Текст книги "Солярис. Эдем. Непобедимый"

Автор книги: Станислав Лем

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 39 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Инженер словно помешался: он трясся от возбуждения, его лицо судорожно подергивалось. Остальные, не менее удивленные, не переживали, однако, этого открытия так бурно.

– Нужно уходить отсюда сейчас, – сказал Координатор. – В темноте это может быть сложно.

Он взял Инженера за плечо. Тот безвольно двинулся за ним, но вдруг вырвался, подскочил к оставленному черному предмету и с трудом поднял его.

– Хочешь забрать с собой? – спросил Координатор. – Ладно. Ребята, помогите ему.

Физик ухватился за ушки выступов, и они вдвоем с Инженером потащили бесформенный черный предмет. Так они добрались до вогнутой границы завода. Доктор спокойно шагнул в лоснящуюся сиропообразную стену «водопада» – и очутился на равнине; на него пахнуло свежим вечерним воздухом. Он с наслаждением втягивал его и подставлял лицо порывам ветра. Другие вынырнули за ним. Инженер и Физик с трудом донесли свой груз до места, где было оставлено снаряжение, и бросили его.

Зажгли плитку, подогрели немного воды, развели в ней мясной концентрат и набросились на еду. Ели молча. Тем временем совсем стемнело, вспыхнули звезды, их холодный электрический блеск с каждой минутой становился ярче. Неясные заросли далекой рощи растаяли во мраке, только голубоватое пламя горелки, шевелящееся под слабыми порывами ветра, давало немного света. Из-за погруженной во мрак высокой стены завода не доносилось ни звука, не было даже видно, плывут ли еще по ней горизонтальные волны.

– Здесь темнеет, как у нас в тропиках, – сказал Химик. – Мы ведь упали в районе экватора?

– По-моему, да, – ответил Координатор. – Хотя я даже не знаю наклона планеты в эклиптике.

– Как так? Ведь это должно быть известно?

– А как же, но данные на корабле.

Они замолчали. Чувствовалась ночная прохлада, все закутались в одеяла, а Физик принялся ставить палатку. Он накачал полотнище, так что оно натянулось и стало похоже на сплющенное полушарие с маленьким лазом в самом низу, и стал искать какие-нибудь камни, чтобы понадежнее прижать края палатки – там имелись специальные штыри, но их нечем было вбить в почву, – но натыкался только на мелкие камешки. К сидящим вокруг голубоватого огонька друзьям он вернулся с пустыми руками.

Вдруг его взгляд упал на принесенный ими тяжелый предмет. Физик поднял его и придавил им край палатки.

– Хоть на что-то пригодилось, – сказал наблюдавший за ним Доктор.

Инженер сидел съежившись, опустив голову на руки, в состоянии полной подавленности. Он долго не произносил ни слова, потом что-то невнятно пробормотал – просил передать тарелку.

– И что теперь, родные мои? – внезапно заговорил он, выпрямляясь.

– Спать, ясное дело, – спокойно ответил Доктор, благоговейно достав из портсигара сигарету и с наслаждением затягиваясь.

– А завтра что? – спросил Инженер, и было видно, что его спокойствие – тонкая, до предела натянутая струна.

– Генрих, ты ведешь себя, как ребенок, – сказал Координатор, чистивший кастрюлю песком. – Завтра обследуем следующую секцию. Я полагаю, мы сегодня осмотрели около четырехсот метров.

– И ты думаешь, мы найдем что-нибудь другое.

– Не знаю. У нас есть еще один день. После полудня придется возвращаться к ракете.

– Я безумно рад, – буркнул Инженер. Он встал, потянулся и охнул. – У меня как будто все кости переломаны, – признался он.

– У нас тоже, – добродушно заверил его Доктор. – Слушай, ты и вправду ничего не можешь сказать об этом? – Он показал горящим концом сигареты на едва видимый предмет, который прижимал край палатки.

– Могу. А почему бы нет? Конечно, могу. Это устройство, которое служит для того, чтобы его сначала…

– Нет, серьезно. Ведь там есть какие-то части. Я-то в этом не понимаю.

