Текст книги "Вторая жизнь (СИ)"

Автор книги: Соня Недосып

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Соня Недосып
Вторая жизнь

Глава 1. Десять лет спустя

В прошлой жизни, когда он впервые протянул мне эти бумаги, я рыдала, пока горло не начало саднить кровью. Я ползала на коленях. Я умоляла.

Десять лет спустя я умерла одна в стерильной палате хосписа.

А теперь я проснулась и смотрю на те же самые документы на его полированном столе из красного дерева. И не плачу. Я просто прошу ручку.

* * *

Переход из смерти в жизнь – это не тоннель с белым светом и не хор ангелов. Это тошнота. Резкий, жестокий рывок где-то в солнечном сплетении, будто кабина лифта внезапно сорвалась вниз. Я распахнула глаза. Вдох обжёг горло – такой жадный, словно я захлёбывалась воздухом.

Я ждала, что вдохну стерильную вонь йода – запах хосписной палаты. Ждала ритмичного, мучительного писка кардиомонитора, отсчитывающего жалкие последние минуты моей тридцативосьмилетней жизни.

Вместо этого лёгкие наполнились острой, терпкой свежестью молотого кофе и горьковатым привкусом чуть подгоревшего тоста.

Мои руки взметнулись к лицу. Кожа была упругой, мягкой, полной жизненных сил. Я впилась ногтями в щёки, ожидая нащупать провалившиеся скулы и впадины – то, что осталось от женщины, которую сожрали рак желудка и бесконечные годы стресса. Но под пальцами была только нежная, податливая плоть молодости.

Я стояла на кухне. Не просто на кухне – в нелепо-роскошном, неприлично дорогом поместье Морганов. Столешница холодила кожу: калакаттский мрамор, твёрдый и безжалостный. Под ногами – паркет из цельного дуба. А напротив, через огромный кухонный остров, стоял он.

Кристиан Морган. Поправлял манжеты своего безупречного темно-синего костюма.

Дыхание перехватило. Призрачная боль в желудке – та самая опухоль, что иссушила меня в прошлой жизни, – дёрнулась, как нерв, который уже должен был отмереть, но всё ещё помнил агонию.

Я вцепилась в край мраморной столешницы. Лёд проступил сквозь тепло моих ладоней. Я сжала пальцы так сильно, что костяшки побелели, словно в кровоподтёках.

Я жива. Я реальна. Я здесь.

– Рена, ты вообще меня слушаешь?

Его голос. Тот самый бархатный баритон, от которого когда-то сердце билось в груди, словно пойманная птица. Сейчас он звучал как белый шум. Как радиостанция, которую я больше не хочу настраивать.

Я подняла на него глаза. Ему снова тридцать два. Острый, точеный подбородок, безупречно уложенные тёмные волосы, лёгкая серебристая седина на висках – та самая, которую он вечно ненавидел, но которая сводила с ума половину женщин в городе. От него пахло сандалом, дорогой химчисткой и… едва уловимым, липким следом ванили.

Глава 2. Ты сильная. Ты справишься

Ваниль.

Это слово ударило меня с физической силой, будто кто-то заехал ладонью по лицу. Ваниль не была его запахом. Это был аромат Дейзи. Её фирменные духи. Те самые, что въедались в воротнички его рубашек последние два года нашего брака. Тогда я была слишком наивна, слишком боялась его потерять, чтобы назвать вещи своими именами.

Я опустила взгляд на мраморную столешницу. Между нами лежала толстая папка из манильской бумаги. Из-под краёв выглядывали листы плотного кремового цвета. На цифровом табло духовки горела дата: 14 октября 2016 года.

