Текст книги "У радости тысяча имен"

Работавдействии Дислексия

Примечание. Этот диалог и следующие три, с которыми вы познакомитесь дальше, имели место перед аудиторией, состоящей примерно из 350 человек. Каждый человек, сидящий перед Кейти на сцене, заполнил вопросник Осуди-Своего-Ближнего согласно следующей инструкции: «Заполните предлагаемую вам форму. Пишитеоче-ловеке, которого вы еще не простили на все сто процентов. Но пока ничего не пишите о себе. Старайтесь использовать короткие, простые предложения. Пожалуйста, не контролируйте себя – будьте таким же осуждающим и придирчивым, как обычно. И не старайтесь казаться духовным или добрым». В ответах Кейти четыре вопроса и приглашение к развороту напечатаны жирным шрифтом. (Форма вопросника и инструкции по выполнению Работы даются в Приложении.)

Первое впечатление от Работы, в качестве читателя или зрителя, может быть неприятным и даже тревожным. Кейти видит каждого человека свободным, и ее глубокое сострадание, не знающее жалости, часто кажется жестким тем, кто привык жалеть других и себя. «Я – ваше сердце, – говорит Кейти. – Я – глубина, которой вы не ощущаете в себе, потому что ваши убеждения перекрывают путь к ней. Я – это вы по другую сторону исследования. Я – голос, который вы не слышите внутри себя. Поэтому я и стою здесь, перед вами – хотя на самом деле нахожусь внутри вас».

Хорошо, если вы будете помнить, что все участники процесса – Кейти, человек, выполняющий с ней Работу, и аудитория – преследуют одну и ту же цель: докопаться до истины. Даже если Кейти иногда и кажется по отношению к кому-то бесчувственной, углубляясь в процесс исследования, вы начинаете понимать, что она никогда не смеется над человеком, который страдает, она смеется над мыслями, причиняющими страдания.

Вы также заметите, что Кейти очень свободно используете своей речи ласковые обращения. Некоторых людей (особенно жителей Нью-Йорка) это раздражает. Одна из читательниц книги «Любить то, что есть» возмущалась: «Если бы мне захотелось увидеть женщину, которая называет каждого встречного "дорогой" или "милый", я могла бы пойти на стоянку грузовиков в Оклахоме». Ей эти ласковые обращения казались искусственными и неискренними; для Кейти они естественны и абсолютно искренни. Она любит каждого, с кем встречаегся.

Стивен Митчел

Питер (передавая Кейти свой вопросник): Я страдаю дислексией, поэтому, чтобы заполнить этот вопросник, мне пришлось прибегнуть к помощи друга. Он читал мне вопросы, а я диктовал ему свои ответы. Не могли бы вы сами прочитать мои ответы, которые он записал?

Кейти: Конечно. (Читает то, что написано в вопроснике.) Я очень злюсь оттого, что не могу читать и писать. Меня бесит моя дислексия, из-за нее мне трудно не только читать и писать, но также общаться, пользоваться Интернетом, электронной почтой, работать.

Питер: Особенно в современном мире.

Кейти: Да. Итак, «Вам нужно уметь читать и писать» – правда ли это? Питер: Да, чтобы общаться с кем-то, кто не рядом со мной в данный момент. Кейти: «Вам нужно уметь читать и писать» даже по этой причине – правда ли это? Питер (после короткой паузы): Нет. В конечном счете, нет.

Кейти: Сколько вам лет? Питер: Сорок три.

Кейти: Выходит, вы прекрасно обходились без этого

сорок три года. Питер: Не знаю, подходит ли в данном случае слово «прекрасно».

Кейти: Хорошо. Как себя чувствует ваше тело, когда вы не думаете об этом? Питер: Замечательно.

Кейти: Значит, когда вы не думаете об этом, с вам все в порядке?

Питер: Да. Тем не менее я прошел через всевозможные курсы и тренинги, пытаясь научиться читать и писать...

Кейти: «Вам нужно уметь читать и писать» – правда ли это?

Питер: Нет. Я хорошо обхожусь и без этого.

Кейти: Рада слышать. Почувствуйте это, милый. Сорок три года, если не считать этой мысли, вас все устраивало. У вас отличные ботинки.