– А я, ты думаешь, понимаю?! – взорвался Инженер. – Это создание сумасшедшего. – Он ткнул рукой в сторону невидимого завода. – Вернее, сумасшедших. Цивилизация душевнобольных – вот что такое этот проклятый Эдем! То, что мы притащили, прошло целую серию процессов, – продолжал он спокойнее. – Прессовка, вдавливание прозрачных сегментов, термическая обработка, шлифовка. Здесь какие-то высокомолекулярные полимеры и какие-то неорганические кристаллы. Это часть, не целое. Для чего она может служить, не знаю. Но даже вынутая из этой сумасшедшей мельницы – сама по себе – она кажется мне ненормальной.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Координатор.

Химик убрал посуду и припасы, развернул одеяло. Доктор погасил сигарету и заботливо спрятал недокуренную половинку в портсигар.

– У меня нет никаких аргументов. Там внутри есть какие-то элементы – они не соединяются ни с чем. Как бы замкнутая электрическая цепь, но расчлененная изоляционными вставками. Это… это не может работать. Так мне кажется. В конце концов, за столько лет в человеке вырабатывается какая-то профессиональная интуиция. Я, конечно, могу ошибиться, но… нет, я предпочитаю об этом вообще не говорить.

Координатор встал. Остальные последовали его примеру. Когда погасла горелка, их поглотила абсолютная тьма – далекие звезды не давали света, они лишь ярко сверкали в каком-то удивительно низком небе.

– Денеб, – тихо сказал Физик.

Все смотрели на небо.

– Где? Там? – спросил Доктор.

Они бессознательно перешли на полушепот.

– Да. А та, рядом, поменьше, – это гамма Лебедя. Страшно яркая.

– Раза в три ярче, чем на Земле, – согласился Координатор.

– Холодно и до дому далеко, – протянул Доктор.

Ему никто не ответил. По одному они влезли в надутый купол палатки. Все так устали, что, когда Доктор по обыкновению сказал в темноте "доброй ночи", ему ответило только дыхание спящих.

Сам Доктор еще не заснул. Он подумал, что они поступают опрометчиво: из ближних зарослей ночью может вылезти какая-нибудь пакость, нужно выставить охрану. С минуту Доктор размышлял, не должен ли он добровольно занять этот пост, но только еще раз иронически улыбнулся в темноте, повернулся и вздохнул. Он не заметил, как провалился в сон.

Утро следующего дня встретило людей солнцем, хотя белых кучевых облаков стало больше. Съели скудный завтрак, оставив немного продуктов, чтобы закусить перед дорогой.

– Хоть бы раз умыться! – жаловался Кибернетик. – Такого со мной еще не случалось – человек весь провонял потом, кошмар! Ведь должна же здесь быть где-нибудь вода!

– Где вода – там и парикмахер, – безмятежно ответил Доктор, глядясь в маленькое зеркало. Он строил скептические и героические гримасы. – Только я боюсь, что парикмахер на этой планете сначала бреет, а потом втыкает все волосы обратно; знаешь, это очень правдоподобно.

– Ты в могиле тоже будешь шутить? – выпалил Инженер и, смутившись, пробормотал: – Извини. Я не хотел…

– Ничего, – ответил Доктор. – В могиле это вряд ли возможно, но пока я туда не попал… Ну, пошли!

Они выпустили воздух из палатки, упаковали вещи и, забрав свое снаряжение, двинулись вдоль размеренно волнующейся завесы, пока не удалились от лагеря на добрый километр.

– Может, я ошибаюсь, но здесь она как будто повыше, – сказал Физик и, сощурившись, оглядел разбегающиеся в обе стороны арки. Их стыки далеко вверху сверкали серебряным огнем.

Сбросив поклажу в одну кучу, они направились к заводу. Вошли без всяких приключении, как и накануне. Физик и Кибернетик немного задержались.

– Что ты думаешь об этом исчезновении? – спросил Кибернетик. – Тут столько всего происходит, что вчера я совсем о нем забыл.

– Что-нибудь с рефракцией, – не очень уверенно ответил Физик.

– А на что опирается перекрытие? Не на это же, – Кибернетик показал на взбухающую волнами завесу, к которой они подходили.

