![](/files/books/160/oblozhka-knigi-lyubov-tozhe-ubivaet-323849.jpg)
Текст книги "Любовь тоже убивает"
Автор книги: Стас Канин
Жанр:
Прочие детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)
– Мам, он чокнутый! – не выдержала Сюзанна, прервав напряжённую тишину. – Но мне нравится, абсолютно в моём вкусе. Может мы зря себя накручиваем?
– Может и зря, – задумчиво произнесла мама.
Неожиданно раздался телефонный звонок. Ирина взглянула на экран, это был Николай.
– Ира, ты не занята?
– Вроде нет, – рассеянно ответила она.
– У меня есть два часа между съёмками, вырваться не могу, бери такси и приезжай на студию.
– Хорошо. Но я не очень… – Ирина попыталась подобрать подходящее слово, ведь рядом была дочь, а о связи с этим человеком она до сих пор не знала, – …Мне не очень удобно. Есть кое какие обстоятельства…
– Никаких обстоятельств. Я жду, – бескомпромиссно ответил Николай и тут же отключился, чтобы не выслушивать дальнейшие отговорки.
– Могу подвезти, – предложила она дочери.
– Я хочу остаться. Надо пробовать привыкать. Обратно всё равно не раздаришь, – улыбнулась Сюзанна.
– Ну да… Ну да… Я тогда на работу. Срочно вызывают.
– Ты не волнуйся, ма. Я сейчас позвоню Пашке. Он меня в обиду не даст.
– У тебя с ним серьёзно?
– Не знаю, – опустив глаза, ответила Сюзанна, – вчера в любви признался. Столько лет претворялся другом, и вот теперь такое.
– Интересные новости. Вечером обсудим, – уже с порога крикнула Ирина.
Сюзанна позвонила Пашке, отшвырнула телефон в сторону и с разгона плюхнулась на широченную кровать, застеленную новеньким стёганным покрывалом. Она готова была визжать от восторга – всё это теперь её, можно и о замужестве подумать. И наклюнувшийся вариант не казался ей таким уж безнадёжным. Во-первых, Пашка красивый. Во-вторых, из богатенькой семьи, ну и самое главное – он её любит. Вот дурак, сколько лет был рядом, фотографировал, проявлял её снимки, командовал в студии: стань так, посмотри сюда, наклонись, повернись, сделай взгляд томным… А сколько раз он видел её голой в гримёрке… Поводов признаться в чувствах было хоть отбавляй, но никаких попыток с его стороны не было. Странно.
Сюзанна приподнялась, облокотившись на подушки. И ведь действительно, её словно что-то или кто-то оберегал от решительного шага, который должна однажды совершить каждая девушка. Но она этот шаг до сих пор не сделала. Всякий раз мимолётные влюблённости странным образом рассасывались – парни просто исчезали с её пути.
Звонок в дверь прервал размышления. Сюзанна глянула на часы и удивилась.
– Ты так быстро?! – радостно крикнула она, распахивая дверь.
На пороге стоял совсем не тот, кого она ожидала увидеть.
– Здравствуйте, Николай… Николаевич, – эту фразу Сюзанна произнесла чуть ли не по слогам. – Как вы узнали…?
– Мне можно войти? – вежливо спросил он.
Девушка, уступая место, сделала шаг в сторону.
– И всё-таки? – не унималась она, ведь появление здесь её бессменного режиссёра не поддавалось никакому объяснению.
Николай деловито зашёл на кухню открыл холодильник, достал из него бутылку шампанского, а из шкафа пару бокалов. Он это сделал так уверенно, словно знал, где и что находится. В гостиной открыл бутылку и разлил содержимое по бокалам.
– Садись, Сюзик, выпьем за твою новую квартиру и за твоё счастье в этих стенах.
– Вы мне так и не ответили, – не унималась девушка.
– Ты мне сейчас напоминаешь твою маму. Ей тогда тоже было двадцать пять. Помнишь свой первый ролик?
– Реклама про говно? – натянуто улыбнулась Сюзанна.
Николай тоже рассмеялся.
– Я тогда влюбился в неё.
Сюзанна с удивлением и непониманием посмотрела на нежданного гостя.
– Ты считаешь, что я не достоин влюбиться в твою маму?
