Текст книги "Современные страсти по древним сокровищам"

Автор книги: Станислав Аверков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Глава IV
Казна запорожцев в Ростове-на-Дону?

1. Окраина Польского королевства

Что представляли собой запорожские казаки и почему в легендах о них упоминаются многочисленные бочки с золотом?

О запорожских казаках напечатано много книг. В них можно прочитать, что это особый народ или что они одна из частиц Киевской Руси. Особый народ или частица? Противоречий в книгах много. Особенно в современных. Но обратимся к одному из самых первых описаний нравов и быта запорожских казаков. Оно было составлено в 1660 году известным уже читателям французским картографом Гильомом Левассер-де-Бопланом, находившемся на службе у польского короля.

Его книга под названием «Описание Украины от пределов Московии до границ Трансильвании», была посвящена той части Польского королевства, что была завоевана поляками в Дикой степи. В этом описании читатели найдут много интересного:

«…Число запорожских казаков в настоящее время простирается до ста двадцати тысяч человек, привычных к войне и способных, по первому требованию, в одну неделю, собраться в поход на королевскую службу. Они часто, почти ежегодно, предпринимают опустошительные набеги и приносят большой вред туркам. Они много раз грабили Крым, населенный татарами, опустошали Анатолию, брали приступом Трапезунд и даже достигали устья Черного моря, в трех милях от Константинополя, где все предавши огню и мечу, возвращались затем домой с большой добычей и некоторым количеством рабов, обыкновенно малых детей, которых они оставляют у себя в качеств прислуги или же дарят вельможам своей страны; взрослых же они редко берут в плен, разве только в том случае, если считают их достаточно богатыми, чтобы заплатить за себя большой выкуп и освободиться. Они предпринимают свои набеги не более, как в количестве шести или десяти тысяч человек, чудесным образом переправляются через море на плохих судах собственного изделия, форму которых и конструкцию я опишу дальше…

… Говоря об отваге казаков, не лишним будет сказать также о том, каковы их нравы и занятия. Известно, что среди этого народа встречаются вообще люди опытные во всех ремеслах, необходимых в человеческой жизни, как то: плотники, умеющие строить как дома, так и суда, экипажные мастера, кузнецы, оружейники, кожевники, шорники, сапожники, бочары, портные и т. д. Они очень искусны в приготовлении селитры, которая в изобилии добывается в этом крае; из нее они делают превосходный порох; женщины у них занимаются пряжею льна и шерсти, из которых они выделывают полотна и ткани для своего употребления. Bсе они хорошо умеют возделывать землю, сеять, жать, печь хлеб, приготовлять различные сорта мяса, варить пиво, делать медь, брагу, курить водку и пр. Нет ни одного человека между ними, к какому бы полу, возрасту или состоянию он не принадлежал, который бы не старался превзойти друг друга в пьянстве и бражничестве, и нет в мире другого христианского народа, который бы усвоил так, как они, привычку не иметь заботы о завтрашнем дне.

Плодородие почвы доставляет жителям хлеб в таком изобилии, что нередко они не знают, что с ним делать, тем более, что у них нет судоходных рек, впадающих в море, за исключением Днепра, который в 50 милях ниже Киева прегражден тринадцатью порогами, последний из которых отстоит от первого на добрых семь миль, что составляет целый день пути, как это видно на карте. Эта преграда препятствует им сплавлять свой хлеб в Константинополь; отсюда происходит их леность и то, что они не хотят вовсе работать, разве только вследствие крайней необходимости, когда у них не достает средств купить то, в чем нуждаются; они предпочитают заимствовать все, что нужно для их удобства, от турок, их добрых соседей, чем самим трудиться для его приобретения. Они довольствуются немногим, лишь бы было что есть да пить…»

Уважаемые читатели, конечно, вы уже прочитали последние строки откровения Боплана. Как они похожи на то, что творится сегодня на Украине! Вместо того, чтобы Украине самой зарабатывать на себя, она просит у Запада взаймы. Даже ныне дозанималась до неприличного. Выше собственного валового продукта!