– Не знаю. Может, опоры укрыты как-нибудь внутри или с другой стороны.

– Алиса в стране чудес, – встретил их голос Доктора. – Начинаем? Сегодня я чихаю меньше. Может, это адаптация. В какую сторону пойдем сначала?

Здесь все было похоже на то, что люди видели накануне. Они двигались уверенно и быстро. Сначала им даже казалось, что вообще ничего не изменилось. Колонны, колодцы, лес наклонных пульсирующих и вращающихся трубопроводов, вспышки, сверкание – весь круговорот процессов проходил в одинаковом темпе. Но, присмотревшись к "готовым изделиям", через некоторое время люди обнаружили, что они другие – больше и иной формы, чем вчерашние. И это еще не все. Изделия, которые тоже вводились в замкнутый цикл, не были абсолютно идентичны. В основе своей они напоминали часть рифленой у верхушки половинки яйца. Следы обработки на них показывали, что они должны соединяться с другими частями; кроме того, из них выступали рогатые утолщения, что-то вроде отрезков труб, в которых помещались чечевицеобразные пластинки, похожие на дроссельные заслонки или клапаны. Однако при сравнении большого количества этих предметов выяснилось, что одни имеют два открытых рога, другие – три или даже четыре, причем эти дополнительные выступы были меньше и часто как бы не окончены, словно процесс обработки прерывался где-то в середине. Чечевицеобразная пластинка иногда целиком заполняла отверстие трубы, иногда – только его часть, порой ее не оказывалось вовсе, некоторые изделия были гладко отполированы, другие – шероховаты, втулки «заслонок» тоже различались. Они обнаружили два совершенно одинаковых изделия, спаянных друг с другом и сообщающихся через небольшое отверстие. Чечевицеобразные пластинки образовывали как бы восьмерку – Доктор назвал их сиамскими близнецами. У них было целых восемь – мал мала меньше – рогов, из которых самые маленькие совсем не имели отверстий.

– Ну, что скажешь? – стоя на коленях, спросил Координатор Инженера, копавшегося в коллекции, извлеченной из лотка.

– Пока ничего. Пошли дальше, – сказал Инженер, вставая, но было видно, что настроение у него немного улучшилось.

Постепенно становилось ясно, что зал как бы разбит на несколько секций, правда ничем друг от друга не отделенных, но отличных по внутренним циклам выполняемых процессов. Производственное оборудование – весь этот извивающийся, корчащийся, пыхтящий лес – было везде одинаково.

Через несколько сотен метров люди наткнулись на секцию, которая, выполняя те же операции, что и предыдущая, извиваясь, чавкая, пыхтя, несла в своих трубопроводах, сбрасывала в открытые колодцы, спускала сверху, поглощала, обрабатывала, складывала и плавила… ничто.

В остальных секциях можно было наблюдать путешествующие вверх и вниз раскаленные заготовки или остывающие, уже обработанные изделия; здесь же все эти сложные эволюции производились с абсолютной пустотой.

Решив сначала, что продукт совершенно прозрачен и потому просто невидим, Инженер высунулся далеко над выбрасывателями и попытался схватить рукой то, что вылетало из открывающихся пастей, но не обнаружил ничего.

– Какое-то сумасшествие, – испуганно сказал Химик.

Но Инженер почему-то совсем не был потрясен.

– Очень интересно, – сказал он, и все пошли дальше.

Было около четырех часов, когда Координатор решил возвращаться. Когда они вышли на равнину, освещенную еще высоко стоявшим солнцем, и зашагали к оставленному неподалеку снаряжению, Инженер сказал:

– Ну, понемногу проясняется.

– Серьезно? – с оттенком иронии бросил Химик.

– Да, – подтвердил Координатор. – Что ты об этом думаешь? – обратился он к Доктору.

– Это труп, – ответил Доктор.

– Что значит – труп? – спросил Химик, который ничего не понимал.

– Труп, который двигается, – добавил Доктор.

Некоторое время шли молча.

– Могу я наконец узнать, что это значит? – спросил не без раздражения Химик.

