Текст книги "Фрикономика. Мнение экономиста-диссидента о неожиданных связях между событиями и явлениями"

Автор книги: Стивен Д. Левитт

Соавторы: Стивен Дж. Дабнер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Другими словами, банда наркоторговцев во многом напоминает капиталистическое предприятие: чтобы получать там большие деньги, нужно быть у вершины пирамиды. Несмотря на заявления лидеров о семейной природе бизнеса, разница между зарплатами в банде так же велика, как и в любой американской корпорации. Уличный продавец наркотиков получает почти столько же, сколько член бригады McDonald's или работник склада Wal-Mart. По сути, большинство уличных продавцов Джей Ти занимали такую же низкую должность, как и их коллеги в легальном секторе, и получали те же гроши. Главарь другой наркобанды однажды сказал Венкатешу, что легко мог бы платить своим продавцам больше, но это было бы нецелесообразно: “Все эти ниггеры бегают под тобой и мечтают работать на тебя, ты понял? Ты, конечно, пытаешься о них заботиться и все такое, но ты должен также показывать им, кто тут босс. Ты всегда должен ставить себя на первое место или ты не будешь настоящим лидером. Если начнешь давать послабления, они будут думать, что ты слабак и дерьмо”.

Помимо плохой оплаты, уличные продавцы наркотиков сталкиваются с ужасными условиями труда. Новичкам приходится торчать на углу улиц и в подворотнях целый день, постоянно имея дело с обалдевшими наркоманами. (Самим членам банды настоятельно советуют не принимать наркотики, причем при необходимости этот совет подкрепляется побоями.) Уличные продавцы также рискуют быть арестованными или, что еще хуже, подвергнуться нападению. На основании финансовых записей банды и наблюдений Венкатеша можно составить таблицу неприятностей, случившихся с членами банды Джей Ти за четыре года. Результаты весьма печальны. Если бы вы были членом этой банды в течение всех четырех лет, то вам могло бы грозить следующее:

Среднее количество арестов 5,9

Среднее количество несмертельных ранений (не считая 2,4

полученных на разборках от членов своей же банды)

Возможность быть убитым 1 к 4

Вдумайтесь только: возможность быть убитым составляла 1 к 4! А теперь давайте сравним эти цифры с условиями работы лесоруба, которую Бюро статистики труда назвало самым опасным родом занятий в США. За четырехлетний период лесорубу грозит вероятность погибнуть 1 к 200 (т.е. рискует погибнуть только один лесоруб из каждых двухсот). А как обстоит дело с обитателями камеры смертников в Техасе, где смертный приговор приводится в действие гораздо чаще, чем в любом другом штате? В 2003 году в Техасе были казнены 24 заключенных – примерно 5% из почти пятисот осужденных к высшей мере наказания в то время. Это значит, что у вас был бы гораздо больший шанс погибнуть, продавая наркотики в бедных кварталах Чикаго, чем находясь в камере смертников в Техасе. [7.3]

С учетом всего сказанного, возникает другой вопрос. Если торговать наркотиками так опасно, а зарплата составляет только 3,3 доллара в час, то почему, ради всего святого, люди хотят этим заниматься?

Ну, по той же причине, по которой миловидная фермерша из Висконсина едет в Голливуд. По той же самой причине, по которой полузащитник школьной футбольной команды встает в пять часов утра, чтобы поднимать тяжести на тренировке. Они все хотят преуспеть в крайне конкурентной области, в которой, если достичь вершины, можно купаться в деньгах (не говоря уже о славе и власти).

Для молодых ребят из бедных кварталов южной окраины Чикаго торговля кокаином была очень привлекательной, можно даже сказать гламурной, профессией. Для многих из них место главаря банды – хорошо заметное и весьма прибыльное – было едва ли не лучшим из тех, о которых они только могли мечтать. Росли бы они в других условиях, можно было бы думать о том, чтобы стать экономистом, журналистом или писателем. Однако на территории, подконтрольной банде Джей Ти, путь молодежи к приличной и законной работе был практически закрыт: 56% детей в таких районах живет за чертой бедности (по сравнению с 18% по стране); 78% живут только с одним из родителей. Дипломы колледжа имеют менее 5% их взрослых соседей, причем только у каждого третьего из них есть хоть какая-то работа. Средний доход одного жителя квартала не превышает 15 тысяч долларов в год, что вдвое ниже общей цифры по стране. В годы, когда Венкатеш жил с бандой Джей Ти, его часто просили помочь получить то, что называлось “хорошей работой”, – должность уборщика при Университете Чикаго.

