Текст книги "Йольское чудо (ЛП)"

Автор книги: Стефани Перкинс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

Теперь появилось место для ёлочки.

– Что дальше? – спросила она с нескрываемым энтузиазмом. – Книжные шкафы?

Норс покачал головой.

– У тебя пустой сервант. Пустая трата пространства.

– Ой.

Мариголд заколебалась. Обычно в серванте хранились самодельная керамика, изготовленная мамиными друзьями, и фамильный фарфор, привезённый бабушкой и дедушкой из самого Китая. Но она даже не представляла, где теперь всё это находится.

– Понятия не имею, где посуда, – призналась она.

– Нам не нужна посуда, нам нужно его чем-то заполнить.

Норс указал на коробки и мешки подходящего размера, и они сложили их в сервант. Они быстро перенесли большой фермерский стол из маминой спальни и положили его на бок, напротив серванта. Между ними ребята втиснули книжные шкафы – полки заставили ящиками с книгами – и два мягких кресла с вещами. Качели, два кресла-качалки, четыре стула для веранды, газонокосилка и половина обычных стульев из столовой были расставлены с ювелирной точностью.

Всё складывал Норс точно в тетрисе: некоторые вещи верх ногами, другие боком. Блок. Ряд. Каждый предмет мебели застелили постельным бельём и полотенцами, а оставшиеся щели заставили безделушками и мелкой бытовой техникой. Каждую вещь тщательно протёрли. Норс наложил вето лишь на несколько предметов: лампу, столик, ковёр и ещё пару мелочей. Их отложили в сторону.

Воздух стал чище. Легче. С появлением свободного места Мариголд осознала, что может дышать полной грудью. Её лёгкие так изголодались по воздуху.

– А кушетку в спальне? – поинтересовалась она.

Норс отёр лоб рукавом рубахи от пота.

– Поставим в гостиной, чтобы ты могла ею пользоваться.

Эта идея, невероятно простая идея, будоражила.

– Нужно же на чём-то еще сидеть, кроме кроватей. Расслабишься, как вернёшься с работы. – Он начал расстёгивать фланелевую рубашку. – На чём-то сидеть, пока любуешься моей ёлочкой.

«Мать Священная Земля!»

Мариголд была так благодарна, что уже покраснела от напряжения. Она постаралась не терять голову, но один вид, как Норс раздевается, моментально лишил её всяческих связных мыслей.

– Ты продолжаешь называть её своей.

Он усмехнулся.

– Я ведь её вырастил?

– Я ведь её купила?

– И я этому очень рад.

Норс снял рубашку, и под ней оказалась чёрная футболка... с логотипом НОР.

Мариголд проглотила язык.

В глубине души она понимала, что нравится Норсу. Парень не разденется перед девушкой, если она ему не нравится. Но это был первый недвусмысленный сигнал, что он, возможно, здесь для чего-то большего, чем для простой реализации своих сверхчеловеческих организаторских навыков.

Её бросило в дрожь.

И тут… эта футболка. Национальное общественное радио больше интересовало ребят-домоседов. Возможно, у них больше общего, чем она себе представляла. Больше, чем общая радость от словесной перепалки.

Когда Мариголд не нашлась с язвительным комментарием, Норс усомнился в собственном интеллекте. Возможно, он неправильно понял ситуацию. Возможно, она в нём не заинтересована.

Но нет, Мариголд была заинтересована.

Определённо стопроцентно заинтересована.

Она самоуверенно ухмыльнулась.

– НОР, значит?

Выражение её лица заставило его расправить плечи, и Мариголд не смогла не заметить – а тут бы только слепая не заметила бы! – его мускулистую грудь. Тот факт, что на ней вообще были мускулы. Но тут до него дошёл смысл вопроса. Норс засмущался и отвернулся засунуть коробку из-под обуви, полную гаек и болтов, в одну из оставшихся щелей.

– Я получил её в последнюю выездную кампанию, – ответил он, имея в виду футболку.

– Хм.

– Я люблю следить за новостями. Люблю учиться.

– Моя мама слушает НОР.

Он так и не обернулся.

– Я должен был поинтересоваться раньше, но у тебя есть коробки с украшениями для Рождества, – он покачал головой, – для Йоля, чтобы мы смогли их поискать?

Он сменил тему вместо того, чтобы подыграть. Интересно. До этого момента он не казался человеком, который не откажется от вызова.

