![](/files/books/160/oblozhka-knigi-lyubov-tozhe-ubivaet-323849.jpg)
Текст книги "Любовь тоже убивает"
Автор книги: Стас Канин
Жанр:
Прочие детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)
– Ты уже с кем-то спала? – наконец, спросила она. – Я отцу ничего не скажу.
– Ма, прекрати. Ни с кем я не спала, – обижено буркнула Таня, и отвернулась к стене.
– Просто я не хочу, чтобы ты потом пожалела об этом.
– Не пожалею.
– Ну Бог тебе судья.
Таня проплакала до самого утра. Вот так, одним коротким разговором с матерью разрушился розовый замок её счастья, и теперь нужно будет постоянно врать и изворачиваться, придумывать оправдания своей лжи. Трудно себе представить реакцию родителей, если бы они узнали об истинном объекте её вожделения.
– И как нам теперь жить? Как быть с родителями? – грустно спросила Таня.
– Мы же будем далеко от них, встретимся пару раз в год, на каникулах, и всё – подбодрил её Гена, – что-нибудь придумаем.
– Да уж… Придумаем… Мать уже раскусила меня. Только глянула и сразу поняла, что я трахалась. Я не артистка и не смогу постоянно играть роль паиньки. И одной минуты не смогла вчера продержаться. А что будет дальше? Жить мы где будем? В общаге? По разным комнатам?
На балкон заглянул отец Тани.
– Пойдёмте, стол уже накрыт. Будем отмечать ваше поступление.
После нескольких тостов, слово взяла Ольга и повернулась к сидящим рядом детям.
– Мы тут посовещались в расширенном семейном составе и решили, что вы не будете жить в общежитии. Мы продолжим оплачивать квартиру, где вы готовились к экзаменам. Пусть она станет для вас талисманом дальнейшего успеха. Ура!
– Спасибо, мамочка! – не сдержавшись, крикнула Таня, вскочив с места.
За несколько часов до этого, действительно, был семейный совет, на котором Ольга предложила, чтобы Таня и Гена жили вместе, в одной квартире. По её мнению, это смогло бы уберечь детей от необдуманных поступков и от контактов с посторонними и потенциально опасными людьми. Она не рассказала о своих ощущениях от встречи с дочерью, что "контакт" вероятно уже состоялся, что Гена не досмотрел, упустил из виду сестру, а та, почувствовав свободу, успела наделать глупостей. Теперь уж точно, всё будет чинно и благородно. Знала бы Ольга как она ошибалась в своей решимости отстоять невинность дочери.
Игра в кошки мышки продлилась шесть лет. Оказалось, что Таня была не права, говоря, что она плохая актриса, её ложь была настолько правдивой, что у родителей не возникало никаких сомнений, но всему когда-то приходит конец. Концом беззаботного счастья стала беременность, скрыть которую было уже невозможно, а делать аборт Таня категорически отказалась.
Скорая увезла Ольгу и Полину, которые почти одновременно лишились чувств, услышав страшное признание детей, а их мужья, от бессилия и непонимания, что делать дальше, вцепившись друг другу в глотки, долго катались по полу, словно каждый был виноват в случившемся. Ольга умерла первой, на следующий день не выдержало сердце у Полины, а через три месяца рядом с могилами близняшек появилась ещё одна, маленькая, в которой лежал их внучок, умерший во время родов.
– Мы тоже теперь должны стать врагами как наши отцы? – Гена понимал глупость своего вопроса, но он не знал, о чём ещё спросить Таню, только что отошедшую от успокоительного.
– Это самое простое, что можно сделать, – чуть слышно ответила она, – но я не хочу быть твоим врагом.
– Тогда у меня есть к тебе предложение, – он достал из кармана бархатную коробочку, внутри которой лежало кольцо, – выходи за меня замуж.
– Ты как был дураком, Генчик, так дураком и остался. Нашёл место и время.
– Зато запомнится на всю жизнь.
– Ну да… Матери умерли, отцы прокляли и нас и друг друга, ребёнка потеряли. Как о таком забудешь.