Питер: Кстати, я сделал их сам. (Раздаются аплодисменты и свист)

Кейти: Люди, которые умеют читать и писать, не часто так здорово работают руками. (Смех в зале.)

Питер: Я знаю.

Кейти: Мы так любим читать и писать. (Снова слышен смех.)

Питер: Дело в том, что мой ум работает не в двухмерной, а в трехмерной плоскости.

Кейти:Как вы реагируете, когда верите мысли «Мне нужно уметь читать и писать», а вы не можете, потому что страдаете дислексией ?

Питер (со слезами на глазах): Мне стыдно. Я чувствую себя не в своей тарелке. В современном обществе умение читать и писать – норма. Это причиняет мне боль.

Кейти: Хорошо, приведите мне разумную причину, по которой вам нужно уметь читать и писать. Ну, по крайней мере, читать или писать.

Питер: Я бы тогда помогал своему десятилетнему сыну делать домашние задания.

Кейти: Да, в самом деле? Можно обойтись и без этого! (Смех в зале.)

Питер: Вы правы.

Кейти: Такое впечатление, что вам просто нужна дополнительная работа. А реальность оставляет вашего сына с чем-то очень важным – она оставляет его с ответственностью перед его занятиями. Это путь, благодаря которому он может чему-то научиться. Поэтому я не принимаю вашу причину. Во всяком случае, это не разумная причина; она лишает вас покоя, вызывает у вас слезы. Приведите мне разумную причину, чтобы я могла поверить, что вам необходимо читать и писать.

Питер (после долгой паузы): Нет такой причины.

Кейти: Тогда почему вы верите в эту мысль? Это неправда, что вам нужно уметь читать и писать, – я слышу это от вас. Вы прекрасно обходились без этого сорок три года. Вам не нужно уметь читать и писать, чтобы хорошо себя чувствовать, быть талантливой личностью или хорошим отцом. Приведите разумную причину, заставляющую верить, что вам нужно уметь читать и писать? Должна же быть какая-то достойная причина...

Питер: Нет никакой причины держаться за эту мысль. Кейти: Итак, исходя из того, что я слышу, вы верите в мысль «Мне нужно уметь читать и писать» только ради того, чтобы страдать. Питер: Это правда.

Кейти: Ну, если вы хотите страдать, верьте в эту ложь. «Мне нужно уметь читать и писать» – разверните эту мысль. Какая мысль противостоит ей?

Питер:« Мне не нужно уметь читать и писать». Мне это не нужно, поскольку я уже живу нормальной жизнью.

Кейти: Да. Добро пожаловать в правду. А теперь назовите мне три причиш,] в пользу того, почему ваша жизнь лучше из-за неспособности читать и писать.

Питер: Хм-м... Ну, я не читаю газет и поэтому не расстраиваюсь по поводу всякой ерунды, о которой в них пишут. (Аудитория аплодирует.) Я использую свое воображение и творческие способности, чтобы доставлять себе удовольствие и радость.

Кейти: Это две причины. Почему ваша жизнь лучше из-за неспособности читать и писать?

Питер: У меня много свободного времени.

Кейти: Много времени.

Питер: Это позволяет мне не забивать голову политикой и всеми теми ежедневными проблемами, которые, на мой взгляд, приводят людей к стрессу. Да, моя жизнь действительно лучше... Мне не нужно уметь читать и писать. Я могу нанять людей, которые будут делать это за меня.

Кейти: Да, вы можете нанять людей, которые будут читать и писать за вас. Или просто попросите нас об этом.

Питер: Верно.

Кейти: Вы уже попросили меня прочесть свой список. И я согласилась.

Питер: Точно. Люди звонят мне в офис, чтобы договориться о встрече, и...

Кейти: В офис? Разве у человека, который не умеет читать и писать, может быть офис? Питер: Хм-м... У меня он есть.

Кейти: Итак, дорогой, если другие люди будут читать или писать за вас, то вы сможете заняться чем-то другим, сможете дать выход своей творческой энергии. У вас появится для этого много свободного времени.

Питер: Но это так унизительно спрашивать кого-то. как пишется какое-нибудь слово, потому что тебе в ответ говорят: «Ты что, идиот?»

