Текст книги "Златорогий череп"

Автор книги: Стасс Бабицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– Но зачем вы вытащили меня именно в Покровское-Глебово? – спросил Мармеладов, чьи сапоги уже промокли, а уши замерзли. – Эту историю мы могли обсудить и в городе. Там тоже полно укромных мест.

– Еще после второго письма, я выяснила кое-что об этих «внуках». Группа молодых лоботрясов. Верховодит у них Евграф Глебов, племянник княгини Шаховской. Проживает он в этой усадьбе.

– А чего же вы прежде к нему не наведались? После второго письма?

– Как же, приезжала… Я ведь не только лицо скрывала, но также свое имя и дворянский титул. А компаньонку Марджиям из Жугарофа, величайшей предсказательницы Магриба, прогнали с крыльца злые сторожа. Но тогда я не понимала, насколько это серьёзно и страшно, была надежда, что юнцы просто развлекаются, сочиняя угрозы. А теперь…

– Идите за мной!

Он долго стучал тростью в дубовые ворота – такие и таран выдержат, но нервы сторожа оказались не столь крепкими.

– Чего надоть?

Сыщик смерил привратника самым надменным взглядом, на который был способен и держал паузу до тех пор, пока тот не повторил уже вежливее:

– С чем пожаловали-с?

– Доложи-ка княгине, что прибыл тайный советник Мармеладов. По делу, не терпящему отлагательства.

Неприязнь ушла из голоса слуги, но задержалась в колючих глазах и складках на лбу.

– Никак не можно-с! Княгиня уехали-с в столицу на время перестройки главного дома. До лета, пожалуй, не возвернутся.

– А что племянник ее светлости? Евграф? Ему доложи.

– Евграф Палыч проживают-с в Москве, у друзей.

– По какому адресу?

– Не велено разглашать.

– Да что же от тебя за польза? Заладил свое «не, не, не»… Ты же письма ему, поди, с гонцом пересылаешь. Вот и передай, что заезжал тайный советник Мармеладов. Запомнил? Пусть Евграф навестит меня в ближайшие дни в дому на Покровке. Нумер десять. Не забудь, ирод, не то шкур-р-ру спущу!

Повернулся уходить, но спохватился, придержал тяжелую створку и сказал уже гораздо дружелюбнее:

– Так, говоришь, княгиня дом перестраивает? Не знал, не знал… Раз уж я такой долгий путь проделал, хоть на особняк посмотрю, – и шагнул во двор, оттирая плечом оторопевшего сторожа. – Аннушка, дорогая, а вам разве не любопытно?!

Привратник собирался возразить, но господин забросал его вопросами, не давая опомниться.

– Архитектора выписали из Франции или из Италии? Наши, говоришь? Ах, ругаются по-нашенски? Так это и гишпанец любой первым делом учится как правильно матюкнуться, без того русского мужика разве заставишь работать? Так, а тут что? Службы строятся? В форме подковы? Это же только с неба видно будет. Разве кто из вас летать умеет? То-то и оно, что не умеет, балда! Подкову, стало быть, никто не разглядит. Ах, с башни… Да с какой же? Я же вижу, нет в доме башен, три этажа и флигель. Достроят башню? Да куда же ее впихнут-то?! Сюда что ли?

Привратник, в основном, мотал головой и пожимал плечами. Он не знал, как вести себя с непрошеными гостями. Руки чесались вышвырнуть назойливого барина за ворота, скорее всего, хозяйка и приказала бы гнать его взашей. Но с другой стороны, тайный советник. Тронешь – проблем не оберешься. Кто знает, может он и впрямь имеет право ходить тут да тросточкой размахивать.

Мармеладов воспользовался замешательством слуги в полной мере. Обошел здание, громко восхищаясь ажурными балконами и скругленными окнами.