– Вот и нужно что-то, что поможет выйти из этого дерьма. Доктор сказал, что завтра тебя выпишут. Я закажу белый лимузин и повезу тебя в ЗАГС. Ты же ещё любишь меня?
– Как же тебя не любить…, – Таня приподнялась, обвила его шею руками, поцеловала, после чего опустилась на подушку и в голос заревела, уткнувшись лбом в холодную стену. – А у меня платья свадебного нет, – всхлипывая произнесла она, крепко прижав коробочку с кольцом к груди.
Геннадий пришёл в себя, когда за окном уже было светло. Сбросить груз не удалось, тот ещё сильнее навалился сверху, готовый окончательно его раздавить. Стало понятно лишь одно – он пропал, что теперь придётся врать жене, изворачиваться, скрывать эмоции и убеждать себя, что так поступать нельзя, что всё это какое-то наваждение, какая-то ошибка, а может вообще кем-то подстроенная провокация. Но чем дольше он размышлял об этом и выискивал аргументы, оправдывающие слабость, становилось понятно, что это и есть то чувство, которое он так давно искал.
Геннадий откинулся на спинку кресла и ещё раз прочёл текст, который написал почти в забытьи:
"Долго не решался… Всё читал и читал твою страницу… Доходил до самого начала и возвращался, чтобы снова проделать тот же путь, и каждый раз находил что-то новое, что не заметил или не понял раньше, а когда уставал от обилия историй, рассказанных тобой, то подолгу смотрел на твои фото. Вот и сейчас пялюсь как дурак на них и не могу понять, что же в тебе такого… Что заставляет меня, взрослого, сильного мужика всякий раз лишаться рассудка, открывая твою страницу. Вроде баба как баба, таких тысячи за день мимо проходит… Я бы тоже мимо прошёл, перелистнул бы очередной пост, случайно вывалившийся в моей ленте, и даже имени автора не вспомнил бы, но глаза впились в твои глаза, рука окаменела, и я начал читать текст. И он перевернул моё сознание… Не может женщина быть такой откровенной. Невозможно так страстно писать о любви, так тонко чувствовать душевную боль и настолько точно описывать потаённое влечение…
Я знаю, что ты не отвечаешь на личные сообщения, не реагируешь на комментарии, а тех, кто ведёт себя как дерьмо, просто удаляешь. Надеюсь, что я не обидел тебя своим занудством и смогу продолжить наслаждаться твоими текстами; сопереживать, радоваться и грустить вместе с тобой. Пожалуйста, не отнимай у меня возможность разговаривать с тобой… Хотя бы так как сейчас. Я уверен, что ты просматриваешь то, что я пишу и поэтому знаешь о моём существовании и моём чувстве к тебе. Я пока не понимаю, как его определить, думаю, что у него нет названия, но оно очень похоже на любовь. Хотя я любил, так мне казалось, но тогда всё было не так. Как жаль, что я не встретился с тобой раньше… И какое счастье, что ты оказалась на моём пути сейчас!"
Геннадий посидел ещё немного, подумал, бросил взгляд на свадебную фотографию, которая всегда стояла на столе, ему даже показалось, что Таня смотрит на него с какой-то укоризной…, и резко нажал кнопку «Отправить», чтобы новая любовь как можно скорей узнала о его существовании.
5
Маша вбежала в кабинет, сгорая от нетерпения представить капитану Санину добытые материалы по погибшей. Ей понадобилось меньше суток, чтобы решить, казалось бы, нерешаемую задачу, но Марка Игоревича на месте не оказалось. Она уселась за свой стол, вставила флешку в компьютер и принялась рассматривать полученные в ресторане скрины. На неё с экрана смотрела симпатичная молодая женщина, можно даже сказать красивая. Что могло заставить убийцу избавиться именно от её лица? Что она такого сделала, чем провинилась или чему помешала?
Маша не услышала, как открылась дверь, и вздрогнула, почувствовав лёгкое прикосновение к плечу.
– Не пугайся. Это я. Кем любуешься? – спросил капитан Санин, усаживаясь рядом.
– Вот она, наша жертва, – довольная собой ответила девушка.
– Хорошааа… Жаль приударить не получится. Где раздобыла картинки?
Маша рассказала про ресторан.