– Нет… Но она же была замужем.
– Разве это помеха? Ты не обижайся, но твой папа лох. Это подтвердилось двадцатью годами нашей любви. Нет, не с ним, с твоей мамой. Она прелесть. Но пришло время для реинкарнации. Ты понимаешь о чём я говорю?
– Нет! Я ничего не понимаю! – сорвалась на крик Сюзанна.
– Вот если взять твою маму тогда и поставить рядом с тобой сегодня, то будет невозможно найти ни одного отличия. Вы похожи как две капли воды. Я могу говорить об этом с уверенностью. Пришло время, которого я так долго ждал. Я аккуратно, педантично и целенаправленно готовил тебя к переходу в новое измерение. Ты помнишь о подарках на день рождения?
– Конечно помню. Пока была маленькой – радовалась, а теперь они меня бесят. Особенно…
– Особенно эта квартира? – перебил её Николай.
– Да. Мне даже было страшно заходить сюда.
– Но ты всё же зашла, и судя по выражению лица, которое я успел застать, пока ты не узнала меня, ты была довольно увиденным.
– Какое отношение к подаркам и этой квартире имеете вы?
– Самое непосредственное, – улыбнулся Николай, и наполнил свой бокал шампанским. – Это я дарил тебе эти подарки. Теперь ты выросла и мне хочется получить подарок в ответ.
– Какой?
– Тебя, мой милый Сюзик.
– Вы с ума сошли?
– Нет. Я абсолютно здоров. В самом широком понимании. И любовник я очень хороший, можешь маму спросить, она подтвердит. Да что спрашивать, ты посмотри на неё. За двадцать лет с твоим папашей, она бы уже превратилась в обрюзгшую свинью, а со мной она цветёт. Кто может дать ей 45-ть?
– Чего же тогда на молоденьких заритесь?
– Я не зарюсь. Я жду. И если скажешь "да", то твоя жизнь станет ещё лучше.
– Но у меня есть парень, – возмутилась Сюзанна.
– Паша, что ли? Так не проблема. Он уйдёт, извиниться и уйдёт как ушли все, кто был до него. Людишки существа жадные и трусливые, они были недостойны тебя и твоей красоты.
В дверь снова позвонили.
– А вот и он. Пробуйте! Если он уйдёт, я буду с вами, – решительно произнесла Сюзанна.
Паша не успел толком поздороваться как Николай взял его под руку и увлёк за собой на кухню. Дверь была закрыта не более пяти минут, когда же она открылась, то оттуда, потупив взгляд, выбежал гость и не сказав ни слова исчез, даже не захлопнув за собой входную дверь.
– Что я тебе говорил, – довольный собой резюмировал Николай.
– Что вы ему сказали?
– Какая разница. Его нет и никогда не будет. Пора исполнять обещание.
Сюзанну ещё колотило от произошедшего, но как прав оказался это человек. Совсем не важно, что он сказал Паше, главное, что тот сбежал. И любовь его куда-то испарилась. Может он прав и в том, что ей будет лучше с ним? Он ведь нравился ей всегда, с самого детства – такой добрый, такой заботливый, а какие красивые ролики он снимал с ней в главных ролях, ну и, конечно же, подарки… Даже родители не были так внимательны к её желаниям. Сюзанна вошла в гостиную, взяла со стола свой бокал и выпила залпом.
– А знаете, Николай Николаевич, налейте-ка мне ещё шампанского…
И жизнь засверкала новыми красками. Только в этом сияющем полёте Сюзанна не заметила как изменилась её мама, за короткое время превратившаяся в обычную бабу, в такую же как и большинство живущих рядом, для которых жизнь – это примитивное существование, где самое важное событие – поход в магазин, а самый большой праздник – выпить бутылку вина, а лучше водки. Ирину, после того как она услышала от Николая, что они больше не будут встречаться, перестала интересовать жизнь дочери, её вообще всё перестало интересовать.
Сцена разрыва была ужасающей. Ира примчалась после того звонка на студию, но секретарша сказала, что главный сегодня ещё не появлялся.
– Как же так, Николай Николаевич сказал, что у него съёмки.
– Сегодня нет никаких съёмок. Простите. Набрать его?
– Я сама.
