Текст книги "Одного поля ягодки"

Автор книги: Светлана Алешина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Психика тут, на мой взгляд, у всех расстроена. Может быть, я и ошиблась на его счет. Давай подождем немного и, если все будет по-прежнему, попытаемся пообщаться еще с кем-нибудь!

Хотя я была уверена, что этот парень за стойкой мог стать связующим звеном с Викой…

* * *

Какое-то время все было так спокойно, что я начала терять веру в свою интуицию.

Народ дошел до апогея веселья. Повсюду раздавался дьявольский хохот, и громкий топот ног свидетельствовал о том, что под «Продиджи» танцевать можно, если очень сильно напиться. Впрочем, если сильно напиться, можно заплясать под что угодно. Даже под «Блестящих».

Я, к моему сожалению, была трезва до отвращения и радости народной, как всегда, не разделяла. Было мне ужасно тоскливо и уныло. Я все смотрела в сторону загадочной дверки, как Буратино на нарисованный очаг в каморке у папы Карло, а дверь была по-прежнему закрыта, и никаких движений там не было.

Соседняя с нами парочка от смеха перешла к действиям, и теперь оттуда доносились тяжелое дыхание и женские стоны. Обеспокоенный Ларчик кидал в ту сторону взоры и искоса смотрел на меня.

– Перестань на меня так пялиться, – не выдержав, прошипела я. – А то я подумаю, что ты решил меня обольстить под этой невыносимой пальмой.

– Наоборот, – покраснел несчастный босс. – Я беспокоюсь, как бы ты не…

– Чего – не? Ты подумал, что это я начну тебя обольщать? Не дождешься…

– Да нет, – отмахнулся он. – Что эти звуки не для твоих ушей.

– Ах вон что… Ты заботишься о моей нравственной чистоте и незамутненности… Ну так, дорогой мой, жизнь вторгается без твоего повеления. Я уже не такая маленькая, какой кажусь. И научилась не обращать на некоторые вещи никакого внимания. Стоп!

Я впилась взглядом в бармена. Он явно собирался уйти. Покинуть свой боевой пост.

– Что там такое? – начал Лариков, но я схватила его за руку.

Бармен прошел к заветной двери и постучал в нее. Она открылась, и я не поверила своим глазам.

– Ну и фишка, – пробормотала я, не смея отвести взгляда от очень хорошо знакомого лица, появившегося в проеме дверей.

Бармен что-то говорил, поминутно оглядываясь, а моя очень хорошая знакомая все это внимательно и озабоченно слушала, иногда оглядываясь.

Раньше, чем я успела вскочить, дверь закрылась, и бармен вернулся на место.

– И что теперь делать? – кисло спросила я у Ларчика, который был ошарашен не меньше моего. – Расслабиться и как ни в чем не бывало продолжать распивать джин-тоник? Или мчаться за ней в эту потаенную комнатушку?

Он тоже не ожидал увидеть здесь Екатерину!

* * *

Конечно, я совершила в этот вечер новую глупость. Видимо, такой был вечер – запрограммированность Александры Сергеевны на глупости была чересчур велика. Честности ради признаюсь – я вообще горазда на глупости, что уж тут скрывать.

Но сегодня был какой-то особенный вечерок. Урожайный! Глупее я еще никогда себя не чувствовала – разве что в тот момент, лет пять назад, когда мне пришло в голову объясниться в любви моему преподавателю по французскому. Вот тогда я чувствовала себя, пожалуй, мерзопакостнее, чем теперь. А может быть, и нет.

Но меня разбирало любопытство, а Ларчик от удивления и потрясения застыл, бессмысленно вглядываясь в дверь.

Я же, в силу своей непонятной особенности сначала делать, а потом думать, рванулась к двери и оказалась бы там, если бы меня не перехватила по дороге чья-то мощная рука.

– Куда? – услышала я над ухом голос.

Подняв глаза, я встретилась взглядом с барменом.

– Надо же, – осклабился он. – А я думал, ты все-таки умнее. Что ты отсюда ушла и решила не возвращаться!

– Нет, ты меня явно переоценил, – огрызнулась я. – Мои умственные способности не настолько велики, как тебе этого бы хотелось. Особенно сегодня.

