Текст книги "Кровь королей"

Автор книги: Сурен Цормудян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Однако глотки почуявших опасность самок загудели, словно исполинские горны. Молодняк послушно жался к взрослым, и те обступили выводок, устремляя взоры во все стороны. Сколь ни был скудоумен хищник, он понял, что теперь ничего, кроме сокрушительных ударов, не получит.

Тиранодракон приоткрыл пасть и от досады зарычал.

Внимательно наблюдавший из кустов Леон понял, что тиран лишь больше возжаждал пищи. Самое время…

– Давай, – шепнул он Кристану.

– О боги, – выдохнул молодой Брекенридж и пополз к белобокой козе.

Та стояла в десяти шагах перед кустом, привязанная к колышку. Коза испуганно блеяла, но уйти не могла. Прямо перед ней на песчаной насыпи лежало основание огромной телеги. Кристан подполз к козе и вытянул руку с ножом. Коза отшатнулась.

– Проклятье, – прохрипел Брекенридж и прополз еще, когда так не хотелось даже на дюйм приближаться к чудовищу, что маячило в нескольких сотнях футов впереди.

Коза натянула веревку до отказа, и отступать ей было уже некуда. Неуверенным движением сквайр распорол козе бок. Потекла алая теплая кровь, а коза заорала от ужаса и боли.

– Все, Крис, назад! – громко прошептал Леон.

Брекенриджу повторять не стоило. Он воткнул нож в землю, чтобы не нести запах крови с собой, и бросился к принцу.

– Уходи к другим, – шлепнул его ладонью по бедру Леон.

– Хорошо, будь осторожен, и да хранят тебя боги…

– До сих пор им это удавалось, – проворчал гринвельдский наследник.

Леон должен был остаться один. Во-первых, таков был обычай. Высшая честь и высшая слава – в одиночку низвергнуть короля пеших драконов, и сделает он это всего одним болтом. Во-вторых, чем больше людей, тем сильнее их запах. Никакая голубая глина не обманет чувствительные ноздри чудища, если люди собьются в кучу.

Яд на острие болта силен настолько, что одного выстрела будет достаточно. Только бы не дрогнула рука. Только бы разум не помутился и не заставил в ужасе бежать: чудовище нужно подпустить к себе на расстояние в десять шагов. Леон, конечно, торопился обратно в столицу, чтоб увидеть поскорее Инару. Но он должен был вернуться с честью и славой, как герой, сразивший чудовище. Он словно обратился в самого Флориана Ланселота, что когда-то победил великого дракона, терзавшего земли, которые позже стали королевством Гринвельд. Леон мог обрести венец славы, достойной его великого предка Артогно Эвера, что укротил свирепого белого мамонта и объездил на нем весь известный ему мир, дабы объявить его своим королевством. Того мамонта страшились даже полулюди-полуволки. И они признали человека, оседлавшего зверя, своим королем. А теперь он, Леон, повергнет тиранодракона. Молва о славном подвиге обойдет весь Гринвельд. И пусть все знают: и отец, что считает его глупым, избалованным мальчишкой, и Вэйлорд, изматывавший его упражнениями… Пусть знают, что он, Леон Эверрет, – победитель короля пеших драконов.

Голодный зверь почуял свежую кровь и устремил взор в сторону истошно блеющей козы.

Неуверенный шаг. Еще шаг…

У Леона замерло сердце. Ему показалось, что чудовище смотрит прямо на него. Жуткий рев разразился над долиной, и зверь кинулся к добыче.

– О боги! – повторил Леон заклинание молодого Брекенриджа.

Он поднял арбалет и прицелился.

Далеко. Еще очень далеко. Зверь должен ступить на телегу. Да и болт с такого расстояния вряд ли пробьет толстую кожу тирана, а то и вовсе пролетит мимо. Боги, как же хочется бежать! Бежать без оглядки! Одного рева хватило бы, чтобы броситься наутек! А ведь он еще видел разверстую пасть чудовища, прямо как в том кошмаре. Белеющий частокол зубов. Безумный взгляд маленьких желтых глаз.

– О-о-о бо-о-о-ги-и!

Отвернуться, заткнуть уши, зажмуриться и – бежать… Бежать!

«Стой на месте, болван, – зашипел на него разум голосом Вэйлорда. – Ты опасней, чем он! Ты наследник Гринвельда, потомок великого Артогно, воспитанник волка! Ты человек!»

