да, ну померли, и все от антабуса. Все молодые, примерно одного возраста. Ну выяснили, что Сергей пользовался услугами Геллера. И все. Дальше полный ноль. Ходят вокруг да около, а зацепиться ни за что не могут. Пока рабочая версия та же, что и у нас. Считают, что Станислав Игоревич решил ручки нагреть и от неудобного компаньона избавиться. Зародин злой ходит как черт. На него в последнее время одни трупы сваливаются, и все с намеком на висяк.

– В смысле висельники, что ли?

– Ох, темнота! В смысле без перспектив на благополучную раскрываемость. «Глухарь» называется.

– Тьфу ты, господи! Ну и бог с ней, с милицией. Пусть что хотят, то и думают. Или вообще не думают. А с Косимовым поговорить все равно надо. Может, нам больше повезет.

– Так никто и не отказывается. Только я прикинул, что, если лишу тебя этого удовольствия, ты меня потом со свету сживешь.

– Правильно прикинул, – согласилась я. – Сейчас и поедем.

– А как же работа? – растерянно спросил Гурьев. – Я-то легко отлучиться могу, а у тебя, как вижу, самая страда в преддверии грядущего эфира.

– Так на этот случай друзья имеются. Паша, – я заглянула в монтажную. – Я отлучусь на часок. Ты меня прикроешь в случае чего?

– А вы куда? – Павел даже оторвался от своего увлекательного занятия.

– Дело у нас. – Я неопределенно махнула головой.

– Какое дело? – не сдавался настырный оператор.

– А тебя что, Иркин благоверный в тайные соглядатаи определил? – неумело пошутил Валерка, но обижаться я не стала – не до того было. – Не волнуйся, я на Володькину собственность не претендую. Это святое.

– На этот счет я и не волнуюсь, – с деланым равнодушием ответил Павлик. – Только есть у меня подозрения, что вы не просто на прогулку собираетесь. И еще мне сдается, что дело не у вас, а у нас. Извините – наше общее дело.

Пашкина серьезность несколько меня озадачила. А откровенный укор в его голосе невольно заставил задуматься. Он и раньше охотно принимал участие в моих импровизированных расследованиях. Но как-то так получалось, что наш оператор оказывался невольно втянутым в них и, словно мирясь с неизбежностью или не находя в себе силы сопротивляться, всегда примыкал к нашему маленькому отряду. На этот раз, похоже, Павел решил, что лавров скромного помощника ему явно мало, и надумал проявить несвойственную известному лентяю активность. Оно, может быть, и похвально, только в мои планы никак не входило срывать очередную передачу. От меня сейчас толку на студии все равно мало, а Павлу надлежало усердно монтировать сюжет, а не гоняться по городу в поисках личности, о которой он даже ничего не знал.

– Осмелюсь предположить, что вы собрались ехать к Косимову, – немедленно опроверг мои домыслы Пашка.

Его осведомленность удивила меня еще больше. Откуда, интересно, он мог узнать про Стаса, если я ничего ему не говорила?

– Меня поражает ваша непоследовательность, Ирина Анатольевна. – Павел запустил пятерню в свою бороду и почесал скрывавшуюся под ней щеку. – Нам вы говорите, что и слышать ничего не желаете ни о каком расследовании, а стоило на горизонте появиться товарищу Гурьеву, как вы бросаете все дела и несетесь на допрос.

– С чего это ты возомнил, что имеешь право обсуждать мое поведение? – Я разозлилась. – И потом, откуда тебе известно про Косимова?

– Лера рассказала, – честно признался Павлик, немного смущенный моей отповедью. – Она заходила к Элле, и та поведала ей о вашем визите. Сказала, что вы думаете, будто во всем виноват приятель и компаньон ее бывшего мужа. Мы ждали, когда же вы наконец нам все расскажете, и, между прочим, изрядно обиделись на ваше полное пренебрежение. Нам всем интересно, что же все-таки произошло. И потом, это ведь была наша общая идея – найти убийцу Сергея.

Что и говорить, Павел был прав. Разве не я несколько минут назад осыпала проклятиями Валеркину голову, потому что подумала, будто он решил расследовать это дело без меня. А сама чем лучше?

– Во-первых, у нас было слишком много дел, чтобы разговаривать на посторонние темы, – это отчасти было правдой. – А во-вторых, прежде чем что-то говорить, надо хоть что-то выяснить. А этого нам пока не удавалось. Вот выясним, тогда все и расскажем. И тебе выпадает честь помочь нам в этом тяжком деле.

– Значит, пока я тут буду над сюжетом корпеть, вы прохлаждаться поедете? – обиженно буркнул Павлик.

– Не прохлаждаться, а добывать информацию. И вообще, кончай нудеть. Если ты хочешь, чтобы мы нашли убийцу, будь добр, содействуй этому по мере своих сил и возможностей. Сейчас самая большая польза от тебя будет, если ты смонтируешь сюжет и прикроешь мой тыл.

– Как же я буду монтировать сюжет без вашего чуткого руководства? – с ехидцей осведомился Павел.

– Так и быть, работай на свое усмотрение, доверяю, – покровительственно ответила я.

– На свое усмотрение – это значит, могу делать все, что захочу? – хитро прищурившись, переспросил наш бесценный оператор.

– Если ты о том, чтобы оставить понравившиеся тебе кадры, – я набрала в грудь побольше воздуха, зажмурилась и почти выдохнула, – черт с тобой, шантажист и вымогатель! Если тебе меня совсем не жалко, монтируй из чего хочешь. На что только не пойдешь ради торжества справедливости.

– Любое соглашение должно быть взаимовыгодным, – дергая за какой-то особенно длинный волосок в своей бороде, ответил Павлик. – Я постараюсь уберечь вас от гнева начальства, а заодно и отмазать от Галины Сергеевны с Лерой, а вы предоставите мне возможность в полном объеме реализовать свой недюжинный творческий потенциал. По-моему, все справедливо.

– Если вы собираетесь еще договор подписывать и скреплять его кровью, то мы уже никуда не успеем, – нетерпеливо перебил нас Валера.

– Ладно уж, поехали, – ответила я. – Пусть этот вопрос остается на Пашкиной совести.

– А вы можете дать мне гарантии, что потом не заставите монтировать все заново, причем в нерабочее время, – язвительно бросил нам вслед Павел, но я только отмахнулась, убедив себя, что не слишком симпатичная мне собственная физиономия в кадрах не самая большая жертва в моей жизни.

– Мы поедем в банк? – спросила я у Гурьева уже на улице.

– Нет. Мы поедем к господину Косимову домой.

– Да? А мне почему-то казалось, что все добропорядочные служащие в это время будничных суток должны пребывать на рабочем месте.

– Разумно. Но господин Косимов изволят предаваться меланхолии. Оне-с изрядно скорбят по поводу безвременной кончины друга, благодетеля и работодателя в одном лице. В банк я звонил, мне сказали, что Станислав Игоревич приболели, посему находятся дома.