– Никак не пойму, чего ты ко мне пристала… Что тебе нужно? Вики твоей я не знаю. Я же тебе сказал.

– Обстоятельства, мой друг, переменились, – радостно улыбнулась я, почти с нежностью глядя на его отвратительно-самоуверенную физиономию, – теперь мне нужна не Вика.

– Неужели тебе понадобился я? – сделал он неудачную попытку выглядеть остроумным.

– Не обольщайся на свой счет, – фыркнула я презрительно. – Ты мне не станешь нужен, даже если мы вдвоем окажемся на необитаемом острове.

– Взаимно. Тогда кто тебе нужен?

– Мне нужна девушка, которая только что мелькнула во-он в той двери, – показала я.

– Какая девушка? – округлил он глаза. – Тут много девушек. Выбирай любую, раз у тебя такие странности.

– За дверью, – повторила я.

– Послушай, – наклонился он ко мне, хватая за руку мертвой хваткой. – Мне кажется, что некоторые чересчур ретиво суют свой нос в чужие дела. То, что за той дверью, тебя никоим образом не касается!

– А мне кажется, что касается, – попыталась я выдернуть руку из капкана его лапищ.

Как бы не так! Он вцепился в меня, как в последнюю надежду.

– Если ты не уйдешь отсюда немедленно, я за себя не отвечаю, – прошипел он.

– Оставьте девушку в покое, – раздался за моей спиной голос Ларчика. Он очнулся и теперь возвышался над нами с грозно сдвинутыми бровями, напоминая Зевса-громовержца в гневном состоянии. На меня он впечатления не произвел, но бармен швырнул меня ему в объятия и проговорил сквозь зубы:

– Так и забери отсюда свою рыжую сучку. Чего она тут вынюхивает?

– Что у вас за дверью? – не унимался Лариков.

– А это не ваше дело.

Ларчик сунул ему в нос лицензию. Господи, а я-то думала, что только у меня сегодня высший дар делать глупости! Я изо всех сил наступила ему на ногу.

Бармен с некоторой издевкой рассмотрел лицензию и вернул ее Ларикову.

– Спрячь свою ксиву, – сказал он. – И запомни, братан, – твое счастье, что я сегодня добрый. Потому как в другой день я вызвал бы сюда охрану и вынес бы вас обоих за дверь. Сейчас я разрешаю вам уйти своими ножками.

– Что у вас там? – продолжал Лариков.

– Парень, ты меня плохо понял? Служебное помещение. Не твоего ума дело. А твоя ксива меня абсолютно не волнует. Так что учесывайте отсюда, пока я не разозлился…

Он развернулся и пошел за стойку. Мы не представляли для него ощутимой опасности.

– Нокдаун, – мрачно констатировала я. – Пошли, родной. Ничего нам тут больше не светит! Единственное, чем я могу нам помочь, – проверить одну свою догадку. А для этого мне нужен телефон!

* * *

От этого несносного кабака ближе было добраться до меня, вот туда мы и отправились.

Тем более что время уже было поздним. На улице наконец-то начался мороз, и мое настроение постепенно улучшилось. Еще бы – в самом центре нашей Торговой площади водрузили елку! Такую огромную, в огоньках и игрушках, да еще и вертящуюся!

– Ох, какое чудо! – выдохнула я, разом забывая о всех своих несчастьях, ухватывая Ларчика за рукав. – Давай немного постоим. Посмотрим на нее, а?

– Господи, Сашка, какая же ты еще маленькая! – вздохнул Ларчик. – Иногда ты становишься совсем ребенком!

Я не обиделась. Ну и пускай! Пускай я ребенок, но елка для меня всегда была и будет самым великим чудом из чудес, потому что от нее пахнет хвоей и немножко мандаринами, а эти волшебные огоньки делают ее и вовсе пришелицей из детских фантазий.

– В конце концов, мир взрослых куда глупее, – сказала я. – Ребенок знает больше, потому что…

«Ребенок знает больше».

Черт побери, что я только что сказала?

Ребенок. Знает. Больше.

«Неслышные шаги за спиной…»

Я почти наяву услышала голос. Резко обернулась. Никого не было – площадь опустела, только редкие прохожие, прячась от мороза и ветра, торопливо шли, не обращая на нас внимания.

– Сашка? Что с тобой?