Земля под ногами уже тряслась от шагов плотоядного исполина. Его рев разрывал слух и, казалось, мог разорвать сердце.

– Ладно, – прошептал принц. – Иди сюда, уродец.

И зверь шел, но не на зов затаившегося в засаде человека, а на зов своей охотничьей природы, пробужденной запахом крови.

Трудно было совладать с дрожью в руках. А теперь от тяжелой поступи дракона тряслась сама земля. Совсем рядом жалобное блеянье козы. Огромная лапа ступила на телегу, отчего та заскрипела не менее жалобно. Коза шарахнулась в сторону, и тиран сошел с досок.

Проклятье! Поразить зверя нужно непременно на телеге! Ждать, когда он снова ступит на нее? А вдруг не ступит вообще? Но если выпустить отравленный болт сейчас, тиран свалится на землю, и затащить гиганта на повозку можно будет лишь с великим трудом. Настоящее мастерство охотника на драконов не просто в том, чтобы поразить зверя. Сделать это нужно, точно выбрав миг. Леон колебался. Сомнения мешались со страхом. Зловонное дыхание тирана обдавало лицо принца и качало листву, в которой он прятался.

Зверь резко подал голову вперед, и несчастная коза исчезла в огромной пасти. Тиран запрокинул голову, проглатывая жертву. Отчетливо слышался хруст костей и последний крик козы, уже из недр ненасытного чрева. Дракон сделал шаг назад, вновь ступив на телегу.

Решив, что другой возможности не будет, Леон направил арбалет в шею чудовища и нажал на спусковой рычаг. Одна тетива со звоном лопнула, ударив в правую скулу, как маленькая плеть. Вторая тетива сработала, но лопнувшая искривила путь болта, и тот резко клюнул отравленным острием вниз. Болт воткнулся в землю, едва не попав Леону в ногу.

Леон в ужасе замер. Как могло случиться, что тетива лопнула? Да еще и ядовитый болт чуть не поразил стрелка? Из рассеченной скулы текла кровь, смешиваясь с размазанной по лицу глиной, но Леон не обращал на это внимания. Принц медленно поднял взгляд. Тиранодракон стоял неподвижно, опустив голову, и пристально смотрел на охотника.

– М-м-мать твою! – выдохнул Леон и, выхватив из земли болт, бросился бежать, оставив негодное оружие в кустах.

Рев хищника ударил ему в спину, подгоняя обреченную жертву. Тиран ринулся за человеком, который мчался к ближайшей чаще.

Там, в чаще, остальные охотники. И там Нордвуд. У него тоже есть арбалет. Все, что сейчас нужно Леону, – исправный арбалет. Или чтобы боги поразили чудовище молнией.

– Харольд!!! – орал охотник что было сил. – Арбалет! Дай арбалет!

Леон бежал туда, где деревья стояли гуще; он решил, что гигант не протиснется между ними. Но вот позади хрустнул одинокий ствол. Хищник не обегал препятствия, а сносил их мощной тушей. Это его задерживало, но ненадолго.

Завидев, что гринвельдский посланник ведет к ним яростную смерть, люди кинулись наутек, оглашая округу воплями. На месте остались немногие. Среди них Нордвуд и Брекенридж. Лицо сквайра побледнело. Рыцарь же устремился навстречу принцу. Несколько тассирийцев последовали за ним.

– Леон! Он заряжен! Но без отравы! – кричал сир Нордвуд.

– Разряди! Живо!

Отважные тассирийцы осы́пали хищника пилумами, тяжелыми короткими копьями, и бросились врассыпную. Пеший дракон приостановился. Увидев перед собой не одну цель, а семь, он мешкал, выбирая, с кого начать. Три копья отскочили, но два вонзились в толстую кожу, еще больше разозлив существо, которое, казалось, и так целиком было соткано из ярости.

Сир Нордвуд припал на колено и прицелился. Он метил чудищу в глаз. Но болт попал в лоб и едва ли пронзил толстую кость. Снова рев, и снова грохот шагов.

– Лови! – Харольд кинул арбалет принцу и бросился в сторону, размахивая руками. – Сюда! Сюда, тварь! Я здесь!