– Иначе как везением и не назовёшь, – похвалил подчинённую Санин.
– Я, товарищ капитан, везучая.
– Так, лицо у нас значит есть, осталось личность установить.
– Я сейчас запущу поиск по соцсетям....
– Стоп, лейтенант, – прервал Машу Марк Игоревич, – какие соцсети. Работаем с паспортным столом. Нам нужны точные данные, адрес, имя, возраст, а не ваши статусы с лайками.
Пока в паспортном столе обрабатывали запрос и искали визуальное соответствие, Маша всё же пошла привычным для неё путём, и уже через пару минут открыла страничку, и была шокирована увиденным. Такого количества откровенных снимков она давненько не встречала. Капитан оказался прав – из информации ничего, кроме имени – "Викки", да и то, сто процентов, что оно выдуманное. Но внимание Маши привлекло не это, а даты под постами. Последний был датирован сегодняшним числом.
– Какой живучий у нас труп, – попытался пошутить Санин, – лежит в морге и оттуда строчит свои текстики.
– Будет смешно, если здесь завтра появится селфи с нашим патологоанатомом, – подхватила Маша.
– Не нравится мне это, – уже серьёзно продолжил капитан, – шутки шутками, а эту "Викки" нужно пробить по серьёзному. Я к айтишникам, а ты поторопи наших красавиц из паспортного стола.
А торопить и не пришлось, вся информация уже была в базе: Сюзанна Валерьевна Мусина, 31 год, прописана по адресу Столичный бульвар, дом 21, квартира 33, когда-то работала фотомоделью в агентстве "Багира". Теперь стала понятна её страсть к фотографированию.
Маша набрала номер Санина.
– Товарищ капитан, вы ещё не далеко ушли?
– Нет. Курю пока на входе. А что?
– Нашлась наша красавица и у паспортисток.
– И адрес есть?
– Адрес прописки.
– Будем надеяться, что он же и фактический адрес проживания. Скинь на мобилу. Я за санкцией на вскрытие квартиры и на обыск. Вызывай бригаду.
Соседи переполошились, увидев в подъезде полицию. Тут же нашлись свидетели, готовые подтвердить, что гражданка Мусина уже давно не появлялась здесь. Характеризовали её положительно, мол, жила одна, вела себя тихо, иногда выпивала, а кто их официанток не выпивает. В квартире никаких видимых следов борьбы не было, о том, что здесь действительно давно никого не появлялся, говорило приоткрытое окно, в проём которого сквозняком затащило гардину и та болталась снаружи грязная и истерзанная ветром, а на подоконнике поблёскивала лужа от растаявшего снега, который надуло в ту же щель.
– Товарищ капитан, подойдите сюда, – крикнула Маша из другой комнаты, – смотрите, что здесь.
– Похоже на фото студию, – констатировал увиденное Санин. – Свет, камера, фон, компьютер для обработки снимков. Вот он то нам и нужен, – капитан подозвал эксперта. – Сними пальчики с него и с фотоаппарата, чтобы мы могли сразу забрать.
Вернувшись в кабинет, они первым делом открыли ноутбук Сюзанны.
– И никакого пароля, – радостно произнесла Маша.
– Просто какое-то фантастическое везение, – улыбнулся Санин.
– Ну да.
– Даже не удивлюсь, если мы завтра так же легко найдём убийцу, – капитан поудобнее уселся в кресле, закинув руки за голову. – Люблю свою работу.
На экране ноутбука начали появляться фотографии, которые в точности соответствовали выложенным на странице виртуальной Викки. Оставалось понять, как происходит ежедневное обновление, если Сюзанна мертва, кто пишет тексты и размещает фото, и как между собой связаны эти люди.
– И вот теперь в бой вступают наши лохматые айтишники, – скомандовал капитан, и набрал номер компьютерного отдела.
6
Предложение, полученное вчера в личку, показалось Сюзанне не то чтобы странным, а вызывающе бесцеремонным. Она даже порывалась удалить его и заблокировать отправителя, но что-то заставило ещё раз перечитать послание и попытаться проанализировать все "за" и "против". И как оказалось, аргументов "за" было больше. Во-первых, деньги, которых в последнее время катастрофически не хватало. Во-вторых, она снова сможет заниматься тем, чем занималась последние двадцать девять лет – сниматься.
