Текст книги "Чушь собачья (сборник)"

Автор книги: Светлана Алешина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 11

К счастью, я сообразила заскочить в редакцию. Выяснилось, что Марина уже несколько раз с периодичностью в четверть часа набирала номер Шарон, но никто не брал трубку. В подтверждение своих слов Маринка снова взялась за телефон, но ответом были лишь длинные гудки.

Я опять собрала всех и сообщила о ночном происшествии на даче.

– Что будем делать? – поинтересовалась я в заключение.

– Самым разумным в создавшихся обстоятельствах, – сказал Кряжимский, – мне представляется немедленно отправиться в прокуратуру.

– А если именно в этот самый момент Винт режет горло бедняжке Шарон? – возразила я. – У меня нет особых симпатий к нашей хитрой и неискренней знакомой, но она, безусловно, не заслуживает такой участи.

– Что же вы предлагаете? – спросил Кряжимский.

– В прокуратуру поедете вы, – ответила я. – Вы несомненно сумеете убедить их в серьезности происходящего. Заявление вы приготовили? Вот и отправляйтесь. А мы с Виктором рванем на Турецкую.

– Но это же опасно! – ахнула Марина. – Виктор ведь не сможет драться! У него же руки…

– У меня еще и ноги, – усмехнулся Виктор. – Нечего думать – едем!

– Мы будем предельно осторожны, – заверила я встревоженных Марину и Кряжимского.

– Но, пожалуйста, не забывайте о бизнесменах! – умоляюще произнес Сергей Иванович. – Они не должны узнать о Козловой!

Первую часть этого пожелания выполнить было не так уж сложно – пожалуй, я не смогла бы забыть этих зловещих типов, даже если бы очень этого захотела. Но как сделать, чтобы они ничего не узнали, я не представляла. В лицо я их не знала, слежки за собой тоже пока не обнаружила, заниматься этим специально было некогда. Оставалось единственное, чисто русское средство – полагаться на удачу.

Впрочем, усаживаясь в машину, я дала Виктору задание наблюдать за всеми, кто появится у нас на хвосте. Однако ехать было недалеко, а движение в центре города в это время суток всегда было очень интенсивным, и, конечно, ничего подозрительного мы не заметили. Хотя с равным успехом можно было утверждать, что абсолютно все машины, следовавшие за нами, казались весьма подозрительными.

Впрочем, они сами по себе, а мы сами по себе, и во двор, где проживала Шарон, никто за нами не последовал. Это немного меня успокоило.

Во дворе по-прежнему ни шатко, ни валко шел ремонт, жужжали подъемки, а в воздухе носилась цементная пыль. Возле дома, где проживала Шарон, стояли два, что называется, навороченных автомобиля темно-изумрудного цвета. За тонированными стеклами ничего невозможно было разглядеть, но мне показалось, что никакой угрозы от этих машин для нас исходить не может – для Винта такой транспорт был слишком роскошен, а для «бизнесменов», пожалуй, избыточен, тем более что номера на автомобилях были местные.

Мы с Виктором вошли в подъезд и стали подниматься по знакомой лестнице. Уже на втором этаже меня начало мучить легкое беспокойство – видимо, лестница навела меня на неприятные воспоминания одним видом своих мрачных металлических ступенек, вытертых и зашарканных бесчисленными подошвами. Мне даже показалось, что я вижу бурые пятна засохшей крови на потемневшем металле.

По виду Виктора трудно было сказать, испытывает ли и он подобные чувства. Его лицо выглядело бесстрастным, и лишь глаза сделались внимательными и настороженными.

Наконец мы оказались перед дверью знакомой квартиры. Она была заперта. Я позвонила и вскоре не столько услышала, сколько угадала крадущиеся шаги в прихожей. Шаги приблизились, а потом прозвучали уже явственно. Невольно я начала нервничать – за дверью явно двигался мужчина. Но отступать было, пожалуй, поздно – дверь уже распахнулась, широко и решительно.

