Текст книги "Восемь религий, которые правят миром. Все об их соперничестве, сходстве и различиях"

Автор книги: Стивен Протеро

Индуизм преданности

Если к этому моменту вы успели запутаться, вы не одиноки. Этот третий геологический пласт философского индуизма чрезвычайно тверд, он труден и для практики, и для понимания. Для него требуются исключительный аскетизм и столь же исключительная проницательность. Исторически сложилось так, что большинство «отрекшихся» происходили из высших каст, и почти все они были мужчинами. А как же мы, все остальные? Исполняя свой долг в нравственном и ритуальном отношении, мы можем обретать хорошую карму, в итоге когда-нибудь появимся на свет в условиях, способствующих отречению и освобождению. А пока конечная цель, мокша, останется недосягаемой. Все, на что мы можем надеяться, – приблизиться к цели более благоприятного перерождения.

По мере развития индуизма обычные люди решили, что этого недостаточно. Женщины и мужчины из низших каст тоже хотели заполучить вожделенный трофей – мокшу. Им хотелось добиться его в этой жизни, при этом не расставаясь с друзьями и родными, не отказываясь от секса и успеха. Поэтому примерно во времена Иисуса развитие индуизма приняло более популярное направление, сегодня называемое бхакти-йогой, или учением о поклонении. Стремление к духовному освобождению превратилось из предельно серьезной драмы с единственным действующим лицом в увлекательный мюзикл с пестрой компанией действующих лиц – так родился индуизм преданности.

Если индуизм философов в духе джняны был изложен на санскрите в замысловатых спорах Упанишад, если его олицетворением являлись странствующие аскеты, то четвертый пласт геологии индуизма нашел отражение в написанных доступным языком песнях, стихах, пьесах, а также в танцах и усердном почитании избранного божества. Вместо того, чтобы управлять своим телом и эмоциями с помощью медитации и йоги, приверженцы индуизма преданности дали волю и телу, и чувствам. Вместо того, чтобы глумиться над телом как темницей, они восхваляли его как храм избранного ими бога. Когда речь идет об откровениях, писал североиндийский поэт XV века Кабир, санскрит подобен застоявшейся воде колодца, в то время как разговорные языки – тамильский, хинди, бенгальский и маратхи – подобны живой воде ручья, который никогда не перестает течь.

Индуист-философ воспринимал Бога как нечто находящееся за пределами нашего понимания – Ниргуна-Брахман, Бог без свойств. Единственными словами, которые индуисты-философы соглашались ассоциировать с Богом, были сат (существование), чит (сознание) и ананда (блаженство). Но приверженец индуизма преданности радостно рассказывал, мужского или женского пола избранные им божества,

сколько у них рук – четыре или восемь, каковы они по характеру – вспыльчивы или кротки. Вдобавок он поклонялся сугубо личному божеству – Сагуна-Брахман (Богу со свойствами), причем поклонялся с упоением.

Словно иллюстрируя утверждение, что ни одна религия не в состоянии жить только философией, приверженцы индуизма преданности делали акцент на повествовательном аспекте своей традиции, ставили его выше доктринального и эмпирического аспектов. Они читали проникновенные стихи о переполняющей их любви к выбранному богу. Они пели киртаны – песни поклонения, напоминающие хвалебные песни, столь популярные сегодня в кругу евангелических христиан. Они слушали эпические повествования о богах и героях, сюжеты которых заимствовали артисты-кукольники, народные певцы, уличные поэты. Если «отрекшиеся» твердили об Атмане и Брахмане, о сансаре и мокше, эти артисты и их зрители вели речь об охоте, сражениях, любви. Предметом их экстаза был этот мир.

