Текст книги "За красивые глаза (сборник)"

Автор книги: Светлана Алешина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 9

Сегодня была суббота, и по всем правилам общественной жизни в это утро полагалось долго и с чувством понежиться в мягкой постели. Потом не торопясь – часикам эдак к одиннадцати, а впрочем, кого в субботу волнует время? – встать, долго готовить что-нибудь необычное, затем не спеша, смакуя поесть и при этом шуршать утренними газетами.

Впрочем, зачем думать, что могло бы быть, если бы Лариса была сейчас дома, если бы у нее был непьющий, любящий и заботливый муж, и она бы никогда не познакомилась с этими хиппи, и милиционеры, ведущие расследование, не смогли посадить ее на крючок?

Факт оставался фактом. Ранним субботним утром, едва протерев глаза и наскоро прожевав пару каких-то бутербродов, Лариса с Ниловым сели в машину и опять отправились на поиски убийцы. Нилов, сумрачный и усталый, молча крутил баранку. Поглядев на него, Лариса подумала: если сама она просто обречена на необыкновенные приключения, но Нилов-то почему должен страдать? Лариса уже хотела было потрепать Валерия по коленке и сказать что-нибудь ласковое, как он резко завернул в маленький дворик двухэтажного домика и дал по тормозам.

Они приехали. Лариса знала: на прапорщика Григория Ивановича Черных, телефон которого был записан в книжке Стаса, совершенно отдельно от других, капитан почему-то возлагал большие надежды. Однако сама она с выводами не спешила, и, оказалось, совершенно правильно.

На бесцеремонный милицейский звонок в дверь им открыл уже пожилой, но следящий за свой формой, гладко выбритый мужчина лет сорока пяти – пятидесяти. Он был в светлых потертых брюках и тельняшке.

– Милиция, – не давая ему сказать ни слова, хмуро бросил Нилов, мельком показывая удостоверение.

– Что ж, проходите, – немного удивившись, но доброжелательно пригласил мужчина. – Чем могу служить?

«Да, а вот я вряд ли смогла бы вести себя так любезно, если б ко мне так бесцеремонно ввалились в восемь часов утра в субботу», – подумала Лариса.

Хозяин провел их в большую, аккуратную, но лишенную всякого уюта комнату. Вся мебель стояла здесь, выстроившись словно по линейке, как солдаты на параде, придавая помещению вид казармы. Нигде не валялось ни одной лишней вещи, не видно было никаких милых и бесполезных безделушек, и только большая фотография худенькой зеленоглазой девочки с испуганным взглядом висела на стене, напоминая, что здесь обитает живой человек.

«Холостяк, – констатировала Лариса. – Впрочем, возможно, разведен или вдовец. Но одинок – это точно».

Нилов же не тратил времени на рассматривание содержимого помещения. Окинув цепким взглядом комнату и быстро опустившись на край дивана, он приступил к делу.

– Скажите, пожалуйста, как вы были связаны со студентом Стасом Ламером?

Брови хозяина поползли вверх.

– С каким, простите, Стасом?

– Не притворяйтесь. Ваш телефон нашли в его записной книжке. Он был несколько раз подчеркнут и стоял совершенно отдельно от прочих. Так вот, я повторяю, кем вам приходился Стас?

Григорий Иванович продолжал недоуменно смотреть на Нилова и Ларису.

Следователь полез во внутренний карман и вытащил фотографию убитого.

– Может, его лицо освежит вашу память? – ехидно спросил он, протягивая фото хозяину.

Черных мельком взглянул и сразу вернул его капитану.

– Ах, дизайнер! – с облегчением произнес он. – Прошу прощения, конечно, я знаю этого молодого человека. Только совсем забыл его имя. Да мы и виделись всего один раз – он приходил дать советы насчет того, как лучше расставить мебель и вообще… Я тут ремонт затеял. Он мне даже целый план нарисовал, как здесь все разместить. Хотите покажу? – хозяин сделал движение в сторону двери.

– Не надо, – хмуро остановил его Нилов. Такое нехитрое объяснение его обескуражило. – Скажите лучше, как вы узнали про Стаса.