Ирина долго ждала, пока он возьмёт трубку, длинные гудки казались бесконечными и пронзали мозг, словно невидимые острые иглы. Наконец, Николай, ответил, но она не успела ничего сказать, просто слушала, и её лицо, с каждым произнесённым в трубке словом, искажалось, становясь безжизненным.
Условия сотрудничества оказались простыми. Сюзанне нужно было лишь подчистить свою историю – удалиться из соцсетей, убить все фотографии, размещённые когда-то в интернете, забрать анкеты из кастинг-агентств и нигде больше не использовать своё имя и свой образ. С сегодняшнего дня Сюзанна Мусина должна была окончательно исчезнуть из виртуального пространства. Теперь она будет принадлежать другому человеку.
За прошедшие пять лет она привыкла быть чьей-то вещью, которую пользуют по мере необходимости, при этом не забывая задаривать, окружать заботой и вниманием. В периоды накатывающей меланхолии Сюзанна, разглядывая своё отражение в зеркале, даже обзывала себя проституткой, после чего грустила и даже немного плакала. Теперь же она переходила на новый уровень, где продавалось не только тело, но и её душа. Терять всё равно уже нечего, поскольку ничего не осталось, кроме горечи.
Плевать! Я не хочу так больше жить, решила Сюзанна, не хочу жрать варёную колбасу и собирать по карманам мелочь, я создана для другого!
Она открыла последнее письмо, присланное в ответ на её вопрос об условия и гарантиях, и перечитав ещё раз, написала: "Что станет сигналом для начала нашей работы? Когда я смогу получить свой первый гонорар?"
Ответ пришёл моментально: "Если после моего запроса на поиск ваших фото, я получу ответ, что в интернете совпадения отсутствуют – высылаю аванс. Для этого открыт виртуальный кошелёк и банковскую карта, которая привязана к нему, в тот же день её доставит курьер, он же принесёт договор. Вы подписываете его и передаёте курьеру. Ежемесячно на этот счёт будет приходить сто тысяч рублей. Каждую неделю вы будете высылать мне по пять фотографий, которые вы снимете самостоятельно, следуя моим указаниям и комментариям. За это вы будете получать еженедельно ещё по десять тысяч. В случае нарушения договорённостей – счёт моментально блокируется и ваша жизнь снова превращается в ад. Начинаем?"
"Начинаем" – написала Сюзанна, удалив свою страницу из Инстаграма.
7
Капитан Санин был далёк от понимания современных технологий, у него даже смартфон появился лишь пару лет назад, но насмотревшись криминальных сериалов, он решил, что может оперировать такими понятиями как "вычислить по IP", ведь это так просто происходило на экране, поэтому он шёл к айтишникам с лёгким сердцем.
– Не так всё просто, товарищ капитан, – опустил его с небес жизнерадостный прыщавый парнишка, принявший материалы по делу. – Быстро мы можем узнать только координаты провайдера.
– Кого? – переспросил Санин.
– Как бы вам попроще объяснить… Это контора, которая раздаёт интернет. Такой сервер, и от него расходятся кабеля к домам.
– То есть вы, зная IP адрес, можете предоставить мне только координаты это самого провайдера?
– Так точно. А простым смертным конфиденциальную информацию они не дают. Нужен прокурорский запрос.
– Санкция как на обыск?
– Вы просто жжёте, товарищ капитан.
– И они дадут точный адрес?
– Не совсем. Максимум, что мы можем получить – это некое конечное строение, в котором и находится ваш клиент, а в каждом доме сотни квартир и где-то среди них сидит он. Его нужно будет вычислить, держа на контроле каждый айпи этого дома и ждать пока он засветится. Адский труд.
– Хорошо. Хотя, ничего хорошего. Жду от вас координаты провайдера, а потом согласуем действия.
Санин застал Машу в кабинете, она сидела у компьютера, задумчиво жевала бутерброд и внимательно рассматривала страничку таинственной "Викки".
– Что-то новенькое есть?
– Сегодня появилась очередная серия фотографий и новый текст. Марк Игоревич, вы должны это прочесть. Я даже представить не могла, на сколько глубок этот человек. Не знаю он или она скрывается под псевдонимом, но оторваться от чтения невозможно. Я даже перестала смотреть на фотографии, только читала. Вы знаете сколько у этой "Викки" подписчиков?