– Здесь, говоришь, башню втиснут? Для этого стену разобрали? Понимаю Евграфа, чем в такой разрухе жить, лучше уж к друзьям или в гостиницу. Башню высокую построят? Ах, даже две… А вот тут, над главным входом, портик делают? Не понимаешь, что такое портик? Навес? Темнота! Сам ты навес! В курятнике – навес, а в доме княгини – портик с колоннами. Э, да что на тебя время тратить! Едемте, дорогая! Все, что нужно, мы разглядели.

Выйдя за ворота, он свернул направо и двинулся вдоль забора. Крапоткина следовала за ним, не понимая, что происходит. Зачем нужно пробираться сквозь подлесок и овраги, когда поблизости есть столбовая дорога? А сыщик ничего не объяснял, охваченный азартом, и казалось, забыл о своей спутнице. Прошагав пол версты, изгваздав юбку в грязном снегу и сбив ноги о коряги, Анна взмолилась:

– Постойте!

– Уже совсем близко! – крикнул Мармеладов, не замедлив шага. – Не отставайте.

Он рассматривал верхушки деревьев, торчащие над забором. Преобладали сосны, высокие, стройные, вполне годные на корабельные мачты. Изредка встречались столетние дубы, машущие путникам толстыми ветками. А вот и три вяза, растущие из одного корня, словно шеи сказочного змея Горыныча.

– Я их приметил еще из усадьбы, пока по двору ходили.

– Когда успели? – удивилась Анна. – Вы же болтали без умолку обо всем этих архитектурных изысках.

– Болтал, – согласился сыщик. – А сам глазами по сторонам рыскал. Это не трудно, немного практики и вы так сможете. Увидел павильон в отдалении, скрытый за деревьями, если бы зеленела листва – ни в жизнь не разглядишь. Рядом с ним то ли грот затененный, то ли спуск в овраг. Интересно, что там.

– То есть мы плетемся по этим буеракам ради пустого интереса?

– Если вам угодно, назовите это чутьем. Надо проверить, куда приведет та тропинка… Уф, пришли. Вот эти самые вязы растут как раз рядом с таинственным спуском. Прекрасный ориентир, хотя и жутковатый. На дьявольский трезубец похож, не находите? Так… Отойдите в сторонку.

Он пошатал забор, выбрал из трех соседних досок самую хлипкую и несколько раз пнул ногой. Деревяшка с хрустом переломилась. Мармеладов проделал дыру и сунул голову внутрь.

– Никого! Сейчас расширю лаз. Надо действовать быстро, пока сторожа не заметили.

Тропинка вскоре оборвалась на краю глубокого оврага.

– Все? – в голосе Крапоткиной звучало разочарование. – Неужели дальше пути нет?

Сыщик сбежал по крутому склону, поскользнулся и чуть не упал в небольшую речушку, протекавшую по дну балки.

– Спускайтесь ко мне. Только осторожнее. Не бойтесь, я вас поймаю. Вот так… Вы правы, здесь нет аллей, устроенных для прогулок. Но дорога все-таки найдется. Пойдем прямо по руслу! Тут неглубоко, по сути это просто ручей. Да, придется промочить ноги, зато следов не останется. Это они правильно придумали.

– Внуки Сварога? Думаете, они?

– Трудно поверить, что кто-то другой станет регулярно шастать в такие дебри, – Мармеладов озирался по сторонам. – Охоты в здешних местах давно уж нет, а для романтических свиданий здесь слишком мрачно.

– Откуда вы знаете, что они сюда ходят?

– Присмотритесь к реке. Видите? Там сделана дорожка из тесаных камней. Они не просто набросаны, а накрепко вбиты, уложены с таким расчетом, чтоб удобно шагнуть и не тянуться ногой к следующему. Влево вымостили речку, а вправо – нет. Стало быть, нам налево.

– Но почему вы решили, что Евграф сотоварищи бывают здесь регулярно? – Анне явно не хотелось углубляться в чащу леса и она задерживала сыщика вопросами. – Может, тут полгода никто не появлялся?

– Тогда камни покрылись бы бурой тиной. Как вон тот, у дальнего берега. А с этих тину постоянно вытаптывают. Идемте же!