Проблема с торговлей наркотиками та же, что и с любой другой гламурной профессией: очень много людей стремится занять всего несколько прибыльных мест. Да, зарабатывать большие деньги для члена наркобанды – это не совсем то, что для фермерши из Висконсина стать кинозвездой или для игрока школьной команды попасть в Высшую лигу. В то же время преступники, как и любые другие люди, подчиняются общим и вполне понятным стимулам. Ведь когда ставка достаточно высока, все мы готовы отстоять очередь длиной в квартал, надеясь на удачу. Вот и получается, что желающих продавать кокаин на углу улиц южной окраины Чикаго куда больше, чем свободных углов.

Все, кто мечтает о карьере наркобарона, натыкаются на барьер непреложного закона труда: “Когда некую работу хотят и могут делать много людей, она обычно плохо оплачивается”. Это один из четырех главных факторов, определяющих размер зарплаты уличного продавца наркотиков. Другими являются специальные требования к работе, непривлекательность работы и необходимость средств для ее выполнения.

Тонкая грань между этими факторами помогает объяснить, почему, к примеру, обычная проститутка зарабатывает больше, чем обычный архитектор. На первый взгляд может показаться, что должно быть наоборот. Ведь архитектор более квалифицированный и образованный тип работника. В то же время маленькие девочки не растут с мечтою стать проститутками, а потому приток кадров в этой сфере сравнительно невелик. Их навыки, хоть и не обязательно “специальные”, на практике применяются в очень специальных условиях. Их работа непривлекательна как минимум по двум важным причинам: вероятности стать жертвой насилия и весьма слабой надежды на нормальную семейную жизнь. А как обстоит дело со спросом? Скажем только, что, как правило, архитектор нанимает проститутку, а не наоборот.

В привлекательных сферах деятельности – кино, спорте, музыке и моде прослеживается абсолютно другая тенденция. Даже в таких направлениях, как издательское дело, реклама и СМИ, молодые люди бросаются на самую тяжелую и плохо оплачиваемую работу. При этом помощник редактора крупного издательского дома с зарплатой 22 тысячи долларов в год похож на малолетнего торговца наркотиками, получающего 3,30 в час. Более того, он имеет и что-то общее с полузащитником школьной футбольной команды, не получающим вообще ничего. Все они играют в одну и ту же игру, предполагающую соревнование.

Правила этого соревнования одновременно простые и очень строгие. Чтобы добраться до вершины, нужно начать с самого нижнего уровня. (Точно так же, как игрок попадает в Высшую лигу из низшей, а Великий Дракон приходит в Ку-клукс-клан рядовым членом, наркобарон начинает с продажи кокаина на улице.) Любой желающий выдвинуться должен быть готов долго и тяжело работать за мизерную плату. Чтобы добиться успеха, он обязан проявить себя и доказать, что он лучше других. (Конечно, способы подняться на ступень выше в каждой профессии разные. К примеру, когда Джей Ти оценивал работу своих уличных продавцов, он, в первую очередь, учитывал их личностные качества.) И, наконец, когда молодой человек приходит к печальной мысли о том, что никогда не сможет преуспеть, он вылетает из игры. (Некоторые держатся дольше других – например, “актеры”, подрабатывающие официантами в Нью-Йорке, – но большинство понимают всё довольно быстро.)

Так очень многие продавцы Джей Ти не хотели больше стоять на улицах, едва понимали, что их карьера замерла на месте. Особенно быстро их энтузиазм проходил, когда вокруг начиналась стрельба. Надо сказать, что, после нескольких сравнительно мирных лет, банда Джей Ти была вовлечена в особенно жестокую территориальную войну с конкурентами. Перестрелки в то время стали чуть ли не повседневным явлением. Наиболее же опасной сложившаяся ситуация была как раз для розничных торговцев кокаином, работавших на улице. Увы, природа бизнеса требовала, чтобы клиенты могли найти их легко и быстро; если они прятались от конкурирующей банды, это мешало нормальному сбыту товара.