– Или деревья для зимнего солнцестояния не украшают? – сухо продолжил он. – Мол, природа создала ёлки без гирлянд.

Вот Норс, которого она знала. Но… знала ли она его на самом деле? Мариголд пронзила мысль, как невыносимо сильно она хочет его узнать.

Она подошла к Норсу.

– Мы украшаем.

Норс обернулся, не осознавая, как близко она стоит. Он не сделал шага назад и не дрогнул.

– Значит, коробка есть.

Его голос был настолько глубоким, что у Мариголд побежали мурашки.

– Да. Точнее две.

Норс улыбнулся.

– Можешь их описать?

– Одна из-под старого замка «Фишер Прайс». Вторая – от тюдоровского дома этой же фирмы.

– Я вроде таких не видел.

Его голос каким-то образом стал ещё глубже. И – хорошо, она могла это признать – сексуальнее. Глубокий и сексуальный голос, который говорил о каких-то коробках.

Мариголд отвернулась, улыбаясь самой себе.

– Принести тебе попить? Воды? Кофе? Чаю?

Норса забавляло её приподнятое настроение. Даже если он не знал причины.

– Ага. Кофе. Спасибо.

Кухня тоже была захламлена, но в отличие от остальной части квартиры предоставляла больше места для манёвра. Пока Мариголд варила кофе, Норс взял круглый столик и два стула и соорудил уютную обеденную зону в углу гостиной. Мариголд обычно ела стоя или за письменным столом. Она уж и забыла, когда в последний раз собирались за столом вместе с матерью.

Позади неё появился Норс и указал на агрегат для кофе.

– А это что?

– Френч-пресс.

– Прикольно.

Она пожала плечами.

– Мама не верит в электрические кофемашины.

– По крайней мере, она верит в кофе.

Мариголд рассмеялась, доставая из шкафа две кружки (обе ручной работы, так как мама вдобавок верила в местных мастеров).

– Ты какой будешь?

– Чёрный.

– Так и думала. Крепкий парень любит крепкий кофе.

Норс фыркнул.

Мариголд усмехнулась.

– Я тоже пью чёрный.

Он наклонился над кухонным «островом», вытянувшись во весь свой немаленький рост.

– А я думал, ты любительница травяных чаев.

– Понятно. – Мариголд протянула ему кофе, закатив глаза. – Из-за ресторана.

 – Из-за солнцестояния, имени и этой керамической кружки. – Он поднял кофе. – А что за ресторан?

Мариголд совсем забыла, что не рассказывала про ресторан. Казалось, они знают друг друга давным-давно.

Мариголд села за столик для патио, Норс занял место напротив неё.

– У моей мамы ночной веганский ресторанчик с домашней кухней в центре города, – выпалила она на одном дыхании. – Да, знаю. Очень по-эшвилски.

– «У Генриетты»? Твою маму зовут Генриетта?

У Мариголд взлетели брови от удивления.

Норс пожал плечами.

– В городе мало ночных ресторанчиков, а в Шугар Ков их вообще нет, так что я частенько захожу в «Генриетту» после кинотеатров или концертов. Все знают твою маму, – добавил он. – Или наслышаны про её репутацию. Приходит на помощь бездомным и всем нуждающимся. Это клево.

Мариголд думала, что Норс будет её подкалывать, а вместо этого от его слов встал ком в горле. Давненько она не слышала добрых слов о своей матери. Мамины работники устали от её грусти и гнева так же, как и сама Мариголд. Однако Генриетта построила репутацию на том, что кормила всех желающих, несмотря на количество звонких монет в карманах. В меню было простое блюдо из риса и бобов, а клиенты сами решали, сколько денег оставить. Те, кто платил больше, фактически оплачивали ужин тем, у кого не хватало или совсем не было денег. Удивительно, но люди обычно не скупились.

– Спасибо, – это всё, что Мариголд смогла выдавить из себя.

– Ты веган?

– Даже не вегетарианка. Но, – признала она, – мне приходится быть веганом по умолчанию. Дома запрещено мясо, так что я привыкла питаться в школьном кафетерии.

– Школьное мясо. Печально.

Мариголд улыбнулась.

– Ты даже не представляешь.

– Так ты… школьница?

– Уже нет. А ты?

– То же самое. Сколько тебе лет?