Вскоре река повернула к югу и тут же каменная дорожка кончилась. Зато появилась новая тропинка. Поднялись по склону оврага. Мармеладов опирался на трость, глубоко втыкая ее в вязкую серую осыпь, а Крапоткина вцепилась в полы его пальто, будто в хвост чудесной Жар-птицы. На самом верху, продравшись через заросли шиповника, они увидели капище.

В центре поляны когда-то шелестел листвой дуб-патриарх, потом его крону спилили на высоте в два человеческих роста, сморщенную кору ободрали и вырезали четыре суровых бородатых лика. Идол вышел отменный, глядящий на все стороны света и живыми корнями уходящий в землю. У его подножия стояла большая мраморная тумба с выбитыми символами, наиболее четким из которых был солнечный круг, ощетинившийся дюжиной стрел.

– Жертвенный алтарь, – пробормотал сыщик, обходя истукана посолонь. – На нем жгут костры. Видите, столб закоптился с одного бока, где пламя облизывает. А вот и куча пепла… Его просто сметают с каменного куба и оставляют, пока ветер все не развеет. Язычники никогда не отличались особой чистоплотностью, но нам это только на руку.

Разворошил золу тростью и долго изучал обгоревшие кости и осколки черепа.

– Похоже, – сказал он изумленно, – внуки Сварога и вправду приносят в жертву людей.

IX

Анна отшатнулась.

– Думаете, это… останки людей? – она сложила дрожащие пальцы в щепоть и перекрестилась.

– Или обезьян из рода шимпанзе. Британский зоолог мистер Дарвин утверждает, что мы ближайшие родственники с ними, оттого и строением скелетов схожи. Хотя отыскать в здешних краях шимпанзе куда сложнее, чем человека.

– Получается, здесь сожгли одну из жертв.

– В том-то и дело, что не получается! – воскликнул сыщик. – В письме внуков Сварога сказано о четырех убийствах во имя древних богов. Видимо, это как раз они на дубе вырезаны. Так?

– Так. Но ведь и вы намедни говорили о четырех убийствах, связанных с Зодиаком.

– Верно. Однако все четыре тела были обнаружены полицией и попали в анатомичку доктора Вятцева. Кто же тогда этот несчастный? Чьи сожженные кости мы обнаружили?

– Не знаю.

– Надо допросить Глебова, только он прольет свет на тайны этого капища.

Крапоткина случайно дотронулась до каменного алтаря и теперь отряхивала перчатку, испачканную грязью и пеплом.

– Вы же оставили адрес. Он непременно заедет. Приглашение тайного советника – о, я оценила вашу хитрость, – никто не станет игнорировать. Себе дороже!

– Не скажите. Прислуга в усадьбе чванливая, а мужики обычно пример с господ перенимают. Стало быть, и Евграф этот – самоуверенная сволочь. Была бы у нас улика, которая подвигнет его обязательно прибыть ко мне.

– А череп и кости? А письма с угрозами?

– И как мы все это докажем? – вздохнул Мармеладов. – Череп, кости… Не факт ведь, что именно Глебов приближался к идолу и разжигал костер. Как свяжем юношу с письмами? Нет, нам нужно отыскать то, что заденет его за живое. Но здесь я ничего подобного не вижу.

Они вернулись к речушке, прошли по тайной тропе, долго и безуспешно карабкались по склону оврага, но, в конце концов, взобрались наверх, к замеченному ранее павильону из желтого камня. Прежний владелец усадьбы генерал-аншеф Петр Иванович Стрешнев нарочно выстроил его в уединенной части парка, для отдыха от назойливых домочадцев и гостей. В трех стенах приказал сделать широкие окна, чтобы солнце чаще заглядывало и удалось хоть копеечку сэкономить на освещении. Внутри все было устроено с учетом предпочтений старого вельможи: белые стены, мягкий диван, полка для курительных трубок с длинными чубуками и любимая книга «Стефанит и Ихнилат». С тех пор минуло больше ста лет, многое в обстановке изменилось. Княгиня, теперешняя хозяйка, первым делом избавилась от трубок и заменила продавленный диван на два ореховых кресла. Потом велела перекрасить стены в цвет сахарной бумаги. Опять же книг в павильоне прибавилось, целый шкап ими забит. Именно этот шкап привлек внимание сыщика – темно-красный, словно покрытый запекшейся кровью.