Ничего. Ничего – со мной. Просто ребенок знает куда больше нас с тобой. И все-таки все дело именно в нем. В том ребенке.

– Пойдем, нам надо спешить, – сказала я.

И, не дожидаясь его, быстро пошла с площади, кинув на елку благодарный взгляд.

Очутившись дома, я, не раздеваясь, бросилась к телефону. Там, рядом с аппаратом, лежал огромный талмуд «Все телефоны Тарасова». Быстро найдя раздел «Империя развлечений», нашла дискотеку-бар «Бэтмен».

– Ну вот, – пробормотала я удовлетворенно. – Как я и ожидала…

– Что? – спросил Ларчик.

– А вот, – ткнула я пальцем. – Смотри. Узнаешь номер?

Он долго всматривался в цифры и, наконец поняв, чего я от него добиваюсь, радостно воскликнул:

– Значит, Катя тут действительно ни при чем? Кстати, надо было просто попросить ее позвать, она и сама бы нам все объяснила…

– Ларчик, мне тяжело с тобой, – грустно посмотрела я на него. – Ты влюблен и мыслишь совсем не так здраво, как мне бы хотелось. Ладно, мы, конечно, сегодня наделали такую массу глупостей, что еще одна не помешает! Но то, что телефон «Бэтмена» и этого кретинского «Секса по телефону» совпадают, вовсе не снимает с твоей Кати подозрений, как же ты этого не понимаешь! Сейчас я тебе все расскажу, а ты уж сам думай. Поскольку я начинаю всерьез опасаться, что в связи с посетившим тебя страстным и нежным чувством ты это совсем разучился делать!

Но стоило мне только начать ему рассказывать, зазвонил телефон.

– Сейчас, подожди, – остановила я свой рассказ, беря трубку, почти на сто процентов уверенная, что звонит неверный мой Пенс.

Увы, я ошиблась.

Голос Ванцова я узнала сразу.

– Сашка, я замучился тебя искать, – начал он без предисловий. – Во-первых, я узнал то, о чем ты просила. Твоего Евгения Ильича притягивали к ответственности за жестокое обращение с детьми. Но, ввиду смягчающих обстоятельств, как-то – ослепление от горя, и фактическая невменяемость, это дело закрыли. Тем более что девочки сами об этом просили.

– Так, – кивнула я. – А кто был основным объектом насилия?

– Старшая.

– О-о, – пробормотала я. – Я ожидала, что младшая более виновата в происшедшем.

– Выходит, была более виновата именно старшая… А теперь я тебя очень расстрою.

– Что, еще не все пакости ты мне сообщил? – Нет, придержал напоследок главную. Сегодня вечером нашли Вику Юсупову.

– Но это же очень хорошо! – воскликнула я. – Где она? С ней можно поговорить?

– Нет, нельзя, – тихо сказал он. – Она в морге, Саша. Она уже двое суток как мертва…

У меня перехватило горло.

– Что? – хрипло спросила я. – Как это? Я же ее слышала. Она звонила мне, Леша!

Да, звонила. Вопрос только – кто тебе звонил? Почему тебе звонили? И кто вознамерился провести тебя как дурочку?

Что ж, у них это получилось. И неплохо – отдай им должное, Александра!

– Саша! Что с тобой? Ты меня слышишь?

Голос Ванцова долетал как бы издалека. Из другого мира. Интересно, а вот Ванцова можно так провести?

Да можно, успокоила я себя.

– Все в порядке, – ответила я. – Просто ужасно неприятно чувствовать себя идиоткой. Впрочем, я и есть идиотка, если приглядеться повнимательнее. Хожу с умным видом и воображаю себя Майком Хаммером, а на деле – просто маленькая, самоуверенная дура!

– Ладно, Сашка! Об этом поговорим позже. О твоих умственных способностях и прочих достоинствах и недостатках…

– Лешка, а ты уверен?

– В чем?

Я цеплялась за соломинку ложной надежды – а ну как ошибся? И там совсем не Вика Юсупова?

– В том, что найденная женщина и есть Вика Юсупова.

– Уверен. Ее опознали.

– Отчим? Или сестрица?