– Девятнадцать. А тебе?

– Тоже.

Они застенчиво друг другу улыбнулись. Довольные. Они почувствовали важность момента, огромную важность момента. Однако пауза затягивалась. Норс заёрзал на стуле.

– Я был вегетарианцем пару месяцев, но пришлось вернуться к мясу. Организму не хватало протеина и энергии для физического труда. Но, как только я отсюда выберусь, то обязательно снова попробую.

– Тебе не интересует семейное дело?

– Не-а. А тебя?

Мариголд покачала головой.

– Мне не досталось ресторанного гена. У бабушки с дедушкой тоже есть ресторанчик, – объяснила она. – В Атланте.

– Здорово. А мои бабушка с дедушкой основали нашу ферму.

– «Семейный бизнес с 1964 года», – вспомнила она надпись на вывеске.

В глазах Норса что-то мелькнуло. Те же эмоции, что пробудились в сердце Мариголд, когда он так уважительно отозвался о её матери. Гордость и, возможно, облегчение.

– Точно.

– Так почему ты не хочешь стать фермером, Норс Драммонд?

– Не по мне это. – Он пригубил кофе. – Как с твоим ресторанным геном.

Но он не смог скрыть эмоций в голосе. Норс скорее страдал на ферме, чем испытывал к семье безразличие.

– Так почему ты не хочешь становиться фермером, Норс Драммонд? – повторила она вопрос.

Он хмуро улыбнулся.

– Я не вру, когда говорю, что мне это неинтересно. Ферму должен был унаследовать мой старший брат, но ему это тоже было не по душе. Два года назад он сбежал из дома посреди ночи. Забрал все свои вещи и уехал в Вирджинию к своей девушке. Они разводят модных собачек. Пагле и лабрадудлей[8]8
  Пагль – декоративная порода собак, полученной от смеси бигля и мопса.
  
  Лабрадудль – порода собак, созданная путём скрещивания лабрадора-ретривера и пуделя.
   


[Закрыть].

Мариголд была шокирована переполнявшей голос горечью.

– Но… разве он не пошёл по пути к своей мечте, как ты сам этого хочешь?

– Моему отцу тогда диагностировали Паркинсона.

– Бл*дь. То есть чёрт. Прости.

Норс уставился в свою чашку.

– Ему всё тяжелее работать, и родители всё больше и больше полагаются на меня. Они хотят, чтобы я унаследовал ферму, но больше всего ею хочет заниматься моя сестра. Мои родители хорошие люди, но… в чём-то старомодные. Прошлым летом они сильно повздорили. Ноэль тоже сбежала.

Мариголд хотелось потянуться через весь стол и обнять его. Она всё понимала: любовь, стыд, необходимость остаться, пока всё не уляжется.

– Я пытался убедить её вернуться… пытался убедить родителей отдать ферму ей, чтобы я смог уйти.

– А почему ты просто не сбежишь? Как твои брат и сестра?

– Ферма едва приносит доход. Без меня родители разорятся.

Мариголд сглотнула. Она приняла такое же решение. Ей тоже пришлось забыть о своём будущем.

– Я-я тоже осталась помочь.

Норс поднял взгляд. Он снял броню.

– Это как-то связано с твоим отцом?

– В нашей семье всё связано с моим отцом.

– И поэтому ты живёшь вот так?

Теперь настала очередь Мариголд пялиться в кружку.

– Слышал про женщин, которые не знают, что у их мужей есть вторая семья?

– Да.

Мариголд пожала плечами.

Повисла пауза.

– Ты серьёзно? Быть того не может.

– В Шарлотте. Жена и две дочери.

Норс был поражён.

– Они не были счастливы, узнав о нашем существовании. Он выбрал жизнь в Шарлотте. С ними. Компенсировал всё. Им. Возможно, завёл третью или четвёртую семью. Не знаю. Мы узнали в прошлом году, как раз под Рождество.

Норс покачал головой.

– Поверить не могу, что такое бывает в реальной жизни.

Мариголд тоже не могла.

– А почему вы не сохранили свой дом?

– Потому что мы с мамой… были второй семьёй.

У Норса расширились глаза от шока.

– Он женился на той женщине до того, как встретил мою маму. Мы были его экзотичным хипповским проектом на стороне. – Мариголд выплюнула каждое слово с ядом. – Его жена, законная жена, отняла все деньги по суду. Ему пришлось продать наш дом, и мы съехали.