Экстаз поклонения в духе бхакти особенно акцентировал индуистский реформатор Чайтанья (1485–1533), песни и танцы которого, посвященные Кришне, по сей день живы благодаря Международному обществу сознания Кришны (ISKCON), члены которого считают Кришну не одним из множества богов, а верховным повелителем вселенной. Еще одной видной фигурой в индуизме бхакти был поэт XVII века, современник Мильтона Тукарам (1608–1650), который озвучил немало важных мотивов индуистской революции в короткой поэме, посвященной Нараяне (это еще одно имя Вишну). «Меня изнурил этот мир, – начинает он, – мое прошлое опутало мне руки и ноги… Боже, я бессилен прекратить скитания». Упомянув о том, какими долгими были эти скитания, он спрашивает: «Кто завершит мои страдания? Кто примет на себя мое бремя?» Конечно, ответ – Нараяна:

 
Твое имя перенесет меня через море этого мира,
Ты спешишь на помощь страждущим,
Теперь поспеши ко мне, Нараяна, ко мне, бедному и несчастному.
Не считайся с моими достоинствами и недостатками.
Тукарам молит тебя о милости¹⁵.
 

Как свидетельствуют эти стихи, пока индуизм ставил этот путь поклонения превыше пути мудрости, одной из ключевых метаморфоз процесса стал сдвиг от помощи самому себе к помощи, ожидаемой от других. Курьезное свойство раннего индуизма – незначительное участие в нем богов. Со времен Вед полуостров Индостан населяли всевозможные божества. Но философский индуизм был атеистическим в функциональном отношении: боги хоть и существовали, но в целом не имели отношения к задаче, стоящей перед человеком. Мокши следовало достичь своими силами, а не получить ее как дар свыше.

Представлений о Боге как о безличной и невыразимой силе ныне придерживаются лишь отдельные философы. Для всех прочих Бог – личность, он эмоционален и даже эротичен. Сегодня индуизм – путь преданности

Но со временем мокша стала результатом не собственных усилий, а действий иной силы. В индуизме преданности сансара остается проблемой, а мокша – решением, но теперь путь к духовному освобождению стал быстрее и проще. Вместо того, чтобы полагаться только на себя по примеру приверженцев джняна-йоги, в мокшу можно было попасть благодаря милости и благодати избранного бога. При этом уже не требовалось отрекаться от работы, семьи и жизни в обществе, не требовалось тратить несколько жизней на стремление к мокше. Когда мудрость отступает, пропуская вперед любовь, подарком становится избавление от оков кармы, и этот подарок предназначается в равной степени для мужчин и женщин, для людей, занимающих любое положение в обществе.

Однако мокша – не единственная цель новой, уравнивающей формы индуизма. Милостью избранного божества можно заполучить не только освобождение из колеса страданий, но и счастье прямо здесь и сейчас. В высшей степени практичный и бескомпромиссно приземленный индуизм преданности обращается ко всему спектру проблем мира сего. Верующие просят избранных ими богов исцелить их от артрита, защитить урожай, направить близких на важных этапах жизни – при рождении, вступлении в брак, деторождении, смерти. Суть не в том, чтобы просто покинуть этот мир, а чтобы процветать в нем вместе со своими близкими.

Поклонение такого рода коренится в популярнейших эпосах «Махабхарата» и «Рамаяна», процесс создания которых продолжался в начале новой эры, между тем бхакти-йога получила широкое распространение в Южной Индии лишь в VII веке, а в Северной Индии – в XII веке. Но едва этот подход к поклонению стал известным, он быстро затмил философский подход Упанишад и стал самым популярным в Индии путем к божественному.

В XVI–XIX веках в индийской империи Великих Моголов царил ислам, эпоха христианского правления продолжалась в XIX–XX веках, с появлением Британской Индии, но индуизм преданности пережил оба периода и вытеснил обе религии. Сегодня в Индии насчитывается несколько миллионов «отрекшихся» и почти миллиард приверженцев бхакти-йоги. Представлений о Боге как о безличной и невыразимой силе ныне придерживаются лишь отдельные философы. Для всех прочих Бог – личность, он эмоционален и даже эротичен. Сегодня индуизм – путь преданности.

Трое: Вишну, Шива, Махадеви

Хотя обычно в индуистскую троицу, тримурти, включают Брахму (создателя), Вишну (хранителя) и Шиву (разрушителя), в настоящее время Брахма занимает положение маргинального божества, о котором упоминают чаще, чем поклоняются ему. Подобно богу деистов, редко вмешивающемуся в процесс, Брахма создает мир только для того, чтобы сесть и смотреть, как разворачиваются события. Поэтому подлинная троица, или тримурти («три лика») – Шива, Вишну и Махадеви («великая богиня»), а три основные ветви индуизма в духе бхакти – вайшнавизм (или вишнуизм, поклонение Вишну), шиваизм (или шайвизм, поклонение Шиве) и шактизм (поклонение великой богине, или Шакти).