Кейти: Ну и что вы отвечаете на это?

Питер: Нет.

Кейти: Отличный ответ! (Слышен смех.) У вас проблемы со словом «нет»? У вас проблемы с правдой?

Питер: Мне это начинает нравиться все больше и больше.

Кейти: Тогда, дорогой, вы будете играть роль ущербного мира, людей, которые говорят: «Ты что, идиот?» Будьте этим миром. А я буду добрым, честным, чистым дислексиком, я буду вами. Идет?

Питер: Идет.

Кейти: «Привет... Не могли бы вы прочесть это для меня?»

Питер: «А в чем дело? Ты что, не можешь сам прочитать? »

Кейти: «Вообще-то у меня дислексия...» Питер: «А что это такое?»

Кейти: «Я рад, что вы спросили об этом. Я не могу читать. Я вижу слова перевернутыми или повернутыми задом наперед. Они ничего для меня не значат. Мой мозг не воспринимает их, поэтому я не могу читать. Я перепробовал все средства, меня долго пытались учить, но все напрасно. Так уж устроен мой мозг».

Питер: «Наверное, ты просто чертов дебил».

Кейти: «Ну, знаете, мой коэффициент умственного развития достаточно высокий. Так вы поможете мне это прочесть?»

Питер: «Нет, я не буду читать. Это твоя проблема».

Кейти: «Хорошо. Спасибо». А теперь я пойду и попрошу об этом кого-нибудь другого. И не буду говорить ему о том, что это проблема, поскольку я не хочу, чтобы для меня читал не тот человек. Так я смогу понять, кто не желает читать для меня, и не буду обращаться к таким людям. Ведь не хотите же вы, чтобы для вас читал не тот человек. Может быть, у него проблема с дикцией, кто знает? Итак, «Вы неполноценны» – правда ли это? Если подойти с этой точки зрения, чем будет для вас дислексия – даром или серьезным недостатком? Что бы вы ответили, милый?

Питер (плачет): Я всегда считал дислексию ужасным недостатком. Но сейчас впервые я смотрю на это другими глазами.

Кейти: Только люди с такой же проблемой понимают, через какой ад вы прошли. Люди сторонились вас, оскорбляли и унижали, считая упрямцем и тупицей, а не дислексиком. А вы выворачивали себя наизнанку ради навыка, которым не можете овладеть. Это ад!

Питер (плачет): Да, дислексия преподнесла мне не один дар, но иногда то плохое, что с ней связано, переполняло меня и я просто не замечал хорошего.

Кейти: И наказание, снова и снова, а затем страх, что кто-то узнает.

Питер: Да, это наказание, которое преследовало меня в школе, наказание, которое перешло в мою взрослую жизнь.

Кейти: Учителя ставили вас перед всем классом и заставляли делать то, чего вы не могли сделать.

Питер: Они говорили: «Почемуты не можешь прочитать эту главу перед классом?» А я при этом чувствовал себя маленьким и ничтожным. (Соединяет вместе указательный и большой пальцы.)

Кейти: Потому что вы верили в то, что должны уметь читать и что с вами что-то не так.

Питер: Да. Ведь в обществе это считается само собой разумеющимся.

Кейти: Кто считает это само собой разумеющимся? Сделайте разворот – и увидите, что так считаете вы, мой ангел. Итак, вернемся к нашему вопросу – считаете ли вы дислексию даром или серьезным недостатком? Будьте правдивы, не выдавайте желаемое за действительное. Так что же такое дислексия – недостаток или дар?

Питер: Я начинаю видеть в ней дар.

Кейти: Мне нравится, что вы сумели это понять. Вы переживаете сейчас нечто очень, очень прекрасное.

Питер: Да, но на это ушло немало времени.

Кейти: Дислексия сбережет вам массу времени. Она сделает вас абсолютно свободным. Вы получите то, чего так хотят все: свободное время. А это замечательно. Люди будут читать длинные, скучные документы и пересказывать вам их сокращенную версию.

Питер: Верно. Все так и будет.

Кейти: «Вы неполноценны» – правда ли это?

Питер: Иногда мне кажется, что да.