Мы увидели перед собой высокого, коротко стриженного человека в белой рубашке с закатанными рукавами. У него было простое лицо деревенского парня с толстыми губами и носом картошкой. Но глаза смотрели холодно и подозрительно, как у тюремного надзирателя. Он осмотрел нас очень внимательно и церемонно спросил:

– Что вам угодно?

– Мы хотим поговорить с Шарон, – ответила я.

Молодой человек задумался. В этот момент в конце прихожей мелькнула какая-то тень, и грубый голос осведомился:

– Ну что там, Кабан?

– Они хотят говорить с Шарон, – сообщил молодой человек, обернувшись через плечо.

– Тогда пусть заходят, – распорядился голос. – Нечего в дверях торчать.

– Заходите, – сказал нам поименованный Кабаном человек, причем, судя по интонации, это было не предложение, а скорее приказание.

Ну что ж, я сама напросилась, обижаться было не на кого. Вместе с Виктором мы вошли в темную прихожую. Подозрительный Кабан кивком головы дал понять, чтобы мы не задерживались, а сам еще раз выглянул на лестничную площадку. Проверив, что лестница пуста, он запер дверь и зашагал следом за нами.

А нас уже встречал человек с грубым голосом – начинающий полнеть крепыш с симметричным злым лицом. Его голубая рубашка под мышками промокла от пота, и вообще он производил на меня неприятное, почти отталкивающее впечатление. Может быть, виной тому было выражение его глаз – алчное и безжалостное одновременно.

– В комнату! – коротко приказал он нам тоном, не терпящим возражений.

Ну что ж, по крайней мере, на этот раз нас не принимали на грязной кухне. Мне уже было ясно, что Шарон мы не увидим. А эти люди, кто бы они ни были, вели себя по-хозяйски.

Первое, что бросалось в глаза, когда мы попали в комнату, – это обилие народу. Здесь находилось пять-шесть мужчин, как на подбор плечистых и крепких, стоявших как бы в почтительном окружении возле кресла, в котором восседал, видимо, глава всей этой компании.

Одновременно я отметила, что комната носит несомненные следы недавнего обыска – эти распотрошенные шкафы и раскрытые чемоданы мы видели уже не впервые. Не успела я подумать, чьих рук это дело, как человек, сидящий в кресле, привлек мое внимание.

– Добро пожаловать! – с еле уловимым акцентом произнес он. – Очень приятно видеть такую красивую женщину. К сожалению, вы навестили нас не в самое удобное время. Мы даже не можем как следует вас принять. Однако… – он обвел глазами свою свиту. – Карандаш, принеси даме стул.

Один из парней немедленно сорвался с места и вышел из комнаты. Я без труда узнала в нем вчерашнего амбала, который сопровождал к Шарон клиента. Теперь с большой долей вероятности можно было предположить, что сидящий в кресле босс – не кто иной, как всесильный повелитель Тигран.

Мне принесли стул и усадили почти силой. Сидя лицом к лицу с Тиграном в окружении десятка здоровых мужиков, я чувствовала себя довольно глупо. Тигран же нисколько не смущался.

– Что привело вас сюда, дорогая? – фамильярно спросил он, разглядывая меня откровенно и с явным удовольствием.

У него была тяжелая челюсть, синеватая от начинающей пробиваться щетины, и печальные восточные глаза. Пожалуй, он был даже красив, но фигура уже была обрюзгшей, и под шелковой черной рубашкой отчетливо вырисовывался приличных размеров живот. Недостатки фигуры он, видимо, компенсировал обилием золотых украшений, которые покрывали его шею, запястья и пальцы.

Я решила, что не время разыгрывать из себя таинственных незнакомцев, и довольно сухо объяснила Тиграну, с кем он имеет дело.

– Это очень интересно! – вежливо заметил он. – Вы не только красавица, а еще и очень умная женщина. Подумать только, вы делаете газету! Для этого нужна голова! Я вот даже свою биографию не могу написать без ошибок, представляете? Наверное, я бы не смог поступить даже в самый завалящий институт. Зато я могу купить себе любой диплом! Только зачем мне это? Каждый должен заниматься своим делом. Так зачем вам понадобилась эта необразованная девчонка?

– Об этом я предпочла бы не говорить, – ответила я. – Это касается только нас и ее, понимаете?