Вишну известен в первую очередь своими десятью аватарами, или воплощениями, – рыба, черепаха, вепрь, человек-лев, карлик, такими человеческими воплощениями, как Рама, Кришна, Будда, и наконец, Калки, которому еще только предстоит появиться. Подобно Кришне, Вишну является героем «Махабхараты», как Рама – героем «Рамаяны».

Кришна известен озорством (за которое его и любят). В целом добрый бог, он вместе с тем и трикстер, который не прочь сыграть удачную шутку. Парой Кришны нередко называют его возлюбленную Радху, но чаще всего вспоминают его эротические приключения с девушками-пастушками гопи. Кришна играет им на флейте, и пастушки поддаются обаянию его проказливой улыбки, длинных черных локонов, головного убора из павлиньих перьев, лотосовых глаз и темно-синего лица. (Слово «кришна» буквально означает «черный» или «темный», обычно Кришну изображают чернокожим или с темносиней кожей.) В одной классической легенде Кришна крадет одежду гопи, пока те купаются обнаженными в реке, а потом выманивает их из воды, чтобы полюбоваться прекрасными телами. В индуистской традиции женщина имеет право предстать обнаженной только перед мужем, поэтому Кришна исправляет положение и женится на всех разом.

Почитатели Кришны, сведущего во всех шестидесяти четырех известных в Индии искусствах любви, а по некоторым сведениям, имеющего более шестнадцати тысяч жен, помнят раса-лила – историю о том, как Кришна танцевал с гопи. На санскрите слово «раса» означает чувства, а «лила» – игру, следовательно, название этого танца можно перевести как «игра чувств» или, как в некоторых случаях, «приятные забавы» Кришны. Действие происходит ночью. Услышав нежную игру Кришны на флейте, гопи ускользают из дома и танцуют всю ночь, которую Кришна своей властью продлевает на миллиарды лет. В настоящее время раса-лила исполняют повсюду в индуистском мире, наиболее известно его исполнение во Вриндаване – городе в Северной Индии, где, как принято считать, Кришна провел детские годы. Эти постановки свидетельствуют о том, что и богам не чужды развлечения. Сам космос некоторые индуисты считают «лила», или игрой богов.

Большинство индуистов в наше время испытывают неловкость при упоминании об эротизме, свойственном их традициям. Многие из моих студентов-индуистов отказываются усматривать что-либо сексуальное в лингаме Шивы, который с точки зрения человека с Запада – не что иное, как сочетание мужского и женского половых органов, фаллоса и йони. Но невозможно отрицать, что в индуизме давно культивировалась тесная связь между любовью людей и любовью между богами и людьми. Сексуально-откровенные скульптуры Каджурахо в Северной Индии и сексуально-откровенный текст «Камасутры» свидетельствуют о том, что традиционно в индуизме секс воспринимается не только как жизненный факт, но и одна из радостей жизни. Многие считают любовь Радхи к Кришне символом союза влюбленного и предмета его любви, верующего и божества. Некоторые вайшнавы поклоняются не просто Кришне, а Радхе-Кришне, божественному союзу мужского и женского начал. Так или иначе, избранного бога принято любить со всем пылом (и по крайней мере, отчасти чувственно), который Радха и ее гопи расточали Кришне.

Шива – божественный лик, разительно отличающийся от маски Кришны с его озорной усмешкой. Дословно имя Шивы означает «дружелюбный», с недавних пор индуистам полюбились изображения Шивы в виде милого и радостного ребенка. Но традиционно он ассоциируется с неистовой стороной божественного, в тримурти он играет роль разрушителя и наследника чудовищной силы ведического бога Рудры («ревущего»), способного третьим глазом обратить в пыль что угодно или кого угодно. Сгусток противоречий Шива вспыльчив и способен преданно любить, это и мужчина, и женщина. Иногда именуемый «эротичным аскетом» Шива и одиночка-йогин с Гималаев, закутанный в тигровую шкуру и осыпанный пеплом, и необузданный любовник, который однажды установил рекорд продолжительности секса, занимаясь им со своей женой Парвати на протяжении тысячи лет¹⁶.