В голове зашумело – мысли путались, силясь склеить воедино невозможную реальность этого момента. Я знала этот день. Я уже прожила его. Это было утро, когда он окончательно меня сломал. В прошлой жизни в это самое утро я рухнула на колени прямо на этот пол, вцепившись в накрахмаленную ткань его брюк, и рыдала до черноты в глазах. Я умоляла его передумать. Я обещала быть лучше, тише, покладистее. Я унизила себя до самых глубин, до костного мозга. А он смотрел на меня сверху вниз с холодной, клинической жалостью.

– Я попросил Фокса подготовить документы, – сказал Кристиан, и его голос перешёл в ту отрепетированную, скорбную интонацию, которую люди используют на похоронах. Это было совершенно неискренне.

– Думаю, будет лучше, если мы решим всё цивилизованно. Мы поженились слишком молодыми. Мы выросли в разных людей. Ты и сама это знаешь.

Я смотрела на его двигающиеся губы. На наглость этого сценария. «Мы выросли в разных людей». В переводе: я вырос в миллиардера, а ты осталась скучным, неудобным напоминанием о моём скромном прошлом.

– Дейзи...

Он сделал паузу, изобразив тяжёлый вздох, и отвернулся к панорамному окну во всю стену, уставившись на идеально подстриженный газон.

– Дейзи понимает меня так, как ты сейчас просто не способна. Она ранимая, Рена. Я ей нужен. А ты сильная. Ты справишься.

Глава 3. Любила до смерти – теперь просто устала

В прошлой жизни эти слова вспороли меня, как нож. Сама мысль о том, что моя стойкость и есть причина, по которой я оказалась расходным материалом. Потому что я не рыдала при каждой мелкой неприятности. Потому что я держала его за руку в бессонные ночи, когда он строил свой стартап в тесном гараже. Внезапно я превратилась в рабочую лошадь, а не в выставочного пони. А он был готов к выставочному пони.

Странное, пузырящееся ощущение поднялось в груди. Я приняла его за панику. Я ждала, что сейчас защиплет в уголках глаз, ждала знакомого удушающего спазма в горле. Но это была не паника.

Это был смех.

Тихий, сдавленный смешок вырвался из моих губ. Я прижала ладонь ко рту, искренне удивлённая этим звуком. Хриплый, циничный и абсолютно лишённый тепла. Брови Кристиана нахмурились. Его спектакль дал сбой. В его сценарии не было места смеху.

– Я знаю, для тебя это шок, – сказал он, делая полшага назад. Голос стал жёстче. – Но истерическое отрицание ничего не изменит. Я не буду с тобой бороться, Рена. Но я и не останусь.

Я опустила руку. Посмотрела на папку. Потом на него. На человека, которому я буквально отдала свою жизнь. На человека, который, когда я умирала в хосписе через десять лет, не смог даже прервать свой корпоративный выезд в Аспене, чтобы попрощаться. Вместо этого он прислал фруктовую корзину и младшего юриста из своей команды, чтобы те занялись моими останками.

Я не чувствовала любви. Я не чувствовала даже той кинематографичной, всепожирающей ненависти. Я чувствовала только усталость. Глубокую, костную, сокрушающую душу усталость.

Глава 4. Я даже читать не буду

– У меня нет ручки, – сказала я.

Голос прозвучал хрипло, словно я не пользовалась им годами. Кристиан моргнул. Его красивое лицо на мгновение остолбенело.

– Что?

– Ручка, Кристиан, – я постучала указательным пальцем по плотной кремовой бумаге. – У меня её нет. А у тебя?

Тишина растеклась по огромной кухне, нарушаемая лишь низким, дорогим гулом холодильника Sub-Zero. Кристиан смотрел на меня так, будто я заговорила на языке, которого он не знал. Его взгляд метался от моего лица к папке и обратно – он пытался найти в этом насмешку, он искал ту истеричную, цепляющуюся жену, к которой он морально готовился последнюю неделю.

– Рена, – начал он, голос стал осторожным, ощупывающим. – Ты... Ты даже не прочитала ничего.

– Мне и не нужно.