– Откуда мне знать. Я в этом деле профан. Буду рад если объяснишь старику кто такие подписчики.
Маша посмотрела на начальника сочувствующим взглядом.
– Поклонники, если говорить вашим языком. Так вот, этих поклонников у неё больше миллиона.
– О чём это говорит?
– Во-первых, о популярности, а во-вторых, этот человек зарабатывает кучу денег.
– В каком мире мы живём, – сокрушённо вздохнул Санин, усевшись за свой стол. – Не тем мы с тобой, Машенька, занимаемся. Не тем.
– Что сказали айтишники? – Маша намеренно увела разговор в сторону, чтобы окончательно не испортить настроение шефу.
– Говорят, что будет сложновато, но они постараются, – он задумчиво почесал затылок. – А если эта "Викки" где-то в Гондурасе сидит?
Утро началось со звонка из компьютерного отдела.
– А вы везунчик, товарищ капитан, – услышал Санин знакомый голос прыщавого парня.
– Вы нашли этого человека в Гондурасе?
– Продолжаете жечь? – рассмеялся айтишник.
– И где же?
– Не поверите. В нашем городе, в нескольких кварталах отсюда. А про везение я не просто так сказал. Дом, где сидит наш клиент, одноподъездный, пять этажей, всего двадцать квартир из которых пять вообще не имеют подключения к интернету. Запрос к провайдеру готов?
– Ещё вчера. Когда начинаем?
– Да хоть сейчас. Кстати, товарищ капитан, посмотрел на досуге страничку клиента. С трудом оторвался. Завидую вам, что с такими персонажами приходится работать. С удовольствием присоединяемся. Не терпится взглянуть в глаза тому, кто скрывается под симпатичной маской трупа.
Два тонированных микроавтобуса припарковались во дворе дома №17. В одном своего часа дожидался отряд ОМОНа, а во втором разместились айтишники, которые отслеживали сигналы со всех работающих компьютеров в этом доме. На одном из мониторов висела страничка "Викки", все ждали появления нового поста.
– Есть, – крикнул одни из парней, не отводя взгляд от экрана, – квартира 12-ть.
Санин схватил рацию, и уже выпрыгивая из машины, скомандовал:
– Штурм! Квартира 12. Третий этаж.
Отряд затих на площадке, прислушиваясь к происходящему внутри. Неожиданно раздался скрип, и в дверном проёме квартиры напротив показалась любопытная бабуля. Она уже было открыла рот, чтобы начать ругаться, но огромная ладонь в чёрной перчатке обхватила её лицо и аккуратно затолкнуло старушку обратно, тихонечко прикрыв за ней дверь.
Взмах руки… Удар тараном… И дверь слетает с петель....
– Всем лежать! Мордой в пол! Работает ОМОН!
8
Произошло это совершенно случайно, открыв зачем-то раздел "Поиск друзей" на своей странице, Лиля увидела знакомое лицо. Она сразу узнала его. Можно было бы засомневаться, но красноречивая подпись под фото – "Геннадий Кравченко" не оставила никаких сомнений. На экране был, конечно же, не тот Генчик, которого она неистово любила в школе, а солидный дядька; немного полысевший, немного поседевший и немного потолстевший. Всего понемногу как у любого мужика, дотянувшего почти до пятидесяти, но всё равно, это был тот самый Генчик, человек, сломавший её жизнь.
Переходя на страничку, Лиля надеялась увидеть его несчастным и одиноким, а наткнулась на феерию жизнерадостных снимков, на которых он всегда был запечатлён в обнимку с её бывшей подружкой. Танька тоже изменилась, а как тут не измениться, полжизни прошло, но выглядела она просто отпадно, словно подтверждая пошлую истину про бабу-ягодку. Зависть и раздражение захлестнули Лилю, как и много лет назад, когда её любовь была растоптана. Очень сильно захотелось сделать какую-нибудь пакость; написать гнусный комментарий или поглумиться над их показушной любовью. Ну не верилось ей, что выложенное здесь – вершина искренности, выдавал Генчика слегка потухший взгляд, хотя улыбка всегда была во весь рот. Однако Лиля сдержалась, победило желание ещё немного понаблюдать. Капнуть глубже мешало отсутствие "дружбы", поэтому она не задумываясь нажала на кнопку "Добавить в друзья". Забавно, что из этого выйдет, подумала она, будучи уверенной, что он не сможет проигнорировать её, ведь такую красоту невозможно не заметить.