– Да очень просто: знакомый подсказал, он живет с ним в одном подъезде.

– Понятно, – Нилов мрачнел на глазах, но что сказать дальше, похоже, не знал.

– Простите, пожалуйста, – вмешалась Лариса. – Можно поинтересоваться, как вам досталась эта замечательная квартирка? Вы что, коренной москвич?

Она и сама не знала, что заставило ее задать столь странный, совершенно не относящийся к делу вопрос, который удивил, похоже, не только хозяина, но и самого следователя.

– Да нет, не совсем коренной, конечно. Родился я в деревне в Пермской области. Всю жизнь служил то там, то здесь… – прапор запнулся. – А в чем, собственно, дело? Хотите, принесу документы? Московская прописка у меня есть. Тетя квартиру в наследство оставила.

Немного обиженный, он поднялся и ушел в другую комнату. Нилов бросил осуждающий взгляд на Ларису, но ничего не сказал: Черных уже вернулся с паспортом.

– Вот, пожалуйста, – протянул он бумаги следователю.

– Спасибо, – хмуро поблагодарил Нилов.

– Скажите, пожалуйста, чья фотография на стене? – показывая на испуганную девочку, опять совершенно не в тему спросила Лариса.

– Это моя дочь, – железным голосом ответил прапорщик, по-прежнему не отрывая глаз от следователя.

– А где она? – не унималась Котова, не обращая внимания на желание хозяина обращаться только к Нилову.

Черных немного замялся. Пауза была короткой, однако Лариса сразу уловила ее и почувствовала что-то неладное.

– Она в больнице.

– О, простите, а что с ней? – живо поинтересовалась Лариса.

– Ничего страшного, обычное медицинское обследование, – Григорий Иванович был все так же вежлив, но в его тоне послышалось тщательно скрываемое раздражение. – Я все же не понимаю! – наконец не сдержался Черных. – При чем тут моя дочь? Кажется, что-то случилось со Стасом? Вы же из-за него пришли?

– Да, конечно, – взял инициативу в свои руки старший следователь. – Его убили.

На это сообщение хозяин никак не отреагировал. Просто медленно опустил глаза, словно что-то внимательно рассматривая на полу. В воздухе повисла тяжелая пауза.

– Что ж, спасибо за помощь, – наконец поднялся Валерий с дивана. – Извините за беспокойство. Мы пойдем.

Нилов молчал, когда они, покинув квартиру Черных, спускались по лестнице, пересекали небольшой уютный дворик, и, только когда машина тронулась с места, Валерий повернулся к Ларисе и едко спросил:

– Ну, и какого черта?

– Дома объясню, дай подумать, – отмахнулась от него Котова.

Оставшийся путь они проделали тоже в молчании. В записной книжке оставался только один телефон, некой особы по имени Ирина. К ней они и направились.

Однако двери им открыл не очень приятный худощавый тип с золотой цепью на шее и серьгой в ухе. Черная шапка волос на голове и большой с горбинкой нос позволяли безошибочно определить его национальность. Естественно, этот тип очень мало походил на девушку. Скорее даже – не походил на нее вообще.

– Милиция. Нам нужна гражданка по имени Ирина, – официальным сухим тоном, строго сообщил Нилов.

Парень оглядел их с подозрением и молча пропустил в квартиру. Через секунду в коридоре появилась и хозяйка. Ирина оказалась очень красивой молодой дамой, как показалось Ларисе, из попсовой среды. Но все равно красивой. Уж что дано природой – то не испортишь никакой косметикой. Даже у Валерия при виде ее золотистых, рассыпавшихся по плечам локонов, длинных загнутых ресниц и глубокого декольте заблестели глаза, угрожая превратиться в масленые.

«Все мужчины – кобели», – с грустью подумала почти разведенная бизнесменша, остро ощутив свое одиночество в огромном городе.

При одном взгляде на эту девицу сразу становилось ясно, какие отношения связывали ее со Стасом. И действительно, услышав имя Стаса, Ирина слегка покраснела, обернулась на дверь, за которой в комнате сидел кавказец, и скромно потупила глаза.