Тиран выбрал новую цель…

Поняв, что зверь отвязался от него, хотя бы и ненадолго, Леон опустил арбалет, просунул ногу в стремя и взвел обе тетивы. Теперь – вставить болт. Руки ужасно дрожали. Только бы не коснуться отравленного наконечника…

Еще несколько тассирийцев возникли справа от хищника, и вновь полетели пилумы. Один вонзился в брюхо, в то место, где кожа более тонкая и где рана причиняет особые страдания любому зверю. Тиран заревел от боли и гнева и резко повернул в сторону дерзких людей, повалив очередное дерево. Тассирийцы стали разбегаться, но один оступился и упал. Когда ему удалось подняться, клыки чудища вонзились в его бока. Зверь резко запрокинул голову, подбросив кричащего человека в воздух, и поймал в раскрытую пасть. Раздался хруст, на землю упали ноги несчастного.

– Э-эй!!! – послышался львиный рык Леона.

Он отчаянно растирал по лицу кровь из рассеченной скулы.

Хрустя костями, тиран медленно повернулся и устремил свирепый взор на принца.

– Попробуй на вкус меня, кусок драконьего дерьма!

Зверь клацнул зубами, а принц бросился обратно к телеге. Лапы чудовища загрохотали по земле.

Скорей! Скорей!!! Шаги зверя все ближе. Дыхание обжигает спину. Вот и куст, где прятался охотник. Леон влетел в него и вдруг споткнулся о тот сломанный арбалет.

Время будто многократно замедлилось. Он чувствовал, как падает, раскинув руки, и как оружие вылетает из ладони. Все… Неужели все?.. Заряженный отравленной стрелой арбалет упал в паре шагов впереди. Падая, он развернулся острием болта к Леону. На какой-то миг принц забыл о драконе. Сейчас арбалет выстрелит от удара о землю, и смазанный ядом болт вонзится в лицо гринвельдского наследника!

Но этого не случилось.

– Боги, мать вашу, не помогаете мне, так хоть не мешайте! – взвыл Леон, рванувшись к арбалету.

Схватив оружие, он резко развернулся…

Пеший дракон был совсем рядом. Ревущая пасть твари, предвкушающей новое лакомство, распахнулась. Зубы и язык заливала свежая кровь. Человеческая кровь…

Прицелиться! Нажать на рычаг!

Болт влетел прямо в глотку. Хищник вдруг отпрянул, захлопнув ненасытную пасть, и заскулил, нелепо дергая передними лапами. Снова взревел и ринулся к Леону. Но тот уже был на ногах и помчался прочь, пробежав по телеге. Осилив несколько шагов, пеший дракон зашатался и, громко сопя, замычал. Сделал клокочущий вздох и рухнул наземь. Воцарилась тишина.

Глава 9
Ложный король, его тень и лорд на коленях

В большой палатке пахло смертью. Тошнотворный, сладковатый запах крови.

Поддельный король, сцепив руки за спиной, мрачно смотрел на тела. Он взирал на двух мертвых скифариев, что лежали перед ним, а также на труп барона тайных дел Рональда Глендауэра. Рядом лежали другие, встретившие смерть этой ночью. Тела великанов с востока впечатляли. Они могли навести на мысль о великой силе того, кто смог повергнуть их, если бы Симидар Фэтч не знал, скольким гринвельдцам стоило жизни убить этих двоих. Большинство победителей лежало тут же. Не менее мертвыми, чем скифарии.

Но вот в палатку вошел тот, кому посчастливилось выжить. Симидар медленно повернул голову, одарив вошедшего суровым взглядом. Рану Эродина Тандервойса обработали и зашили, но он, морщась, держался за бок, а при ходьбе чуть волочил ногу.

– Как ваше самочувствие, лорд Тандервойс? – без тени сострадания проговорил поддельный король.

Эродин скривился:

– Жить буду.

– Уверены? – нахмурился пуще прежнего Фэтч.

Пришел черед молниеносного лорда перевести взгляд с мертвых тел на живого человека.

– Как ты со мной разговариваешь, подменный?

– Еще раз назовешь своего короля подобным образом, и следующий закат мир встретит без тебя.

– Не зарывайся, Фэтч!

– А то что?! – повысил голос Симидар. – Убьешь и меня? Ну давай. Только что потом? Ты не подумал, что будет с твоим домом и с перекрещенными молниями? Тебе должно быть известно, как поступают с ленными владениями, родовыми замками и отпрысками изменников.