Кейти: Итак, я спрашиваю вас прямо сейчас. «Вы неполноценны» – правда ли это? «Не уметь читать к писать – значит быть неполноценным» – правда ли это? Я говорю не о том, как это видит мир. Меня интересует ваше мнение.

Питер: Ладно, если вы не имеете в виду мнение окружающих, то я отвечу на ваш вопрос «нет».

Кейти:Почувствуйте это! Мир навязывает вам много всего, но вы знаете, как далеко это может завести.

Питер: Знаю. Но когда ты стоишь в очереди в супермаркете и не можешь выписать чек, а женщина позади тебя говорит: «Нельзя ли побыстрее?» – и тебя начинает трясти... Кейти: Хорошо, что же делать?

Питер: Воспользоваться кредиткой! (Питер, Кейти и люди в зале смеются.)

Кейти: «Вы неполноценны» – правда ли это?

Питер (улыбается): Нет! Я далек от того, чтобы быть неполноценным. Я чрезвычайно талантливый человек.

Кейти: Да. Так что бы вы выбрали – талант или способность читать и писать? Если бы вам пришлось выбирать?

11итер: Трудный вопрос. Мой младший брат занимается молекулярной генетикой.

Кейти: Вы снова жалеете себя! (Смех в зале.)

Питер: Снова жалею? Да. Но он обнаружил ген, вызывающий остеоиороз.

Кейти: Итак, если бы вы выбирали между способностью читать и тем, что получили...

Питер: Бывали дни, когда я готов был дать отрубить свою правую руку, только чтобы уметь читать!

Кейти: Видать, это были те еще деньки! (Смех в зале.) Но я спрашиваю вас, что бы вы выбрали сейчас, прямо сейчас. Потому что только это имеет значение. Прямо здесь, прямо сейчас, если бы вам пришлось делать выбор между умением читать и писать и тем, что вы получили... Я имею в виду ваш талант, интеллект... все, что составляет вашу личность. Что бы вы выбрали?

Питер: Нет, мне трудно что-то выбрать.

Кейти: Тогда побудьте с этим какое-то время. (Длительная пауза.) Разве вы не любите себя таким, какой вы есть?

Питер: Люблю.

Кейти: Я тоже люблю вас.

Питер: Благодарю вас.

Кейти: Знаете, люди, о которых я вам говорила, те, что не понимают вас, относятся к вам нетерпимо... В общем, я была одной из них. Я имею в виду мое отношение к дочери. Она тоже страдает дислексией.

Питер: А вы стерва! (Смех в зале.)

Кейти (кивает головой): Да. (Пауза.) Вы знаете, что значит быть стервой? Стерва – это та, кто верит в свои мысли. Настоящая невежда! Вам остается только одно – любить нас, пока мы вас не понимаем. Если, конечно, вы хотите быть счастливым.

Питер (со слезами на глазах): Благодарю вас.

Кейти: Не за что. (Пауза.) Я целыми днями сидела со своей дочерью, пытаясь научить ее читать, и часто доводила ее до слез. Ее учителя просили меня заниматься с ней, и я верила им.

Питер: Да, я прошел через то же самое. Мой брат играл во дворе, а я все время сидел за столом – и ощущал себя привязанным к нему веревками... «Ты должен заниматься именно этим» или «Ты не можешь заниматься чем-то другим».

Кейти:И вам ничего не оставалось, как изводить себя этими мыслями. И чувствовать себя так, будто вы что-то упускаете, будто вам чего-то не хватает. В то время как это был дар! Вы словно пребывали во сне. Я знаю это, поскольку я мать дислексика. Моя дочь тоже находилась во сне – она считала, что, как и все, может читать! А она не могла. Но она верила в то, что может, и я верила; мы обе были неполноценными. А потом мы начали исследовать свои мысли. Она такая умница! Когда мне нужна помощь, я иду к ней. Она удивительная! Она видит вещи, которые не всегда могу увидеть я.

Питер: Да, мы это можем, Мы можем.

Кейти: Слава богу, что в мире есть дислексики. И если вы преодолеете свои комплексы, мы все будем в выигрыше. А сделать это можно, усомнившись в том, во что мы заставляли ее верить. Истиной может быть только то, что вы обнаруживаете внутри себя. Итак (читает вопросник Питера), «Я очень злюсь оттого, что не могу читать и писать. Меня бесит моя дислексия, из-за нее мне трудно не только читать и писать, но также общаться, пользоваться Интернетом, электронной почтой, работать».

