Текст книги "Любовь зла"

Автор книги: Светлана Алешина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 7

Повинуясь непонятному мне самой порыву, я решила опять заглянуть к Насте. Что-то не ладилось с ее признаниями: получалось, будто она кого-то выгораживала. Несколько раз нажав кнопку звонка, я подождала перед дверью, но никто так и не открыл. Бабульки опять снабдили меня ценной информацией, сказав, что Настя ушла с парнем практически сразу после моего ухода, и с тех пор они ее не видели, а свет в окнах ночью не горел. Старушек смело можно было брать в контрразведку, и я дала себе слово, что как-нибудь отблагодарю их хотя бы конфетами. Так… Алексей увез Настю. К чему бы это?

Мне необходимо было увидеть Виктора и обсудить с ним происходящее – мозговой штурм иногда давал превосходные результаты. Еще я подумывала о том, что все-таки надо посвятить в проблему Кряжимского Маринку и Ромку. Вон какой замечательный план предложила Марина, к тому же вопрос доверия… Я бы на их месте могла и обидеться.

Неподалеку подвернулся универмаг, и я решила по-быстрому туда заглянуть. Не помирать же мне голодной смертью дома, да и шампуня Маринке вчера хватило на полголовы. По дороге к магазину я вытащила телефон и позвонила Виктору.

– Привет. Все в порядке, план сработал. Скоро пойду все открывать.

– Угу.

Сие означало, что он рад несказанно и готов немедленно приступить к работе.

– А сейчас опять хотела поговорить с Настей, дело-то нечистое, сам знаешь. Я уверена, что она… О боже! – вдруг резко осеклась я и посмотрела на часы. Без десяти два. – Витенька! – возопила я. – Совсем забыла, через двадцать минут, скорее всего, возвратится Кряжимский. Мы не успели договориться точно, но, вероятно, он прилетит этим рейсом. Его надо встретить и поскорее довезти до дому, чтобы не светился. Я не успеваю, слишком далеко. Сделаешь?

Я заметалась по тротуару, не зная, что делать – идти за покупками, как задумала, или мчаться по делам дальше.

– Сделаю, куда я денусь. Кстати, я совсем забыл сказать, что тот самый Алексей, по слухам, вовсю ухлестывал за Настей, но та оставалась глуха к его увещеваниям, а потом и вовсе повстречала Степана.

– Да ты что? Настя? Я так и знала… Да, беги. Я сейчас в редакцию, а в половине четвертого тогда у Кряжимского. Пока. Я ураганом пронеслась по магазину, сметая нужные мне товары, зато минут десять промаялась в отделе косметики, мучительно раздумывая, приобретать ли привлекший внимание крем или нет, в конце концов купила и его и, только выруливая на дорогу, вспомнила, что самого главного – заварку и шампунь – так и не купила.

В скверике меня уже ждал Ромка.

– Мне позвонила Марина и сказала, что проблема благополучно улажена, и она сейчас тоже приедет, – он весь просто сиял. – Класс! Ловко мы их. Круто! Давай подождем ее, она должна сама содрать с дверей эти бумажки.

Я была с ним полностью согласна. Предложенная Маринкой идея, ею же практически и претворенная в жизнь, полностью сработала. А было так: я действительно рассказала Стопорецкому об одной из наших рубрик, которая держалась в основном на энтузиазме Кряжимского и Маринки. Составляя отчет о проходившем судебном разбирательстве, они заинтересовались некоторыми фактами и решили копнуть поглубже в том направлении. И выяснили, что афера имела двойное дно – у больших голодных акул были и маленькие, незаметные прилипалы, о которых большие акулы даже и не подозревали. Аппетит у хитрых прилипал был умеренный, глотая добычу, жадные, зубастые твари даже не замечали, что и еще кому-то удается урвать кусочек.

Такой скромной рыбкой как раз и был Стопорецкий. Лишь в меру скромной, конечно, и в меру хитрой. То ли он настолько был уверен в своей безнаказанности, то ли настолько беспечен или неосторожен, но даже не особенно заботился о том, чтобы хорошенько спрятать концы в воду. Маринка и Сергей Иванович некоторое время держали материал, сомневаясь, будет ли он интересен читателю, и надеясь найти что-нибудь еще. Кое-какие сведения хранились в базе данных в Маринкином компьютере на работе, который она, повинуясь внезапному наитию, а скорее желанию сделать хоть что-то вопреки требованиям инспектора, выключать не стала, воспользовавшись режимом гашения экрана. Картинки она не любила, и в данном режиме ее машина играла в молчанку, делая вид, что не работает.