– Как ты смеешь мне угрожать?!

– А как ты смеешь, лорд, угрожать своему королю? – поднял брови лже-Хлодвиг.

– Ты не король! – прошипел Тандервойс, сильнее прижав руку к ране.

– Ну так иди и расскажи об этом всем, – злорадно улыбнулся Фэтч. – Расскажи всем, что король Хлодвиг вовсе не Хлодвиг. И тебе, наверное, все поверят. Особенно после того, как ты убил посланников мира из скифарийских княжеств. После того, как ты убил барона тайных дел Рональда Глендауэра…

– Что-о?!

– И после того, как узнают, что ты причастен к исчезновению королевского десницы и самой принцессы…

– Не я убил это болвана Рональда, и не я…

– Возможно, – прервал Фэтч. Продолжая ухмыляться, он приблизился к раненому лорду. – Но ты подумай, во что поверят раньше? В это или в то, что их король не король вовсе? Ну, что замолчал, тупица?

– Не смей…

– Я твой король. Повтори. – Теперь в голосе Симидара звучала угроза.

– Почему бы не пустить тебе кровь, выродок? – оскалился Эродин.

Поддельный король поджал губы, раскачиваясь с пяток на носки и внимательно глядя в свирепые глаза лорда. А почему бы не пустить кровь лорду? Он наломал дров и даже осознать этого не пытается. Наоборот, выказывает полнейшее неуважение к тому, пред кем должен падать на колени. Насколько же он туп, этот высокомерный, толстолобый, патлатый увалень.

– Может, потому, недоумок, что после этого ты станешь убийцей короля? – молвил наконец подменный. – Может, потому, что не только ты поплатишься за это, но и твоя родня? Или, может, потому, что, убив меня, ты не заключишь союз с корсарами, которые уже движутся к берегам Гринвельда? А может, потому, что и колдуны предъявят тебе свой счет? И это притом, что минувшей ночью ты развязал войну.

– Какую, к тринадцатому, войну?!

Да, он действительно глуп как осел. Симидар покачал головой.

– Посмотри на этих мертвых скифариев, дубина. Внимательно посмотри! Ты умеешь считать?! Сколько их?!

– Двое…

– И где же третий, мать твою?! Я строго-настрого запретил вообще к ним приближаться! Но ты поднял на них меч! И я спрашиваю, где третий?! Так вот, если тебе не хватает ума, я разъясню: третий наверняка мчится сейчас на восток, чтобы поведать своему отцу о том, что стало с князьями. Напомнить тебе, кто отец третьего скифария?! Его отец – Высогор Черноозерный! Тот самый, что поимел и тебя, свинья, и весь ваш безмозглый сброд! И следует ли напомнить тебе, что один из двух мертвецов – его брат?!

– Не смей так со мной…

– Где третий князь, собака?!

Внезапно кулак Фэтча ударил в раненый бок лорда. Заскрипев зубами, Тандервойс отшатнулся. Острая боль пронзила все тело, словно его опять полоснули отточенным мечом. Эродин потянулся к оружию, но тут же сзади появилась рука, приставившая к его горлу нож. Тандервойс совершенно не понимал, откуда в палатке взялся еще один человек и кто это такой. Он попытался повернуться и взглянуть, но нож впился в горло настолько, что показалась кровь.

– Познакомься, Тандервойс, с Улпием Гордалганом и его клинком. Он моя тень. Точнее, одна из теней, что я отбрасываю на королевство. Как знать, может, какая-то из них падает на замок, где живут те, кто тебе дорог? Понимаешь меня?

– Да, – тихо отозвался Эродин.

– Ну наконец-то! А ведь мне казалось, что я и до этого изъяснялся вполне доходчиво. Но ты отчего-то не понимал. Оказывается, нужно было всего лишь приставить нож к твоей глотке и пригрозить такими же ножами твоим чадам. Итак, мой недалекий друг, где третий скифарий?

– Мои люди ищут его…

– Почему он вообще ушел, раз уж ты, вопреки моему приказу, захотел прикончить этих князей? Впрочем, ответ настолько очевиден, что даже не хочется лишний раз говорить, что ты тупица.