За окном стемнело. Лиля устала от многочасового текстового марафона, захлопнула крышку ноутбука и уселась на диван, чтобы под чаёк с бутербродом посмотреть новую серию своего любимого фильма. Расслабилась, откинувшись на подушки… и вдруг, что-то бесплотное нежно коснулось её щеки, а потом её губ… Лиля дёрнулась, чуть не ошпарив себя кипятком. Ну вот и глюки, решила она, надо бы сделать перерыв, отдохнуть от этой гонки за успехом. Поднесла кружку ко рту, и глотнула обжигающий напиток, чтобы прийти в себя.
А мгновение назад, где-то очень-очень далеко, человек, которого уже лет десять называли на работе не иначе как Геннадий Викторович, прикоснулся к экрану компьютера, на котором была открыта фотография очаровательной женщины с восхитительным именем Викки.
Желание быть лучшей с годами никуда не делось, поэтому по ночам Лиля регулярно видела сны, в которых она была лидером на марафонских дистанциях, устанавливала рекорды в плавании, побеждала любого соперника, выходящего против неё на татами. Но однажды приснился невероятно странный сон, где она участвовала в конкурсе красоты. Повсюду были стройные модели в бикини, бесстыжие фотографы и пожилые чопорные дядьки в первых рядах, алчно вонзающие свои мутные взгляды в молоденькую девичью плоть, прикрытую лишь кусочками сверкающей ткани. Странным было то, что каждый её выход на подиум сопровождался не привычным улюлюканьем и свистом, а восторженными овациями, вставанием всего зала и охапками цветов. Она удивлялась, ведь в ней ничего не изменилось – такая же толстая, и откровенные наряды смотрятся на её обрюзгшем теле нелепо… Лица не видно, только сияние волос в контражуре… Снова поклоны, букеты, восторженные лица, вспышки фотокамер… И вот финал. Она разворачивается, чтобы уйти с подиума. Луч прожектора опускается вниз, сфокусировавшись на её лице, и вместо знакомых и таких ненавистных ей черт, Лиля видит чужое лицо… И этот образ так прекрасен, что не хотелось просыпаться.
– Вставааааай…, сооооня...., – донеслось сквозь звенящую пелену.
Лиля приоткрыла глаза, и реальность ударила в нос запахом свежесваренного кофе и ароматом яблочного штруделя.
– Доченька, пойдём кушать, – услышала она нежный голос мамы.
– Ма, ты снова в своём репертуаре, – недовольно буркнула та, отвернувшись к стене, – такой сон обломала.
– Вставай, а то всё остынет, – не унималась Валентина Степановна.
– У тебя только жратва на уме, – продолжала возмущаться дочь, откинув в сторону одеяло. – Вот, куда мне ещё и штрудель!?
– Это просто нарушенный обмен веществ.
– А кто его нарушил? Вы с отцом. Кушай, доченька, здоровенькой будешь, – кривляясь произнесла она. – Здоровенькая! Куда уж здоровей! Скоро в дверь влазить не буду.
Валентина Степановна не стала пререкаться и оправдываться, она выслушивала эти тирады ежедневно на протяжении многих лет, но перед ней сейчас лежала в кровати не маленькая девочка, страдающая ожирением и девичьими комплексами, а сорокапятилетняя одинокая женщина. И максимум, что могла сделать для неё мать – вкусно накормить. Ведь сколько бы она не старалась устроить судьбу дочери, всё заканчивалось трагедией.
Валентина Степановна всю жизнь проработала в привокзальном ресторане. Это сейчас звучит как-то унизительно – "привокзальный ресторан", а в советское время попасть сюда вечером было практически невозможно, ведь снабжение от железной дороги кардинально отличалось от поставок в обычные заведения общепита и посетители прекрасно знали об этом. Она пришла сюда девчонкой, прислушавшись к совету отца учиться на ту профессию, где можно поесть, а не голодать как голодала их семья в войну. Валя начала с помощницы в холодном цеху, где готовили закуски, выполняя самую неблагодарную и тяжёлую работу: таскала мешки с картошкой, мыла и чистила её, а ещё ежедневно обрабатывала десятки килограммов лука, свёклы и капусты. Огурцы, помидоры и зелёный горошек ей пока не доверяли, и уж тем более икру и осетрину для заливного. Но мало-помалу Валентина начала отвоёвывать плацдарм за плацдармом, и вот уже дома в холодильнике можно было найти и зелёный горошек, и красную икру в баночке из-под майонеза, а ещё балычок, рижские шпроты, лимончики и даже греческие маслины.