– Напрасно вы так говорите, – с упреком откликнулся Тигран. – Все, что касается Шарон, обязательно касается и меня. Вы должны уяснить, что от меня не может быть секретов!

– Это вечное заблуждение мужчин, – улыбнулась я. – Секреты все равно остаются.

– Но вы мне их расскажете? – вкрадчиво спросил Тигран, делая знак своим людям.

Краем глаза я заметила, как двое парней перешли к дверям. Это следовало понимать так, что пути назад у нас нет.

– Вы собираетесь применить к нам насилие? – удивилась я.

– Ну что вы такое говорите! – деланно возмутился Тигран. – Вы среди порядочных людей. Но мы вправе рассчитывать на ответную порядочность. Иначе могут возникнуть непредвиденные осложнения, понимаете?

– Понимаю, – кивнула я. – У вас они тоже могут возникнуть. Об этом вы не подумали?

– А вот вы мне угрожаете, – печально констатировал Тигран. – Но я не совершал ничего противозаконного. К вашему сведению, эта квартира принадлежит мне. Вы вторглись на мою территорию.

– Они и вчера тут были, шеф! – вмешался амбал, который видел нас не впервые.

– Вот как? – неодобрительно произнес Тигран. – Любопытно. Ты их видел, Карандаш? Значит, они последние, кто видел здесь Шарон?

– Как последние? – вырвалось у меня. – Она что, исчезла?

Тигран прищурился, глядя на меня. Наконец он решил, что может ответить.

– Вот именно, – значительно произнес он. – Шарон исчезла. И я хочу знать, куда она делась, а вы толкуете мне про какие-то секреты!

– Я тоже хотела бы знать, куда она делась, – быстро сказала я. – Но это уже секрет для меня. Я рассчитывала застать ее здесь.

– Здесь ее, как видите, нет, – Тигран обвел рукой комнату. – Здесь сплошной бардак. Мне хотелось бы знать, кто его устроил. Может быть, вы мне это скажете?

– Может быть, и скажу, – решилась я. – Если вы мне скажете, почему вы все здесь собрались. Баш на баш, так сказать.

Тигран на минуту задумался, потом махнул рукой.

– Я скажу. Чисто по-дружески. Только не надо писать об этом в газете, ладно? Нам не нужна реклама. Вчера Шарон принимала гостя – солидного, уважаемого человека. К сожалению, принимала она его безобразно, нанесла ущерб репутации фирмы. Это переходит все границы. Сегодня утром этот человек высказал мне свои претензии. Я послал сюда ребят – разобраться. Они обнаружили, что дверь вскрыта, квартира разгромлена, а Шарон и след простыл. Поняв, что случилось что-то серьезное, я приехал сюда сам.

– Может быть, ее похитили? – не без умысла спросила я.

– Я очень в этом сомневаюсь, – серьезно ответил Тигран. – Мои ребята все проверили. Шарон им как сестра, они знают каждую вещь в ее доме. Исчезли несколько платьев, драгоценности, деньги и, главное, все документы. У меня складывается впечатление, что Шарон вдруг решила уехать. Но она вовсе не собиралась этого делать. Это пришло ей в голову после того, как тут побывали вы. Поэтому я и прошу объяснить…

– На нашу газету часто обижаются, – перебила я его. – Но никто от нас пока не бегал. Наверное, причины нужно искать в другом. Кто-то ведь устроил тут разгром?

– Наверное, это сделала сама Шарон, – снисходительно заметил Тигран. – Для отвода глаз…

– Уверяю вас, это сделала не она, – сказала я. – Боюсь, это сделал один очень опасный человек. Именно от него в первую очередь скрывается Шарон.

– Если вы так хорошо все знаете, – серьезно проговорил Тигран, – может быть, вы назовете имя этого человека?

– Нет, не назову, – ответила я. – Мне оно и самой неизвестно. Но этот человек уже совершил не одно серьезное преступление, и им будет заниматься прокуратура.

– Что ему надо от моей женщины? – нахмурился Тигран.

– Это знает только он, – сказала я.