Но продолжим знакомиться с наблюдениями Боплана:

«…Они исповедуют греческую веру, которую называют русскою; свято почитают праздничные дни и соблюдают посты, которые у них продолжаются в течение восьми или девяти месяцев года и состоят в воздержании от употребления мяса, каковую формальность они с упорством соблюдают, будучи убеждены, что спасение души зависит от различия пищи. Зато, мне кажется, нет в мире народа, который бы сравнялся с ними в способности пить, ибо не успеют они отрезвиться, как тот час же принимаются пить снова. Все это, впрочем, происходит только в свободное время, но во время войны или когда подготовляется какой-либо поход, они крайне трезвы, и грубость можно заметить только в одежде…»

Еще одна черта запорожских казаков, подмеченная Бопланом:

«…. Они смышлены и проницательны, остроумны и щедры, не стремятся сделаться богачами, но больше всего дорожат своею свободою, без которой они не могли бы жить; это главная причина, почему они столь склонны к бунтам и восстаниям против местных вельмож, лишь только почувствуют притеснения последних, так что редко проходит более 7 или 8 лет без того, чтобы они не восставали против вельмож. Впрочем, это люди вероломные и коварные, которым ни в чем нельзя доверяться…»

Вот до чего мы дочитались у Боплана! Запорожские казаки любят свободу, устраивают восстания и вероломны! Если проследить всю историю запорожских казаков, то можно прийти к выводу, что Боплан был прав.

Еще одно наблюдение Боплана:

«… Больше всего они обнаруживают ловкости и стойкости в сражении, когда находятся в таборе, т. е. под прикрытием возов (ибо они очень метко стреляют из ружей, которые составляют их обычное оружие), и при обороне укреплений; недурны они и на море, но верхом на лошадях они не настолько искусны. Мне случалось видеть, как только 200 польских всадников обращали в бегство 2000 человек из их лучшего войска; правда и то, что под прикрытием табора сотня казаков не побоится 1000 поляков и даже большего количества татар, и если бы они были также искусны в кавалерии, как в пехоте, то, я думаю, могли бы считаться непобедимыми».

Теперь прочитаем о том, как пополнялось запорожское войско:

«…Дворяне среди них, очень немногочисленные, подражают польскому дворянству и, по-видимому, стыдятся исповедовать иную веру, кроме латинской, в которую они переходят все более и более, не смотря на то, что вся знать и все те, которые носят имя князей, происходят от православных предков. Крестьяне там чрезвычайно бедны, т. к. они принуждены работать три дня в неделю, вместе со своими лошадьми, в пользу своего владельца и давать ему, сообразно количеству получаемой земли, много мер зернового хлеба, множество каплунов, кур, гусей и цыплят к Пасхе, Троице и Рождеству; сверх того – возить дрова для нужд их владельца и отбывать тысячи других повинностей, которых они не обязаны были бы исполнять без платы; кроме того, помещики требуют от них денежной повинности, а также десятины от баранов, поросят, меда, всех плодов и третьего быка через каждые три года. Словом, они принуждены отдавать своему господину все, что тому вздумается потребовать, так что неудивительно, что эти несчастные, закабаленные в такие тяжелые условия, никогда не могут ничего скопить. Но это еще менее важно, чем то, что их владельцы пользуются безграничной властью не только над их имуществам, но также и над их жизнью; столь велика свобода польской знати, которая живет словно в раю, а крестьяне пребывают как бы в чистилище.

Поэтому, если случится таким несчастным крестьянам попасть в крепостную зависимость к злому владельцу, то положение их бывает гораздо хуже, чем положение каторжников на галерах.

Такое рабство является главной причиной многочисленных побегов крестьян; наиболее отважные из них уходят на Запорожье, которое является местом убежища казаков на Днепре. Проведя здесь некоторое время и приняв участие в морском походе, они считаются уже запорожскими казаками; подобными побегами постоянно увеличивается состав их войска, что с достаточной очевидностью доказывается и настоящим восстанием, ибо, после поражения поляков, эти казаки поднялись в количестве 200 000 человек…»

И еще одно интереснейшее свидетельство Боплана:

«Несколько ниже реки Чертомлык почти посредине Днепра лежит довольно большой остров, где находится какая-то развалина. Остров этот окружен более чем десятком тысяч других островов и островков, разбросанных вдоль и поперек крайне хаотично, неравномерно и запутанно; одни из них сухие, другие – болотистые, к тому же все сплошь поросли тростником толщиною в пику, который мешает видеть разделяющие их каналы. Именно в путанице этой местности казаки устроили свое убежище, которое называют Войсковой Скарбницей, то есть войсковой сокровищницей. Весной все острова заливаются водой, сухим остается только место, где находятся развалины. Ширина реки здесь достигает одного лье от берега до берега. Именно здесь все турецкие силы оказались не способными что-либо сделать. Здесь погибло много турецких галер, которые преследовали казаков, возвращавшихся с Черного моря; заплыв в эти лабиринты, они не смогли отыскать дороги, а казаки задали им жару, обстреляв со своих лодок сквозь камыши.