Питер: Мне действительно трудно читать и писать.

Кейти: Да, когда вы не можете, это трудно! (Слышится смех.)

Питер: Все равно что подниматься в гору, до вершины которой никогда не доберешься.

Кейти: Да! Но так было только сорок три года. Теперь вас это не касается. Вам говорят: «Не можете ли вы выписать чек?» – «Нет». Или: «Нельзяли побыстрее?» И вы отвечаете: «Нет... Я дислексик». Обращаясь к вам, люди хотят знать правду. И если не вы, то кто образумит нас? «Ядислексик.Янемогу. Вы можете, а я – нет. Так что помогите мне, пожалуйста, с этим чеком».

Питер: Удивительно, скольким способам компенсировать свое неумение я научился. Вот мой самоучитель (протягивает его Кейти).

Кейти (просматривая самоучитель): О, мне это нравится! Мне нравится это! (Обращается к аудитории.) У него здесь записано произношение чисел от единицы до тысячи. Он может просто копировать их, копировать так, как они произносятся. «Один, два, три, четыре, пять, шесть... десять, двадцать, тридцать, сорок... шестнадцать, семнадцать... сто, тысяча...» Если в зале есть дислексики, попросите Питера показать вам его самоучитель. Это не просто последовательность чисел от единицы до тысячи. Они записаны в три ряда, затем еще в два. И все это здесь. Этот самоучитель – настоящий бриллиант. Это поразительно. Мне бы тоже следовало записать числа от единицы до тысячи – какое упущение. Я должна записать все это!

Питер: Да, но когда я заполнял свой вопросник, то постоянно сталкивался с трудностями. Пока я думал, как написать то или иное слово, я терял мысль, и это очень сильно мешало мне. Поэтому я обращался к кому-нибудь за помощью и просил что-то записать. Чтобы потом можно было это прочесть.

Кейти: Знаете, это очень здорово, что вы просите сына писать за вас. Это многое дает ему, И, естественно, многое дает вам. Значит, вы просите кого-нибудь писать за вас или используете магнитофон.

Питер: Какое-то время я развлекался этим.

Кейти: Хорошо. Главное, ухватиться за ту мысль, в которую вы верите. Не нужно работать сразу со всем списком. Если у вас появилась мысль «Я неполноценный», просто придерживайтесь ее. Отмечайте, как другие мысли стремятся занять ее место, но продолжайте фокусироваться на ней. А затем начинайте исследовать ее. Итак (читает вопросник Питера), «Мне трудно писать, читать, общаться, пользоваться Интернетом, электронной почтой, работать». «Мнетрудно пользоваться Интернетом, электронной почтой, работать» – правда ли это?

Питер: Да.

Кейти: Вы просите кого-то делать это за вас?

Питер: Да, моего десятилетнего сына.

Кейти: «Мне трудно писать, читать, общаться, пользоваться Интернетом, электронной почтой, работать» – правда ли это?

Питер: Да. Когда никого нет рядом.

Кейти: А когда рядом кто-то есть, это трудно?

Питер: Хм-м... нет.

Кейти: Хорошо. Значит, иногда это не трудно. Когда вы просите или нанимаете кого-то – это нетрудно. Итак, давайте сделаем разворот и посмотрим, что выйдет.

«Мне трудно писать, читать, общаться, пользоваться Интернетом, электронной почтой, работать» – разверните эту мысль. «Мне не трудно...»

Питер: Мне не трудно писать, читать, общаться, пользоваться Интернетом, электронной почтой, работать.

Кейти: Что вы чувствуете при этом?

Питер: Я должен избавиться от собственной гордыни.

Кейти: Вы не должны. Можете продолжать страдать.

Питер: Я... Я избавлюсь от своей гордыни.

Кейти: Да, дорогой, у вас нет времени на гордыню! Вы хотите пользоваться Интернетом, электронной почтой, вы хотите работать. Гордыня слишком дорого обходится вам. К тому же в ней нет никакой радости. Вы прошли через многое, поэтому будьте очень добрым и мягким к себе, не жалейте на себя времени. И выполняйте Работу всякий раз, когда что-то мешает вам попросить другого человека о помощи. Выполняйте Работу в отношении того, что происходит между вами и мной, кем бы я ни была. Выполняйте Работу в отношении любой мысли, которая мешает вам попросить о помощи.