Красавицей она хотела быть всегда, а ещё хотелось, чтобы все восхищались её красотой и грацией. Природа сделала для этого всё, что могла, наделив Сюзанну не только редким именем и симпатичной мордашкой, но и весьма выдающимися формами. Именно на свою внешность девушка сделала ставку, посчитав лишним тратить время на образование. Читать-писать умела, в общении была раскована, за словом в карман не лезла и этого было вполне достаточно для того, чтобы обеспечить себя на долгие годы. Но далеко идущие планы разрушились на рубеже, который для большинства молодых женщин считается критическим – своё тридцатилетие Сюзанна отмечала одна в пустой квартире, без родителей, без любившего её парня, который сбежал, без любовника, который её выгнал, без работы и, соответственно, без денег. Да и не отмечала вовсе, а просто выпила бутылку водки без закуски и уснула, уронив голову на стол. На утро, с трудом разогнув спину, она огляделась по сторонам, в надежде, что чудо свершилось и всё стало как прежде, но мерзкий перегар, который источало её дыхание, вернул в реальность.
И вот теперь это предложение… Сюзанна мысленно уже называла его заманчивым и прикидывала, что изменится в её жизни, если она даст согласие. А изменится всё, и в лучшую сторону, нужно просто задвинуть подальше своё самолюбие и наслаждаться теми благами, которые ей предлагаются. Главное, чтобы это не было очередной подставой её чокнутого любовника.
"Я согласна. Но вначале хотелось бы обсудить условия сотрудничества и гарантии." – написала она в ответном письме, и нажала кнопку "Отправить".
Почти всю жизнь, сколько Сюзанна себя помнила, а осознанные воспоминания начались лет с пяти, каждый год, в день её рождения, почтальон приносил домой яркую коробку, внутри которой лежал подарок. Поначалу родителям это казалось забавным, они думали, что так шутит кто-то из их друзей или родственников, но время шло, друзья переставали быть друзьями, родственники, либо уезжали, либо умирали, а посылки не переставали приходить, становясь всё изысканней и дороже.
Вся эта история с подарками началась после того как мама Сюзанны отнесла её фотографии в модельное агентство, которые в девяностые открывались на каждом углу. Ей так хотелось похвастаться своей маленькой красавицей, что лучшего способа она не придумала.
– Было бы хорошо, попасть в рекламу на телевидении, – не унималась она, расхваливая дочь.
– Не волнуйтесь, мамаша, как только объявят какой-нибудь кастинг, мы сразу вам позвоним.
– Не надо "какой-нибудь", нужно хороший.
– Будет вам хороший, – пообещала девушка-администратор, лишь для того, чтобы та отстала.
– Ждём звоночка.
Дома она не успокоилась, продолжая говорить о заоблачных перспективах работы в модельном агентстве, о ролях в рекламных роликах, о кастингах и гонорарах, говорила в таком запале, словно уже всё состоялось и Сюзанна просто завалена предложениями сниматься.
– Ира, ты уже заколебала своими фантазиями. Дались тебе эти съёмки, – попытался вклиниться в бесконечный монолог скучающий муж.
– Валерик, ты баран? – возмутилась она, – Я ему о перспективах дочери, а он в фантазиях каких-то меня обвиняет.
– Сюзику только пять лет! О каких перспективах ты говоришь? Ей о школе думать надо, а не о каких-то там съёмках.
– Школа никуда не денется. Да и не главное это в жизни. Читать и писать как-нибудь научим.
Наверное, именно тогда эта установка и проникла в подсознание малышки, впоследствии материализовавшись в устойчивое нежелание учиться.
Этот бессмысленный спор мог длится вечно, но уже на следующий день его прервал телефонный звонок.
– Вашу девочку утвердили на главную роль, – донеслось из трубки, и Ирина присела на тумбочку, чтобы не упасть.
– На главную? – переспросила она, чтобы убедиться, что не ослышалась.
– Да. Мне так сказал режиссёр.