С тех пор галеры не заходят в Днепр дальше 4–5 лье от устья.

Рассказывают, что в Войсковой Скарбнице находится множество пушек, спрятанных казаками в каналах, и никто из поляков не может узнать, где именно. Кроме того, говорят, что они (поляки – С.А.) никогда не бывают в этих местах, а сами казаки хранят местонахождение оружия в тайне, не желая раскрывать ее; впрочем и среди казаков немногие знают об этом.

Все артиллерийские орудия, добытые у турок, они опускают на дно, даже деньги прячут там и вынимают только по мере надобности.

Каждый казак имеет свой отдельный тайник, ибо, захватив добычу у турок, они делят ее между собой, а после возвращения в эти места каждый прячет, как уже говорилось, под водой свою маленькую добычу, то есть

2. Казацкие острова на Днепре

Есть еще одно памятное место на Днепре. Оно тоже связано с французским картографом и строителем Бопланом.

В 1635 году польский сейм принял решение о сооружении на Днепре для контроля за действиями запорожских казаков крепости и размещении в ней пешего и конного гарнизонов.

Место для крепости было выбрано возле первого (Кодакского) порога. Ныне это окраина Днепропетровска. Руководство инженерными работами осуществлял Боплан. Строительство началось весной 1635 г. и завершилось уже в июле того же года.

Кодакская крепость была сооружена в виде четырехугольника с бастионами общей длиной по периметру около 1800 м. С трех сторон ее окружал оборонительный ров, на дне которого находились вбитые дубовые заостренные колья. В западной части она круто возносилась над Днепром. Во внутренних помещениях укрепления могли расположиться около тысячи человек. Первым комендантом Кодакской крепости был француз Ж. Марион, вторым – поляк Я. Жултовский.

Но запорожским казакам такая «самодеятельность» польского сейма не понравилась. В начале августа около тысячи запорожцев под руководством гетмана Сулимы отправились на соискание крепости. Часть казаков шла к Кодаку по степи, другая – продвигалась по Днепру на «чайках». Остановились казаки в степи в нескольких километрах от крепости. Продвигавшиеся по Днепру высадились напротив польской крепости на скалистом острове. Иван Сулима приказал осуществить разведку подступов к укреплению и доложить старшине о возможных путях осуществления штурма. На военном совещании, где кроме гетмана также присутствовали казацкие полковники П. Бут, И. Сорока и К. Бурляй было принято решение о ночной атаке на Кодака. В ночь с 11 на 12 августа запорожцы неожиданно напали на стражей и открыли ворота крепости. Одна часть казаков ворвалась в середине через основной вход, другие – по приставным лестницам, преодолев частокол, со всех сторон проникли в крепость. Третья часть стреляла из острова из пушек. Гарнизона был уничтожен.

По приказу И. Сулимы все укрепления были немедленно разбиты – деревянные постройки сожгли, валы разрушили, а рвы засыпаны.

Боплан описал взятие Кодака следующим образом:

«Какой-то Сулима, атаман части восставших казаков, возвращаясь с моря и увидев, что замок мешает ему вернуться домой, неожиданно захватил его и выбил основания весь гарнизона… Захватив и ограбив форт, упомянутый Сулима вернулся с казаками в Запорожье».

В то же время в 1635 году растрезвонила о взятии И. Сулимой польского замка Кодака тогдашняя парижская газета «La gazette».

Польский король не простил мятежному гетману разрушения крепости Кодака. По его приказу пан Александр Конецпольский подкупил кое кого из казаков. Те выдали Ивана Сулиму. В Варшаве его публично четвертовали.

Очевидец тех событий литовский магнат А. Радзивилл впоследствии рассказывал:

«Многие люди жалели за Сулимой, ведь, разгромил неоднократно врага христиан – турка. И даже никогда не получив ранения в боях с ним, должен был умирать теперь позорной смертью».

Однако гибель И. Сулимы не остановила запорожцев… В 1639 году в отстроенной крепости Кодак с польским паном А Конецпольским встретился будущий гетман Б. Хмельницкий. Богдан напомнил ему народную мудрость: «Что рукой строится, это рукой и разрушается». Конецпольский прекрасно знал не только отца Богдана, но и самого Богдана. Поэтому не придал значения его словам.

Однако слова Хмеля (так называли Богдана татары) оказались пророческими. В 1648 году запорожские казаки окончательно овладели крепостью Кодака.