Я подалась вперёд, опершись ладонями о холодный мрамор. Посмотрела ему прямо в глаза.

– Хочешь уйти? Я тебя отпускаю. Дай мне ручку.

Его рука потянулась к внутреннему карману пиджака – чисто мышечная память. Он достал тяжёлую чёрную ручку Montblanc. Подарок, на который я копила шесть месяцев, когда он получил первый раунд посевного финансирования. Я узнала серебряную отделку. Узнала едва заметную вмятину на колпачке – от того дня, когда он уронил её на асфальт возле нашей старой паршивой квартиры.

Он протянул её мне, застыв на полпути через остров. Колебался.

– Рена, Фокс потратил на это много времени. Нам нужно обсудить условия. Дом, машины, твоё содержание...

Слово «содержание» оставило во рту привкус пепла. Я выхватила ручку из его пальцев, не дав ему передумать. Металл был тёплым от его тела.

Меня от этого тошнило.

Глава 5. Смерть его эго

Я перелистнула тяжёлую обложку манильской папки. Я не стала смотреть на первую страницу. Не стала вчитываться в бесконечные блоки плотного, непроницаемого юридического языка, которым его адвокат-цепной пёс Гарри Фокс наверняка вооружился, чтобы выпотрошить меня досуха.

В прошлой жизни я пролила над каждым словом реки слёз, рыдая над пунктами, предписывающими вернуть его материнские украшения, над пунктами, отдающими ему единоличное право на компанию, которую я помогала строить. В этот раз мне было всё равно. Деньги, дома, машины – всё это была позолоченная клетка, которая в итоге стала моей могилой. Я хотела только свою жизнь. Свою настоящую, дышащую, живую жизнь.

Я перелистнула в конец. Страница сорок два. Там, внизу, ждала строчка из маленьких чёрных точек – мой капитулянтский пункт. Я открутила колпачок Montblanc. Перо коснулось плотной бумаги. Чернила потекли мгновенно – тёмные, глянцевые, маслянистые.

Скрип металла по бумаге прозвучал в тишине кухни невыносимо громко.

Я даже не стала ставить девичью фамилию. Просто подписалась, закрутила колпачок и швырнула ручку обратно на мраморную столешницу. Она звякнула о вазу с фруктами и остановилась у идеально вощёного зелёного яблока.

– Готово, – сказала я.

Голос звучал ровно. Это было самое спокойное мгновение за... ну, целую жизнь.

Кристиан уставился на подпись. Он выглядел физически больным. На его лице не было облегчения – это была смерть его эго. Я должна была бороться. Моё отсутствие сопротивления стало прямым оскорблением его самооценки. Если я не борюсь за него, то какой же он ценный?

– Ты не прочитала ни слова, – прошептал он. В голосе звучала неподдельная тревога.

– Я доверяю тебе, Кристиан. Ты облажался ровно настолько, насколько тебе было нужно. Передай Дейзи, что теперь она может пользоваться парадным входом, а не чёрным.

Глава 6. Я что-нибудь придумаю

Я не стала ждать его реакции. Развернулась на каблуках и вышла из кухни. Лестница казалась бесконечной, но ноги были сильными. Боже, как же хорошо было идти, не чувствуя, как вопят суставы, не задыхаясь на каждом шагу.

Через три пролёта я прошла мимо спальни с королевской кроватью, застеленной роскошным бельём, – и направилась прямо в гардеробную.

Я не взяла сумки Hermès. Я не взяла часы Cartier. Я проигнорировала ряды дизайнерских платьев, которые его ассистентка покупала для меня, чтобы я не позорила его на гала-вечерах. Я прошла в самый дальний угол. Достала старый, потёртый брезентовый рюкзак ещё со студенческих времён. От него пахло пылью и старой парфюмерией.