Лиля очень любила прибегать после школы к маме в ресторан, заходить через служебный вход, здороваться с краснолицыми поварихами и расфуфыренными официантками, снующими по коридору с подносами полными всевозможных блюд, а потом усевшись за маленький столик возле холодного цеха, с аппетитом наворачивать обед, который по разнарядке предназначался её матери. Валентина никогда не ела его, оставляя дочери. Котлета и гречневая каши с подливкой, обжигающий борщ с огромными кусками мяса и салат из тоненько нарезанных помидоров и огурцов, политых подсолнечным маслом, этот вкус и запах Лиля помнила даже сейчас. Лучший в мире деликатес она не променяла бы на обед из своего детства.
Перебесившись из-за несчастной любви, просидев безвылазно в квартире почти три года, ничего не делая и ни с кем не общаясь, лишь читая книги и пялясь в телевизор, Лиля вдруг очнулась, увидев тот самый сон, в котором она стояла на подиуме в лучах софитов, оглушённая восторженным рёвом зрительного зала.
– Ма, мне нужна работа, – сказала она, войдя на кухню, где Валентина Степановна готовила завтрак.
– А ты разве умеешь что-то делать? – с небольшой иронией в голосе спросила мать.
– Я умею писать.
– Ну слава Богу, хоть это не забыла…
– Мама, если ты будешь насмехаться, я уйду из дома, – обиженно произнесла Лиля.
– Прости, дочь.
– Я умею хорошо писать, красиво, как в книгах. И главное – без ошибок. Я знаю, что у тебя в ресторане часто бывает главный редактор нашей вечерней газеты. Познакомь меня с ним.
– Познакомлю. И что дальше?
– Я покажу ему то, что написала за это время.
– Думаешь ему понравится?
– А ты почитай, – сказала Лила, и протянула матери тетрадку с затёртой обложкой.
Валентина Степановна вытерла руки о передник, взяла тетрадь и быстро перелистала страницы.
– Неужели всё это ты написала? Здесь о чём?
– О жизни, мама. Поговори с редактором. Пожалуйста.
На следующее утро Лиля заглянула в родительскую спальню. Было уже десять, а мама до сих пор не вышла, такого раньше не бывало, поэтому дочь и заволновалась. В комнате было светло, но настольная лампа почему-то горела. Валентина Степановна сидела в кресле, склонив голову на бок. Ноги были укутаны в плед, а на полу, рядом с креслом, валялась открытая тетрадь. Лиля неслышно ступая, подошла ближе и наклонилась, чтобы выключить свет. Выключатель клацнул, и в ту же секунду глаза мамы открылись.
– Я что уснула? – рассеянно произнесла она, пытаясь встать и оглядеться по сторонам. – Который час?
– Десять, – ответила дочь.
– Вот я дура, – Валентина Степановна протёрла глаза. – Зачиталась.
– Ну и как тебе? – настороженно спросила Лиля.
Маме, наконец, удалось встать с кресла. Она подошла к дочери и крепко обняла её.
– Я обожаю тебя, – прошептала она ей на ухо. – Если этот гад не возьмёт тебя в газету, я подсыплю ему в борщ крысиный яд.
– Тебя же посадят, – улыбнулась Лиля.
– Нет. Посадят кого-нибудь из поваров. Я тут причём? Я только за салаты отвечаю.
Они одновременно расхохотались…
– Толик, наша дочь гений, – поцеловав улёгшегося рядом мужа, произнесла Валентина Степановна.
– Я всегда тебе об этом говорил, – довольно заёрзав, ответил он. – Лилька ещё им всем жопы надерёт. Вот увидишь.