– Смотрите, смотрите! – он вновь преисполнился азарта. – Да подойдите же к окну, не бойтесь. Видите инкрустацию на дверцах? То самое солнце, с двенадцатью стрелами, как на алтаре. Мы должны проникнуть туда!

– К чему зря рисковать, – засомневалась Анна. – Мы убедились, что Глебов связан с жертвоприношениями, и даже если для суда доказательств мало, то не так сложно будет разыскать его в Москве, взять за шкирку и заставить говорить.

Но Мармеладов уже возился с замком. Сложный механизм не поддавался, однако это не охлаждало желания попасть внутрь, а наоборот, убеждало, что в павильоне хранится нечто ценное. После нескольких бесплодных попыток, он достал клинок из трости и взялся за окна – втиснул острие между рамами, пошуровал немного и поднял крючок.

– Фух! Открылось… Залезайте первой, я подсажу вас.

– Нет, я не полезу! У меня нехорошие предчувствия. Давайте просто уйдем.

– Тогда ждите здесь. Я мигом!

Он подтянулся на руках, перемахнул через подоконник и подошел к шкапу.

На пяти полках толстые тома в переплетах из потемневшей кожи соседствовали с современными брошюрами, коими публицисты всех мастей завалили Москву.

«Поди же ты, сочинения г-на Самарина. Не поскупились, сыпанули золота на обложку. Хотя для трактата о заговоре иезуитов против России и бумаги-то жалко», – литературный критик, мирно дремавший в Мармеладове во время его расследования, неожиданно проснулся и начал брюзжать, и хорошо еще, что не вслух, а мысленно. – «Что тут еще? Леонтьев, „Византизм и славянство“ – не читал, но это, пожалуй, к лучшему. А вот Гильфердинг и его „Судьба прежних славянских государств“. Хомяков, Киреевский и, да, Аксаковы, куда же без них. Великий собор славянофилов! Самопровозглашенные спасители империи от всего европейского, а заодно с тем, от всего нового и прогрессивного. Честное слово, они напоминают стареющего мужичонку, который кутается в изъеденную молью епанчу давно помершей бабушки, в надежде, что это вернет его в безмятежное детство…»

Тут он взглянул на нижнюю полку шкапа.

– Здесь дощечки! – сказал сыщик громким шепотом.

– Шкап заколочен?

– Нет, это старинная летопись с деревянными страницами.

– Что в ней написано? – Крапоткина повисла на подоконнике и с любопытством заглядывала в павильон.

– Не могу разглядеть. Сейчас достану на свет… Заперто! И замок такой, что язычок не подденешь. Ладно, пойдем другим путем…

Снял пальто, прижал к стеклу и разбил его локтем. Осколки звякнули, посыпались, но в целом вышло негромко.

– Только бы пальцы не порезать, – он осторожно вытащил три деревянные таблички, размером чуть шире обычной книги. – Та-а-ак… Глаголица. Или шифр какой-то? Буквы поистерлись, ничего не разберешь… Надеюсь, эта штука дорога внукам Сварога. Заберем с собой. За ней Глебов приедет. Спускайтесь и держите наши трофеи, а я пока перелезу.

Мармеладов спрыгнул на вытоптанный снег под окном, отряхнул пальто от крупинок стекла и надел. Потянулся за дощечками.

– А ну-ка, живо вертайте назад чего покрали!

Анна вскрикнула от неожиданности. Злющий сторож подкрался со стороны особняка, а с ним еще двое. И все, как назло, с ружьями.