– Прости. Я даже не знаю, что сказать.

Мариголд оттолкнула кружку.

– Весной мы собираемся найти новый дом.

– Ты… останешься в Эшвилле? Будешь помогать матери?

Мариголд чуть не забыла, зачем вообще знакомилась с Норсом.

Чуть. Она решила, что если даже он не согласится – или точнее она никогда не наберётся храбрости спросить – ей будет достаточно сегодняшнего вечера.

– Мне тяжело, понимаешь? Я люблю этот город. Люблю его дома в стиле арт-деко и нескончаемые музыкальные фестивали, чрезмерно дружелюбных людей. Но… для меня здесь нет будущего. Нет карьеры. Как только мама найдёт постоянный дом, я перееду в Атланту.

Норс нахмурился.

– Будешь работать у бабушки с дедушкой?

– Нет. – Но она машинально улыбнулась, потому что он помнил. – Буду заниматься анимацией.

Она поддалась вперёд с новым рвением и рассказала ему о студиях, что всего в трёх с половиной часа езды от города. О рынке, что растёт с каждым годом, о том, как крупные телевизионные сети создают шоу. Она рассказала ему о своём YouTube-канале, успехе и устремлениях.

Иными словами, она рассказала ему всё, за исключением лишь ключевой роли, которую Норс должен сыграть в её проекте.

Норс подался вперёд.

– Ты хочешь поступить в колледж? Выучиться на аниматора?

– Хочу работать. Я готова работать. – Мариголд осеклась. – А ты хочешь в колледж?

– Да. Я… – Он засмущался.

Мариголд подалась вперёд, копируя его позу.

Норс указал на футболку и выпалил на одном дыхании:

– Я знаю, что это умирающее искусство, но я хочу изучать радиовещание. Хочу работать на радио.

В голове Мариголд во всю мощь зазвонил колокол.

– Как-то один человек сказал мне, что у меня подходящий голос для радио, – продолжил Норс. – И с тех пор я не могу выбросить эти слова из головы. Я обожаю радио и подкасты. Во время работы я, как одержимый, заслушиваюсь «Этой американской жизнью», «ВТФ» и «Радиолабом».

– У тебя и вправду хороший голос. Замечательный.

Норс опешил от такого энтузиазма, но Мариголд уже было поздно останавливать.

– Вынуждена признаться…

Она выпалила всю историю про то, что вся встреча была затеяна только ради его голоса.

Норс был ошарашен.

– … я тебя явно огорошила, и мне сейчас так стыдно, поэтому я затыкаюсь…

«…и умираю от стыда».

Тишина была долгой и мучительной, но, в конце концов, лицо Норса расслабилось.

– Прежде всего, – вкрадчиво и саркастически начал он, – я польщён, что ты пришла за мной, а не за ёлкой. Это доказывает, что у тебя отменный вкус.

У Мариголд изогнулись уголки губ.

– Я пришла за твоим голосом.

– Во-вторых, я не могу поверить, что тебе понадобился целый месяц – не говоря уже о том, что мне пришлось оказаться в твоей квартире – чтобы ты задала этот вопрос. Но, кстати, ты так его и не задала, поэтому я не могу дать тебе ответ.

Мариголд откинулась на спинку стула и скрестила руки.

Норс усмехнулся.

– Очевидно, что у меня нет других планов на вечер, так что я могу сидеть здесь сколь угодно долго.

– Норс, – сказала она сквозь сжатые зубы, – не одолжишь ли ты мне свой голос для моего нового видео? Пожалуйста.

 – Зависит от одного момента. – Он закинул руки за голову. – Сколько ты мне заплатишь?

У Мариголд оборвалось сердце. Она не могла поверить, но она даже не думала ему заплатить. Её друзья и коллеги всегда озвучивали бесплатно. Но, конечно, она должна заплатить. Само собой.

– Мариголд, – окликнул Норс после двадцатисекундной тишины, – я пошутил.

– Что?

– Я пошутил. Конечно, я принимаю предложение. Звучит отпадно.

– Я могу заплатить тебе продуктами. Из «Генриетты».

Он пристально посмотрел ей в глаза.

– Знаешь, что самое странное в сегодняшнем вечере? В этом изумительно-безумном вечере?

– Что?