– Мы можем где-нибудь спокойно поговорить? – прервал ее муки совести следователь.

– Да, конечно, пожалуйста, проходите на кухню.

Обстановка в Ирининой кухне была полной противоположностью той, которая царила в комнате прапорщика Черных. От многочисленных пестрых полотенчиков и ухватчиков, украшенных рюшечками, разноцветных хрустальных слоников и вазочек самых невообразимых форм и расцветок у Ларисы просто запестрело в глазах. Однако доконала ее, пожалуй, пресловутая желтая канарейка в клетке, с укором взиравшая на незваных гостей. Оглядев все это богатство красок, Котова опустилась на стул и молча кивнула в ответ на приглашение к чаю. Попить чего-нибудь ей сейчас точно бы не помешало.

Зато Нилов разливался соловьем. И совершенно не по теме.

– Какая у вас уютная кухонька, Ирина… простите, не знаю, как вас по батюшке…

– Можно просто Ирина, – отозвалась хозяйка с приятной улыбкой, скромно опуская вниз глаза.

«Простушка, хочет показать, какие у нее длинные ресницы», – зло отметила Лариса, никогда раньше не замечавшая за собой подобной язвительности.

– Ирина, – с удовольствием произнес Валерий. – Смотрю вот и невольно завидую вашему мужу. У нас же такая сволочная работа, вы даже представить себе не можете. Намотаешься за день, раскрывая эти убийства, приходишь домой… И так хочется в этот момент домашнего уюта, тепла. А попадаешь в одинокую, холодную холостяцкую конуру!

«Не работа у тебя сволочная, а сам ты сволочь», – подумала Лариса, которой все больше становилось не по себе. Первый раз ее любовник осмеливался охмурять другую женщину прямо у нее на глазах.

Впрочем, этот разговор не нравился не ей одной. Пока Ирина с привычно кокетливой улыбкой, припасенной для всех мужчин без исключения, внимала Нилову, в коридоре послышались мужские шаги, и тут же тяжело хлопнула входная дверь. Хозяйка было дернулась вслед, услышав этот недвусмысленный звук, но быстро опомнилась и осталась сидеть на месте. Только улыбка стала еще больше напоминать приклеенную. Этот инцидент, похоже, немного отрезвил Валерия Васильевича.

– Извините, – выпрямившись на стуле, строго сказал он. – Я, кажется, отвлекся. Не можете ли вы сказать, кем приходились некоему Стасу Ламеру?

– Ну, мы так, были просто знакомыми, – отвечала хозяйка, нервно затеребившая край скатерти.

– Ирина, для вас же лучше говорить только правду. Дело серьезное, речь идет об убийстве! – тон следователя становился с каждым словом все строже.

– Убийстве?! – длинные реснички испуганно захлопали.

– Да, – Нилов был непробиваем и не щадил никакие чувства. – Вашего так называемого знакомого убили. Маленькой такой пулькой. Прямо в лоб и с очень близкого расстояния.

– Какой ужас! – в расширившихся глазах женщины явно мелькнуло намерение грохнуться в обморок, но, глянув на ставшее уже просто стальным лицо следователя и насмешливые глаза Ларисы, она передумала и ограничилась лишь восклицанием: – Боже мой!

– Мне очень жаль, – сухо сказал Валерий. – Но тем не менее я вынужден повторить свой вопрос. Так кем вам приходился убитый?

От этого слова женщина опять вздрогнула, а ее беленькие ручки с длинными накрашенными ногтями опять потянулись к краю скатерти.

– Но я могу рассчитывать, что это останется только между нами? – недовольно покосилась она на Ларису, видимо по собственному опыту понимая роль женщины в распространении сплетен.

– Только если это не будет противоречить интересам следствия, – уклончиво ответил Нилов.

– Ну, хорошо. – Ирина огляделась по сторонам и наконец решилась. – Мы были любовниками, – понизив голос до шепота, сказала она.

– Где познакомились?

– Да нигде, прямо на улице. Я шла в магазин, а он подошел. Потом мы вместе в кафе пошли.

– Понятно. А общие знакомые у вас были?

– Да нет, что вы! Мы же встречались тайком.