От слова "режиссёр" у Ирины всё сжалось внутри от восторга.
– Завтра в 10 утра жду вас с дочерью в агентстве, возьмите её лучшую одежду и обувь, какие-нибудь аксессуары. Поедем вместе к рекламщикам, там будут выбирать, что подойдёт для съёмки.
Ира могла слушать это бесконечно. Каждое новое слово милой девушки словно впрыскивало в неё сладостные дозы наслаждения. Никогда ещё её мечта не сбывалась так быстро.
Их привезли сразу в студию, где уже была выстроена декорация квартиры. Повсюду суетились десятки людей; кто-то подкрашивал стены, кто-то возился с огромными светильниками, кто-то занимался камерой. Сюзанна, задрав голову, и крепко вцепившись в руку матери, заворожённо смотрела по сторонам, то и дело спотыкаясь о разложенные повсюду провода.
– Познакомьтесь, это Николай, наш режиссёр, – громко, чтобы перекричать студийный шум, произнесла сопровождавшая их девушка, когда на пути возник невысокого роста мужчина в клетчатом пиджаке, белой водолазке и идеально отглаженных брюках.
– Очень приятно, – заискивающе ответила Ирина, подтолкнув вперёд дочь, – а вот и ваша главная героиня. Сюзанна, поздоровайся с дядей режиссёром.
– Так уж и главная, – буркнул Николай, доставая торчащие из кармана пиджака листы. – Вот сценарий. Красным отмечены реплики ребёнка. Учите. Потом пройдёмся по мизансценам.
– По чему пройдёмся?
Режиссёр с нескрываемым презрением посмотрел на Ирину, но ничего ей не ответил. Отвёл в сторону девушку из агентства и недовольно прошипел ей на ухо:
– Кого вы нам всё время приводите?!
– Не обращайте внимания. Это мамаша. Они все такие. А девочка просто прелесть. Вы будете довольны.
– Надеюсь. Расскажите им всё, потом отведите девчонку к гримёрам и костюмерам, пусть готовят. Я пришлю сценариста, чтобы поработал с ней.
Ира с каким-то остервенением пыталась помогать, сначала костюмерше, завалив её всевозможными платьицами и костюмчиками, потом гримёрше и парикмахеру, в конце концов, её просто выгнали в холл и запретили заходить. Через пару часов дверь открылась. От увиденного сердце у Ирины восторженно заколотилось – на пороге стояла настоящая принцесса.
– Сюзик, ты просто прелесть, – умильно произнесла она, расплывшись в улыбке.
Рука сами собой потянулись поправить бантик на голове, но стоящая за спиной девочки костюмерша, больно ударила по пальцам, не позволив даже прикоснуться к сотворённой красоте.
– Ничего не трогать пока режиссёр не утвердит, – поставила точку строгая девушка.
На удивление, Николай оказался доволен увиденным и все с облегчением выдохнули. Обычно переодевания актёров могли длиться сутками – то ему цвет не нравился, то фактура ткани, то покрой. И это он ещё не вдавался в детали макияжа. В этот раз всем несказанно повезло и можно было сосредоточиться на чём-то другом.
– Мам, можно я погуляю здесь? – спросила Сюзанна, когда её переодели.
– Можно? – повернувшись к стоящему рядом режиссёру, переспросила Ирина, тот одобрительно кивнул, и отошёл в сторону.
Сюзанна вошла внутрь декорации – здесь всё было похоже на обычную квартиру, но только вместо потолка какие-то большие лампы и стен только три. Посидев немного на кровати и прогулявшись вокруг кухонного стола, она вошла в комнатку, похожую на туалет. Перед унитазом на коленях стояла девушка, тыкала кисточкой в кусок мокрой глины, который держала в руке, после чего погружала кисточку в унитаз и водила ею по белым стенкам, которые моментально становились грязными. И только маленький человек мог заметить, что у девушки по щекам ручьями текут слёзы.
– А почему ты плачешь? – спросила Сюзанна. – И зачем пачкаешь унитаз?
Та в ответ заревела ещё громче. Малышка погладила её по голове.
– Не плачь, тётенька.