– Откуда я знаю, что всю эту историю вы не выдумали от начала и до конца? – сердито спросил Тигран. Ему уже надоело притворяться вежливым.

– А откуда я знаю, что это не вы похитили Шарон и перевернули вверх дном ее квартиру? – с вызовом ответила я.

– Ладно, это пустой разговор, – бросил вдруг Тигран. – Сейчас вы поедете с нами. И там мы поговорим по-другому. Я никому не позволю вмешиваться в свой бизнес!

– Да кому нужен ваш дерьмовый бизнес! – тоже вспылила я. – Мы ищем убийцу, а ваша Шарон имела с ним контакт. И это вы вмешиваетесь в наши дела и все портите!

Лицо Тиграна сделалось каменным. Он сжал правую руку в кулак и сказал с угрозой:

– Со мной нельзя так разговаривать! Я – хозяин. Это я могу купить с потрохами вашу дерьмовую газету. И вы будете целовать мне ноги, чтобы я не вышвырнул вас на улицу!

– Какая буйная фантазия! – уничижительно заметила я. – Вы добьетесь того, что наша газета доберется и до вашего бизнеса. Не думаю, что вы будете целовать нам ноги, но крови мы вам попортим – будь здоров!

Я, конечно, преувеличила в запале, но уж очень меня бесила самоуверенность этого типа.

Тигран был задет за живое. Он смотрел на меня волком и молча раздувал ноздри. Вероятно, прикидывал, какой казни меня лучше подвергнуть.

– Ладно, погорячились, и хватит! – примирительно сказала я. – Давайте поговорим разумно. Возвращение Шарон зависит от того, как скоро поймают того типа. Давайте договоримся – как только мы встретим Шарон, так сразу сообщим ей, что вы ее ищете. А если вы найдете ее первыми, то немедленно сообщите об этом нам. Вот телефон нашей редакции.

Тигран посмотрел на меня презрительно и не взял протянутой ему визитной карточки. Он чувствовал себя оскорбленным и не собирался уступать. Он уже собирался отдать подручным какое-то распоряжение, как вдруг в комнату заглянул парень с крестьянским лицом и сдержанно сообщил:

– Во дворе менты, Тигран!

Одновременно с его словами в комнату ворвался приглушенный звук милицейской сирены. Вся компания быстро переглянулась, а Тигран выругался сквозь зубы.

– Я же говорила, что этим делом занимается прокуратура, – небрежно заметила я.

– Плевал я на прокуратуру! – прошипел Тигран. – Я у себя дома!

– Сейчас даже дома нельзя чувствовать себя спокойно, – сочувственно произнесла я.

Тигран поднялся и в сердцах отшвырнул от себя кресло. Свита почтительно смотрела на него, ожидая приказаний. Тигран повернулся ко мне и с яростью бросил:

– Мы еще встретимся, женщина!

– Не сомневаюсь в этом, – ответила я.

Больше не было произнесено ни слова. Можно даже сказать, что никто не шевелился до того самого момента, как в дверь позвонили – длинно и требовательно. Тигран сделал знак, и кто-то из парней пошел открывать.

В коридоре застучали тяжелые шаги, забормотали незнакомые голоса, и потом дверь в комнату распахнулась, и строгий человек в очках произнес:

– Всем стоять! Городская прокуратура!

У меня отлегло от сердца.

Глава 12

Последующие дни до самого девятнадцатого числа мы были заняты в основном тем, что отвечали в прокуратуре на бесконечные вопросы следователя. Это было отнюдь не просто, потому что в прокуратуре нашу газету любили не больше, чем в милиции. Иногда у меня создавалось впечатление, что это именно мы прикончили Гаврилова и его приятеля. Однако положительные сдвиги все же имелись. Дело об убийстве на даче также было передано в прокуратуру, а уже там было издано постановление об изменении меры пресечения гражданину Токмакову Валерию Сергеевичу, в котором были такие слова: «в связи со вновь открывшимися обстоятельствами…»

Вновь открывшимися обстоятельствами были не только убийство Тимохи, но также обнаруженный в лесополосе за городом труп неизвестного мужчины с характерным ножевым ранением брюшной стенки – вскрытие установило, что он скончался от потери крови, а также загадочное убийство профессиональной проститутки Дианы, которая находилась под покровительством Тиграна. Она была убита ножом у себя дома, при этом ее деньги и драгоценности остались нетронутыми.