Главный редактор был поражён, когда прочёл текст, который в виде тестового задания написала эта странная толстая девушка, за которую так настойчиво просила симпатичная женщина из ресторана. Ни один из его штатных, заслуженных и маститых журналистов не писал так проникновенно и искренне, и не вникал в тему на столько глубоко. Ему не верилось, что восемнадцатилетняя девица способно на такое, она даже на литфаке не училась, опыта – ноль. Если не взять её сейчас – перехватят или сопьётся от непризнанности.
Когда Лиля вошла к редакторский кабинет, Фёдор Емельянович онемел от увиденного. Он очень любил полненьких женщин, при этом всю жизнь мучился с костлявой женой, а тут такой праздник. Мало того, что претендентка отлично писала, так она ещё обладала такими выдающимися формами, что он едва сдерживался от желания потискать это пышущее жаром создание. Жаль только лицом не вышла, но это не беда, подумал он, прежде чем протянуть девушке руку для приветствия.
– Ма, я даже представить себе не могла, что он окажется такой похотливой тварью, – пожаловалась Лиля после первой встречи со своим новым начальником. – Он лапал меня!
– Ты же уже взросла девочка, – в ласково-назидательном тоне начала Валентина Степановна. – Кто-то же должен когда-то начать тебя лапать. Нельзя же жить в коконе, который ты вокруг себя сотворила. Так и одной до конца дней остаться можно. Он что так уродлив, что с ним и нельзя пофлиртовать?
– У него жена есть!
– Ну и что? Он мужчина видный. Может и развестись.
– Ещё чего не хватало! – возмутилась Лиля, – Чтобы она меня прокляла? Нет уж. Мне и без этого досталось.
Они ещё долго кричали, придумывали десятки аргументов, дочь была непреклонна, а мама настойчива, разошлись каждый при своём, но через неделю Лиля проснулась голой в объятиях Фёдора Емельяновича, и ей это было приятно. Она впервые в жизни оказалась наедине с мужчиной, впервые что-то чувствовала, а не анализировала… Просто анализировать было нечего – Лиля совершенно не помнила последние несколько часов. Шампанское и две бутылки хорошего портвейна, стёрли все воспоминания. Чёткими остались лишь эпизоды ухаживания. Получить ежедневную колонку в газете тоже стало частью флирта её нового начальника, как и роскошный стол в небольшом загородном ресторане… И девушка сдалась… А потом пустота.
И так было каждый раз, когда они оказывались в постели. Через год регулярных возлияний, неизменно предшествовавших сексу, Лиля ощутила устойчивую зависимость от вина, которое, кстати, перестало брать, поэтому сначала пришлось перейти на коньяк, а потом и на водку. Пугало другое, если бы ей нужно было описать этот самый секс, то она не смогла бы, поскольку так ничего и не смогла вспомнить. А вот творить в состоянии эйфории было легко. Тексты отлетали от пальцев с неимоверной скоростью и это очень радовало Фёдора Емельяновича, поскольку тиражи возросли почти в два раза. Людям нравилось читать то, что писала Лиля. Одна беда – ошибки. Их стало так много, и они были так примитивны, что маститого газетчика, начинавшего когда-то корректором в книжном издательстве, коробило.
– Милая моя, – взмолился Фёдор Емельянович, в очередной раз вычитывая статью Лили, – мне раньше даже не приходилось править твои тексты, а теперь я плачу, глядя на них.
– Прости, руки иногда опережают мысль, а возвращаться к написанному не хочется.
– Но грамотность – это основа всего!
– А я читала, что и Чехов, и Толстой, и даже Достоевский делали кучу ошибок в своих рукописях.
– И не только в рукописях, – оживился редактор. Он вскочил с кресла и начал вытаскивать из шкафа пыльные книги. – Вот смотри.
Фёдор Емельянович открыл и протянул Лили "Войну и Мир". Практически в каждом абзаце, были пометки, сделанные красным карандашом. Она перелистнула дальше, и там снова правки, правки, правки…
– Вы правили Толстого?!
– Конечно! Там сплошные несуразицы, – он схватил со стола другую книгу. – А посмотри, что творил ваш любимый Антон Павлович.
"Дама с собачкой" была вдоль и поперёк исполосована красным, а потом в её руках оказался истекающий кровью томик Достоевского…
– Да вы маньяк, Фёдор Емельянович, – не выдержала Лиля, отшвырнув в сторону очередную исчёрканную книгу. – Вы хоть кого-то оставили без внимания?