До тех пор, пока не началась гангстерская война, подчиненные Джей Ти мечтали компенсировать риск и недостаточную оплату своего труда продвижением в карьере. Но, как сказал один из них Венкатешу, теперь им хотелось получать надбавку за дополнительный риск. “Ты бы оставался на месте, если бы вокруг происходило все это дерьмо? Правда же, нет? Вот и я, чувак, если мне скажут рисковать своей жизнью, хочу сначала увидеть деньги. Платите мне больше, потому что мне совсем не улыбается стоять там, пока они воюют”.

Нетрудно догадаться, что Джей Ти также не радовала эта война. С одной стороны, его уличные продавцы требовали повышения зарплаты за дополнительный риск. С другой же, что еще хуже, любые гангстерские войны вредили бизнесу. Если бы войну за долю рынка затеяли Burger King и McDonald's, они бы хоть частично компенсировали свои потери в ценах за счет объемов продаж. (И при этом бы никого не подстрелили.) Увы, в случае с войной банд уровень продаж резко упал, поскольку клиенты боялись открыто приходить на старые места за своей дозой кокаина. Как ни посмотри, вся эта война, шум и стрельба стоили Джей Ти очень дорого.

Так почему же он начал эту войну? По правде говоря, он этого не делал. Войну начали как раз его пехотинцы, или уличные продавцы. Оказалось, что босс наркомафии не имеет над своими подчиненными такой власти и такого контроля, как хотел бы. А все потому, что ими движут абсолютно разные стимулы.

Джей Ти рассматривал любое насилие, в первую очередь, как помеху для успешного ведения бизнеса. Будь его воля, он бы сделал так, чтобы члены его банды вообще никогда и ни в кого не стреляли. В то же время для уличных продавцов кокаина насилие имело огромное значение. Ведь проявить себя в опасной ситуации было для них одним из немногих способов продвинуться вперед в той игре, которую они вели. Парня, который не струсил, а сам убил конкурента, начинали уважать и бояться. Он становился героем дня, и все вокруг только о нем и говорили. Вот и получается, что стимулом уличных продавцов было сделать себе имя, а стимулом Джей Ти было не позволить им этого. “Мы пытаемся объяснить этим недомеркам, что они принадлежат к серьезной организации, – сказал он однажды Венкатешу. – И наша задача никак не в том, чтобы убивать людей. Они смотрят все эти дерьмовые фильмы и думают, что надо бегать по улицам с пушками и палить во все, что движется. Но это не так. Чтобы быть частью организации, нужно учиться, а не шуметь в подворотнях. Это только вредит бизнесу”.

В конце концов, он одержал победу. Он взял под контроль своих юных головорезов, после чего банда вступила в эру процветания и относительного мира. Джей Ти радовался жизни. Он получал очень хорошие деньги, поскольку лишь несколько человек могли делать то же самое, что делал он. Этот высокий, привлекательный, крепко сбитый, умный молодой мужчина знал, как мотивировать людей. Кроме того, он был очень хитер, и никогда не позволял себя арестовать за ношение оружия или наркотиков. Тогда как большая часть его банды жила в бедности со своими родителями, у Джей Ти было несколько домов, несколько машин и несколько женщин. Не нужно забывать, что у него было образование в сфере бизнеса и он никогда не упускал возможности развить это преимущество. Вот почему он приказал вести корпоративного стиля записи, которые, в конце концов, попали в руки к Садхиру Венкатешу. Ни одному из главарей других банд такое даже в голову не могло прийти. Джей Ти даже пару раз использовал эти записи на совете директоров, чтобы убедительно доказать свои деловые способности.

И это сработало. После шести лет управления местной бандой, когда ему было уже 34 года, Джей Ти приняли в совет директоров. Он выиграл соревнование, в котором участвовал так давно. Но в этом и крылась ловушка, которой нет ни в издательском деле, ни в спорте, ни даже в Голливуде. В конце концов, торговать наркотиками незаконно. Вскоре после того как он вошел в совет директоров, большинство “Черных гангстеров” было арестовано ФБР. Джей Ти предстал перед правосудием, тем самым, сотрудничество с которым когда-то заставило гангстера по имени Бути передать записи Венкатешу, а затем сел в тюрьму.

А теперь давайте рассмотрим еще один весьма необычный вопрос: “Что общего между кокаином и нейлоновыми чулками?”