– А про своих врагов или какие-то неприятности… с документами, например, Стас никогда не говорил?

– Нет, – покачала Ирина головой.

Было понятно, что, кроме постели, молодых людей ничего не связывало. Однако Нилову все же чудился какой-то подвох. Или, может, он хотел реабилитироваться в собственных глазах.

– Простите, что лезу в вашу жизнь, – продолжил он рыться в грязном белье. – Но вот этот гражданин, который нам открыл дверь, он знал о вашей связи со Стасом Ламером?

– Алик? – Иринины глаза опять испуганно расширились. – Нет, что вы. Я всегда встречалась со Стасом, только если его не было в городе.

– Но, может, он все-таки выследил вас? – настаивал Нилов.

– Это совершенно исключено, – покачала женщина головой. – Он бы не смог сдержаться и обязательно устроил мне скандал. Алик такой темпераментный…

Тут снова хлопнула входная дверь. Догадавшись, что возвращается любитель поскандалить, Нилов поднялся со стула. Лариса без возражений последовала за ним.

Всю обратную дорогу она молчала, на заискивающие попытки Нилова заговорить не реагировала. Да, посещение Ирины оказалось пустым номером. Она тут совершенно ни при чем. Но, с другой стороны, определенный позитив в этом все же был – по крайней мере, эту девицу можно сбросить со счетов и не тратить больше попусту время. А время в сложившейся ситуации было ох как дорого.

«Разбор полетов» состоялся уже в кухне Нилова. Лариса Котова, чувствуя себя прислужницей тирана-падишаха, гремя кастрюлями и вообще всем, что подворачивалось под руку, готовила суп. Валерий сидел за столом и жаловался на неудавшуюся жизнь.

– Нет, это точно висяк, – уже в десятый раз повторил он.

В ответ грохот посуды стал еще громче.

– Нет, ты слышишь, что я говорю? – проговорил следователь. – Бегаешь дни и ночи, выходные на это тратишь. А в результате – висяк.

В ответ противно скрипнула дверка шкафа.

– Ну, Ларис, – не выдержал Нилов. – Ну хватит дуться, в самом деле. На обиженных воду возят.

Лариса на полную мощность включила кран и с остервенением начала тереть тарелки губкой. Покончив с посудой, она принялась чистить картошку.

– Ну чего ты, в самом деле… У тебя же нет никаких поводов для ревности! Взревновала из-за какой-то ерунды.

– А я и не ревную, – оскорбленная глупым обвинением, наконец подала голос Котова. – Я тебе не жена, чтобы ревновать.

– Тогда в чем же я виноват? – задиристо спросил следователь.

– Ни в чем, – был категоричный ответ.

Нилов вздохнул и погрузился в молчание, но надолго его не хватило.

– Висяк, точно висяк, – снова начал ныть он.

– Перестань, – не выдержав, бросила Лариса. – У меня есть кое-какие идеи.

– Да? А какие? – встрепенулся Нилов.

– Подожди, я не могу одновременно готовить и раскрывать убийство, – все еще обиженно сказала она.

– Кажется, я понял! – вдруг подпрыгнул Нилов. – Чудовище с зелеными глазами! Все-таки без него тут не обошлось.

Лариса непонимающе посмотрела на него.

– Шекспира, девушка, надо читать, – назидательно пояснил Нилов. – Это же элементарная бытовая ревность! Я уверен, Стаса убил или этот Алик, или еще кто-нибудь из поклонников нашей красавицы.

– Твоей красавицы! – съязвила Лариса, прекращая терзать картошку и присаживаясь рядом с ножом в руке. – Но все равно, твое чудовище – это чушь. При чем тут Вита? Странная месть – убить девушку парня, с которым изменила твоя любовница.

– Так я же не говорю, что он убил Виту. Он убил только Стаса.

– А Вита – это моих рук дело, что ли?

– Да нет же: Виту убил Игорь тоже из-за ревности, но уже к Стасу, – нерешительно сказал Нилов.

– Прямо бразильский сериал! – насмешливо констатировала Котова, возвращаясь к процессу чистки картошки.

– Ну что же ты ушла? – в спину ей бросил следователь. – Что же не раскроешь свою гениальную идею?