– Врасплох застали. Молодцы, нечего сказать, – шепнул сыщик и перешел на французский, надеясь, что среди лапотников этот язык не знает никто. – Inutile de résister. Nous sommes à dix pas. Même si dans le même temps nous attaquons, nous avons une grande chance de frapper à deux, le troisième temps de tirer. Et sur une telle distance il est peu probable de rater[19]19
  Бесполезно сопротивляться. Мы в десяти шагах. Даже если одновременно набросимся, и нам настолько повезет, что провалим двоих, третий успеет выстрелить. И на таком расстоянии вряд ли промахнется (франц.)


[Закрыть].

– Que devons-nous faire? – губы не дрожали, Анна не боялась или делала вид, но говорила беспечно, будто спрашивала совета, покупая шляпку. – Il suffit de donner à ces placage et de s’en aller?[20]20
  Что же нам делать? Просто отдать эти деревяшки и уйти? (франц.)


[Закрыть]

– Ce n’est pas le fait de nous dévaloriser. Ces assassins ne veulent que nous traîner devant le marbre de l’autel et nous brûler, sans attendre personne[21]21
  Не факт, что нас отпустят. Этим убийцам ничего не стоит дотащить нас до мраморного алтаря и там спалить, не дожидаясь хозяина (франц.)


[Закрыть].

– Alors comment allons-nous agir?[22]22
  Тогда как мы будем действовать? (франц.)


[Закрыть]

– Gagner du temps, jusqu’à ce que l’occasion se présente[23]23
  Тянуть время, пока удобный случай не подвернется (франц.)


[Закрыть].

– Tu y arriveras?[24]24
  А он подвернется? (франц.)


[Закрыть]

Привратник нервно переступил с ноги на ногу.

– Вы энто прекращайте! Говорите так, чтоб я понимал. А то пальну без упреждения… Что забрали из домика?

– Лубки, – Мармеладов поднял доски над головой, чтоб все их разглядели.

– Какие ж то лубки? – удивился один из сторожей. – Картинок нет, токмо закорючки…

– А он, Сёмка, изрядный враль, – сплюнул привратник. – Давеча брехал, что тайный советчик. Хех! Нешто ж мы советчиков не видали? И тайных, и действительных. Ни у кого худого брюха не водится. Такое лишь у прощелыг бывает. Слышь, тайный, ты энто… Бросай дощечки на землю.

– Нельзя, – вздохнул сыщик. – Сыро очень, и грязи полно. Моментально испортятся доски, а барин ваш осерчает.

– Что нам барин?! – хмыкнул третий слуга. – Повизжит свиньей и успокоится. Не выгнет же спину розгами, в сам-деле.

– А коли барыня узнает? – грозно спросила Анна.

Удали у сторожей поубавилось, они скомкали ухмылки и засунули глубоко за пазуху.

– Ладно, Сёмка… Поди и отыми лубки.

– А можно заодно по харе съездить?

– Чего ж нет?! Валяй.

– Уж наваляю, не сумлевайся, – глумливо осклабился слуга.

Он сделал пару шагов, выставив ружье перед собой.

– Берите, берите! – Мармеладов сложил дощечки горкой и вытянул руки, словно встречая дорогого гостя хлебом-солью. – Не менжуйтесь, я же вас не укушу.

И прибавил, даже не посмотрев на свою спутницу:

– Quand il arrive à portée de tir, cache toi derrière mon dos[25]25
  Когда он подойдет на расстояние удара, спрячьтесь за моей спиной (франц.)


[Закрыть].

– Эй, ты сызнова? – взбеленился сторож. – Вот я тебе…

Сыщик резко отпрыгнул вправо, напугав Сёмку, и оказался аккурат между ним и злыднем, мешая тому стрелять. Слуги дернулись вперед и вбок, на ходу щелкая затворами. Мармеладов швырнул деревяшки в снег, нисколько не переживая об их сохранности. Еще один прыжок. Вырвал ружьишко из вялых пальцев остолбеневшего лакея, завернул ему руку назад, вынуждая скрючиться от боли, и снова поставил на линию огня. Анна подхватила дощечки и юркнула за этот живой щит.

– Стрельни в воздух, Михалыч! – застонал Сёмка, пытаясь вырваться из цепких рук сыщика. – Услышат в усадьбе, сбегутся на подмогу.