И ныне в Днепропетровске находятся развалины этой крепости. А напротив ее через протоку – остров, с которого запорожцы в 1635 году обстреливали из пушек польскую крепость. И на острове, и в крепости я бывал неоднократно. Ныне о крепости напоминают земляной вал и мемориальная гранитная плита. Остров теперь называют Пороховым. На нем во время Ивана Сулимы казаки изготовляли из селитры порох и громили из пушек удалых купцов, проплывавших по Днепру в Константинополь… Место было отличное для стрельбы – за островом начинался первый Кодакский порог. Негде было укрыться купцам.

В наше время остров и развалины крепости не дают покоя днепропетровским «черным археологам». По преданию на Пороховом острове и в районе кодакских развалин спрятаны запорожцами золотые клады. К этому обязывает «черных археологов» и тот факт, что на этом острове до девяностых годов прошлого столетия была запретная зона для посещений простыми смертными. То ли были там воинские пороховые склады, то ли проводились какие-то секретные испытания ракетного вооружения. Но многие днепропетровцы верят, что закрыли Пороховой остров и НКВД, и КГБ из-за запрятанной там запорожской золотой казны. Только найти золотую казну не смогли ни НКВД, ни КГБ. Ну что ж, кому-то еще повезет!

А если не повезет, то не унывайте. На Пороховом острове на верхней, возвышенной части острова встречают путешественников гранитные скалы, там вы найдете стоянку древних людей. Поройтесь в культурным слоем темного цвета. Вашему взору предстанут черепки посуды, кремня, костей млекопитающих и рыб ранней и поздней эпохе каменного века. В подсыпке амбара, который стоит на острове, был когда-то найден даже целый сосуд той же эпохи. Эта стоянка очень большая, и в ней сохранились вполне не тронутые места, где можно делать раскопки.

Вторая стоянка на противоположном краю острова, у самого берега, напротив средней части течения Днепра. Там найдена большая куча кремня. Наверное, здесь была мастерская человека каменного века. Здесь же найдены черепки посуды поздних эпох.

Не разочаровывайтесь! Где есть древние черепки, там найдутся и древние янтарные бусы и золотые серьги!

Клады вроде бы должны быть и на другом днепропетровском острове – Монастырском.

В годы моей жизни в Днепропетровске этот остров назывался Комсомольским. На его скальных склонах тренировались скалолазы, альпинисты, горные туристы. На его берегу были яхт-клуб, водные станции с лодками, катерами. Остров заканчивался длинным пляжем.

В теперешнее время многое на острове изменилось. Ему было возвращено старинное название. Был построен на острове Свято-Николаевский храм.

Монастырский остров в Днепропетровске – это памятник Древней Руси.

Не исключено, что в начале нашего летоисчисления на острове находилось языческое святилище, а на месте его затем возник очаг христианской веры. Чаще всего христианские церкви основывались как раз на месте языческих капищ. Известный историк Дмитрий Яворницкий высказал мысль, "что остров Монастырский мог быть пунктом отдыха для русских, которые шли по Днепру вниз… так как это один из больших островов, которые никогда не затапливает весенняя вода и является, так сказать, преддверьем порогов".

Впервые остров упоминается в Житии святого Феодосия, как самое северное место, куда дошел в своей миссии один из учеников Христа – Андрей Первозванный.

Само название "Монастырский" остров получил от якобы существовавшего там византийского монастыря, основанного в IХ веке. Согласно легендам его построили греческие монахи. О монастыре упомянул известный уже читателям французский военный инженер и картограф Гильом Левассер де Боплан в своем "Описании Украины". С горечью он записал: "…когда-то здесь был монастырь… но теперь от него нет ни единых следов".

В стенах этого исчезнувшего монастыря княгиня Ольга пережидала бурю по пути в Царьград в 957 году. Здесь останавливался киевский князь Владимир Великий в походе на Корсунь (Херсонес) в 988-м. Когда в 1152 году великий князь Мстислав Изяславович разбил половцев при реке Орель и на Самаре, то и он посетил "святой Днепровский остров Монастырску и всеми силами старался поддержать эти святые места от нападения кочевников", – так записано в "Материалах для Историко-Статистического описания Екатеринославской епархии".

Сам монастырь прекратил свое существование в 1240 г., во время Западного похода Батыя – в это время прекращают свое существование древнерусские поселения в устье реки Самара (городской район Игрень), у Старых Кодаков, на острове Каменоватом, да так, что ныне обнаружить каких-либо следов так и не удалось.