Через сеть, уже от меня, вечером она подсоединилась к своему компьютеру. Скачав нужную информацию, немного покопалась в Интернете, добавила еще парочку интересных фактов, и документация приобрела весьма убедительный вид. С распечаткой плодов ее работы я и отправилась сегодня утром к Стопорецкому. И расчет оказался верным.

Не будучи по своей натуре уж таким особенным злодеем, в процессе слушания судебного дела Стопорецкий основательно перетрусил. Хотя уголовная ответственность ему не грозила – суммы не те, но вытаскивание на всеобщее обозрение его мелких махинаций, да еще когда слухи и волнения не успели улечься, грозило ему серьезными неприятностями на работе. И ему оказалось достаточно самой малости, чтобы остыть и пойти на попятную. Честно говоря, основательно прижать его нам, наверное, было бы и нечем. Так что пока я была занята свалившимися на меня приключениями Кряжимского, Маринка показала высший пилотаж, хотя вести переговоры, как руководителя, отправили все-таки меня.

– А вон и она, – возвестил Ромка, кивком указывая мне за спину.

Я обернулась. На высоченных каблучищах моя подруга легко умудрялась мчаться с неимоверной скоростью, так что невесомое осеннее пальтецо вихрем раздувалось за ней.

– Как дела? – жадно спросила Маринка, подлетев.

– Устроил грандиозный скандал по телефону этому Золе, обещал все уладить и благосклонно разрешил продолжать нам нашу общественно полезную деятельность.

– Без подвохов? – с подозрением спросила она. – А то потом будем еще разбираться с невыполнением предписаний уполномоченного должностного лица и обвинением в самоуправстве.

– Не думаю, – искренне ответила я. – Полагаю, это не в его интересах. Мы забываем о его нехорошем прошлом, он отзывает своих знакомых из пожарки. Все.

– И все же неправильно это, – задумчиво произнес Ромка. – Получается, что ради собственной выгоды мы выгораживаем его и он остается ненаказанным.

– Ромка, брось. Ты же знаешь, какой он трус. Ведь уже тысячу раз, наверно, пожалел, что рефлекторно попробовал, именно попробовал, а не проглотил кусок, который плыл мимо его рта. Трудно придумать пытку тяжелее страха. Так что он уже сам себя наказал в десятикратном размере. А так, что бы ему было?

– Я помню, в школе мой друг немножко подорвал лабораторию в кабинете химии, – уже перенесся в прошлое Роман. – Все тогда поговаривали про теракт, это уже становилось модным словечком, и я его тоже выгораживал. Но то был друг…

Эх, Ромка! Ты даже не представляешь себе, насколько актуальна сейчас проблема истины, дружбы и выгораживания. Я взглянула на часы – Кряжимский и Виктор уже, наверное, должны быть дома.

– Ну что, пойдемте освобождать наше святилище?

Маринка с нескрываемым удовольствием сорвала бумажки с двери, бросила на пол и потоптала ногами.

– Кто бы сказал, что я буду испытывать такое моральное удовлетворение, возвращаясь на работу? – сказала она, заходя в офис.

– Вот что значит любимая профессия, – завистливо сказал Ромка. – Хлебом не корми, дай на работу сходить.

Маринка усмотрела в его словах намек на насмешку и возмутилась:

– Кто здесь вчера громче всех канючил? И зануднее? Оля, ты не представляешь, у него вчера почти слезы из глаз текли, когда нас выгоняли.

– Ничего, привыкнет, – машинально ответила я, думая о своем, но вовремя спохватилась. – Вернее, не надо привыкать…

– Да уж, надеюсь, подобные развлечения не войдут у нас в привычку, – ехидно сказала она. – Хотя мне нравится ночевать у тебя, так уютно после моей коммуналки.

– Ты лучше просто почаще заходи к ней в гости, – посоветовал Ромка. – Глядишь, пирогов напечете, болтаючи.

– Да, Оля, ты теперь должна мне девичник, – обрадовалась подруга. – Как насчет пикника в лесу?

– Пока еще тепло – роскошная идея, – согласилась я, действительно на мгновение представляя себе лес, такой же солнечный и зеленый, как сад у Таисы.

Ромка искоса поглядывал на нас, разворачивая свежий номер пытавшегося конкурировать с нами издания.

– Девичник в лесу? – он поправил указательным пальцем несуществующие очки на носу, ужасно сгорбился и зачитал нам отрывок из газеты:

– Вчера, пятнадцатого сентября, в районе Кумысной Поляны был обнаружен труп девушки… Пикник в лесу, говорите? Почему бы и нет? Была задушена… – он с сомнением посмотрел на наши шеи. – Ну, не знаю… Да, лес – это хорошо. Только вы там поосторожнее, а то всех маньяков распугаете.