– Нет, – проговорил Ванцов. – Ее опознала ее подруга Марина. И муж подруги. А отцу мы только что сообщили. Очень долго не могли его найти. И, кстати, сестрицу тоже…

– Сестрицу я вам найду, – мрачно пообещала я. – Тем более что мне она в данный момент и самой позарез нужна. Только почему вам Марину оказалось легче найти?

– Через ее мужа, – объяснил Ванцов. – Ее муж работает в «Бэтмене». Он на нее и указал сразу, как только мы там объявились.

– И давно?

– Два часа назад …

Все понятно! Вот почему мой вопрос о Вике был так расценен! Я-то уже потом приставала с бестактными вопросами. Но уж совершенно непонятно, почему тогда Катерина не попыталась меня найти? В общем, на каждый найденный ответ формировался тут же новый вопрос, и чем дальше в лес, тем этих самых «дров-вопросов» становилось больше.

Например, оказалось, что муж Марины работает в «Бэтмене». Почему же тогда мне об этом никто не сказал?

– Какие-то они все до омерзения загадочные, – проворчала я, набирая Катин номер. – Банда просто какая-то получается, прости, господи! А я должна пробираться сквозь нагромождения лжи, пытаясь понять, что же там за истории происходят?

* * *

Через несколько минут мою голову посетила трезвая и ясная мысль.

А чего я, собственно, так беспокоюсь? Два убийства – это уже вообще не моя епархия теперь! Все. Пусть мучается Ванцов с этой суперзагадочной компанией – я умываю руки!

Собственно, если учесть, что все подозрения зависли над головой нашей заказчицы, как грозовые тучи, и совсем не по моей вине, а по ее же собственной, мне вообще нечего ждать от нее, кроме чистосердечных признаний, а на подобное деяние она не решается. Так что я очень быстро успокоилась. Позвонила Лешеньке, сообщила ему, как и где он может Екатерину найти, и хладнокровно взглянула на вконец расстроенного Ларчика. Ах, бедный мой босс! Кажется, не было конца его сегодняшним откровениям! Сначала узрить даму своего раненого сердца в злачном месте, потом узнать, что ее сестру нашли убиенной, а сама дама является главной подозреваемой в этом деле, чего ни я, ни Ванцов от него не скрывали, да еще и напоследок выяснить, где она работает, – это много! Я бы сказала, слишком много для хрупкой мужской психики!

Посему он был грустен, а в глазах его застыла вековая тоска.

– Саша, – нарушил он молчание. – Что происходит? Объясни мне, пожалуйста!

– Ничего особенного, – вздохнула я. – Сегодня вечером на окраине Тарасова, в районе Ершовского поселка, там, где начинается дачный поселок, нашли тело Виктории Юсуповой. В кошельке сохранилось несколько сотенных купюр, что соответственно опровергает начисто версию об убийстве с целью ограбления. Убийство совершено с помощью тяжелого предмета, по предварительному заключению эксперта, двое суток назад. Насколько тебе известно, сегодня же, как раз в то самое время, когда был обнаружен труп, некая женщина позвонила сюда и, представившись Викторией Юсуповой, попросила ее не разыскивать. Вот что у нас происходит, голубчик мой! Спустись-ка с облаков и посмотри вокруг трезвым взором! Потому что голос звонившей показался мне очень знакомым.

– Катя? – шепотом спросил он, смотря на меня с неподдельным ужасом.

Я промолчала.

– Саша, я не понял, вы что, Катю подозреваете?

– Андрей, а кого нам подозревать? И почему твою Катю нельзя?

– Это чудовищно, – проговорил он.

– Чудовищно что? Подозревать Катю? Или убивать родную сестру?

– Саша, Катя не могла этого сделать!

– Андрей, я тебе поверю, когда ты представишь мне более полноценное доказательство, нежели это твое довольно натянутое утверждение. Что Катя не могла этого сделать по поводу чрезвычайной духовной утонченности! Давай пока прекратим этот разговор, ладно?

Он не ответил. Кажется, то, что он только что узнал, его потрясло больше, чем я ожидала.

– Чай будешь? – спросила я.

Он встал и, странно покачиваясь, пошел к выходу.

Уже у самой двери он обернулся и сказал:

– Запомни, Саша, пожалуйста, – это не Катя сделала. И мы с тобой это докажем. Ты мне поможешь?