– Гениальные идеи, как я поняла, здесь может генерировать только один человек, – через плечо процедила Котова. – Но если хочешь, я выскажу тебе свои скромные соображения.

– Давай, давай, – нетерпеливо попросил Нилов.

Лариса вернулась к столу.

– Если тебе так интересно, – сказала она, – то мне очень не понравился господин Черных. Он врет.

– Прапор? – Теперь была очередь следователя удивляться. – Ты знаешь, Ларочка, как я ценю твои детективные способности и женскую интуицию, но на этот раз, думаю, ты все же ошибаешься.

– А я зато на девяносто девять процентов уверена в своей правоте. Валер, мужчины просто не обращают внимания на такие вещи, но все же… ты видел его квартиру. Скажи, ну зачем ему при таких армейско-аскетических вкусах дизайнер понадобился, а?

– Ну, не скажи, – не согласился Нилов. – В охранной фирме, где он работает, я знаю, зарплаты такие, что милицейским и не снились. Меня самого туда недавно приглашали. Так что он не только дизайнера, но и самый дорогой евроремонт может себе позволить.

– Позволить-то может, – согласилась Лариса, – только ведь ему это совершенно ни к чему. Ему же главное, чтобы все по линеечке стояло и нигде ничего лишнего не валялось. Вот и все его вкусы. А такое он уже устроил в своей квартире. И никто, я уверена, не заставил бы его что-либо там поменять.

– Глупости, – все упорствовал Валерий, но Лариса его уже не слушала.

Начав говорить, она хотела слепить целостную картину из своих подозрений прежде всего для себя самой.

– И потом, эта дочь в больнице, – рассуждала она вслух. – С кем не бывает, но зачем все-таки он соврал, что просто на обследовании? Ясно же видно, что соврал! Ты помнишь, как он при этом нахмурился? Нет, здесь явно что-то нечисто. Слушай, Валер, а ты не можешь узнать, в какой клинике она лежит?

– Это, конечно, не проблема, – пожал плечами следователь. – Но какое она-то имеет отношение к этому делу?

– Я думаю, прямое, – задумчиво ответила Котова.

– Да у тебя просто необъективное отношение к военным, – обиделся ничего не понявший Нилов. – И сейчас мы его будем исправлять.

– Ой, не подходи, Валерка, у меня нож в руках! – завизжала угадавшая его намерения Лариса.

– Это не поможет. – С этими словами Нилов сгреб Ларису в охапку и потащил из кухни.

– А как же суп? – слабо запротестовала она.

В ответ следователь просто выключил конфорку с газом и с Ларисой на руках пошел в спальню…

* * *

…Она не приходила уже целую неделю. Наверно, ее все же схватили белые люди и, вывернув руки, повели куда-то в темноту. И теперь никто не будет приходить к рыжему щенку и он умрет от холода и одиночества. Нельзя больше ждать – поняла она. Нужно решаться. Она сможет.

Целый день она была послушна, как бездушная кукла, и делала все, что говорили эти белые люди, постоянно чего-то требующие от нее. А после вечерней прогулки сама разобрала свою постель, сказала, что ужасно устала, и попросила, чтобы ее больше не беспокоили. Ее обман удался, и медсестра со шприцем прошла мимо. Во всем здании установилась мертвая тишина, и в этой вязкой тишине она тихо выскользнула из постели…

Она знала, что там, прямо за дверью в желтом коридоре, от длины которого может закружиться голова, за столом с желтой лампой сидит одна из этих белых теток, постоянно мешающих всем жить. Она прислушалась. Кажется, из коридора доносилось тихое сопение. Она осторожно открыла, к счастью, нескрипнувшую дверь и заглянула в коридор. А там желтый воздух был наполнен таким же сонным дурманом, какой стоял и в их палате. Белая молодая медсестра спала, уронив голову на раскрытый учебник с изображением человеческого сердца. Проскользнуть мимо нее не составило никакого труда.