– Ты так и не поняла, что я готов сделать всё, всё что угодно, – он очертил рукой круг, – лишь бы остаться с тобой. Тебе не нужно платить.

Сердце Мариголд было готово выскочить из груди. Уже больше года она не испытывала подобного в обществе парня. Красивого парня. Все мысли точно испарились.

Норс толкнул её ступню мыском сапога, и у Мариголд побежали мурашки по спине.

Стук в дверь вывел её из транса.

– Потише там! Тут люди пытаются заснуть!

– Господи! – заныл Норс. – Она неисправима.

– Точно подмечено.

Мариголд встала и поплелась к двери.

– Мы же сейчас сидим, как мышки.

– Она жалуется, даже когда мы спим. Это она нас будит.

Мариголд открыла дверь, нацепив на лицо фальшивую улыбочку.

– Мисс Агриппа, чем могу помочь?

– Полночь на дворе, а вы тут расшуме… – И тут мисс Агриппа осеклась: – Боженьки! Вас обокрали!

– Нет!

Мариголд сделала шаг вперёд.

Мисс Агриппа отшатнулась, прижав дрожащую руку к груди, а второй указывая на Норса.

– Мужчина! У тебя в квартире незнакомец!

– Это мой друг, – решительно ответила Мариголд. – Он работает на ёлочном рынке поблизости. Вы ведь его сегодня видели? Он помог мне с уборкой. Разве это не мило?

– Мне вызвать полицию? – сдавленным голосом произнесла мисс Агриппа. – Тебе угрожает опасность?

– Честно, всё в полном порядке. Это Норс, мой друг.

Норс помахал рукой. Мисс Агриппа переменилась в лице.

– Твоя мама знает, что он здесь?

– Конечно, знает, – спокойно ответила Мариголд. В данном случае лучше соврать. – Доброй ночи, мисс Агриппа.

– Но он скоро уйдёт? Вы сегодня так шумели…

– Да, мисс Агриппа. Простите, что потревожили.

Мариголд хотелось захлопнуть дверь, но осталась ждать, вперив взгляд в соседку. На улице стало прохладней, посвежело. Пахло… снегом. В конце концов, мисс Агриппа сдалась и пошла к лестнице. Мариголд облегчённо выдохнула.

– Привет, друг, – прошептал Норс прямо ей на ухо.

Мариголд подпрыгнула.

А затем она решилась и легонько задела плечом его грудь.

На лице Норса появился очарованный взгляд.

– Это же… – Он принюхался. – Снег. Пахнет снегом.

– Я тоже так подумала.

В Эшвилле редко шёл снег, да и то, только после Нового года. В этом году только и было, что мелкий снег в ноябре. Снежинки сразу растаяли.

– Я люблю снег, – одновременно признались они.

Они посмотрели друг на друга и улыбнулись.

– Надеюсь, пойдёт, – сказала Мариголд.

– Знаешь, нам повезло жить в месте, где редко выпадает снег. Так не исчезает ощущение чуда.

– Так можно сказать не только про снег.

– Ты права.

Норс посмотрел ей в глаза, и его улыбка стала шире.

Мариголд тоже это чувствовала.

Чудо. Этот парень был особенным. Этот вечер был незабываемым. Ей хотелось, чтобы он никогда не заканчивался.

– О, нет! – Прекрасные грёзы разбились о скалы действительности. Мариголд втолкнула Норса обратно в квартиру. – Мама! Если пойдёт снег, она закроет ресторанчик пораньше.

Они глянули на затомившуюся в коридоре мебель – красавицу-ёлку – и побежали работать. Очень быстро – быстрее, чем Мариголд представляла себе возможным – они сложили все вещи вдоль длинной стены в гостиной.

Осталось только дерево.

Норс подхватил ёлку – как жених переносит невесту через порог – и гордо поставил перед стеклянной дверью. Пока он закреплял дерево, Мариголд пропылесосила пол, избавляясь от опавшей хвои. Она вдобавок прошлась по спальне, а Норс расставил на свободном месте последнюю мебель: диван, журнальный и марокканский столики, и стеклянный светильник.

Она почти закончила с уборкой, как вдруг наткнулась на сказочную находку в свежеубранном углу спальни. Коробки «Фишер Прайс».

Мариголд понесла их в гостиную, точно священные дары.

– Взгляни сюда!