На Западе знают изображения Шивы в виде многорукого танцора Натараджи, отплясывающего в колесе сансары с барабаном сотворения и уничтожающим огнем. На Бали, где Шива пользуется особой популярностью, его помещают в центр пяти направлений, где он примиряет противоположности и поддерживает равновесие, столь высоко ценимое в балийской культуре. Особые узы связывают Шиву с Варанаси, религиозным центром Северной Индии, знаменитым своими гхатами – ритуальными ступенями вдоль Ганга, предназначенными для омовения аскетов и кремации. Здесь еще одно преимущество индуизма преданности достигает пика, так как считается, что всякий, кто умирает в городе Шивы, попадает в мокшу. В момент смерти Шива шепчет умирающим на ухо мантру перехода, и они вырываются из бесконечной цепи перерождений.

Шакти – это женская энергия, вселяющая жизнь во все божественное, индуистский аналог концепции аше в религии йоруба, сила, благодаря действию которой происходят события. Кроме того, Шак-ти – это имя Махадеви, или «великой богини». Она принимает немало разных обличий, которые иногда делят на благоприятные и вселяющие ужас, на сдержанные и неистовые.

К сдержанным относятся более кроткие воплощения Махадеви как спутницы того или иного бога: спутница Шивы Парвати, подруга

Кришны Радха, супруга Рамы Сита. Лакшми, еще одна сдержанная богиня (ее часто называют парой Вишну), пользуется особой популярностью. Как и Ганеша, она ассоциируется с процветанием и удачей, ее изображениями украшены стены во многих домах и офисах. Неистовыми считаются более независимые и свирепые воплощения Махадеви: неподражаемая Кали, жаждущая крови богиня мест кремации и поля боя, в ожерелье из черепов, и вооруженная до зубов Дурга, восседающая на тигре или льве и яростно бросающаяся в бой за правое дело. Непобедимая Дурга возникает из объединенной силы других богов, чтобы уничтожить быкоподобного демона хаоса, с которым боги не могли справиться сами. После девяти ночей кровопролития и резни Дурга спасает мир от ужасов хаоса, расправляясь с ним.

Тантрическая традиция, соматическая философия и совокупность ритуалов (в том числе сексуальных), которые со времен распространения в Индии британского ханжества главным образом нагоняли смущение на обычных индуистов, связаны, как правило, с поклонением богине Шакти. В них космос рассматривается как место созидательной игры Шивы и Шакти, а разнообразные методы и средства (мантры, мандалы, стратегии медитации и визуализации, сексуальные обряды, как реальные, так и вымышленные) применяются для стремления к духовному освобождению и достижению власти в этом мире. Сегодня эта традиция пользуется огромным влиянием не только в Индии, но и в Тибете, Непале, повсюду в Восточной и Юго-Восточной Азии. Некоторые ученые-ревизионисты считают ее главным ключом к разгадке тайн индуистской традиции¹⁷.

Пуджа

Сегодня индуизм широко известен на Западе, но причина тому – не Вишну, Шива и Махадеви, а йога, занятия которой предлагают чуть ли не на каждом углу в больших городах от Сан-Франциско до Парижа и Берлина. В сущности, почти все, что большинству американцев и европейцев известно об индуизме, они услышали от своего учителя йоги, почерпнули из его спонтанных рассказов о карме и реинкарнации, Атмане и Брахмане. Однако почти никто из моих студентов-индуистов не занимается йогой. Чем же они занимаются? Совершают паломничества к священным городам, рекам и горам, а также по местам, которые ассоциируются с выбранными ими богами. Как и подобает преданным индуистам, они отмечают праздники, которые так же разнообразны, как и сами индуистские божества – среди них есть и местные, и общие индуистские. Крупнейшие из них – Дивали, праздник огней и света, и Холи, весенний праздник обновления, во время которого люди всех возрастов и положений обливают друг друга водой и обсыпают разноцветными порошками. «Моя карма превыше моей догмы», – гласит надпись на наклейке для бампера, из категории «нерелигиозных, но духовных». Индуисты выражают ту же мысль иначе, однако в индуизме исполнение своего долга предшествует знанию догм, а правильному ритуалу (ортопраксии) придается большее значение, чем правильному учению (ортодоксии).