Известен Монастырский остров и паранормальными свойствами. Начиная с конца 1980-х, во многих газетах и журналах стали появляться особые публикации. В них рассказывалось о том, что остров – уникальная энергоинформационная зона. Особенно интересны были теории Виктора Воробьева – доцента Приднепровской академии строительства и архитектуры, специалиста по аномальным явлениям. Он пришел к выводу, что остров "наделен небывало сильной энергоинформационной структурой". По его мнению, здесь четко выделяются странные зоны, подземные объекты, входы в параллельные миры со своими обитателями. Наблюдения зафиксированы в нескольких десятках толстых тетрадей. Монастырский остров постепенно стал Меккой крупных экстрасенсов, контактеров из России и из Западной Европы.

В своих лекциях Воробьев рассказывает:

«В арийскую эпоху в Царичанском районе Днепропетровской области находилась одна из семи столиц мира". Вокруг нее на десятки километров в землю были вмонтированы злато-серебряные пластины, перенаправлявшие энергию Космоса на величественный храм, стоявший в те времена на нашем Монастырском острове на так называемом Тыквенном месте. Арии считали цветок тыквы священным: "Он вырастал… в особые моменты космических циклов". Последний раз он якобы расцвел в 1999 году, поздней осенью!

Последователи такого учения считают, что остров был священной столицей скифов, здесь побывал Зороастр (Заратустра), а уже потом сюда наведался апостол Андрей Первозванный».

И еще одна легенда о днепропетровском монастырском острове:

«на Монастырском острове прямо перед памятником Шевченко есть два подземных грота. В одном из них хранится голубоватый полупрозрачный кристалл – Кристалл знаний… На дорожке, ведущей влево-вперед от памятника, несколько раз в неделю появляется зона разрыва хрональных полей… Человек, который входит в измененный хрональный поток, чувствует себя будто улетающим в параллельные миры… По нашим оценкам, Монастырский остров входит в число 22 силовых точек планеты».

Сторонники этой теории утверждают, что осенью 1990 года на самой высокой точке острова, метрах в пятидесяти от памятника Шевченко, двенадцать добровольцев нашли там древнее золото и сразу же вошли в контакт с Космосом. Световой луч, вышедший из неба, охватил всю группу, и все двенадцать людей вместе с древним золотом исчезли. Судьба их до сих пор неизвестна.

Наверное, Монастырский остров действительно обладает необъяснимой притягательной силой для творческих личностей с богатой фантазией…

Но вернемся к золотым кладам. Неужели княгиня Ольга не оставили на Монастырском острове о себе и другую память – золотую? И запорожские казаки тоже?

В ХIХ веке на территории одной лишь Херсонской губернии были обнаружены на месте бывших запорожских поселений и зарегистрированы властями более пятидесяти золотых кладов. То есть в среднем каждые два года один горшок или кожаный мешок с драгоценностями! И это без учета находок при раскопках скифских и половецких захоронений! А сколько было золотых находок, не учтенных властями? Не хило, если к тому же учесть, что население Херсонской губернии было раза в три меньше нынешнего.

В 1845 году на месте Сечи, неподалеку от погреба, в котором помещалась войсковая пушкарня, был найден в земле мешок с выбитыми в столице Крымского ханства Бахчисарае серебряными татарскими монетами. О происхождении мешка можно ныне лишь догадываться. То ли крымский хан отблагодарил им запорожцев за верную службу, то ли мешок был добыт во время набега на Крым? И почему мешок был схоронен возле пушкарни? Не захотели доблестные казаки отдать его в общую казну? Или спрятать мешок в потаенном месте Днепра?

Переместимся в XX век. В Рябучовской ложбине возле Днепра на окраине села после обильного дождя мальчишки играли в футбол. Юный футболист споткнулся обо что-то, разбил нос. В сердцах поддел ногой препятствие. А им оказался горшок с золотыми и серебряными монетами. Краеведы подтвердили: дождевые потоки, размывшие сельский пустырь, вскрыли золотое захоронение, принадлежавшее одному из запорожцев. Находка случилась в 1978 году!

Так что золото у запорожцев было и не малое! Казна была тоже мощная! Только куда она подевалась? Почти два столетия ищут ее неугомонные любители золотых слитков. Но ни на Западе, ни на Востоке, ни в Америке, ни в Австралии она не объявилась. Но зачем далеко ходить! Зачем обращать взор за тридевять земель, если согласно некоторым сведениям она закопана в Ростове-на-Дону – городе, где прошла моя юность!