Норс включил свет, и у Мариголд растаяло сердце. Обстановка, что он создал, – вся эта мебель на её любимом стёганом ковре с цветочным узором – выглядела тепло, уютно и по-домашнему. Он даже нашёл радужный плед, в который они с мамой любили закутываться во время просмотра телевизора. Теперь он висел на спинке дивана.

Идеально. Всё выглядело просто идеально.

– Это малость… – начал он.

– Нет. Это не малость.

Это, возможно, был самый бесценный подарок в её жизни. В глазах стояли слёзы.

– Спасибо.

Норс улыбнулся.

– Ну, пошли украшать твою красавицу.

Мариголд рассмеялась, утирая глаза рукавом свитера.

– О, теперь она моя? Я заслужила?

Норс разыграл удивление, словно это была оговорка. Мариголд снова рассмеялась. Счастье заполнило каждый уголок её сердца, и Мариголд в предвкушении открыла первую коробку. В ней лежали аккуратные ряды бело-синих гирлянд.

Норс глянул через её плечо.

– Ух, ты! Не ожидал.

– Что?

Она словно застукала его за проказой. Ему было неловко, но он ответил со всей честностью:

– Я поражён, насколько всё аккуратно сложено. Гирлянды обычно хранят огромным спутанным клубком. Но это… это… это самая аккуратная вещь во всей квартире.

– Мы убирали их два года назад, – ответила Мариголд. – Тогда в нашей жизни всё было по-другому.

Норс достал бледно-синюю гирлянду и начал разматывать.

– Вещи отражают человека.

– Если это правда, – задумалась Мариголд, – то ты сделал мою жизнь намного лучше.

– И ты это чувствуешь?

Мариголд встретилась с ним взглядом и улыбнулась.

– Без всякого сомнения.

* * *

Они украсили ёлку гирляндами. Тоннами огней. Мариголд захотелось повесить всё, так что ёлка теперь сияла точно маяк в ночи: восхитительный, сверкающий и яркий.

Норс открыл вторую коробку, достал шишку на белой ленточке и поднял бровь.

– В этом доме ты не найдёшь Санту и ангелов, – ответила Мариголд. – Это же обитель науки, забыл?

Он рассмеялся.

Каждая фигурка была упакована в папиросную бумагу. Они осторожно развернули их одну за другой: красных птичек-кардиналов, пятнистых оленей, чёрных медведей. Солнце, луну и звёзды. Яблоки, груши и розы. И снежинки. Множество серебряных снежинок.

– А ты знаешь, – сказал Норс, вешая голубую сойку из пёрышек, – что для окружающей среды настоящие ёлки лучше искусственных? Многие считают, что лучше искусственные ёлки, потому что настоящие нужно каждый год выбрасывать, но только настоящие деревья вырабатывают кислород и обеспечивают среду обитания для диких животных, пока растут, а после их можно мульчировать в почву для удобрения. А пластик… просто гниёт на свалке. На его разложение уходят сотни лет.

Мариголд терпеливо дождалась, когда Норс закончит со своей тирадой.

– Да. Знаю.

– Ой! – застыл Норс. На его указательном пальце качнулся крошечный скунс.

Но Мариголд понимала, почему ему нужно было рассказать об этом. Она толкнула его локтем.

– Я рада, что ты работаешь на хороших парней, Норс.

– Я и есть хороший парень, – ответил он с долей бахвальства.

Как только последняя фигурка заняла своё законное место, Мариголд выглянула на балкон. В небе кружились крошечные снежинки.

Мариголд побледнела.

– Знаешь, а на улице идет снег.

– Должно быть, только что начался.

– Тебе придётся уйти. Мама сейчас точно закрывает ресторан и скоро будет дома.

Она наспех запихала папиросную бумагу обратно в коробки и вдруг почувствовала на себе его взгляд. Он хотел кое-что знать – она и сама хотела это знать – но у них не было времени. Норс унёс коробки, а Мариголд бросилась на кухню. Она сняла с холодильника укрытое фольгой блюдо, побежала обратно к ёлке и толкнула тарелку в грудь Норса.

– Возьми домой, пожалуйста. В знак благодарности.

Его лицо было освещено сине-белой подсветкой.

– Что это?

– Печенье. Веганская девочка-пряничка. Это всё, что у нас есть, но они очень вкусные, гарантирую. В них нет масла.

– Девочка-пряничка?

Мариголд пожала плечами.