Ночь встретила ее дождем и ветром. Ноги отказывались идти, в глазах потемнело, но она знала: идти надо, иначе не спастись. И она шла, стараясь не поддаваться страху, понимая, что ее могут выследить. Но, видимо, она немного запоздала. За спиной послышались чьи-то приближающиеся торопливые шаги. Это было страшно, очень страшно. Но впереди все скулил и скулил щенок, ждавший тепла и любви. Он был уже совсем близко, возможно, она успеет добежать…

Черные ветки жестоко хлестали ее по лицу, но она не обращала внимания, пока не поняла: это ловушка. Вместо щенка ее ждал черный человек, тень которого внезапно показалась из-за деревьев. Он просто стоял и ждал, а его длинные руки, протянутые к ней, становились все длиннее и длиннее. Она закричала и обернулась. Сзади приближались белые люди со шприцами.

Она поняла, что все пропало. Теперь, когда она показала, что знает все, ее убьют. И это было даже хорошо.

Глава 10

Милицейское управление, в котором служил Нилов, не прекращало работы и в воскресенье, причем народа там толклось нисколько не меньше, чем в обычный будний день. Однако Ларисе старший следователь все же выделил специальный кабинет, в который запретил входить кому-либо. Там Котова разложила перед собой на столе документы, после долгой беготни раздобытые таки ловким Валерием, и углубилась в работу. Перед ней лежало досье.

Ф.И.О. Черных Григорий Иванович.

Год рождения: 1956

Национальность: русский

Образование: среднее специальное

Звание: прапорщик

Выяснялись очень интересные факты. Во-первых, окончив в семьдесят шестом году Пермскую школу прапорщиков и отслужив несколько лет на Кавказе, Григорий Иванович получил довольно тепленькое местечко в Латвии, как раз под Ригой, где прослужил около пятнадцати лет. Там прапор и женился (на Красновой Любови Николаевне – русской молоденькой официантке из их столовой). Там у них родилась дочь Наташа. Все было, видимо, хорошо до переломного девяносто восьмого года. В этом году в сухом отчете значились: болезнь Наташи с диагнозом «шизофрения» и помещение девочки в специализированную клинику, смерть Любови Николаевны от сердечного приступа, отставка прапора и его переезд в Москву.

Котова, потрясенная, смотрела на документ, в котором обозначено так много судеб. Он объяснял все и с абсолютной точностью указывал на точку, из которой был произведен смертельный удар. В кабинет несколько раз заглядывал Нилов, но, видя сосредоточенное выражение Ларисиного лица, быстро ретировался, не сказав ни слова.

«До седьмого колена будут дети платить за грехи ваши», – вспомнилось Котовой библейское изречение.

– Мадам Лариса Котова, или мисс Марпл, как вас будет позволено называть? – На этот раз голова, бесцеремонно вторгнувшаяся в кабинет, принадлежала не Валере, а совсем молоденькому еще лейтенантику, у которого наглости было не в пример больше.

– Извините, я работаю, – недовольно ответила Лариса.

– Я понимаю. Работа – это тоже прекрасно, – не обращая внимания, затараторил молодой человек. – Но, может, вы позволите поделиться с вами радостью? У меня сегодня родилась дочь! Представляете, настоящая! Моя малышка, моя плоть!

Лариса, прислушиваясь, подняла голову от бумаг.

– Дочь? – удивленно переспросила она. – Я вас искренне поздравляю.

– Спасибо! – Лицо лейтенанта украсила обаятельная, совсем мальчишеская улыбка. – Так мы тут собираемся отметить это дело. Присоединяйтесь, а? Пожалуйста. Мне хочется со всеми поделиться своей радостью.

– Я правда не могу, – с сожалением отказалась Лариса. – Дела… Вы уж извините, я за вас искренне рада. И желаю, чтобы у вас в будущем еще были дети. Но вот что еще надо сказать… Не хочу читать нотации, и пусть мои слова не покажутся вам странными, но… Всегда берегите свою дочь и не допускайте, чтобы она платила за ваши грехи, – сказала Лариса тихо.

– Хорошо, – лейтенантик, кажется, был немного озадачен, но не обиделся. – А может, все-таки пойдете, а? – еще раз спросил он.