– Это почему мы их распугаем? – подозрительно осведомилась Маринка.

– Да потому, что самый-пресамый маньячный маньяк придет в ужас от того, что творится на девичниках.

– Нет, Оля, ты посмотри, что за молодежь пошла, – расстроенно обратилась ко мне Маринка, которая сама легко сходила за студентку.

– Не говори, – согласилась я. – Все уже знает. Ты вообще что там читаешь?

– Я для сравнения, – начал оправдываться он. – Чья работа лучше.

– Ты еще и сомневаешься? – возмутилась Маринка. – Да эта газета с нашей и рядом не лежала. А ну выкинь эту гадость немедленно!

– Ничего, пусть лучше на чужих ошибках учится, – успокоила я ее. – Может, так нагляднее.

– Пусть лучше объяснит мне, что он хотел сказать вот этим, – Маринка помахала дискеткой в воздухе. – Пусть объяснит мне стилистические особенности записанного здесь.

Ромка жалобно посмотрел на меня, ища защиты, понурил голову, вздохнул, аккуратно сложил конкурирующую газету, зачем-то сунул ее в ящик стола, потом вытащил и бросил в мусорную корзину, а затем по широкой обходящей кривой двинулся к ожидающей его Маринке. Превосходный филолог, она три шкуры с него драла за излишнее употребление молодежного сленга в письменной речи.

– Но по-другому же невыразительно! – практически сразу услышала я отчаянный Ромкин вопль в свое оправдание.

– Левая отмазка, – холодно возразила Маринка.

– Видишь, ты сама так говоришь!

– А ты иначе не понимаешь…

Я на минутку заглянула к себе забрать кое-какие забытые мелочи и с опаской подумала, как скажу о том, что опять ухожу. Последние дни я и так нечасто появлялась на рабочем месте, а если еще и учитывать, что Кряжимский был в отпуске, дел и без того прибавилось. И что к тому же, как главный редактор, я еще должна и положительный пример подавать… Чувство ответственности буквально разрывало меня на части: с одной стороны – необходимая и любимая работа, с другой – помощь другу. Судя по всему, тоже необходимая, потому что пока все сводилось к тому, что убийцей может быть только Кряжимский.

С виноватой физиономией я выползла из своего кабинета. Ромка сидел красный, как вареный рак, из ушей у него валил пар.

– Я тут приводила примеры, какие еще бывают сленги, – любезно пояснила Маринка в ответ на мой удивленный взгляд. – Чтобы он смог представить, что его словечки могут вызвать у людей, говорящих на нормальном языке, примерно такое же ощущение, какое у него вызывают приведенные мною примеры. Может, я несколько преувеличиваю, но разница понятна. Так ведь?

Ромка с трудом кивнул.

– А откуда ты их знаешь? – наконец смог выговорить он.

– Я же филолог и по образованию должна знать все тонкости нашего могучего языка.

Но тут Маринке надоела роль учителя, и она, внезапно теряя интерес к Ромкиному образованию, отворачиваясь и зевая, сказала:

– Это же магия. Правда, действует только на непосвященных. Они или не понимают и переспрашивают «что?», или замирают столбом. Ну а ты в любом случае выигрываешь время.

Время, время!.. Часы показывали уже пятый час, Виктор и Сергей Иванович меня, наверное, заждались.

– Ну, я побежала, – как можно беззаботнее сказала я. – Нужно срочно уладить кое-какие дела, работу возьму домой.

– Нет, ты посмотри что творится, – тихо, себе под нос, пробормотала Маринка. – Сдается мне, дело здесь нечисто.

Я проигнорировала ее гнусные инсинуации, тем самым признавая справедливость высказанных предположений.

– Может заглянуть Стопорецкий, поэтому будьте, пожалуйста, милы и вежливы, без подколов, – предупредила я. – Нам сейчас позиционная война ни к чему. А там посмотрим.

– Да, Рома, – вспомнила я уже у самой двери. – Тот материал, что ты мне показывал, мы вполне можем пустить в следующий номер. С поправками, разумеется, – я мотнула головой в сторону Маринки.

Ромка от гордости раздулся, как рыба-луна, и залучился собственным светом. Хоть кого-то осчастливила…

Только в машине я додумалась позвонить Кряжимскому, чтобы узнать, прилетел ли он предполагаемым рейсом или я только зря устроила весь переполох. К моему изумлению, трубку взял Виктор.

– Вернулся?

– Вернулся.

– Не задержали вас по дороге, опознав по фотороботу? – задала я риторический вопрос.