Я не успела ему возразить. Видимо, ответ сам собой подразумевался утвердительный. Потому что, не дождавшись его, мой влюбленный босс, хлопнув дверью, исчез, растаяв в ночи.

* * *

Ночь я провела неспокойно. И дело совсем не в том, что в двенадцать мне позвонил Пенс, пытаясь повлиять на мое сознание с помощью нежных словечек, – я осталась холодной и надменной, как и подобает обманутой и оскорбленной женщине. Дело, кстати, было и не в том, что за день на меня обрушилось столько событий, что нормальному человеку после такого и в голову не придет пытаться заснуть. Я-то нормальной была только до того момента, как оказалась на работе в детективном агентстве. Мне к подобным «радостям жизни» не привыкать.

Просто в моей голове было очень много вопросов, на которые мне ужасно хотелось узнать ответы, и я большую часть ночи провела в раздумьях. В конце концов, сама того не желая, я обнаружила крайне неприятный факт. Что Екатерину подозревать, конечно, можно, но с таким же успехом подозрения лежат и на остальной честной компании. Правда, я никак не могла понять, есть ли мотивы убийства у Марины, но в конце концов поняла, что мотивы можно обнаружить и потом, пока же главное – то, что ее муж работал в пресловутом «Бэтмене», а значит, был во всех темных делишках замешан. Но охотнее всего я убийства Салилова и Вики свалила бы на противного бармена.

Я так увлеклась «вешанием дела» на неприятную мне личность, что и не заметила, как прошла ночь.

– Замечательно, – проворчала я, наблюдая, как первые лучи света прорезают предрассветную мглу. – День у вас сегодня обещает быть нелегким, а вы не выспались, мадемуазель! И ведь зря провели бессонную ночь, поскольку все равно, увы, ни одной приличной мысли в вашу голову не явилось!

Мои претензии к самой себе были справедливы и вполне обоснованны. Но делать было нечего – по радио уже пропикало семь часов, а это значило…

Ох, только теперь я поняла, как мне хочется спать!

Но семь часов – достаточный повод для того, чтобы срочно встать и начать новый день…

Глава 8

Чайник мелодично и как-то немножко загробно свистел, напоминая мне о своем существовании. Я чистила зубы, при этом постоянно размышляя на тему содеянных преступлений, а за окном был морозный и солнечный день, радостная суета вокруг рождественских елок и подарков. Только мне Санта-Клаус решил преподнести в качестве подарка парочку убийств и целую компанию подозреваемых! Так как через два дня приезжает моя маман, на мне еще лежит почетная обязанность по уборке квартиры, и если к этому добавить измену Пенса с какой-то там менеджершей – ничего не скажешь, весело ты встречаешь двухтысячный год, Александрина! Можно за тебя искренне порадоваться, дорогая! Не всякому выпадает такая возможность – встретить его, что называется, на полную катушку. Осталось только сломать ногу или руку, и ощущения от миллениума ты получишь прелестные!

Фу, от этих мыслей мне стало еще грустнее… Я налила себе кофе и, посмотрев за окно, философски заметила:

– Зато солнце. И небо вон какое голубое… В отличие от несчастной Вики я все это вижу.

Нельзя сказать, что меня порадовало воспоминание о Вике. Настроение еще больше упало. И не только от сопереживания этой несчастной девушке – от собственного бессилия.

– Я совершенно запуталась, – грустно призналась я своему отражению в зеркале. – Как ты думаешь, выпутаться удастся?

Отражение неуверенно, вслед за мной, пожало плечами.

– Попытаемся, – вздохнула я. – Где наша не пропадала…

* * *

Открывая дверь нашего офиса, я услышала пронзительный и истеричный голос Екатерины.

– Да сделай же что-нибудь! – кричала она. – Ты что, не понимаешь? Этот рыжий козел собирается повесить на меня и чертового Диму и мою сестрицу! Да еще и ребенка приплели, которого я и не помню совсем!

– Катя, успокойся, – ласково говорил мой помешавшийся босс. – Мы что-нибудь придумаем. Обязательно. Вот сейчас придет Саша…

«Саша все исправит, – подумала я и скривилась. – А Саше совсем не хочется ничего исправлять…»

– И что? Она же меня тоже ненавидит, я это вижу по ее глазам!