– Дистанционно управляемый комплекс для производства различных деталей, который с течением времени совершенно разрегулировался, так как его оставили без всякого присмотра, – объяснил Инженер.

– Ага! И как давно, по-твоему?

– Этого я не знаю.

– С очень большим приближением и не меньшим риском можно высказать гипотезу, что… минимум несколько десятков лет, – сказал Кибернетик.

– Но возможно, еще раньше. Если бы я узнал, что это случилось двести лет назад, я бы тоже не удивился.

– Или тысячу, – флегматично добавил Координатор.

– Как ты знаешь, автоматы контроля разрегулировываются в темпе, соответствующем коэффициенту иррадиации, – начал Кибернетик, но Инженер его прервал:

– Они могут работать на ином принципе, чем наш, да и вообще мы ведь даже не знаем, электронные ли это системы. Лично я так не считаю. Материал какой-то неметаллический, полужидкий.

– Дело не в деталях, – сказал Доктор, – но что вы думаете об этом? Есть у вас какие-нибудь соображения? Для меня все это совершенный туман.

– Ты имеешь в виду жителей планеты? – спросил Химик.

– Да, я имею в виду жителей планеты.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Поздней ночью они добрались до холма с высоко возвышающимся над ним корпусом корабля. Чтобы сократить путь и избежать встречи с обитателями зарослей, они пересекли паучий лес в том месте, где кусты расступались на несколько метров, как будто их выворотил из почвы какой-то гигантский плуг. На вывороченных глыбах земли буйно разросся лишайник.

Внезапные сумерки накрыли равнину, когда косой силуэт ракеты был уже отчетливо виден, – не пришлось даже зажигать фонарей. Все проголодались, но еще больше устали, поэтому решили поставить палатку на поверхности. Мучимый жаждой Физик – вода кончилась у них на обратном пути – так хотел пить, что отправился по туннелю в корабль. Его не было довольно долго. Они уже установили палатку, когда из глубины раздался его крик. Они бросились к лазу и помогли ему выбраться на поверхность. У него тряслись руки. Он был так взволнован, что едва мог говорить.

– Что случилось? Успокойся! – закричали они один за другим.

Координатор крепко схватил его за плечи.

– Там, – Физик показал на темнеющий над ними корпус корабля, – там кто-то был.

– Что?

– С чего ты взял?

– Кто был?

– Не знаю.

– Как же ты узнал, что был?

– По… по следам. По ошибке я зашел в рубку. Там было полно грунта – сейчас его нет.

– Как это нет?!

– Нет. Там почти чисто.

– А где же грунт?

– Не знаю.

– Ты заглядывал в другие помещения?

– Да. То есть я… забыл, что в рубке был грунт, и сначала ничего такого не подумал, я хотел пить, пошел на склад, отыскал воду, но мне ее было не во что набрать, тогда я отправился в твою каюту, – он посмотрел на Кибернетика, – а там…

– Что там, черт подери?!

– Все покрыто слизью.

– Слизью?

– Да, липкой слизью. Наверное, она еще осталась у меня на ботинках! Я ничего не видел, только потом почувствовал, что у меня прилипают подошвы.

– Но, может, что-нибудь вытекло из цистерн или произошла какая-нибудь химическая реакция, ты же знаешь, в лаборатории перебита половина посуды.

– Не говори глупостей! Посвети мне сюда, на ноги.

Пятно света ушло вниз и вырвало из тьмы ботинки Физика, местами отсвечивающие, как бы обтянутые пленкой бесцветного лака.

– Это еще не доказывает, что там кто-то был, – неуверенно сказал Химик.

– Да я ведь даже тогда не сориентировался! Взял кружку и вернулся на склад. Я чувствовал, что подошвы у меня прилипают, но не обратил на это внимания. Напился воды, а на обратном пути мне взбрело в голову заглянуть в библиотеку, сам не знаю зачем. Мне было немного не по себе, но ни о чем таком я не думал. Открыл дверь, посветил, а там чисто – ни щепотки грунта! А ведь я сам туда грунт отбрасывал, я сразу же это вспомнил, а уж потом и про то, что в рубке тоже был грунт.

– А дальше что? – спросил Координатор.