– Как видишь, – флегматично ответил Виктор. – Но мы все делаем, чтобы это произошло.

– Это как? – удивилась я.

– Ты сейчас где?

– Уже подъезжаю, а что?

– Ты задержалась, и Сергей Иванович пошел тебя встречать, сказал, что на сердце неспокойно.

– Что? И ты его отпустил? – возмущенно воскликнула я.

– А ты попробуй не отпусти, – проворчал он. – Кто Кряжимского переупрямит, тот три дня не проживет.

– Ладно, ждите, – вздохнула я.

Но подъехать к дому оказалось не так-то просто – подъездную дорогу перегораживал невесть откуда взявшийся строительный заборчик. Я долго искала место для парковки, затем, включив сигнализацию и заперев машину, отправилась в обход. Узенький проход для прохожих был оставлен только в одном месте – вплотную к стене новостройки, которую, впрочем, уже давно безрезультатно пытались достроить. Наверное, решили предпринять очередную попытку, подумала я, медленно пробираясь по песку на каблуках. Рабочих, правда, что-то не видать.

Внезапно совсем рядом что-то глухо стукнуло. Я взглянула вниз и остолбенела – прямо передо мной лежал расколовшийся кирпич. «Ничего себе стройка, чего это у них так кирпичи валятся, так и убить недолго», – только и успела подумать я, как еще один кирпич, больно ссадив мне плечо, свалился слева. Схватившись за руку, я, конечно же, поступила самым идиотским образом – осталась стоять столбом на месте и задрала голову вверх. Как раз вовремя, чтобы заметить еще несколько падающих кирпичей и наконец отскочить в сторону. Булыжники свалились совсем рядом от меня, обдав острыми осколками. Но шпильки мои завязли в песке и не простили мне опрометчивого прыжка: я потеряла одну туфлю, и сама не удержалась на ногах. Кирпичный дождь тем временем не прекращался, и пока меня спасало одно везение. Я сразу же вскочила и метнулась прочь из зоны обстрела, но что-то врезалось мне в спину, вышибая весь воздух из легких и опять сбивая с ног. Я мешком рухнула на асфальт, еле-еле успев выставить перед собой руки, краешком сознания уловила чей-то истошный крик:

– А!.. Что творится! Убивают!..

– Вон-вон, смотри, в том окне мужик! Исчез, гад! Лови его там!

Кто-то явно спешил мне на помощь. Последний кирпич бухнулся уже совсем в стороне, видимо, рука у бросавшего дрогнула. Я услышала приближающийся топот, и меня затормошили за плечо. Конечно же, за ушибленное.

– Девушка, вы в порядке? – меня взволнованно тряс какой-то мужчина.

– Не знаю, но если вы не перестанете меня дергать… – слова давались мне с трудом, но руками-ногами двигать я могла, значит, позвоночник цел. Я с трудом села. К сожалению, не в состоянии полностью самортизировать падение, я все-таки «поцеловалась» с землей. Из разбитой губы текла кровь, и я не удержалась от естественного желания ощупать языком зубы. Вроде на месте.

– Ой, кошмар какой! – запричитала подоспевшая женщина. Судя по голосу, кричала именно она. – Это что же за мерзавцы пошли! Нелюди какие-то. Цела?

– Что ж вы их не догнали? – с упреком обратилась она к мужчине. – Завтра и нас тут так же камнями завалят хулиганы какие-нибудь.

– Мои сыновья побежали, может, найдут поганца…

Я дрожащей рукой залезла в сумку, пытаясь достать платок, одновременно отмечая то, что в кои-то веки должна радоваться тому, что забыла телефон на сиденье в машине. А вот пудре наверняка пришел конец. Сознание упорно фиксировалось на каких-то мелочах, отвлекая от факта, что меня хотели убить, и как убить – шарахнуть кирпичом по голове. А я-то думала, что хотя бы пули, пусть не серебряной, но все-таки пули за вредность я все же заслужила. И вот вам нате, такое разочарование. Я не удержалась и хихикнула. Тут же дала о себе знать разбитая губа, а мужчина подозрительно посмотрел на меня.

– Это нервное, – понимающе пояснила женщина. – Шок. Ну-ка, возьми, – она извлекла из недр объемной хозяйственной сумки бутылку минеральной воды и плеснула мне на грязные руки, а затем на платок.

– Спасибо, – слабо пробормотала я, делая попытку осторожно вытереть испачканное лицо.

– Ты гляди, неужто поймали? – ахнула вдруг тетка.

Я посмотрела вперед и увидела двух здоровенных амбалов, между которыми вяло трепыхался Кряжимский.