– Было темно и… в пылу схватки…

– Где Вэйлорд? У меня в голове не укладывается, как вы, ослы, да еще с этим Глендауэром, умудрились его упустить. Но что дальше? Надеюсь, у тебя нет сомнений, что исчезновение принцессы его рук дело?

– Нет…

– Превосходно. Сомнений нет. Как и мозгов. Но где десница с принцессой?

– Мои люди ищут их…

– Вот как замечательно! – хлопнул в ладоши Симидар. – По-твоему, это должно вселить в меня уверенность, что ты, собака, исправишь все, что натворил?! По-твоему, то, что твои люди его ищут, меня должно успокоить?! Если ты так глуп, что за одну ночь проворонил скифария, десницу и принцессу, позволил убить кучу народа и среди прочих столь нужного мне барона, – то насколько же глупы твои люди?!

Тандервойс снова оскалился.

– А ты пойди и спроси у них, подменный. Во дворце полсотни моих людей. А вечером прибудет еще сотня. Пойди и спроси.

– Улпий, – кивнул поддельный король.

Эродин получил резкий удар в затылок. Настолько сильный, что лорд рухнул лицом в кровавую рану на груди князя Добромеча. В глазах на миг потемнело, но, превозмогая двойную боль, Эродин вскочил и выхватил меч. Однако тут же получил удар в челюсть и обнаружил, что его оружием завладел человек в черном одеянии с капюшоном. Бледное лицо Улпия покрывала густая черная борода, идущая от самых скул. Улпий крепко держал меч руками в кольчужных перчатках и вдруг одним движением переломил его о колено. Каленое железо, прошедшее не одну схватку, вернувшееся из скифарийского плена, лопнуло с такой легкостью, что Эродин не мог в это поверить.

– Этот меч ковался еще для моего прадеда! – заорал молниеносный лорд.

– Хочешь поскорее с ним встретиться и рассказать о постигшей сей меч несправедливости? – усмехнулся подменный. – Ты еще не понял, кто здесь истинный хозяин и твой государь?

Тандервойс лишь злобно сопел, сверля взглядом мерзкого Улпия, который, бросив обломки меча, вновь вооружился ножом.

– Отвечай же, Эродин, – велел Хлодвиг-Фэтч.

– Ты. Ты здесь хозяин и государь, – процедил сквозь зубы Тандервойс.

– А ты ничего не забыл, друг мой? Чего-то явно не хватает.

– Ваше… величество.

– То-то же, – кивнул Симидар. – А теперь расскажи мне, Эродин, что знает о ночном происшествии Гильом Блэйд.

– Палач? Он знает, что я повздорил с варварами. Пытался остановить схватку.

– К его чести. Но, увы, остановить не смог. Не был достаточно убедителен? Хотя, полагаю, ты бы и его убил, межеумок. Что он знает о Вэйлорде?

– Ничего он не знает. Я для того и уводил Блэйда из сада, чтобы он не услышал ничего. Но о стычке со скифариями он знает больше, чем следует. Может… – Молниеносный лорд неуверенно посмотрел на поддельного короля. – Может, его того?

– А может, тебя того, тупица? За одну ночь ты навлек на мою голову столько хлопот, что едва ли такое удастся этому пьянчуге за всю оставшуюся жизнь. Мы еще не придумали, как объяснить исчезновение десницы и принцессы, а заодно и смерть скифариев, а ты предлагаешь избавиться еще и от королевского палача? Он заплатит за то, что жег мне спину железом. Но в надлежащее время, а не сейчас, потому что тебе вздумалось помахать мечом.

Тандервойс молчал. Сквозь переполнявшую злобу до него все же стало доходить, как сильно он сплоховал. Хотя почему только он? Вэйлорда упустил Глендауэр, за что и поплатился жизнью. А скифарии…

– Ты сам говорил, что они нам враги, – проворчал Эродин.

– Кто?

– Эти варвары, – кивнул лорд на мертвых князей.

– И что? Это значит, что их надо убивать направо и налево? Войска Странствующего королевства еще не высадились. Неизвестно, какие лорды будут за нас, а какие против. Сейчас Гринвельд не готов снова воевать с востоком. Ты хоть понимаешь, насколько важно найти скифария раньше, чем он покинет Гринвельд?