Когда в 1939 году фирма DuPont изобрела нейлон, тысячи и тысячи женщин по всей Америке пришли в полный восторг и восприняли это как чудо. (Е. I. du Pont de Nemours (DuPont) – крупнейшая американская химическая компания. Производит целый ряд продуктов, включая высокоурожайные семена, автомобильные покрытия, фармацевтические препараты, гербициды, красители и химикаты, а также искусственные волокна, используемые в коврах и одежде. Многие виды продукции DuPont получили массовое распространение и известность – например, нейлон, лайкра, дакрон и тефлон. – Примеч. ред.) До того чулки делались из шелка, который был довольно непрочным и дорогим материалом и ввозился в США в ограниченном количестве. Нейлоновые же чулки оказались вполне доступными по цене, необычайно привлекательными и практичными. Поэтому к 1941 году было продано целых 64 миллиона пар этих изделий – больше, чем в Америке было взрослых женщин. [8]

Изобретение нейлона сделало то, о чем мечтал любой продавец и покупатель: вывело класс в широкие народные массы. В этом отношении его вполне можно сравнить с изобретением крэка.

В 1970-е, если вы относились к тем, кто принимал наркотики, вы просто обязаны были употреблять кокаин, считавшийся наиболее престижным из всех. Поскольку его обожали рок-музыканты, кинозвезды, известные спортсмены и даже некоторые политики, кокаин в те годы был символом власти и богатства. Он был чистым, он был белым, он был необычайно притягательным. Героин и алкоголь тогда не особенно котировались, зато кокаин – это было на самом деле круто.

К сожалению, он был также весьма дорогим удовольствием. Кроме того, эффект от приема кокаина был не особенно сильным и продолжительным. Это вскоре заставило любителей кайфа разбавлять чистый кокаин различными веществами подешевле. Например, они смешивали его с этиловым эфиром или гидрохлоридом кокаина, а затем выпаривали, чтобы получить “свободную основу”. Однако подобные опыты были весьма опасными для здоровья. Примером может быть случай с Ричардом Прайором, который едва не убил себя этим занятием. Тем самым он, безусловно, доказал многим наркоманам, что химию лучше оставить профессиональным химикам. (Прайор, Ричард – известный американский чернокожий комик (Миллионы Брюстера и др. фильмы). Однажды, готовя наркотики, он случайно поджег себя. – Примеч. ред.)

Между тем торговцы кокаином и его почитатели в США, а также в странах Карибского бассейна и Южной Америки, не теряли надежды. Они не сидели сложа руки, а продолжали работать над более безопасным способом дистилляции кокаина. В конце концов, им удалось обнаружить, что выпаривание смеси порошкового кокаина с пищевой содой и водой дает кристаллики, которые можно курить. Эта разновидность кокаина вызывала максимальную привыкаемость и была в десять раз опаснее обычного наркотика. Поскольку при курении кокаин проникал в кровь через легкие, он достигал мозга за считанные секунды, что означало почти мгновенную зависимость. Полученный продукт вскоре был назван крэком, – от английского “треск”, который издавала сода при нагревании. Затем появились и другие названия: “скала”, “криптонит”, “порода”, “скребок” и “любовь”. [9] Вот так в начале 1980-х появился новый престижный наркотик. Теперь необходимы были только две вещи, чтобы крэк подмял под себя все остальные источники кайфа: обильные поставки сырого кокаина и способ вывести новый продукт на массовый рынок.

С первым проблем не было, поскольку в Колумбии всегда был переизбыток кокаина, а рынок сбыта находился не особенно далеко. Еще в конце 1970-х годов в Соединенных Штатах оптовые цены на кокаин, даже на самый чистый, резко упали. При этом в наибольшем импорте кокаина подозревался никарагуанский эмигрант по имени Оскар Данило Блэндон. [10] Этот человек развернул такой бизнес с наркоторговцами из лос-анджелеского района Южный Центр, что его стали называть Джонни Кокаиновое Зерно. Позднее Блэндон утверждал, что продавал кокаин, чтобы собрать деньги для спонсируемых ЦРУ никарагуанских контрас. Он любил говорить, что ЦРУ также покрывает его в Соединенных Штатах, позволяя ему делать свое дело совершенно безнаказанно. Подобные заявления породили стойкую веру, которая и сегодня жива среди многих черных жителей городских окраин. Да, эти ребята искренне верят, что главным спонсором американской торговли кокаином является само Центральное Разведывательное Управление.