– Нет, никак не могу. И еще, пожалуйста, если не трудно, позовите ко мне следователя Нилова.

– Конечно, сейчас, – с готовностью отозвался лейтенант. – Но все-таки если надумаете, то присоединяйтесь. Мы в восьмом кабинете.

Лариса с улыбкой кивнула и снова задумалась…

Нилов явился буквально через минуту, сияя не только носом, но и глазами.

– Ну что, Ларочка, отпразднуем, а? Такой повод! – Нилов радовался так, словно это у него родилась желанная дочь.

Однако он тотчас же сник под суровым взглядом расстроенной, но непробиваемой детективши.

– Нет, – тихо проговорила Лариса, и в ее тоне следователь уловил нечто такое, что заставило его прекратить ненужные расспросы. – Мне нужна твоя машина, Валера. Ты можешь ее одолжить на неопределенное время?

– Конечно, – с готовностью ответил следователь. – Хоть на всю жизнь.

– Ну, так долго не надо. Достаточно будет нескольких часов, – Котова встала, собираясь сейчас же отправиться в дорогу. Она пошарила в карманах, проверяя, не забыла ли недавно восстановленные новенькие права. История с гибэдэдэшником еще была слишком свежа в ее памяти.

– Ларис, это… – уже в дверях остановил ее Валерий, совесть которого не давала ему спокойно продолжать пить, когда Котова работает. – Давай я поеду с тобой, – буквально пересиливая себя, неохотно предложил следователь.

– Да ладно. Отдыхай, – отмахнулась от предложения Лариса.

Однако ее небрежная реплика разбудила в душе гордого сотрудника милиции уже не совесть, а самолюбие, которое в отличие от первой было развито у него все же гораздо больше.

– Нет, я решил, я все же еду, – сообщил он удивленной женщине. – Ты не смотри, что я немного выпил. Пусть я не могу вести машину, но способность думать я еще не утратил. В конце концов, мы были вместе на протяжении всего процесса расследования этого дела, и теперь, когда оно почти раскрыто, ты не можешь отстранить меня от завершающего его этапа, – чуть заплетающимся языком, но вполне логично заключил он.

– А с чего это ты взял, что это завершающий этап? – с вызовом спросила Котова, не рискнувшая все же уточнять, сколько важных «этапов» пропустил следователь «на протяжении расследования» и сколько «мелочей» не заметил даже тогда, когда присутствовал.

– Ну как же, это читается по твоим глазам! – ответил Нилов.

«Ну вот, теперь у нас интуиция проснулась», – подумала немного раздосадованная задержкой Котова, но вслух язвить не стала.

– Слушай, – беззлобно сказала она, – я тебя только просила одолжить машину, чтобы проверить одну версию. Скажи сразу: ты мне ее дашь? Или мне ехать на автобусе?

– Но я имею право знать!

– Ты все равно не поверишь.

– Хорошо, – почти сдался Нилов. – Но пообещай мне, что ты не поедешь туда, где может быть опасно. И ты твердо уверена, что там нет никаких трупов, наркоманов и вообще разных психов. Слушай, а может, лейтенантика какого-нибудь тебе для охраны дать? – предложил Валерий. – Так, на всякий случай, а?

Лариса усмехнулась, подошла к следователю и ласково поцеловала его в лысеющую макушку, затем молча направилась к двери. Отвечать ей не хотелось. Зачем портить вечер «какому-нибудь» лейтенантику, который уже настроился на то, чтобы спокойно напиться в дружном рабочем коллективе. Но в одном она была уверена на сто процентов. Психи в том месте, куда она собиралась поехать, были. И их было много!

Стоп! Лариса резко притормозила, так и не переступив порога комнаты. Неожиданно ей пришла в голову мысль о том, что наличие большого количества психически ненормальных людей автоматически должно повлечь за собой и присутствие некоторого числа людей в форме, охраняющих их самих и общество. Она даже удивилась, как это раньше об этом не подумала. Наверное, постоянное присутствие старшего следователя милиции, перед которым всегда раскрывались все двери, разбаловало самозваную детектившу, породив иллюзию, что и она сама может пройти куда угодно. Вот наивная-то!