Я кинула внутрь пару джинсов, несколько простых футболок, старые кроссовки и любимую поношенную кожаную куртку. Захватила паспорт, свидетельство о рождении и маленькую деревянную шкатулку с дешёвым потускневшим медальоном бабушки. Застегнула молнию. Рюкзак оказался до смешного лёгким.

Десять лет брака – и это всё, что на самом деле принадлежало мне.

Когда я спустилась обратно, Кристиан всё ещё стоял на кухне. Там же, где я его оставила. Он смотрел в раскрытую папку.

– Я ухожу, – крикнула я. Голос эхом отразился от высоких потолков прихожей.

Он вышел из кухни, выглядел растерянным.

– Подожди, куда ты собралась? Тебе некуда идти. Нам нужно подать документы. Нужен нотариус.

– Фокс может подделать печать. Он и не такие тёмные дела проворачивал до завтрака.

Я закинула рюкзак на плечо. Грубая ткань впилась в ключицу. Это было по-настоящему. Это приземляло.

– Рена, будь благоразумной. У тебя нет денег.

– Я что-нибудь придумаю.

Я взялась за тяжёлую латунную ручку входной двери. Рывком открыла её. Октябрьский воздух ворвался внутрь – хрустящий, колючий, пахнущий опавшими листьями и выхлопными газами с дальней трассы. Запах мира, который продолжает вращаться.

– Ты совершаешь ошибку! – закричал Кристиан, и его голос наконец сорвался, пробивая отполированную броню. – Если ты сейчас выйдешь за эту дверь, я заблокирую твои карты!

Я шагнула на крыльцо.

– Оставь их себе, – бросила я через плечо.

Я не стала хлопать дверью. Я притворила её тихо, пока не услышала тяжёлый механический щелчок замка. Звук захлопнувшегося сейфа. Только на этот раз я оказалась снаружи.

Глава 7. Что ты натворила?

Четыре дня спустя.

Квартира, которую я нашла, находилась на третьем этаже обветшалой кирпичной пятиэтажки в восточной части города. Аренда была дешёвой. Хозяин не стал проверять кредитную историю, когда я отсчитала ему три месяца наличными – спасибо обручальному кольцу, которое я сдала в ломбард. Я решила, что Кристиан не заметит пропажи камня, который он выбирал по каталогу пять минут.

Радиатор громыхал каждые два часа, как ворчливый старик, откашливающийся по утрам. Я обожала его. Я любила облупленные жёлтые обои. Любила сквозняк из окна, выходящего на шумный перекрёсток. Любила запах застоявшегося табачного дыма, хлорки и острых специй из мексиканского ресторанчика на первом этаже. Здесь было грязно, шумно и... до краёв наполнено жизнью.

Вторник, восемь вечера. Я сидела на полу. Мебели ещё не было – только дешёвый матрас в полиэтилене. Передо мной стояла огромная тарелка жирных тако аль пастор.

Ярко-оранжевое масло стекало по пальцам. Сальса верде обжигала язык – острая, кислотная, живая. В прошлой жизни моя диета состояла из рыбы на пару, сырых овощей и лимонной воды. Кристиан любил, чтобы его жена была стройной и изящной. Есть что-то настолько грязное, настолько калорийное – это ощущалось как акт глубокого бунта.

Я откусила огромный кусок и закрыла глаза, давая вкусам взорваться у меня во рту.

Телефон завибрировал на потёртых деревянных половицах. Дешёвая телефонная трубка, купленная в круглосуточном магазине. Только один человек знал этот номер – я отправила его ассистентке Кристиана, чтобы они могли разобраться с оставшимся административным мусором.

Я проглотила еду, вытерла жирные руки о джинсы и подняла трубку. Определитель номера показывал «неизвестный». Я нажала «принять» и прижала пластиковый корпус к уху.

– Алло?

– Что ты натворила?

Голос принадлежал не Кристиану. Он был пронзительным, истеричным – как у человека, наблюдающего за крушением поезда в замедленной съёмке. Мне понадобилась секунда, чтобы узнать его.