Что ж, едва ли не главной задачей книги, которую вы читаете, как раз и является проверка истинности подобных убеждений. Пока ясно только то, что Блендон помог наладить связь между колумбийскими кокаиновыми картелями и местными торговцами, изменившую историю США. Передавая огромные запасы кокаина в руки членов уличных банд, Блэндон и ему подобные положили начало великому и ужасному крэковому буму. В результате, банды, вроде уже известных нам “Черных гангстеров”, получили новую вескую причину для существования.

С тех самых пор, как появились первые крупные города, в них действуют те или иные уличные банды. В Соединенных Штатах банды традиционно становились пристанищем для иммигрантов, недавно въехавших в страну. В 1920-х только в Чикаго было более 1300 уличных банд, ориентированных на представителей самых разных этнических, политических и криминальных групп. Как правило, этим бандам гораздо лучше удавалось терроризировать окружающих, чем зарабатывать деньги. Одни называли себя коммерческими предприятиями, другие громко именовались мафией. Отдельным руководителям этих организаций даже удавалось разбогатеть, но большинство их членов все же оставались дешевыми гангстерами. [11]

Особенно уличные банды процветали в бедных районах Чикаго как раз в 1970-х, когда в их состав входило несколько десятков тысяч человек. В основном, это были мелкие правонарушители, которые пили кровь жителей предместий. Проблема усугублялась тем, что этих преступников почти никогда не сажали в тюрьму. Оглядываясь назад, можно сказать, что 1960-е и 1970-е годы были отличным временем для различных банд в большинстве американских городов. Вероятность наказания была тогда очень низкой – ведь это был расцвет либеральной судебной системы и движения за права преступников. Нарушить закон в то время можно было почти безнаказанно.

Однако к 1980-м суды стали радикально менять свою привычную практику. Права преступников были сильно урезаны, и в действие были введены жесткие правила, обязательные для всех. Все больше и больше черных гангстеров Чикаго попадало в федеральные тюрьмы. По несчастливому совпадению, некоторые из этих парней познакомились там с членами банд мексиканцев, тесно связанных с торговцами кокаином из Колумбии. Раньше черные гангстеры покупали наркотики у посредника – мафии, – которая к тому времени была сильно потрепана ФБР. Казалось бы, цепочка, по которой кокаин поступал на улицы, должна была прерваться. Но нет, свою роль сыграли тюремные связи. Теперь черные начали покупать наркотик, ввозимый в Чикаго, напрямую у колумбийцев, и приток его на улицы только увеличился.

Интересно отметить, что кокаин никогда не был лидером продаж среди жителей гетто, поскольку стоил слишком дорого. Однако так было до изобретения крэка. Этот новый продукт был идеален для клиентов с улицы, имеющих сравнительно невысокий доход. Ведь для его производства требовалось совсем мало кокаина в чистом виде, из-за чего стоимость одной дозы колебалась в пределах нескольких долларов. Он имел мощный эффект и вызывал кайф уже через пару секунд (а затем так же быстро проходил, заставляя наркомана покупать еще и еще). С самого своего появления крэк был обречен на огромный успех.

А кто мог продать его лучше, чем тысячи юных членов всевозможных уличных банд, вроде тех же “Черных гангстеров”? Этим бандам уже принадлежала определенная территория – недвижимость вообще была одним из главных их интересов. Кроме того, они были достаточно грозными, чтобы клиенты как можно реже думали о том, чтобы украсть их товар. Вот так, в одночасье, уличные банды превратились из компаний неприкаянных подростков в настоящие коммерческие предприятия.

Помимо всего прочего, с появлением крэка преступные группировки смогли предоставлять своим членам возможность долговременного трудоустройства. До того заработать на жизнь в уличной банде было практически невозможно. Когда для гангстера наступало время заводить и содержать семью, ему приходилось отходить от темных делишек. Тридцатилетних гангстеров просто не существовало: в этом возрасте они либо имели официальную работу, либо были мертвы, либо сидели в тюрьме. С появлением же крэка в воздухе запахло настоящими деньгами. Вместо того чтобы уходить на покой и уступать дорогу молодым, ветераны банд начали подолгу задерживаться на своих местах. И это происходило как раз в то время, когда старой доброй работы – например, на фабрике, – постепенно становилось все меньше. В прошлом не слишком квалифицированный черный работник в Чикаго мог спокойно трудиться на фабрике и довольно успешно зарабатывать на жизнь. Когда же этот вариант стал менее доступен, людям не оставалось ничего другого, как массово идти в продавцы крэка. Насколько сложной была эта работа? Препарат вызывал такую зависимость, что продать его наркоману мог каждый дурак.