– Какая же я тётенька? – всхлипывая, произнесла она. – Мне двадцать два года, а закончила архитектурный институт. С красным дипломом закончила… И чем я занимаюсь?
– Чем? – не унималась Сюзанна.
– Дерьмом всяким! – девушка резко встала, швырнула в унитаз кусок глины, который сжимала в руке, и выбежала из студии.
Откуда-то из темноты возник Николай, постоял рядом с Сюзанной, заглянул в унитаз и истерически заорал:
– Алевтина!!!
Тут же перед ним возникла зарёванная девушка-художник, истерично размазывая по щекам слёзы и поплывшую тушь.
– Это что? – режиссёр ткнул пальцев внутрь унитаза.
– Известковый налёт рисую, – ответила та, не прекращая всхлипывать. – Разве не похоже?
– Алевтина, имейте советь. Ну не так же реалистично, – он развернулся и вышел.
Сюзанне стало интересно, и она тоже заглянула в унитаз, и тут же отшатнулась – на белом фаянсе лежал огромный кусок говна.
Художница наклонилась, взяла его и стала разминать в руке. Увидев недоуменный взгляд Сюзанны, разъяснила:
– Это не то, что ты подумала. Это просто глина. Я ей крашу. Кисточкой беру немного и крашу под ободком. Понятно?
Девочка ничего не поняв, кивнула и выбежала из студии, столкнувшись в холле с мамой.
– Ма, представляешь, я буду сниматься в рекламе про говно! – восторженно крикнула она.
Ирина побледнела и завертела головой по сторонам, услышал кто-то или нет.
– Что ты такое говоришь? Разве так можно? – затараторила она шёпотом.
– Так тётя сказала. Она там унитаз красит глиной.
– Ты с ума сошла. Что ты несёшь?
– Пойдём покажу, – Сюзанна схватила маму за руку и потащила за собой в студию. – Смотри.
– И что это будет за реклама? – спросила Ирина, стоящую в туалете Алевтину.
– Средство для чистки унитазов. Утёнок какой-то… Не помню.
У Ирины подкосились ноги… Её Сюзик никогда не будет рекламировать ЭТО! Но как говориться, "никогда не говори никогда". Как она не старалась, как не уговаривала заменить дочь на другую девочку, режиссёр был непреклонен… И ролик сняли, вышло неплохо, и его почти год показывали по телевизору на всех каналах. Сюзанну даже начали узнавать на улице. Она стала настоящей звездой. А про говно никто и не вспомнил, так мило и красиво всё получилось у строгого Николая. Тогда же пришла и первая посылка с подарком от незнакомца.
У Ирины в жизни тоже произошли изменения, она стала регулярно задерживаться на работе, иногда приходила пьяненькой, оправдывая своё состояние юбилеем очередного сотрудника, при том, что загруженность возросла, выглядеть она стала намного лучше, чем прежде, чему сильно удивлялся Валера, уже забывший, когда в последний раз спал со своей женой. Удивление весьма скоро преобразовалось в подозрение, потом в ревность, а чуть позже и в паранойю. Как оказалось – повод был.
Он уже второй день караулил у входа в проектный институт, где работала Ира, и если вчера она села в маршрутку, то сегодня её ждал чёрный "Мерседес". Гнаться за ним было бы смешным, не в кино же, а вот номер машины Валере показался знакомым. Ну конечно же, эту машину он видел на стоянке возле рекламного агентства. Осталось узнать кому она принадлежит. Это не составило никакого труда.
– Чья машина, отец? – приветливо спросил новоявленный детектив.
– Не имею права сообщать, – строго ответил сторож стоянки.
Валера достал из портфеля литровую бутылку спирта "Роял".
– А если так?
– Тогда совсем другой коленкор, – вожделенно причмокнув, согласился сторож. – Это из рекламы. Режиссёр их главный. Не помню, как зовут, но фраер ещё тот.
– Спасибо отец.
– А на што тебе?
– Да так, есть одно подозрение.
– Если ты про бабу, то уезжает он частенько с одной и той же, на час-другой, но она у нас здесь не работает, приходит иногда с дочкой. На съёмки, видать. Жена твоя?
– Нет, сестра, – соврал Валера.