– Пока дикарь доберется до своей варварской страны… Пока их князь созовет войско…

– Ты что, сука, совсем отупел?! – заорал Фэтч. – Весь смысл в том, чтобы напасть на них до того, как они хоть что-нибудь поймут!

– Я хотел сказать…

– На колени! Я сказал, на колени, свинья!!!

Губы лорда задрожали, как и сжавшиеся добела кулаки. Он вперил ненавидящий взор в поддельного короля. Тандервойс не знал подобных унижений со времен скифарийского плена. Но воспоминания о плене давно притупились. Потоки времени сгладили их, как речная вода шлифует гальку. Давным-давно вернувшийся домой, он и не подозревал, что кто-нибудь сможет столь же сильно задеть его честь. И уж тем более не думал, что на такое способен самозванец, которому он сам помог завладеть троном. И что теперь? Тандервойс никогда не питал любви к настоящему Хлодвигу. То, что он согласился обменять гринвельдскую знать на мыло, являлось откровенным оскорблением. То, что он так пекся о черни, наводило на мысли о сумасшествии. То, что он возвел волчьего дикаря в лорды и сделал его правой рукой, было плевком в лицо представителям всех великих домов Гринвельда. Но Хлодвиг никого и никогда не ставил на колени! А этот мерзкий выродок колдунов?! Каким робким и обходительным он был еще совсем недавно. И каков стал сейчас!

– Я не опущусь на колени перед безродным.

Поддельный король вздохнул, качая головой.

– Проще с деревом разговаривать. Улпий, займись им. Человек не понимает.

И Улпий Гордалган занялся. Не мешкая, он накинулся на Эродина. Первые мгновенья тот пытался сопротивляться, но тщетно. Когда он собирался отбить удар, кулак Улпия врезался не туда, куда ожидал лорд. Когда он пытался ответить, Улпий ловко уходил от удара и наносил свой. И все удары Гордалгана были точны и болезненны. В конце концов лорд Тандервойс оказался на коленях. По лицу струилась кровь, дыхания не хватало, а разум бурлил от ненависти и горечи.

– Мне бы обсудить с тобой, Эродин, такое понятие, как верность повелителю. Рассказать о преданности. Но стоит ли, если ты ничего не понимаешь?

Симидар чуть наклонился над коленопреклоненным лордом и продолжил:

– К тому же, что толку говорить о таких вещах с человеком, который предал своего короля. Ведь ты давал Хлодвигу клятву верности. В следующий раз, когда посмеешь перечить мне и уж тем более посмеешь заявить, что я не король, ты не просто окажешься на коленях. Ты мне сапоги лизать будешь. Поверь, Улпий убедит тебя сделать это. Но лизать сапоги – это так, для начала. Знай, дорогой мой молниеносный лорд, замена тебе найдется быстро. Даже сейчас, когда не стало Глендауэра. Ты понял меня?

– Да… – простонал Тандервойс, представляя, как вонзает свой меч в глотку самозванца.

Свой меч?.. Взгляд устремился на лежащие обломки. Меч сломан. Как сломана его воля…

– Мне кажется, ты опять забыл кое-то добавить, Эродин.

– Да, ваше величество…

– А теперь ты поднимешься, умоешь побитую рожу и сделаешь в кои-то веки несколько полезных дел. Во-первых, отправишь еще сорок человек на поиски третьего скифария и Вэйлорда. Больше людей снаряди в погоню за иноземцем. Кто знает, может, проклятый волк примкнул к нему. Когда прибудет твое подкрепление, отправишь и их. Во-вторых, немедленно разошлешь послания лордам королевства. Я созываю ассамблею в столице. Через тринадцать дней. Надеюсь, они успеют? Также напиши письмо в Лютецию, в орденский престол. Призови сюда магистра боя главной цитадели вестников Эдвина Вистигейта. Объясни, что король требует его, чашу и клира, который ее наполнит. Именно эти слова и напишешь. Через два часа жду со всеми письмами, чтобы поставить на них свою печать. Ты все запомнил?

– Да…

– Что, прости?

– Да, ваше величество, прошу прощения…

– Убирайся.

Двое проводили взглядом ссутулившегося лорда. Тот, уходя, поднял с пола обломки меча.

– Он затаит злобу, – хрипло проговорил Улпий немного погодя.

Поддельный король усмехнулся:

– Я рассчитываю на это.

– И он попытается тебя убить. Опасно унижать того, кто мнил себя выше других.