– Знаешь, Валерик, – прервав свой мысленный монолог, обратилась Котова к Нилову, – а ведь ты прав. Пожалуй, без тебя мне действительно никак не обойтись.

Самодовольная улыбка мелькнула на лице следователя. Но он тут же опомнился и изобразил на нем просто вежливое внимание.

«Ладно, все мы люди! – подумала Лариса, стараясь не зацикливаться на мимике Валерия. – И все же мы посмотрим, кто будет смеяться последним…»

* * *

Предосторожности оказались совсем не лишними. Без всяких приключений (что уже было для нее огромной удачей) добравшись до места назначения, Котова обнаружила, что дальнейший путь преграждает шлагбаум со стоящей рядом стандартной серой будкой, в которой сидел милиционер.

Значит, не зря все же она затеяла хлопоты с уговорами Нилова достать пропуск в подмосковную психиатрическую клинику и не спрашивать, зачем ей так спешно понадобилось туда ехать. Не напрасно ворчавший Нилов звонил какому-то знакомому, дружившему с главным врачом этого заведения, и просил устроить Ларисин визит туда. Два часа ожидания, пока шли все эти сложные переговоры, увенчались наконец полученным согласием на это посещение. Теперь Котовой оставалось только проверить, будет ли оно действовать.

Надо сказать, высокий бетонный забор, угрюмое выражение лица охранника, а также наличие у него пистолета, недвусмысленно выглядывавшего из кармана, могли поколебать желание любого человека перешагнуть порог этого мрачного заведения.

Однако Котовой было необходимо проникнуть туда. Поэтому, стараясь не давать волю бесполезным страхам, она подъехала поближе к высунувшемуся при ее приближении из будочки милиционеру.

– У меня назначена встреча с Дмитрием Николаевичем Алферовым, – сказала она ему, протягивая в автомобильное окошко свой паспорт.

– Минуточку.

Охранник внимательно осмотрел документ, затем набрал телефонный номер и тихо сказал что-то в трубку.

– Проходите, только пешком. Машину оставите здесь, я посмотрю за ней, – наконец разрешил он, нажатием кнопки поднимая шлагбаум и открывая ворота. – Прямо по дороге. Войдете в первый корпус, в холле вас будут ждать.

– А паспорт? – протянула руку Лариса.

– При выходе, – лаконично ответил милиционер.

Ей пришлось подчиниться. Как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не лезут. А в сумасшедший дом тем более.

Лариса бесстрашно двинулась вперед, за ней сразу же закрылись бетонные ворота. Котова с любопытством, смешанным со страхом, огляделась по сторонам. Однако не заметила ни сумасшедших, прячущихся за кустами, ни каких-либо приспособлений, призванных их отлавливать и усмирять. Вокруг было тихо и безлюдно. Она шла по большому парку с аккуратно расчищенными дорожками. Кое-где стояли зеленые ели, впереди виднелся наполовину скрытый за деревьями небольшой двухэтажный корпус, похожий на те, что обычно стоят в пионерских лагерях. К нему Лариса и направилась.

Охранник не обманул. В дверях ее уже поджидала пожилая медсестра или просто сиделка в белом халате. Другой халат предназначался Ларисе.

– Вы Котова? – мягко спросила она. – Пойдемте, я вас провожу.

Вместе они поднялись на второй этаж. Там женщина, «сдав» гостью на руки секретарше Леночке, исчезла.

– Присядьте, пожалуйста, – сказала девушка, показывая на стулья, стоящие вдоль стены приемной, – Дмитрий Николаевич на осмотре. Освободившись, он сразу же примет вас.

Лариса послушно села и молча огляделась. Приемная выглядела очень скромно. Выкрашенные в светло-зеленый цвет стены, старый стол со сползшей кое-где полировкой, массивный запертый шкаф и пыльный фикус на окне. Вся обстановка производила впечатление удручающей бедности, характерной для всех бесплатных лечебных заведений. Картину дополнял висевший прямо над столом портрет какого-то медицинского деятеля – бородатого и с моноклем в глазу, – а также допотопная пишущая машинка, на которой, не жалея сил и ушей окружающих, барабанила секретарша.