Насколько я могла догадаться, труп за городом принадлежал, скорее всего, Монаху, которого до лесополосы проводили его товарищи, позаботившись при этом изъять у него все, что могло помочь опознанию.

Смерть проститутки тоже не казалась мне особенно загадочной. Я предполагала, что Диана была подругой Шарон и кое-что знала о ее планах. Дотошный Винт сумел разыскать ее и, наверное, выбил из нее все, что нужно. Этими соображениями я поделилась со следователем накануне девятнадцатого июля. Я была уверена, что в этот день на железнодорожном вокзале соберутся все участники этой драмы – Шарон, которая едет в Кисловодск, Винт, который наверняка уже об этом знает, и «бизнесмены». Последние, впрочем, пойдут туда при условии, что их приведем на хвосте мы с Виктором.

Следователь выслушал меня скептически, его вообще раздражали, как он выражался, «мои фантазии». Но информацию о железнодорожном билете на имя Козловой он проверил в кассах, и она подтвердилась. Так просто отмахнуться от нее он не мог. Потому, скрепя сердце, он дал добро на проведение оперативных мероприятий на железнодорожном вокзале, однако не преминул самым ядовитым тоном предупредить меня о недопустимости самодеятельности и непременном следовании его инструкциям.

Фамилия следователя была Вельяминов. Он был сух, педантичен и весьма язвителен. С узкого рыбьего лица, украшенного роговыми очками, выражение надменности исчезало только тогда, когда он общался с начальством. Я даже начала испытывать некоторую ностальгию по пижонистому, но более коммуникальному и естественному Полянскому.

У него, наверное, теперь из-за меня были неприятности, и дело увели из-под самого носа, но сказать ему пару сочувственных слов я никак не могла – у меня просто не было времени с ним встретиться.

Как, кстати, и с артистом Токмаковым, который получил теперь долгожданную свободу. Телефон Токмаковых не отвечал, а сами супруги не давали о себе знать. Видимо, еще не прошел шок, который они испытали.

По вечерам я еще ухитрялась готовить материал для серии статей о столь неожиданном продолжении собачьей истории. Не было только финала, но я надеялась, что этот недостаток устранится в самое ближайшее время.

План захвата опасного преступника, а заодно и его предполагаемой жертвы был совместно разработан прокуратурой и милицией. Поскольку основывался он прежде всего на моих «фантазиях», сам Вельяминов относился к нему с предубеждением и был уверен, что у нас ничего не выйдет. Но начальство требовало немедленных результатов, и Вельяминов решил рискнуть.

– Когда станет ясно, что все эти Кисловодски, ныряльщицы и метатели ножей – плод вашей фантазии, будет уже поздно, – брюзгливо жаловался он мне. – Кто за все это будет отвечать? Не вы, Ольга Юрьевна! И уж, конечно, не начальство!

– Что вы от меня хотите? – законно возражала я. – Кто мешает найти преступника в ходе иных оперативно-разыскных мероприятий? Почему бы вам, в таком случае, не вычислить местонахождение убийцы, не выходя из кабинета? Многие поступали именно так – Шерлок Холмс, Ниро Вульф…

– Тут вам не Голливуд, Ольга Юрьевна! – вполне резонно заметил на это Вельяминов. – Тут такие штучки не проходят! Вы вот и так уже накуролесили со своей газетой – убиты люди, пострадал известный артист. Ответственнее надо быть. Печатное слово предполагает огромную ответственность! – кажется, в уме он давно зачислил нас в соучастники.

Справедливости ради надо отметить, что Винта искали по всему городу, используя фоторобот, составленный на основе наших показаний. Наверное, искали и Козлову Анну Петровну, – уж ее-то фотографию оперативники могли раздобыть. Кого, я думаю, не искали совсем, так это «бизнесменов», поскольку они в представлении Вельяминова вообще были чистыми «фантомами», хотя шрам на затылке Виктора отличался реальностью просто пугающей.