Питер: Хорошо.

Кейти: Потому что все это сдерживает вас. Ваша вера в то, что вы должны сдерживать себя, вместо того чтобы попросить о помощи, – это то, над чем вы должны работать. «Они подумают, что я идиот», «Они скажут „нет“». А вы спрашивайте у них: «Вы считаете меня идиотом?» Проживайте это и наблюдайте. Это будет стоить вам гордыни. Именно она причиняет вам боль, Так что все, чем вы собираетесь пожертвовать, – это ваша боль.

Питер: Верно, я очень хочу избавиться от этого. Очень!

Кейти: Да. Хорошо, тогда проживайте это. И спасибо вам, дорогой.

Питер: Благодарю вас, Кейти.

Невидимое, не имеющее имени, оно возвращается в Ничто

В конечном счете то, что реально, невозможно увидеть или услышать, его невозможно представить, невозможно постичь. Все, что вы видите своими глазами и слышите своими ушами, все, с чем вы взаимодействуете, – это мир ваших фаотазий. Он создан, в первую очередь, вашим умом. Это вы создаете его, даете ему название, вы наделяете его смыслом, на этот смысл накладывается еще один, и еще... Вы прибавляете к реальности «что», затем «почему». Вы делаете все это. Старое смывается волной нового, которое тоже становится старым. Мысль уничтожает все, что находится за ее пределами.

Ум настолько силен, что может бить воображаемым кулаком по стене и верить, что вы тот человек, которому принадлежит этот кулак. В своем невежестве ум поспешил сделать воображаемый мир явным, сотворив пространство и время и все остальное.

Способность ума творить – вещь, конечно же, прекрасная, но только до тех пор, пока он не начинает вести себя как террорист, создающий пугающий, жестокий мир. Если мир кажется вам именно таким, советую исследовать этот кошмар. Не имеет значения, с чего вы начнете свое исследование. «"Это дерево" —правдали это?» или «"Я есть" – правдали это?» Мир, созданный умом, может быть легко разрушен. В любом случае он возвращается туда, откуда появился. Единственное, что вас заставляет страдать, – ваша привязанность к миру.

Ум не может постичь «ничто», абсолют, то, из чего все появляется, изначальный не-мир. Когда мы даем этому название «ничто», мы превращаем его в нечто ложное. Не может быть никакого «ничто», потому что оно – за пределами всяких слов.

«Ничто» не только пугающе для ума – оно непостижимо. Ум боится того, что он не может контролировать бытие, породившее его, и не способен его постичь. Без отождествления себя с телом ум обречен на смерть, но смерть для него никогда не наступит. То, что никогда не существовало, не может умереть.

В конце концов ум обнаруживает, что он свободен, что у него больше нет желания контролировать и что он бесконечно счастлив. В конце концов он влюбляется в непознаваемое. И теперь он может успокоиться. С этого момента ум больше не верит своим мыслям и всегда пребывает в состоянии покоя – что бы ни происходило.

Хватает ли у вас терпения ждать, пока грязь осядет и вода станет чистой? Можете ли вы ничего не предпринимать, пока правильное действие не придет само?

Мастеру не нужно ничего искать. Она уже наполнена до краев, нет места даже для одной капли. Когда у вас есть то, чего вы хотите, – когда вы есть то, чего вы хотите, – нет смысла искать что-то за пределами себя. Искать – значит удаляться от осознания того, что ваша жизнь уже совершенна – такая, какая она есть. Даже когда вам больно, в этом нет ничего неправильного, это не означает, что вам чего-то недостает. Реальность всегда добра; все, что случается, – самое лучшее из того, что может случиться. Ничего другого быть не может – вы сможете осознать это очень ясно, если проведете исследование.