– Попытается. Но ты будешь рядом.

– Можешь не сомневаться, повелитель, – поклонился Гордалган.

– К тому же, когда с напыщенных петухов сбивают спесь, они на поверку оказываются пугливыми курицами.

– Не думаю, что он из таких. Надо опасаться его козней.

– Опасаться либо использовать, друг мой Улпий. Многие лорды были недовольны Хлодвигом и даже вынашивали помыслы о заговоре. Так пусть случится заговор. И пусть будет покушение на Хлодвига. – Усмешка вновь появилась на лице Фэтча. – Никто не даст лучшего повода избавиться от неугодных, чем один обиженный болван.

* * *

Анриетта долго смотрела на постель принцессы. Она медленно и осторожно, словно боясь спугнуть кого-то, подошла к полкам с куклами Элиссы, с которыми та разыгрывала представления для детворы. Взяла одну. Это был веселый, с уморительной рожицей дракончик из зеленого бархата с красным гребнем. Едва сдерживая слезы, королева смотрела на игрушку, затем отложила ее, и рука потянулась к другой. Черный волк, сшитый из кротовых шкурок, с угрюмой мордочкой.

Тревожась за сына, что был сейчас в далекой Тассирии, и терзаясь сомнениями, верно ли она поступает, Анриетта и подумать не могла, что беда случится с Элиссой.

Может, боги ее наказывают? Она предала мужа, предала короля. Но был ли иной путь избавиться от жизни без любви и страсти? Да, она любила Хлодвига. Когда-то. Или, может, та любовь была извращенной местью человеку, что отверг ее ради титула? Как бы там ни было, когда-то король Хлодвиг был для нее всем. Но его недуг, вызванный боевой раной, постепенно отдалял их друг от друга. Хлодвиг все больше погружался в королевские заботы, она же уверовала в то, что боги смеются над ней. Страстный любовник-простолюдин уступил ее принцу. Принц, став королем на троне, перестал быть мужем на ложе. Ее молодость таяла год за годом, а тело, жаждущее ласки и сладостной боли, готовое вынашивать новых наследников, оставалось не у дел, истязая разум. И вот появился он, Фэтч. Столь похожий на Хлодвига, которого она когда-то обожала, и берущий ее так, как некогда брал ее молодой волк. И теперь она получила их обоих в одном лице как награду за годы тоски и томления, разочарований и обид. Или не награда это вовсе, но проклятие?

Подменный король вошел в покои принцессы совершенно беззвучно. Он какое-то время стоял у двери, наблюдая за Анриеттой, затем подошел к ней и мягко положил руки на ее плечи.

– Отчего ты столь печальна, моя королева? – нежно проговорил он.

– Как же мне не печалиться… – она едва не произнесла его настоящее имя, но вспомнила строгий наказ, – Хлодвиг. Моя Элисса исчезла, и я не знаю, что с ней. Жива ли? Мой муж выслал Леона. А теперь я потеряла и ее.

По щекам королевы потекли слезы.

– Ты можешь не сомневаться, что она жива. Если бы этот дикарь Вэйлорд хотел ее убить, он сделал бы это прямо здесь и избавил бы себя от обузы.

– Так это он? Неужели он?

Анриетта повернулась, полные слез глаза уставились на поддельного короля.

– В этом нет никаких сомнений, любовь моя. – Фэтч кивнул на дрек и веревку, что лежали у окна. – Он убил Рональда. Забросил в окно принцессы крюк и поднялся по веревке. Выкрал ее и бежал. Мы уже обнаружили, какой лазейкой он ушел через стену замка и где он шел по крепостному рву. Следов достаточно, чтобы сказать: это был мужчина, волочивший юную деву.

– О боги! – Анриетта уронила лицо в ладони. – Боги, зачем он это сделал? Для чего? Она всегда была так добра с ним!

– Можно ли удивляться вероломству дикаря? Волчья природа взяла свое. Неужто ты позабыла, как он, лишив невинности, отказался от тебя ради титула?

Она отдернула руки и встала у окна, глядя в сад.

– Все эти годы жила во мне надежда, что сделал он это, быть может, вовсе не ради титула. Какая-то часть меня хотела верить, что он просто желал мне лучшей доли, чем замужество за простолюдином. Он сказал однажды, что я достойна быть королевой всех королевств…

– Патока приторных речей злодея кажется особо сладкой, но и послевкусие от нее несоизмеримо горше, любовь моя.