Впрочем, и в этой части, как выразился Вельяминов, нам пошли на уступки. По предварительной договоренности мы с Виктором должны были прибыть на вокзал самостоятельно, без сопровождения оперативников, чтобы не спугнуть нацеленных на наши особы «фантомов». Но в дальнейшем мы должны были следовать указаниям агента, который вступит с нами в контакт возле кассы номер семь. В общем, все было обставлено достаточно серьезно и таинственно. На мой взгляд, самый надежный способ упустить того, кого ищешь.

Поезд Новокузнецк – Кисловодск, на котором должна была ехать Шарон, отходил от перрона в семь утра. Нам надлежало прибыть на час раньше. Мы с Виктором договорились, что предварительно я заеду за ним на своей машине, – он по-прежнему не был в состоянии держать руль.

Ранним утром, когда солнце еще не палило, а лишь мягко согревало землю, с Волги веял свежий ветерок, а на тротуарах лежали длинные прохладные тени, я ехала по полупустым улицам и гадала, следят ли за мной неуловимые «бизнесмены». В последние дни мы делали все, чтобы как можно шире обнародовать наши планы, разве что только не рассказывали о них прохожим на улице. Но то ли на самом деле никто за нами не следил, то ли, напротив, невидимые соглядатаи были асами сыска, – для нас они так и оставались невидимыми. Постепенно я и сама начала сомневаться в их реальности.

Посадив Виктора в машину, я в очередной раз поделилась с ним своими сомнениями. Он хладнокровно высказался в том смысле, что существенным этот аспект не является, поскольку не «бизнесмены» убивали людей, а дырку в собственной голове он готов им простить.

– Ты хочешь сказать, что эта линия выбивается из разрабатываемого материала? – глубокомысленно заметила я. – Это, пожалуй, верно, но во мне уже проснулся рыбацкий азарт – это когда хочется выловить всю рыбу, даже если ты и не в состоянии ее съесть.

Виктор пожал плечами. Жест этот означал одно: мы работаем все-таки в газете, а не в прокуратуре, и ловить преступников – не наша прерогатива. Мне и самой это было ясно, но все-таки не хотелось, чтобы люди, которые нас так напугали, ушли от наказания.

Мы припарковали машину на автостоянке возле вокзала и не спеша направились к центральному входу, попутно разглядывая физиономии автомобилистов на стоянке, пассажиров с баулами и просто прохожих, торопившихся куда-то с утра пораньше. Самое смешное, что «бизнесмены» могли находиться от нас в двух шагах, – мы не знали их в лицо.

Несмотря на ранний час, у железнодорожных касс уже толпился народ. Всем хотелось уехать куда-то подальше – туда, где еще солнечней и еще жарче. После некоторого колебания я решила пристроиться в хвост очереди, которая выстроилась в кассу номер семь, решив, что таким образом наше присутствие здесь будет выглядеть естественнее.

К нам тотчас пристроился следующий пассажир – веселый широкоплечий парень с открытым симпатичным лицом. Бесстрашно улыбаясь и поигрывая маленькой сумочкой на кожаном ремешке – я невольно сразу вспомнила Полянского, – он с видимым интересом разглядывал меня насмешливыми зеленоватыми глазами. Мне не было неприятно его внимание – скорее, наоборот, – и я все ждала, когда он решится заговорить. И он заговорил. Выбрав момент, когда никто на нас не смотрел, он негромко произнес словно про себя:

– Ольга Юрьевна, следуйте, пожалуйста, за мной! – и, заметив быстрый взгляд Виктора, так же тихо добавил: – А вами сейчас займутся.

Откровенно говоря, меня взяла досада, что эти симпатичные глаза оказались, пожалуй, не совсем глазами, а, скорее, всевидящими очами известного ведомства. Я понимала, что это глупо, но с трудом скрыла свое разочарование. Это чувство знакомо, наверное, всем женщинам – среди общей невыразительной массы вдруг появляется тот, от чьего взгляда вдруг начинает чуть быстрее биться сердце и просыпается надежда. Но влюбиться ты, конечно, не успеваешь, потому что выясняется, что этот человек счастливо женат, или уезжает на край света, или он налоговый инспектор и заявился с проверкой.