«Ну, это уже перебор, – возмутилась я. – Просто мне не очень нравится, когда от меня скрывают важные детали. И вообще, мне не нравится, когда много и вдохновенно врут не по делу. Нечего было тогда сюда прибегать, если вранье было запланировано с самого начала!»

Я достала из сумки расческу и начала приводить в порядок свои непослушные кудри, дабы предстать перед ними во всей своей красе.

Хотя мне и пытались с детства внушить отвращение к такому неблаговидному поступку, как подслушивание, я не всегда следовала этим заветам. Увы, иногда без подслушивания не обойтись! Самые интересные вещи от тебя зачастую скрываются.

– Катя, а что произошло с тем ребенком? – спросил нетактичный Лариков.

Ему же сказали, что не помнят! Надо же – на твоих глазах погибает собственный братец, а она «не помнит»!

– Да я была ему почти ровесница, – продолжала волноваться Катя. – Откуда я могу помнить? Кажется, он схватил ножницы без спросу… А потом начал ужасно кричать.

– Вика была с вами?

– Нет, она была на кухне… Кажется. Я не помню, я же сказала.

«Да все она помнит, – внезапно поняла я. – Она все очень даже хорошо помнит. Кажется, на кухне… Значит, именно там и была Вика. И совсем не кажется. Интересная ситуация…»

Они перешли на полутона. Видимо, разгневанная девица немного успокоилась. Но теперь я почти ничего не слышала. До меня долетали только обрывки фраз, а жаль.

Мне ничего не оставалось, как появиться перед их очами с невинной физиономией. Как и следовало ожидать, и Лариков и Екатерина сразу замолчали и уставились на меня так, будто я фантом. Так, легкая тень пролетала мимо…

Если учесть, что именно на меня они возлагали большие надежды по освобождению некоторых барышень от подозрения в двойном убийстве, остается только поразиться их безграничному бесстыдству!

– Привет, – бросила я, проходя к своему драгоценному компьютеру. – Как дела?

– Плохо, – мрачно проговорил Ларчик. – Ты даже и представить себе не можешь, как плохо.

Екатерина молчала, смотря в окно и нервно покусывая нижнюю губку.

– И что же у нас так плохо? – поинтересовалась я, запуская «Братьев Блюз».

– Меня обвиняют в убийстве, – тихо сказала Катя, и в ее глазах заблестели слезы. – Представляешь? Меня – в убийстве…

– А ты их, конечно, не убивала, – сказала я.

– Не надо так иронизировать! – вскрикнула Катя. – Конечно, я никого не убивала! Неужели ты в этом сомневаешься?

Сомневаюсь? Еще как…

Я развернулась к ней и, внимательно смотря в ее невинные, широко распахнутые и детски доверчивые глаза, сухо сказала:

– Сомневаюсь, представь себе.

Она отшатнулась. Ее глаза расширились еще больше.

– Нет, – пробормотала она. – Нет, ты не можешь…

– Тогда перестань врать и скрывать, – сказала я. – Потому что от твоего вранья уже чертям в аду тошно, честное слово… А мне – тем более. И помогать я вам не собираюсь. Себе дороже.

Она какое-то время молчала, старательно изучая пол. Когда ей удалось изучить его детально, она подняла на меня глаза и тихо, почти шепотом, произнесла:

– Хорошо, я все объясню. И врать больше не стану. Клянусь тебе.

– Ну да, конечно. Я тебе верю. «Как верит солдат убитый, что он проживает в раю».

Я засмеялась.

– Саша, перестань! – одернул меня Лариков.

– Андрей Петрович, я хотела бы вам помочь, но… Я не могу в данный момент ничего сделать.

– Не можешь или не хочешь?

– Не могу и не хочу, – пропела я. – Потому что терпеть не могу, когда меня считают полной кретинкой.

– Я же пообещала больше не врать, – хрипло сказала Екатерина.

– Значит, признала, что врала раньше, – хмыкнула я. – Ладно, поверим тебе. С некоторой натяжкой, но ради великого милосердия поверим. Но – запомни, если ты еще раз о чем-то умолчишь, я ухожу и делайте что хотите.

– Да, – кивнула она. – Я согласна.

Кажется, ее проняло наконец-то!