– Ничего, побежал сюда.

– Может, он еще там – в рубке или в какой-нибудь каюте, – вполголоса сказал Кибернетик.

– Не думаю, – проговорил Координатор. Они стояли вокруг Физика, который все еще тяжело дышал.

– Сходить туда, или как? – громко размышлял Химик, но видно было, что он не особенно рвется осуществить этот проект.

– Покажи-ка еще раз свои ботинки, – произнес Координатор. Он внимательно осмотрел засохшую блестящую пленочку, которая прилипла к коже.

– Нужно что-то делать, – отчаянным голосом сказал Кибернетик.

– Еще ничего не случилось. Какой-то представитель здешней фауны влез в корабль и, не обнаружив для себя ничего интересного, удалился, – сказал Координатор.

– Наверное, дождевой червь, да? Величиной с акулу или в два раза больше, – бросил Кибернетик. – Так что же произошло с грунтом?

– Это действительно странно. Может…

Не договорив, Доктор начал кружить около ракеты. В свете фонарика они видели его удаляющийся силуэт. Световое пятно то концентрировалось у самой поверхности, то, бледнея, убегало во мрак.

– Эй, – крикнул вдруг Доктор. – Эй! Нашел!

Все подбежали к нему. Он стоял над длинным, в несколько метров, валом мергеля, утрамбованного и кое-где покрытого клочьями блестящей, тонкой пленки.

– Кажется, это и вправду дождевой червь, – выдавил Физик.

– Придется нам, однако, ночевать в ракете, – внезапно решил Координатор. – Сначала обыщем ее для верности, а потом закроем люк.

– Да ты что? Это займет всю ночь: мы ни разу не заглядывали во все помещения, – простонал Химик.

– Ничего не поделаешь.

Они оставили надутую палатку на произвол судьбы и нырнули в туннель.

Время шло, а люди бродили по кораблю, тщательно осматривая каждый уголок. Физику казалось, что обломки пультов в рубке переложены с места на место, но никто не помнил точно, где они лежали раньше. Потом сомнения одолели Инженера. Ему казалось, что инструменты, которыми делали мотыги, он оставил в другом положении.

– Да хватит вам, – нетерпеливо сказал Доктор. – Нашли когда играть в сыщиков, скоро два!

Они улеглись на матрацах, снятых с подвесных кроватей, только в три, и то лишь потому, что Инженер предложил не осматривать оба яруса машинного отделения, а попросту запереть двери в стальной переборке, ведущие туда. Воздух в закрытом помещении был спертым, в нем висел какой-то неприятный запах, но они падали от усталости и едва сбросили с себя обувь и комбинезоны, едва погасили свет, как их сморил тяжелый, неспокойный сон.

Доктор проснулся с совершенно свежей головой. Вокруг было совсем темно. Он поднес к глазам часы, но никак не мог понять, который час; наконец, разглядев веночек зеленых искорок на циферблате, он разобрался, что скоро восемь. Это его удивило. Так мало спать! Он недовольно заворчал, хотел уже повернуться на другой бок и вдруг застыл.

В глубине корабля что-то происходило – он не столько слышал это, сколько чувствовал. От пола исходила слабая дрожь. Где-то очень далеко что-то звякнуло, звук еле слышался, но Доктор сразу же сел на постели. Сердце его учащенно забилось.

«Вернулось!» – подумал он о существе, чьи слизистые следы обнаружил Физик. "Пытается справиться с люком", – это была следующая мысль.

Корабль вдруг задрожал, как будто гигантская сила хотела еще глубже вогнать его в грунт. Кто-то из спящих беспокойно застонал. Доктору на мгновение показалось, что волосы у него встают дыбом. Корабль весил шестнадцать тысяч тонн! Пол судорожно затрясся. Вдруг он понял: это был один из силовых агрегатов! Кто-то его пытался запустить.

– Вставайте! – крикнул Доктор, ощупью отыскивая фонарик.

Люди сорвались с постелей, в кромешной тьме они сталкивались друг с другом, вскрикивали наперебой. Наконец Доктор нашел фонарик и зажег его. В нескольких словах он объяснил, что происходит. Не совсем еще проснувшийся Инженер вслушивался в отдаленный звук. Корпус дернулся еще несколько раз, воздух наполнился надрывным воем.