Кого волновало то, что в такой игре, какой была торговля крэком, могли выиграть всего несколько участников? Кто думал о ее опасности? (Представьте себе, каково это – стоять целый день на улице и продавать свой товар так же быстро и незаметно, как McDonald's гамбургеры, боясь, что клиент тебя арестует, ограбит или убьет?) Кому было дело до того, что наркотик может попасть к детям, старикам или проповедникам, вызвав такую зависимость, что люди будут думать только о новой дозе? Кого волновало, что крэк может убить их соседей?

Для черных американцев четыре десятилетия между Второй мировой войной и бумом крэка были отмечены стабильными и часто весьма значительными улучшениями. Особенно стоит отметить закон о гражданских правах, принятый в середине 1960-х и положивший начало социальному прогрессу. Социальный разрыв между доходами черных и белых постепенно начал уменьшаться. [12] То же самое происходило с разрывом в результатах тестов черных и белых детей школьного возраста. Но, пожалуй, наиболее впечатляющим образом изменилась ситуация с детской смертностью. В 1964 году черный ребенок имел вдвое больше шансов погибнуть, чем белый, чаще всего от диареи или воспаления легких. Больницы были разделены по расовому признаку и черные получали медицинские услуги на уровне стран третьего мира. Однако все это изменилось, когда федеральное правительство обязало больницы прекратить сегрегацию. Всего за семь лет уровень смертности среди черных детей уменьшился наполовину. [12.1] К 1980 году почти во всех сферах жизни черных американцев наступило улучшение, которое, похоже, продолжало развиваться.

А потом появился крэк.

Хотя употребление крэка нельзя было назвать характерным только для черных, оно больше всего ударило именно по людям с темным цветом кожи. Доказательства можно найти, проследив за теми же признаками социального прогресса, о которых говорилось ранее. После десятилетий снижения, в 1980-х годах уровень смертности среди черных детей вновь резко пошел вверх. Увеличилось также количество недоношенных детей и отказов родителей от новорожденных. Разрыв в успехах черных и белых школьников вновь увеличился. Количество же осужденных и посаженных в тюрьмы афроамериканцев возросло втрое. Влияние крэка было настолько деструктивным, что задевало даже вполне благополучные семьи черных, которые вовсе не принимали наркотиков. Глядя на общие показатели того времени, можно сказать, что весь послевоенный прогресс этой группы был не только остановлен, но и отброшен на десять лет назад. Афроамериканцы пострадали от нового наркотика больше, чем от любого другого фактора со времен законов Джима Кроу. [13]

Помимо всего прочего, появление крэка способствовало значительному росту преступности. В течение пятилетнего периода с момента изобретения крэка уровень убийств среди членов черных уличных банд вырос в четыре раза. В то время жить в некоторых районах Чикаго, Сент-Луиса или Лос-Анджелеса было так же опасно, как и в столице Колумбии – Боготе.

Жестокость и насилие, связанные с победным шествием крэка по улицам городов Соединенных Штатов, принимали самые различные формы и грозили стать бесконечными. При этом они совпали с наибольшей волной преступности, захлестнувшей страну за последние двадцать лет. И хотя рост преступности начался задолго до появления крэка, новый наркотик настолько ухудшил ситуацию, что прогнозы криминалистов были один мрачнее другого. Именно тогда Джеймс Алан Фокс, пожалуй, наиболее цитируемый в прессе эксперт, высказал мнение о “потоках крови”, порожденных молодежной жестокостью.

К счастью, Фокс и другие мастера создания и внедрения общепринятой точки зрения оказались не правы. Потоки крови так и не пролились. Более того, уровень преступности начал падать, причем так неожиданно, резко и значительно, что теперь, с высоты прошедших лет, нам трудно припомнить все подробности.

Почему же он упал?

На то было несколько причин, одна из которых кажется куда более интересной и удивительной, чем другие. Да, возможно, Оскар Данило Блэндон, известный как Джонни Кокаиновое Зерно, был причиной волнового эффекта, в котором один человек вызвал целое море проблем. Однако одновременно с этим начал действовать другой, противоположный первому волновой эффект, о котором тогда почти никто не догадывался.