Зеленоглазый повел меня на второй этаж вокзала – на галерею, которая с четырех сторон нависала над залом с билетными кассами.

– Моя фамилия Добровольский, – сообщил он доверительно. – Вадим Добровольский. Пока мы не начали ловить бандитов, хотелось бы задать банальный вопрос: что вы делаете сегодня вечером?

Это слегка противоречило моим рассуждениям, и я посмотрела на своего спутника с интересом.

– Может быть, правильнее было бы спросить, не замужем ли я?

– Обижаете! – широко улыбнулся Добровольский. – Все-таки я сыщик! Этот вопрос я выяснил сразу, как только мне вас показали.

– Ну а на ваш вопрос я пока не готова ответить. Поэтому скажите лучше, куда мы идем?

Добровольский погасил улыбку.

– Наши люди расположены во всех ключевых точках. Но фоторобот есть фоторобот. Сейчас мы с вами пристроимся в укромное месте, и вы понаблюдаете за пассажирами – может быть, узнаете своего знакомого. До прихода поезда он, скорее всего, будет скрываться в людской массе. Хотя, честно говоря, мне не кажется, что он здесь появится.

– А я уверена, что появится, – упрямо заявила я. – Он всегда опережает нас и появляется в нужном месте.

– Тогда ему крышка! – беспечно сказал Добровольский.

Мы пристроились на галерее между киоском, где торговали сувенирами, и квадратной колонной, упиравшейся в потолок. Отсюда довольно неплохо просматривался зал внизу, лестница, а также ряды скамеек, на которых скучали пассажиры, ожидающие поезда.

– А где Виктор? – поинтересовалась я, медленно обводя взглядом лица людей, собиравшихся наверху.

– Он на перроне, – пояснил Добровольский. – Конечно, больше всего мы надеемся на появление этой вашей Шарон. Тут уж все более-менее достоверно – билет, вагон, место… Если она придет, мы возьмем ее прямо в поезде.

– Если ей дадут добраться до поезда, – сказала я.

– Дадут, – уверенно заявил Добровольский. – Она, кажется, не дура, эта Шарон.

– Тот, кого называют Винтом, тоже вроде не дурак, – заметила я.

– Да, судя по тому, что нам о нем известно, это изощренный тип, – согласился мой спутник. – Из породы прирожденных убийц. Боюсь, даже с некоторыми отклонениями в психике. Это его пристрастие к холодному оружию…

– Психика у него, конечно, особенная, – отозвалась я. – Но если вы намекаете на то, что он болен, я с вами не соглашусь. Очень хладнокровный, расчетливый тип. Я бы сказала, слишком рассудочный.

– Пока нигде не видите этого рассудочного? – поинтересовался Добровольский.

– Пока нет, – ответила я.

Он неуловимым движением расстегнул свою сумочку, и в его руке появилась портативная рация. Не переставая шарить внимательным взглядом по сторонам, Добровольский негромко забубнил в микрофон:

– Первый, Первый, я Четвертый! У нас пока пусто. Что у вас? Понял. Продолжаю наблюдение.

Убрав рацию, он предложил мне с милой улыбкой:

– Давайте обойдем этот этаж кругом, заглянем во все углы, включая парикмахерскую. А потом спустимся вниз, ладно?

– Мое дело – подчиняться, верно? – сказала я. – Вам не обязательно спрашивать моего согласия.

– Вот тут вы не правы, – серьезно ответил Добровольский. – Мне никогда и в голову бы не пришло командовать женщиной.

– Видимо, вы нетипичный герой, правда? – с иронией спросила я. – Последний романтик?

– Не знаю, – засмеялся Добровольский. – Но после ваших слов я как-то явственно почувствовал, что это именно так.

– Наш разговор становится слишком отвлеченным, – напомнила я. – Давайте не будем…

Добровольский виновато развел руками. Несмотря на свою строгость, именно этого я хотела сейчас больше всего – отвлекаться. Я вдруг представила себя в компании этого мужчины где-нибудь в летнем кафе, не берегу Волги. Мы могли бы пить легкое вино, жмуриться на солнце и вести необязательный, но такой важный и волнующий разговор! Давно меня не посещали подобные мысли!