– Компрессоры левых дюз! – крикнул Инженер.

Координатор молча застегивал комбинезон, остальные поспешно одевались. Инженер, как был, в рубашке и гимнастических шортах, вырвав фонарь из рук Доктора, выскочил в коридор и побежал к навигационной рубке. Все кинулись за ним. Пол дрожал все сильнее.

– Вот-вот сорвет лопасти! – выдохнул Инженер, врываясь в рубку, очищенную от грунта нахальным посетителем.

Он подскочил к главному рубильнику и перебросил ручку. В углу зажглась одинокая лампочка. Инженер и Координатор вытащили из стенного шкафа электрожектор, достали его из футляра и поспешно подключили к зарядным клеммам. Контрольный прибор был разбит, но продольная трубка на стволе засветилась голубым светом – тока для зарядки хватало.

Пол лихорадочно трясся, все незакрепленные предметы подскакивали, на полках прыгали металлические инструменты, что-то стеклянное упало и разбилось, слышно было, как зазвенели осколки. Остатки пластиковой облицовки все громче подпевали в унисон. Вдруг наступила мертвая тишина, и в ту же секунду единственная лампа погасла. Доктор сразу включил фонарь.

– Зарядили? – выкрикнул Физик.

– Максимум на две серии – и на том спасибо, – выкрикнул Инженер, не отсоединяя, а вырывая провода из зажимов.

Он подхватил электрожектор, опустил его алюминиевый ствол вниз, стиснул рукоятку и пошел по коридору в сторону машинного отделения. Они были уже на полдороге, около библиотеки, когда послышался адский протяжный скрежет, два-три судорожных рывка потрясли корабль, в машинном отделении что-то рухнуло со страшным грохотом, и наступила мертвая тишина.

Инженер и Координатор плечом к плечу подошли к бронированной двери. Координатор отодвинул заслонку глазка и заглянул внутрь.

– Дайте фонарик, – сказал он.

Доктор тут же сунул фонарик ему в руку, но светить внутрь сквозь узкое застекленное отверстие и одновременно смотреть было нелегко. Инженер открыл второй глазок, приложился к нему и вздохнул, задержав дыхание.

– Лежит, – немного погодя сказал он.

– Что? Кто? – спросили сзади.

– Гость. Свети лучше, ниже, ниже – так! Не двигается. Ничего не двигается. – Он помолчал и добавил глухо: – Большой, как слон.

– Он коснулся распределительных шин? – спросил Координатор; он ничего не видел – раструб фонаря целиком закрывал отверстие.

– Скорее, влез в разорванные провода. Из-под него торчат концы.

– Концы чего? – нетерпеливо спросил Физик.

– Кабеля высокого напряжения. Да, он не шевелится. Ну что, отпираем?

– Придется, – просто ответил Доктор и начал отодвигать задвижку.

– Может, он только притворяется! – засомневался кто-то сзади.

– Так хорошо притворяться может только труп, – бросил Доктор, который успел заглянуть в глазок, прежде чем Координатор выключил фонарик.

Стальные задвижки мягко скользнули в пазах. Дверь открылась. Какое-то мгновение никто не переступал порога; Физик и Кибернетик смотрели из-за стоявших впереди. В глубине, на покореженных плитах экранировки, втиснутая между раздавленными перегородками, лежала поблескивающая в свете фонаря горбатая нагая масса. Время от времени по ее поверхности пробегала легкая дрожь.

– Живой, – сдавленно шепнул Физик.

В воздухе висел отвратительный чад, словно здесь жгли волос, жидкий синеватый дымок расплывался в полосе света.

– На всякий случай, – сказал Инженер, поднял электрожектор, прижимая прозрачный приклад к бедру, и прицелился в бок бесформенной массы.

Зашипело. Безыскровый заряд ударил в расползшееся тело, чуть ниже круто поднимающегося посредине горба. Огромная масса напряглась, вздулась и опала, распластываясь еще больше. Верхние края белых перегородок задрожали и разошлись в стороны.