– Нет уж! Я лучше советчика завалю.

– В Семена попадешь! – предостерег третий слуга.

– На пяти шагах? Смеёшь-си? – привратник сощурил глаз, прицеливаясь. – А ежели впрямь в нашего бедокура первый заряд попадет, так у меня и второй ствол не пустой.

– А-а-а-а!!! – «живой щит» брякнулся в обморок от страха и потащил за собой Мармеладова. Тот упал на колени, пытаясь закрыть собой Анну, но понимая – бесполезно. В ушах зазвучал голос мавританки: «двое из тех, кто сейчас в этой комнате, умрут в один день и не своей смертью». А ведь Крапоткина в тот миг стояла за коврами…

Неужели этот день пришел так быстро?

– Вперед, бессмертные! Не щадить никого!

Сначала на привратника упала черная тень. Секунду спустя два кованых сапога ударили его в грудь, вышибая дух и опрокидывая навзничь. Митя, спрыгнувший с крыши, подхватил упавшее ружье и шарахнул прикладом третьего сторожа, прямо между выпученных от изумления глаз.

– Уф-ф! Ненавижу повторять «а я предупреждал», – сказал почтмейстер, тяжело дыша, – но ведь и впрямь предупреждал.

– Ты как… здесь? – сыщик не находил слов. – Что за… чудеса?

– А можно ли считать чудом мое вечное упрямство? – Митя помог приятелю подняться на ноги. – Ты вчера про усы и подзорную трубу пошутил, и – представь себе, – не шли эти слова из моей головы. Уснуть не мог. Лежал и вспоминал, где моя старая подзорная труба? Вроде в походном сундуке хранится, на дне. Часов до двух ночи ворочался, а потом не выдержал. Встал, нашарил трубу. Смотрю на нее и понимаю: а ведь я тоже могу незаметно наблюдать за твоей встречей с незнакомкой и, если что пойдет не так, выручить из беды. Собрался моментально. Одолжил жеребца в гусарском эскадроне – ты знаешь, мне там доверяют резвых скакунов. Примчался сюда за пару часов до рассвета. Перелез через забор, если встать на седло, то со спины коня как раз удобно перемахнуть. Осмотрелся и понял, что с крыши этого павильона березовая роща – как на ладони, а меня из-за зубцов никто не приметит.

– Чего же раньше не появился? Или нарочно ждал до последнего, чтобы выход на сцену получился более эффектным?!

– Что ты, братец! Все не так получилось. Просто я пока вас ждал – замерз люто. Закутался в шубу покрепче. Выпил для сугреву водки из фляжки. Потом еще. Сморило меня после бессонной ночи, – Митя смутился. – Только от крика барышни пробудился и, как оказалось, вовремя. Кстати, представь нас, а то неловко…

– А вы знакомы, – ухмыльнулся Мармеладов. – Это г-жа Крапоткина.

– Да неужто?! Девица с гвоздем? – Митя приложил руку к груди, где остался след от былой раны.

– Она самая.

Анна успела поднять деревянные таблички и стряхивала с них снег. Набросить на лицо вуаль, чтобы спрятать пылающие щеки в ее спасительной паутине, не было никакой возможности.

– Не могу передать, сударь, как я рада, что вы тогда… Остались в живых…

– Поверьте, моя радость в этом вопросе ничуть не уступает вашей… Ладно, чего старое поминать? – вздохнул почтмейстер и тут же набросился на Мармеладова. – А ты чего оружия не взял?

– Я взял шпагу! Но забыл возле шкапа, когда дощечки вытаскивал. Сейчас достану, – сыщик перемахнул через подоконник и исчез в павильоне, но вскоре вернулся, уже с тростью. – Давайте выбираться отсюда, пока сторожа не очухались или другие не набежали. Говоришь, в эскадроне коня взял? Он где-то неподалеку? Это хорошо. Даму в седло посадим, а сами пешком пойдем. Пока извозчика не встретим.