Я смотрела на нее, пытаясь понять, насколько эта странная девушка искренна сейчас. Ее глаза – впрочем, были ли вообще когда-либо зеркалом души эти прелестные, обрамленные длинными и пушистыми ресницами, глаза?

– С чего начнем? – спросила она.

– С самого начала, – ответила я. – С ребенка.

* * *

– Я же сказала, что ничего не помню!

На какое-то мгновение мне почудилось, что таинственным и непостижимым образом Катя уменьшилась в размерах, превращаясь в ту маленькую девочку. Она сжалась в комок и смотрела на меня с такой затаенной злобой, что я на секунду прикрыла глаза. Нет, я не верю в чушь, что взглядом можно уничтожить, хотя мне в эту минуту казалось, что Екатерина не замедлила бы это сделать, обладай она способностями девочки Чарли из романа Стивена Кинга, – она просто испепелила бы меня, оставив лишь горстку угольной пыли там, где раньше стояла Александра Сергеевна Данич.

Черт возьми, почему я вызываю в ней такие волны ненависти, стоит мне только упомянуть о малыше?

– А если постараться? Что тогда произошло?

– Это не имеет к делу отношения! – взвизгнула она.

Лариков дотронулся до моего плеча.

– Саша, – начал он. – Если это действительно несущественно, может быть, не надо вспоминать это? Человеку, может быть, больно. Она ведь была совсем маленькой, Саша!

– Послушайте, мы договаривались, что я начну доказывать ее невиновность в том случае, если сама буду в этом убеждена, так? – не выдержала я. – Сейчас я в этом не уверена. Более того, у меня в данный момент есть вполне логичная версия, и Екатерина там занимает основную позицию! А мы опять будем ходить в тумане и искать неведомо что, пока…

Я перевела дух.

– Пока не убьют кого-нибудь еще. В таком случае я предпочту арест Екатерины – в любом случае, всем будет безопаснее. Если она еще одна, следующая жертва, то под неусыпной охраной родной милиции с ней вряд ли что случится. А если убийца она, смогут спокойно жить остальные… Ладно, пусть будет так. Согласны? Если да, я снимаю вопрос о давно забытых событиях из Катиной жизни…

– Нет! – заорала Катя.

Сейчас она была еще более напугана.

– Я… я не хочу в тюрьму, – прошептала она. – Я постараюсь вспомнить, как все было тогда. Если вы считаете, что это так важно.

– Считаю, – кивнула я. – Более того, мне кажется, что все сейчас происходящее теснейшим образом связано с тем маленьким ребенком, которому вздумалось поиграть с острыми ножницами.

* * *

– В тот день мы остались втроем. Я сидела в комнате. У меня была огромная кукла со светлыми длинными волосами. Немецкая… А Илюшка играл на полу. Вика… Где же она была? Я не помню… Кажется, на кухне. Она там разогревала что-то, но… Я не могу сказать точно.

– Она не заходила в комнату?

– Нет.

– Что было потом?

– Крики и кровь. И Илюша стал похож на мою куклу, тем более что она тоже почему-то оказалась в крови.

– Илюша сам схватил ножницы?

– Не помню.

– Хорошо, но потом Вика в комнате появлялась? Хотя бы на секунду?

– Нет!

– Вы были вдвоем?

Она молчала, нахмурив лоб.

– Катя, уже нет смысла скрывать это. Вики нет. Вспомни, пожалуйста!

– Я… действительно ничего не помню. Только то, как нас потом избили. Вику били очень сильно. И она кричала, что всех ненавидит. И все.

– А Салилов?

– При чем тут Салилов?

Она вытаращилась на меня с испугом.

– Салилов узнал что-то о том дне? Он разговаривал с вами?

– Нет!

– Квартира была только предлогом? Он вас шантажировал с Викой, да?

– Я…

Она сжалась в комочек. В ее глазах метался страх.

– А та дама из фирмы? Кто она была? Как ее звали?

– Не помню.

– Катя, я не смогу тебе помочь, если ты по-прежнему будешь запираться! Как же ты этого не понимаешь!

– Но я не знаю…

Черт бы побрал их всех!

Я достала сигарету и посмотрела на нее. Она чуть не плакала, ей было страшно. До нее начинало доходить, что жизнь вокруг нее грозит обернуться кошмаром.

Впрочем, ее жизнь уже была кошмаром. С того самого дня, как погиб ее маленький братишка.