– Конец, – сказал Инженер и перешагнул высокий стальной порог.

За ним вошли все. Напрасно они пытались обнаружить ноги, щупальца, голову этого существа. Беспомощная бесформенная масса покоилась на выломанной секции трансформатора, горб перевесился на одну сторону, как просторный мешок, наполненный желе.

Доктор притронулся к боку мертвого существа. Наклонился.

– Все это скорее… – буркнул он. – Понюхайте!

Он поднял руку – на концах пальцев что-то поблескивало, как капли рыбьего клея. Химик первый победил инстинктивное отвращение и удивленно вскрикнул.

– Узнаешь, а? – сказал Доктор.

Теперь нюхали все – и узнавали горький запах, наполнявший цеха завода.

Доктор нашел в углу рычаг, который удалось снять с оси, подсунул более широкий конец под тело и попытался перевернуть его. Вдруг он поскользнулся, конец рычага пробил кожу, и сталь вошла почти до половины в тканевую мякоть.

– Ну, дожили! Мало того, что корабль разбился вдребезги, так еще и в кладбище превратился! – яростно зашипел Кибернетик.

– Да помог бы ты лучше! – сердито бросил Доктор, который в одиночку бился, пытаясь перевернуть тело.

– Погоди-ка, дорогой, – сказал Инженер, – как могло случиться, что эта скотина запустила агрегат?

Все ошалело посмотрели на него.

– Действительно… – пробормотал Физик. – Ну так что? – добавил он глуповато.

– Мы можем лопнуть, а перевернуть его, говорю я вам, должны! – выпалил Доктор. – Идите все – нет, с этой стороны. Так! Нечего брезговать! Ну, что там?

– Подожди, – сказал Инженер.

Он вышел и минуту спустя вернулся со стальными ломами. Они подсунули ломы, как домкрат, под мертвое туловище и по команде Доктора рванули вверх. Кибернетик вздрогнул, когда его рука, съехав по скользкой стали, коснулась голой кожи существа. С громким шлепком оно безвольно перевалилось набок. Все отскочили. Кто-то вскрикнул.

Словно из гигантской веретенообразно вытянутой устрицы, из толстой складчатой мясистой сумки высунулось маленькое – не больше детского – двурукое туловище. От собственной тяжести оно осело вниз, коснулось пола узловатыми пальчиками, качаясь все медленнее и медленнее на растягивающихся перепонках бледно-желтых связок, пока наконец не замерло. Доктор первым отважился подойти к нему, подхватил мягкую многосуставчатую конечность. Маленький торс, исчерченный бледными прожилками, выпрямился, и все увидели плоское безглазое личико с зияющими ноздрями и чем-то разодранным, похожим на покусанный язык, в том месте, где у людей находится рот.

– Обитатель Эдема… – глухо сказал Химик.

Инженер, слишком потрясенный, чтобы говорить, уселся на вал генератора и, сам не замечая этого, непрерывно вытирал руки о комбинезон.

– Так это одно существо или два? – спросил Физик, наблюдая, как Доктор осторожно ощупывает беспомощное тельце.

– Два – в одном или одно в двух. А может, это симбионты, не исключено, что они периодически разъединяются.

– Как тот уродец с черным волосом? – догадался Физик.

Доктор кивнул головой, не прерывая своих исследований.

– Но у этого, большого, нет ни ног, ни глаз, ни головы – ничего! – сказал Инженер и закурил, чего никогда не делал.

– Это пока неизвестно, – ответил Доктор. – Думаю, что вы не будете возражать против того, чтобы я его вскрыл. Так или иначе, труп придется расчленить, иначе его отсюда не вынести. Я взял бы кого-нибудь ассистировать, но это может быть… неприятно. Есть добровольцы?

– Я. Я могу, – почти одновременно откликнулись Координатор и Кибернетик.

Доктор поднялся с колен:

– Двое – еще лучше. Теперь я поищу инструменты, это займет некоторое время. Должен сказать, что наше пребывание здесь слишком усложняется. Еще немного – и понадобится неделя, чтобы вычистить себе один ботинок, – мы не можем кончить ничего из того, что начали.