– Мама сейчас не особо любит мужчин.

– Понимаю. Последний был козлиной.

– Настоящей.

– И… как ты к этому относишься? – осторожно поинтересовался он. – Ты в порядке?

Она была поражена, насколько было больно произнести простую очевидную правду.

– Бывало и лучше, – наконец сказала она.

Норс посмотрел на неё. В его тёплых карих глазах отразились ёлочные огни.

– Мне так жаль, Мариголд.

Её сердце забилось громче.

Норс взял угощение.

– Ты … ты не против, если я буду звонить время от времени? И, если ты ещё заинтересована в озвучке, я буду рад помочь. Я могу забегать после смены. Всё равно нужно будет отдать тебе пустую тарелку.

Он поднял блюдо в нетипично неловкой манере.

Норс мог поцеловать её. Он мог это сделать, он даже наклонился, но он проявил уважение к даме. Она же хотела сожрать его целиком или самой стать десертом.

Мариголд выхватила поднос, отложила в сторону и обхватила лицо Норса.

Она поцеловала его, и он ответил на поцелуй.

Губы приоткрылись. Он пах свежестью, здоровьем и новизной. Он притянул её ближе. Её пальцы скользнули по его шее. Добрались до груди. Норс приподнял её, и Мариголд сомкнула ноги вокруг его талии, словно это была самая естественная вещь на свете. Как будто они заново открыли нечто важное, что не заметили, как потеряли. Они целовались жадно, страстно. Несколько минут не в силах оторваться друг от друга.

Когда Мариголд, в конце концов, опустилась на пол, у ребят дрожали колени.

– Я хотел этого весь вечер, – признался Норс.

Его голос, звучащий возле самого её уха, резонировал в груди. Заполнил её целиком.

– Я хотела этого целый месяц.

– Тогда я хочу, чтобы это продолжалось весь месяц. – Норс поцеловал ямочку над губами, затем впадинку под нижней губой. – И дольше.

– И дольше, – согласилась она, и их губы снова соприкоснулись.

– Хорошо, хорошо, – рассмеялась она через минуту. – Тебе нужно уйти. Сейчас же.

Они снова поцеловались.

– А-а-а-а-а-а-а! – воскликнул он и отстранился. – Ладно! Ухожу!

Волосы Норса стояли дыбом. Коса Мариголд наполовину расплелась.

Они снова рассмеялись. Опьянённые открытием, трепетом и волнением близости. Она бросила ему фланелевую рубашку.

– Не забудь.

Он набросил её на футболку.

– Как думаешь, что скажет твоя мама, если застукает нас вместе?

– Честно? – Мариголд тряхнула головой и принялась перекалывать волосы. – Она придёт в ярость. А затем… остынет. Возможно, даже обрадуется.

– Будем надеяться.

– Эй, напиши свой номер. – Мариголд достала мобильный из кармана и протянула Норсу. Тот сделал то же самое. Они добавили свои номера друг другу. – Сбрось эсэмеску, как вернёшься домой, хорошо? А то буду волноваться.

Норс улыбнулся.

– Обязательно.

Они снова поцеловались у входной двери.

– У меня завтра ночная смена, – сказал он между поцелуями.

– И слава богу.

– Знаю. Никогда не любил работать вместе с родителями.

Они рассмеялись

– До завтра, Мариголд Мун.

И он поцеловал её в последний раз.

Как только дверь захлопнулась, Мариголд бросилась к балкону. На окнах искрился сахарный иней. Норс направлялся к стоянке. Его силуэт выглядел идеально с этого расстояния, можно было сложить руки и убаюкать. Он залез в грузовик и поднял взгляд на её окно.

Норс улыбнулся, заметив её силуэт, и помахал на прощание.

Она помахала в ответ. Её сердце радостно забилось, и она проводила грузовик взглядом, пока тот не скрылся за горизонтом.

Ёлочный рынок опустел, погасли огни. В тусклом свете продуктового магазина Мариголд разглядела, что ели укрылись тонким снежным одеялом.

На улице царил холод, пустота и мрак.

Звякнули ключи.

Мариголд обернулась. В доме царили тепло, уют и свет. Ей понадобилась помощь Норса, чтобы сделать подарок, и вот он: прекрасный дом и чудесная ёлка.

Повернулась дверная ручка.

– Мам, добро пожаловать домой.