– Ладно, отдохни, – буркнула я, протягивая ей сигарету.

– Спасибо, – шепотом поблагодарила она. – Я действительно…

– Я же сказала, отдохни, – повторила я. Лариков смотрел на меня как на законченную садистку.

Интересно, почему он ждал от меня сентиментального сюсюканья?

В иные моменты он и сам работает жестко, а теперь совершенно размяк от высокого чувства любви.

* * *

Я вышла на кухню, чтобы налить себе кофе. Из комнаты доносились приглушенные голоса. Добрый Лариков успокаивал бедную Катю, много претерпевшую от «плохой» Саши. Один следователь – душка, второй – злодей…

Чайник закипел, я развела «каппуччино» и села, уставясь в пенистую поверхность напитка. От кофе пахло миндалем, очень приятный запах, но сейчас мне все запахи на свете казались омерзительными.

Сделав глоток, я прикрыла глаза. «Расслабься же, ну, – попробовала приказать я себе. – Тебе надо отдохнуть. Только тогда ты станешь снова переваривать полученную информацию».

– «Мы жили на земле в аду сгорая». В принципе Екатерина живет в аду. И вполне возможно, она и правда ничего не помнит, кроме ощущений, – сказала я вслух. – Остается только вызвать к жизни эти воспоминания и облечь их в слова.

Черт! Опять…

Отключиться от этого потока мыслей у меня не получается. Ничего не помогает.

Голоса из комнаты доносятся совсем тихо. Почти прекратились.

Я попыталась представить себе эту картину. Маленькая девочка сидит в углу. На ее глазах происходит ужасная трагедия.

Но почему она не помнит, где была Вика? Или – не хочет помнить?

Вот последнее было вероятнее всего. Кто-то запретил Екатерине помнить про местонахождение Вики. И она послушалась. Потому что очень любила свою сестру.

Я вскочила и рванулась в комнату. По дороге чуть не свалила телефон, который, словно в знак протеста, начал оглушительно трезвонить.

– Да, – подняла я трубку.

– Саша? – спросил меня голос Ванцова. – Лариков на месте?

– Утешает вашу подозреваемую, – сообщила я.

– Екатерину?

– Ну конечно.

– Да можешь ее успокоить, – вздохнул он. – Ее отчим явился с повинной. И Салилова и Викторию Юсупову убил он, в чем и сознался.

– Я в это не верю, – пробормотала я.

– Саша, я не слышу! Что ты говоришь? Саша!

– Я не верю, – повторила я уже громче.

– Почему? Он привел убедительные доводы.

– Какие же? – простонала я.

– Салилов шантажировал Вику. И отчим вскоре узнал, что Вика стала проституткой. Как ты думаешь, это все не тянет на мотивы? Человек узнает, что Салилов – шантажист и сутенер. Представляешь, что с ним происходит?

– Лешенька, я представляю. Но тогда объясни, чем и по какому поводу Вику шантажировали?

– Да чем угодно!

– Не верю, – ответила я.

– Саша…

– Он не способен на убийство, – отрезала я.

– Это не аргумент!

– Он просто хороший и несчастный человек, Ванцов! Это может служить аргументом?

– Саша, это детские разговоры! Убийства, к сожалению, совершаются и в порыве отчаяния хорошими людьми, от которых этого совершенно не ожидаешь.

– Не такие, – продолжала я упорно отстаивать собственную точку зрения. – Это не те убийства, которые может совершить нормальный человек. Одну мою просьбу можешь выполнить?

– Смотря какую.

– Я хочу присутствовать на допросе. Я хочу сама с ним поговорить.

На другом конце провода воцарилось молчание. Ванцов явно ушел в медитацию, усмехнулась я.

– Леша, ты в нирване? – поинтересовалась я.

– Нет, я думаю, как это устроить… Ты же знаешь, что это нарушение. Ладно, придумаю.

– Поговори с Кравченко. Он разрешит, – посоветовала я, прекрасно зная, что Кравченко разрешит мне все. Не знаю, чем уж я так обаяла главного человека в прокуратуре, но он во мне души не чаял. Хоть один искренне считает тебя славной и умной девушкой, вздохнула я. Вот уж от Ларчика с Пенсом мне этого никогда не дождаться…