– Зачем он это сделал?! – резко обернулась Анриетта. Она подошла и схватила Хлодвига-Фэтча за руку. – Для чего, скажи мне? Зачем он похитил ее?

– Трудно понять помыслы другого, пока он не поведает их тебе по своей воле или под пыткой. Но здесь, думаю, истина лежит на поверхности. Ему нужен заложник. И он взял самого беззащитного из тех, до кого мог дотянуться. Насколько беззащитного, настолько же и ценного. Он попытается помыкать нами, угрожая ее жизни. К тому же Элисса – последний носитель крови династии Эверретов.

Анриетта вздрогнула и отшатнулась.

– Он не знает, Хлодвиг… Вэйлорд не знает, что Леон не сын короля. Он не знает, что Леон от него! Уж не хочешь ли ты всем объявить, что мой сын – бастард, рожденный от простолюдина?!

Симидар улыбнулся и снова положил ладони ей на плечи.

– Любимая, я уже говорил, что ни в коей мере не собираюсь оспаривать притязания твоего сына на костяной трон Гринвельда. Он сын королевы… моей королевы.

Он прильнул к ее губам.

– И он истинный наследник Гринвельдского трона. Но мы с тобой знаем, что только в жилах Элиссы течет королевская кровь. А может, ты знаешь нечто иное?

– О чем ты? – вздохнула королева.

Поцелуй демона на миг прогнал все тревоги.

– Ну, насколько я знаю, в юные годы Вэйлорд часто подбивал молодого короля на походы в дома терпимости. И там они предавались бесстыдствам. Нет ли у тебя сведений, что какая-то блудница могла зачать от Эверрета?

– Ты говоришь мерзости! Зачем?!

– Успокойся, моя королева. Мне лишь надо знать, могло ли быть такое.

– Но для чего?!

– Или же, – продолжал Симидар, – не могло ли остаться незаконнорожденных детей от короля Дэсмонда?

– Дэсмонд был жесток и своенравен. Но распутства за ним не числилось. Он боготворил свою жену Эолинн, мать Хлодвига!

– Люди часто начинают особенно сильно боготворить супруга именно после измены. Чаще, конечно, такое бывает с женщинами, но случается и с мужчинами.

– Проклятье! Я не знаю ничего о бастардах королей! И для чего они тебе вдруг понадобились? Ищешь более достойных наследников?!

– Первое: не говори чушь. Я только что заверил тебя, что наследник престола – твой сын Леон. Второе, – он крепко, до боли сжал плечи королевы. – Не стоит повышать на меня голос. И третье. Представь себе, что Вэйлорд угрожает нам гибелью Элиссы как последней представительницы династии. Представь также, что он убеждает Леона, будто власть в Гринвельде захватили мятежники и будто он, Леон, вовсе не сын короля, а сын Вэйлорда. Представь, что он убеждает Леона, будто мы хотим лишить его права на трон, призвав какого-нибудь королевского бастарда, который полностью подчинится воле заговорщиков. Да, сейчас Леон далеко, но это ведь не навсегда. И Срединное море вовсе не океан Предела. Пересечь его нетрудно. Так что мне нужно знать все о бастардах Эверретов. Ведь если я прав, то и Вэйлорд будет искать их. А зная о них, я смогу и его схватить, и вернуть тебе Элиссу, если нам не удастся сделать это раньше…

– Не удастся?! – в отчаянии воскликнула Анриетта.

– Дай мне молвить дальше, любимая. Всякое может статься. Но Вэйлорд непременно постарается перебить всех бастардов, чтобы сделать Элиссу действительно последней носительницей крови великого Артогно. Либо настроит против нас Леона, и тогда охоту за бастардами начнет твой сын. А мы ведь не хотим невинной крови…

– Вэйлорд ничего не знает о своем сыне, Хлодвиг! Он не знает, что Леон от него!

– И насколько ты в этом уверена? Ты ведь сама говорила, что Нэйрос в отроческие годы Леона проводил с ним больше времени, чем король. Что учил его всему, словно делал из него второго себя. Зов крови силен, тем более у волков! Так скажи: могли ли остаться неизвестные дети у Дэсмонда или у Хлодвига?