Увы, действительность требовала от нас совсем иного. Мы обошли весь второй этаж, заглядывая в ресторан, игровые залы, парикмахерскую и даже в служебные помещения. Нигде ничего.

Мы спустились вниз и продефилировали мимо касс и бесчисленных торговых павильонов, которыми был буквально забит вокзал. При всей примитивности и ненадежности такого метода во мне постепенно крепло убеждение, что мы не там ищем. Винт должен предпочесть более интересный вариант, чем просто ждать.

Добровольский опять связался с кем-то по рации и получил разрешение передислоцироваться на перрон. Торчать на вокзале уже не имело смысла – по трансляции объявили прибытие поезда Новокузнецк – Кисловодск.

Очутиться на перроне после духоты вокзала было просто приятно. Я с удовольствием вдыхала свежий воздух и вертела по сторонам головой – каюсь, без надлежащего внимания. Да и в той сутолоке, что постепенно образовалась на перроне в преддверии прибытия поезда, понадобилась бы сноровка почище, чем у меня.

Меня отрезвил голос Добровольского, который, доставая рацию, проговорил торопливо, но отчетливо:

– Ольга Юрьевна, посмотрите направо! Двое мужчин без багажа, в костюмах, быстро пробираются сквозь толпу. Я заметил, они как-то особенно смотрят на вас. А вы ничего не замечаете?

Я посмотрела в указанном направлении и вдруг ахнула. Нет, этих двоих я не узнала, хотя они вполне могли быть «бизнесменами», – но я увидела, куда они устремляются, и мой взгляд мгновенно выхватил из толпы до ужаса знакомое лицо. Причем ужас я имею в виду самый доподлинный.

– Железнодорожник! – быстро сказала я Добровольскому.

Надо признать, этот зеленоглазый красавец и соображал неплохо. Он понял меня с полуслова и тут же принялся объяснять ситуацию в микрофон. Из его скороговорки я ничего не разобрала, а он уже прятал рацию в карман и, строго сказав мне:

– Стойте здесь и не двигайтесь! – ввинтился в толпу.

Дальше события протекали без моего участия. Вытягивая шею, я только могла наблюдать, как человек в оранжевой куртке железнодорожника, стоявший в двух шагах от края перрона, вдруг словно что-то почувствовал. Он резко обернулся, и я уже безошибочно могла заявить, что это был не кто иной, как Винт, только спрятавший свою скудную шевелюру под кепкой. Он обернулся и тут же шагнул к краю перрона. Двое в пиджаках – один в сером, другой в коричневом – уже были совсем рядом.

Винт мягко спрыгнул вниз на шпалы, и серый пиджак, не раздумывая, сиганул за ним. Накатываясь из-под моста, отчаянно просигналил локомотив. Поезд уже прибывал на первый путь.

Человек в коричневом пиджаке на мгновение замешкался, и я видела, как тут же на его плечах повисли двое, заламывая ему руки. Но его напарник, перепрыгивая через рельсы, устремлялся вдогонку за Винтом, судорожно пытаясь выхватить что-то из кармана.

Винт внезапнно остановился, извернулся ужом и, молниеносно взмахнув рукой, на секунду словно приник к своему преследователю. Я невольно вскрикнула.

Винт уже бежал дальше, роняя с плеч оранжевый жилет, а человек в сером пиджаке как-то странно крутился на месте, будто нащупывая ладонью несуществующую опору, и, не находя ее, медленно опускался все ниже, пока не сел прямо между путей, обмякнув и уронив на грудь голову.

И тут же все закрыл ворвавшийся на первый путь состав. Загрохотали колоса, окна вагонов зарябили перед глазами, по-змеиному зашипели тормоза, и поезд остановился.

Забыв о предостережении Добровольского, я бросилась куда-то, не разбирая дороги, и, наверное, не остановилась бы, если бы меня не удержали. Обернувшись, я увидела спокойное лицо Виктора.