– Ну ты давай, следи за сестрой. Бабы они падкие на такие тачки. Известно куда ездиют, – многозначительно подмигнув, резюмировал старик.
Он не стал продолжать свою слежку, всё и так было ясно, но услышать от Ирины признание ему не терпелось. Это было важно. Этого требовало униженное самолюбие обманутого мужа. Но вместо того, чтобы задать вопрос об измене напрямую, он погрузился в себя, ходил задумчивый, понурив голову, отводил взгляд, когда Ирина обращалась к нему, чем спровоцировал ответную реакцию.
– Ты что-то скрываешь от меня? – спросила она, усевшись рядом на диван.
Валера поднял голову, пристально посмотрел в глаза жене, и не заметил в них ни капельки страха или смущения, словно и не было никакой тайны.
– А мне нечего скрывать, – ответил он, на этот раз не отводя взгляд, – ну разве что секрет, известный только мне, но который касается тебя.
– Загадками говоришь, любимый, – почуяв что-то неладное, но максимально спокойно произнесла Ира.
– Любимый, говоришь…, – он встал и начал расхаживать по комнате. – И тебе хватает любви на двоих? Как ты её делишь? Ему всё, а мне объедки? И только не начинай врать и оправдываться, я всё знаю про твоего режиссёра.
– Что ты можешь знать?! – грубо перебило жена. – Да я иногда сплю с Николаем, но это не из-за любви, а для пользы семьи и Сюзанны.
– Вот это поворот. Жена трахается с другим мужиком и это, оказывается, во благо семьи.
– А ты не заметил, что мы стали жить лучше, что у нас появились свободные деньги. Может это ты стал больше зарабатывать? Не заметил, что наша дочь счастлива, и её снова и снова приглашают сниматься. Думаешь это просто так!?
– Конечно не просто так, – язвительно ответил Валера, – ты же святая, приносишь себя в жертву ради семьи. Со мной не спишь тоже ради этого?
– Да как можно с тобой спать? Ты же ленивый тюлень – то у тебя футбол, то устал от чего-то, то голова болит, то спину скрутило. Ты хоть раз попытался взять меня силой, зацеловать до смерти? Всё ждёшь, что я скажу – давай. Тебе же в радость, что я последнее время не пристаю, спишь себе спокойненько, своими делами занимаешься, порнушку иногда смотришь. Я и не трогаю, зачем мешать. И не смей после этого обвинять меня в измене. Сам виноват.
– Тогда давай разводиться.
– А вот и нет, милый! Я выходила замуж не для того, чтобы разводиться. У нас дочь, и я не хочу, чтобы она росла без отца. Я жизнь отдам, чтобы ей было хорошо, чтобы она продолжала быть счастливой. И тебе не позволю разрушить всё то, что я построила.
– А как же любовь? Её уже нет?
– Я что сказала, что разлюбила тебя?
– Нет.
– Валер, если всё только в том, что мы стали меньше трахаться – не проблема, ты получишь столько сколько хочешь, одно условие – забудь о Николае. Он для меня никто, пустое место, просто человек, от которого зависит будущее Сюзанны. И если для этого нужно всего лишь пару раз в неделю раздвинуть ноги, то что здесь такого. Я ведь не люблю его. Представь, что это просто работа.
– Мне бы такую работу.
– Не справишься, – с улыбкой произнесла Ира, почувствовав, что муж почти сдался. – Пойдём, я покажу тебе пару новых приёмчиков.
И он пошёл, безропотно, как одурманенный, так и не поняв, что его просто развели. Ему не хотелось больше ни о чём думать, лишь бы это повторялось снова и снова. Ира знала своего мужа и тонко чувствовала за какие ниточки нужно дёргать, отдавалась страстно, без остатка, и невозможно было уличить её в притворстве. Но она то знала, что претворяется, что всё сказанное выше лишь красивые слова, на самом деле ей нравилось трахаться с Николаем, ей льстило это. Любовь была это или влюблённость? Какая разница. Она получала то, что хотела.
Этот странный любовный треугольник просуществовал очень долго. Его расколола не иссякшая страсть, не душевная и физическая усталость, а время.