– Пушкина, – равнодушно ответил начальник. – Не люблю стихи. Но "Капитанскую дочку" разобрал до буковки.
И тут Лиля засомневалась во вменяемости своего первого любовника, и ей нестерпимо захотелось узнать, что же происходит по ночам, после того как её сознание переставало контролировать плоть.
В этот вечер она сделала вид, что пьёт, как и прежде, вела себя так же развязано, была доступна и словоохотлива, одним словом, играла роль пьяной блудливой девицы. Обычно переход в иной мир случался на шестой рюмке водки. Сколько их было потом, и что с ней делал Фёдор Емельянович, Лиля знать не могла, а вот теперь узнала.
Он включил свет в спальне, уложил размякшую девушку на кровать и начал медленно раздевать, лаская каждый оголившийся участок её тела и долго любовался представшей перед ним возбуждающей картиной, дожидаясь пока случится эрекция, не мальчик поди, но потом, вместо того, чтобы взобраться на любимую и сделать то, что делают все мужчины с женщинами, он начал мастурбировать, и кончив ей прямо на грудь, лёг рядом и моментально уснул. Лиля вытерлась одеялом, встала, и собрав одежду, вышла из комнаты, чтобы больше никогда сюда не вернуться.
На следующее утро, вместо новой статьи, на рабочем столе Фёдора Емельяновича лежало её заявление об уходе.
– Почему!? – орал он на секретаршу. – Найди мне её! Срочно!
Долго искать не пришлось, через пару дней он держал в руках дорогущий глянцевый журнал, читал колонку главного редактора, и в каждой строчке этого текста узнавал стиль Лили. Вот только подпись под колонкой была не её.
– Я ваш поклонник, – томно произнёс стильный молодой человек, назвавшийся главным редактором модного издания. – Читаю каждый день ваши опусы. Вы прекрасно чувствуете современные тенденции. Ваш слог безупречен. Где учились? Я вот два года провёл в Стэнфорде.
– Увы, мне так не повезло, – не без иронии произнесла Лиля. – У меня за плечами лишь восемь классов общеобразовательной школы, три года домашнего заточения и год в вашей любимой вечерней газете.
– Даже без литфака?
– Даже без литфака.
– Тогда снимаю шляпу. Вы приняты, – редактор присел рядом, и посмотрел ей в глаза. – Только у меня одно условие.
– Какое?
– Вы – это я.
– Не поняла, – удивилась Лиля.
– Что ж тут непонятного. В каждый номер вы пишите всё, что хотите и сколько хотите, но помимо этого я хочу иметь ещё и текст для своей редакторской колонки.
– То есть, я должна написать колонку за вас?
– Да, – без тени смущения ответил главный редактор.
– И не будет никаких проблем ни у меня, ни у вас?
– Никаких.
– Вы даже не будете со мной спать как предыдущий начальник?
– Нет… Но если вы пожелаете, то ради дела можно и попробовать, хотя я предпочитаю, простите, худеньких девочек.
– Вот и у Фёдора Емельяновича жена была из таких же. Худая как селёдка, правда, он предпочитал таких как я, – задумчиво произнесла Лиля.
– Посмотрим, как дело пойдёт, – улыбнулся молодой человек. – И ещё. Думаю, что двойной гонорар вам не помешает. И гарантирую всенародную славу.
– Хороший получился разговор, – в слух резюмировала Лиля, а про себя подумала, может это и есть воплощение в реальность того странного сна с чужим лицом. – Я согласна.
После этого её жизнь засверкала новыми красками, но счастье продлилось недолго. Накопленные за пару лет деньги, сгорели в топке российского дефолта, вместе с журналом и надеждами на будущее. Сколько бы Лиля не прикладывала потом усилий, в какие бы редакции и издательства не отправляла свои тексты, отовсюду приходил отказ. Походы в рекрутинговые агентства отдельная история унижения. Но и там, после заполнения тупых анкет и прохождения нелепых собеседований с девицами, наслаждающимися твоей слабостью и безжалостно ковыряющимися в твоих ранах, она каждый раз слышала ласковое "с вами свяжутся".