– Вот, отец, этот хмырь там шлялся, – сказал один амбал, чуть поддергивая вверх заведенные за спину руки Сергея Ивановича.

– Делал пробежку, – хмыкнул другой.

– Да я услышал крики и побежал на помощь, – оправдывался Кряжимский, морщась от боли.

– Ага, только в обратную сторону.

– Да там не обойдешь иначе!

– Рассказывай…

– Злодей, что удумал! – коршуном накинулась на него женщина. – Сейчас тебя, душегуба, в милицию-то сдадим!

– Отпустите, – сказала я. – Это не он.

– Как не он? – удивилась женщина. – Да ты разве видела?

– Не он это, – упрямо повторила я. – Это мой знакомый, он живет тут рядом. С чего ему в меня кирпичами кидаться?

– Вот именно, что знакомый. С чего это незнакомому делать? Тем более, чего ему по стройке гулять?

– Слышал? – вновь встряхнул Кряжимского амбал. – Ты чего по стройке гулял?

– Цветочки собирал, – огрызнулся Кряжимский. – Оля, что с тобой?

– Но-но, повежливей, – угрожающе произнес амбал. – Не посмотрю на твои года, папаша.

– Антон, – одернул его отец. – Кто-нибудь рассмотрел этого… кирпичеметателя?

– У меня зрение плохое, я только силуэт и видела, – с сожалением призналась женщина.

– А вы? – он повернулся к сыновьям.

– Не-а, – неохотно признались парни. – Он исчез сразу, не успели ничего разглядеть. Может, он, а может, и не он.

– А вы, значит, уверены, что это был кто-то другой? – вновь обратился ко мне мужчина.

– Уверена. А к этому я как раз в гости шла, – ответила я, осторожно поднимаясь с земли и пытаясь отряхиваться здоровой рукой.

– Тем более, он знал, что вы будете проходить здесь.

– Я уверена, что это не он, – ситуация стала меня раздражать. Больше всего мне сейчас хотелось смыть всю пыль и где-нибудь спокойно посидеть с закрытыми глазами. – Огромное спасибо за помощь, но давайте отпустите его, и мы пойдем. Мне нехорошо.

Мужчина с сомнением оглядел Кряжимского, но все же велел сыновьям отпустить его. Парни сделали это с огромным неудовольствием.

– Вы бы поосторожней, девушка, – заметил один из них. – Если что, зовите на помощь, услышим – придем.

– Спасибо, – поблагодарила я. Отпущенный Кряжимский подобрал мою туфлю, вытряхнул из нее песок и подал мне.

– Оля, как ты?

– Не слишком хорошо, Сергей Иванович, но живая. Ужасно спина болит. Пойдемте домой.

Я с трудом перебирала ногами. В глазах темнело, боль накатывала при каждом вздохе, внутри все будто перемешали огромным половником.

– Я так рада, что вы приехали, – произнесла я.

– Виктор кое-что успел мне рассказать, но мне хотелось бы услышать подробнее.

– Мне – тоже. Сергей Иванович, скажите сразу, я не выдам, но мне легче будет – это вы убили Степу?

– Оля, – укоризненно произнес он. – Как вы могли такое подумать? Нет, я его не убивал.

– И вы что угодно подумали бы, – жалобно ответила я. – Все против вас: и соседи, и ваша ссора, и зажигалка. Я ее только вечером в день убийства у вас видела, а потом там, у Степы нашла.

– Да, Оля, это серьезно. Если уж у вас появились сомнения, то что подумает милиция, могу представить.

– Ясно, что, – сказала я. – Только если бы у меня появились сомнения, я бы не стала просить вас возвратиться, а спокойно бы разобралась во всем сама. Кому же я уже успела перейти дорогу? – я в ужасе посмотрела на ступеньки, ведь предстояло каким-то образом еще подняться на пятый этаж.

– Ну, если у тебя за это время не появилось никаких других серьезных дел, то, думаю, твоя активность не понравилась убийце Степана.

– Да я ж ничего и не делала, только спрашивала, – простонала я, втягивая себя наверх, одной рукой цепляясь за перила, другой опираясь на Сергея Ивановича. – Боже мой, у меня, наверное, все ребра сломаны!

– И одного любопытства иногда бывает вполне достаточно. Потерпите, еще два этажа осталось…

Я закатила глаза.

– …и мы посмотрим, чем можно вам помочь. Да, предупреждаю, у меня соседское чадо дома. Не успел вернуться, как уже попросили присмотреть – на этот раз у бабушки чада прорвало трубы в ванной, и мать, наверное, отправилась исполнять роль сантехника. Так обрадовалась, увидев меня. – Кряжимский нажал на звонок.