Инженер и Физик вышли в коридор. Координатор, возвращавшийся из перевязочной уже в резиновом переднике, с засученными рукавами, задержался рядом с ними. Он нес никелированный поднос с хирургическими инструментами.

– Вы ведь знаете, как работает фильтр, – сказал он. – Если хотите курить, идите наверх.

Они пошли в туннель. Химик присоединился к ним, на всякий случай захватив электрожектор, оставленный Инженером в машинном отделении.

Солнце стояло высоко – маленькое, сплюснутое. Разогретый воздух дрожал над песками, как желе. Они уселись в полосе тени, которую отбрасывал корпус ракеты.

– Очень странное животное, и совершенно непонятно, как оно могло запустить генератор, – сказал Инженер.

Он потер щеку; щетина уже не кололась – у всех отросли бороды; то один, то другой заявлял, что нужно бы побриться, но ни у кого на это не находилось времени.

– Сейчас, честно говоря, меня во всей этой истории больше всего радует, что генератор вообще дал ток. Значит, по крайней мере обмотка цела.

– А замыкание? – заметил Физик.

– Выбило автоматический предохранитель, но это ерунда. Механическая часть рассыпалась целиком, но с этим мы справимся. Запасные комплекты подшипников есть, нужно только поискать. Теоретически, конечно, обмотку тоже можно привести в порядок, но голыми руками – с этим мы до седых волос провозимся. Теперь мне ясно – я просто не решался это проверить из опасения увидеть там одну лишь пыль, а тогда знаете, что бы с нами было.

– Реактор… – начал Химик.

Инженер скривился.

– Реактор – само собой. До реактора очередь дойдет. Сначала – ток. Без тока мы ничего не сделаем. Течь в охлаждении можно устранить в пять минут, но нужно заварить трубопроводы. Для этого опять-таки необходим ток.

– И что, ты думаешь заняться машинами сейчас? – с надеждой в голосе спросил Физик.

– Да. Разработаем план очередности ремонта, я уже говорил об этом с Координатором. Сначала попробуем исправить хоть один агрегат. Конечно, придется рискнуть, потому что агрегат нужно запустить без атомной энергии – черт знает как! Разве что конным приводом… Чтоб его… Все это время, пока бездействует электрический распределитель, я понятия не имею, что делается в реакторе.

– Ничего страшного, нейтронные диафрагмы действуют даже без дистанционного управления, – сказал Физик. – Реактор автоматически перешел на холостой ход, самое большее – при предварительном запуске температура может повыситься несколько выше допустимого, если охлаждение…

– Благодарю. Реактор может расплавиться, и ты говоришь "ничего страшного"?

Они препирались все запальчивее, потом начался серьезный спор, а так как никому из них не хотелось спускаться в ракету, рисовали схемы на песке, пока из лаза в ракете не вынырнула голова Доктора.

Они вскочили.

– Ну, что там?

– С одной стороны, мы узнали мало, с другой, наоборот, много, – ответил Доктор, у которого был довольно своеобразный вид: над поверхностью торчала только его голова. – Мало, – тянул он, – потому что, как ни странно это звучит, я до сих пор не разобрался, одно это существо или два. Во всяком случае, это животное. Обладает двумя кровеносными системами, но они разделены не полностью. То, огромное, носитель, двигалось, как я думаю, скачками или шагами.

– Это большая разница, – сказал Инженер.

– А может, и так, и эдак, – объяснил Доктор. – То, что выглядело как горб… там находится пищеварительный тракт.

– На спине?

– Это была не спина! Когда его ударило током, оно упало брюхом вверх!

– Ты хочешь сказать, что то, маленькое, похожее на… – Инженер замялся.

– На ребенка, – спокойно докончил Доктор. – Да, некоторым образом оно ездило верхом на этом носителе – во всяком случае, это можно допустить. Ну, не верхом, – поправился он. – Вероятно, чаще всего оно сидело внутри большого туловища – там есть сумчатое гнездо, его можно сравнить только с сумкой кенгуру, но сходство очень невелико и не имеет функционального характера.

– И ты допускаешь, что это существо разумно? – спросил Физик.