Сегодня индуизм широко известен на Западе, но причина тому – не Вишну, Шива и Махадеви, а йога, занятия которой предлагают чуть ли не на каждом углу в больших городах от Сан-Франциско до Парижа и Берлина

Центральное место среди ритуалов, которых придерживаются мои студенты-индуисты, а также преданные индуисты всего мира, занимает пуджа. Подобно ведическому жертвоприношению, пуджа предусматривает приношение пищи. В ведические времена в жертву приносили животных, но ныне богам обычно предлагается вегетарианская еда. Если этот обряд проводится в храме, в нем участвует священник. Но приношения могут делать и обычные люди у домашнего алтаря, ставя зажженные масляные светильники и благовонные курения перед изображением божества.

На Бали подготовка таких приношений возведена в ранг искусства: «кананг сари», как их называют, можно увидеть практически повсюду – от вестибюлей отелей и магазинов до такси и даже моторикш. Основа этих элегантных подношений – четырехугольные корзиночки из пальмовых листьев, украшенные цветами, рисом, ломтиками банана или сахарного тростника. Их помещают в тщательно выбранном месте, с учетом пяти священных направлений (севера, востока, юга, запада и центра), над ними зажигают благовонные курения, подношения сбрызгивают святой водой. Все это – подарок, свободное изъявление любви конкретному божеству. Вместе с

тем это обмен. Люди, приносящие все это в храм, уносят с собой домой прасад – рис, фрукты, сладости и цветы, предложенные богам другими людьми, а потом возвращенные богами поклоняющимся (без учета их касты). Преданные верующие также рассчитывают получить взамен поощрение. «Любой человек, независимо от его положения в обществе, может предложить Господу хотя бы листок, цветок, немного фруктов или воды, что доступно в любой части мира, и Господь примет это подношение, если оно будет сделано с любовью, – говорит Кришна в «Бхагавад-гите». – Делай приношением мне то, что делаешь, ешь, приносишь, отдаешь или умерщвляешь, и я разорву узы кармы».

Как правило, религиозные ритуалы воздействуют на разные чувства – звон колоколов и запахи греческой православной службы, вкус сикхской трапезы лангар. Индуизм воздействует на органы чувств с утонченностью матча борцов-профессионалов. Воздух наполняет аромат благовоний. Невесты щеголяют в ярко-алых сари. Изображения богов поражают буйством чистых красок. Поклоняющиеся сопровождают звоном вход в храм и выход из него, этот звон вплетается в какофонию священных мантр и нерелигиозную болтовню. В балийском индуизме каждое высшее божество ассоциируется с определенной стороной света и цветом: Вишну – с севером и черным цветом; Ишвара (это еще одно имя Шивы, но на Бали его чтут как отдельное божество) – с востоком и белым цветом; Брахма – с югом и красным цветом; Махадеви – с западом и желтым цветом; многоцветный Шива царит в центре. Если поставить перед собой задачу назвать религию, эстетика которой максимально далека от квакерской простоты, это будет индуизм.

Но в первую очередь индуистское поклонение воздействует на зрение. Если протестанты посещают церковь, чтобы послушать чтение отрывков из Евангелия и проповеди, то индуисты идут в храм, чтобы других посмотреть и себя показать: они взирают на любимые божества, а те благосклонно смотрят на почитателей. К этому кульминационному моменту пуджи верующие приближаются, обходя вокруг храма и вокруг изображения своего божества. Только после этого начинается даршан – интимное лицезрение божества, взгляд ему прямо в глаза. «Когда индуисты идут в храм, они не говорят, что идут на службу или поклоняться богам, а скорее «я иду на даршан», – пишет об этом «религиозном лицезрении» профессор Гарварда Дайана Экк. И она, и другие специалисты не без оснований называют даршан «центральным элементом индуистского поклонения»¹⁸.