У меня есть друг, которого оставила жена. Она ушла к другому мужчине. До этого он уже какое-то время занимался Работой, и вместо того, чтобы паниковать или предаваться печали, он исследовал свои мысли. «"Она должны была остаться со мной" – правда ли это? Я не могу этого знать. Как я реагирую, когда верю в эту мысль? Я очень сильно расстраиваюсь. Кем я буду без этой мысли? Я буду любить ее и желать ей самого лучшего».

Мой друг действительно хотел знать правду. Исследуя свои мысли, он открыл для себя нечто очень ценное. «В конце концов, – сказал он, – я смог посмотреть на это как на что-то такое, что должно было случиться, потому что оно случилось. Когда моя жена говорила мне о своем уходе, она не очень-то сдерживалась, чтобы пощадить меня. Это было потрясающе – видеть то, что с ней происходило, и не вовлекаться в это. Я испытал самое сильное в своей жизни чувство освобождения».

Жена моего друга переехала к своему новому возлюбленному, и друг отнесся к этому нормально, потому что не хотел, чтобы она продолжала жить с ним, не желая того. Через несколько месяцев в ее отношениях с новым мужчиной наступил кризис, и ей нужно было с кем-то поговорить об этом. Она отправилась к лучшему другу – своему мужу. Они спокойно обсудили проблему, и она решила найти место, где могла бы побыть одна и во всем разобраться. В конце концов, после долгих раздумий, она вернулась к своему мужу.

В течение всего времени, пока длилась эта драма, мой друг, как только в нем начиналась ментальная война с реальностью или появлялась боль или страх, исследовал мысли, в которые он натотмомент верил, и возвращался к спокойному и радостному состоянию ума. Он уяснил для себя: единственное, что может стать проблемой, – это неисследованная мысль. Жена дала моему другу все, в чем он нуждался для того, чтобы обрести свободу.

Я часто говорю, что, если бы у меня была молитва, она звучала бы так: «Господи, избавь меня от желания любви, одобрения или признания. Аминь». Разумеется, у меня нет молитвы, поскольку я не нуждаюсь ни в чем, кроме того, что имею. Я знаю, как щедра жизнь. Зачем мне просить что-то еще, если оно всегда неизмеримо меньше того, что само приходит ко мне? Бог– это еще одно имя для реальности. Целостной, совершенной реальности, наполняющей меня невыразимой радостью. У меня даже не возникает мысли о том, чтобы попросить что-то.

Но если бы я все еще верила своим мыслям, то молилась бы в первую очередь об одном: избавить меня от желания любви. Это желание не приводит ни к чему, кроме смятения и страдания. Оно сводит на нет ваше осознанное отношение к реальности. Поиск, направленный вовне, причиняет боль, ведь вы никогда не сможете получить то, что находится за пределами вас Я говорю «никогда не сможете», потому что вы даже не понимаете, что вы хотите найти. Если бы вы понимали, поиск бы прекратился. Из-за того что выдумаете, будто знаете, на что похожа любовь, какой она должна или не должна быть, она становится невидимой для вас. Вы вслепую ищите то, чего на самом деле не существует. В этом бесконечном поиске счастливых историй вы просите, вы умоляете, вы заискиваете и выполняете множество других эмоциональных кульбитов. Только через поиск истины внутри себя вы найдете любовь, которую никогда не сможете потерять. И когда вы найдете ее, вашей естественной реакцией будет понимание.

Это была бы моя единственная молитва, потому что ответ на нее означает конец времени и пространства. Он несет в себе энергию чистого, бесконечного разума, свободного в своем могуществе и доброте. Когда вы перестаете заниматься поисками любви, вы остаетесь с тем, что вам больше нечего делать; вы остаетесь с ощущением «завершенности» бытия, вам больше не нужно стремиться за пределы самого себя. Абсолютное отсутствие усилий. И в этом отсутствии усилий происходит так много всего, о чем вы даже не мечтали.

Я не ищу одобрения вовне – я нахожу его в себе. И я хочу, чтобы через исследование вы научились с одобрением относиться к тому, что есть, потому что я люблю вас. Ваше одобрение – это то, чего я хочу. Любовь не нуждается ни в каких изменениях. У нее уже есть все, чего она хочет. Она уже есть все, чего она хочет.

Погрузившись в чудо Дао, вы справляетесь со всем, что приносит жизнь, а когда приходит смерть, вы готовы и к ней.