История началась, когда Сюзанне исполнилось пять лет, а закончилась, когда на её двадцатипятилетие она получила в подарок от таинственного незнакомца ключи от квартиры, к которым прилагался пакет со всеми юридическими бумагами на её имя.
– Мама – это какое-то сумасшествие. Я ничего не понимаю. На двадцать лет машина, теперь квартира. Ты можешь мне объяснить, что происходит? Я устала от этого.
– Тебе подарки не нравятся? – участливо спросила Ирина.
– Нет, мне не нравятся эти дурацкие тайны. От кого всё это и почему?
– Откуда же я могу знать.
Сюзанна, конечно же, лукавила, ей очень всё это нравилось. Жизни без подарков от незнакомца она уже не представляла, и каждый раз, за несколько дней до дня рождения, начинала фантазировать. Иногда чудесным образом её мечты сбывались, и в коробке оказывалось именно то, чего так хотелось. Вот и сейчас она держала в руках связку ключей и испытывала чувство схожее с оргазмом. Этот подарок был вершиной, ничего лучше придумать было невозможно. Всё остальное уже случилось – успех, деньги, узнаваемость. Осталась любовь, но её в коробочку не положишь… Хотя любви было хоть отбавляй, правда, любили её, а хотелось полюбить самой.
– Дай мне ключи, я съезжу посмотрю, что это за квартира, – прервала её размышления мать. – Может удастся, что-то выяснить.
– Мам, только не наделай глупостей. Это моя квартира. Давай вместе поедем.
– Ладно, поехали, – недовольно фыркнула мать.
Район был замечательный, зелёный, тихий, повсюду мамаши с колясками, и домики как кукольные, с разноцветными стенами и стеклянными эркерами. Ирина с завистью смотрела на молоденьких мамаш и чопорных бабушек с малышами. Ей тоже хотелось так же прогуливаться с внучкой… Да, непременно с внучкой, не любила она мальчишек. Это желание возникло недавно, одновременно с появлением первых симптомов климакса. Ей вдруг нестерпимо захотелось стать бабушкой, но не в привычном понимании – лавочка у подъезда, семечки и сплетни, а в более возвышенном, без акцентирования на возрасте.
Если же говорить о делах на любовном фронте, то там всё было без изменений, с такой же частотой и интенсивностью, как и двадцать лет назад, словно и не было их. Сил у Ирины по-прежнему хватало на двоих, вернее почти на двоих, если брать во внимание постепенно угасающие потребности Валеры. Он давно смирился со своим статусом обманутого мужа, который делает вид, что ничего не замечает. Перестав ревновать, злиться и брезговать, он нашёл какою-то скрытую внутреннюю благодать, даже пару раз сходил на сторону, переспав с видавшей виды бухгалтершей с работы и с продавщицей из соседнего магазина. И этого хотел не он, а те угрюмые дамы, уже начавшие забывать, что на свете есть секс. Валере не понравилось. Как-то суетно и противно, противно от самого себя, они старались, пыхтели и извивались, изображая неподдельную страсть, но им мешали заплывшие жиром животики, поросячьи складочки на боках и безжизненно висящие груди. Ему это тоже мешало, как и собственное волосатое пузо. В итоге, что-то вроде получилось – бухгалтерша неистово стонала, пугая соседей, а продавщица жалобно подвизгивала, но весь этот звуковой антураж не спровоцировал Валерия на повторное грехопадение, он вспомнил Ирину – всегда стройную, подтянутую, с упругими частями тела, отвечающими за возбуждение… и расслабился, поставив точки в своих коротких и не запоминающихся романах.
Ира и Сюзанна вошли в квартиру и настороженно прислушались, постояв немного в дверях. Чувство опасности не покидало, уж слишком фантастическим был этот подарок. Что-то, по их мнению, обязательно должно было всплыть прямо сейчас. Но чем дольше они расхаживали по комнатам, разглядывая убранство квартиры, а надо сказать, это были не просто стены оклеенные пошлыми обоями, с дешёвой плиткой в туалете и с металлической раковиной на кухне, а полностью меблированные апартаменты со всем необходимым, тем тяжелее становилось на душе.