– Гарри? – спросила я, узнавая резкий гнусавый тембр Гарри Фокса, печально известного беспощадного адвоката Кристиана. Мужчина, который обычно говорил размеренно, с высокомерной снисходительностью, сейчас гипервентилировал в трубку.

– Где ты? Я пытаюсь найти тебя уже три дня. Ты хоть представляешь, что наделала?

Фокс закричал. Динамик захрипел, резкий электронный свист резанул по уху.

Я на мгновение отодвинула трубку, нахмурившись.

Глава 8. Кристиан – идиот. Его адвокат сам это сказал

– Я подписала бумаги, Гарри. Я сделала ровно то, чего вы с Кристианом хотели. Я исчезла. Тебе стоило бы прислать мне благодарственную корзину с фруктами.

– Ты... Ты не читала их! – он практически всхлипнул. На фоне слышался хаос: бешено шуршащие бумаги, чей-то отдалённый крик.

– Нет, не читала. Я предположила, что ты составил шедевр по выжиманию меня из супружеских активов, и мне, честно говоря, было плевать. В чём проблема? Я забыла поставить инициалы на странице, где передаю тебе свою душу?

– Ирэн, слушай меня очень внимательно.

Голос Фокса упал, дрожа от страха, который пробежал по моему позвоночнику странной холодной дрожью.

– Ты помнишь папку, которую Кристиан передал тебе? Ту, что ты подписала?

– Да.

– Это был не финальный вариант.

Я перестала жевать. Радиатор в углу громко лязгнул металлом.

– Прости?

– Кристиан... Кристиан – идиот. Высокомерный, рассеянный идиот.

Фокс открыто оскорблял своего клиента-миллиардера. Это само по себе говорило о том, что рушится всё.

– Я подготовил два варианта урегулирования, – выдавил он. – Один – стандартный бракоразводный. Тот, который мы планировали использовать. А другой...

– Другой? – переспросила я, стараясь держать голос абсолютно ровным.

– Другой был запасным. Ядерный вариант, – прошипел Фокс, дыхание сбивалось. – На случай, если бы ты узнала об определённых... неблаговидных поступках. Если бы ты пригрозила вынести это на совет директоров и потопить IPO. Это был проект, созданный, чтобы купить твоё молчание, если ситуация выйдет из-под контроля.

Я уставилась на надкушенное тако в своей руке. Жир остывал. Мысли лихорадочно складывали кусочки пазла.

В то утро Кристиан был рассеян. От него пахло духами Дейзи. Ему не терпелось покончить с этим. Он просто схватил первую папку со стола Фокса, даже не взглянув. Он был так уверен в своей власти надо мной, так убеждён, что я буду просто рыдать и торговаться, что даже не удосужился проверить заряженный пистолет, который вручил мне.

Глава 9. То, что он отдал, не глядя

– Что я подписала, Гарри? – спросила я.

Воздух в комнате внезапно застыл.

– Ты не подписала отказ от прав, – сказал Фокс, и в его голосе я услышала абсолютное поражение, отчаяние, способное разрушить карьеру. – Ты подписала договор о передаче активов. Ты получаешь дом в Хэмптоне. Ты получаешь ликвидные счета.

– Хорошо, – произнесла я, хотя сердце уже начинало тяжело, ритмично биться о рёбра.

Фокс поперхнулся, прежде чем выдать следующее:

– ...и ты получаешь шестьдесят процентов его голосующих акций в Astra Tech. Вступает в силу немедленно после подписания и подачи документов. Что его идиотская ассистентка и сделала вчера утром, до того как я успел её остановить.

Тишина. Тяжёлая, удушающая тишина.

– Ты хочешь сказать... – прошептала я, и абсурдность ситуации комом подступила к горлу, – что Кристиан случайно отдал мне свою компанию?

– Он выбыл из игры, Ирэн. У него больше нет контрольного пакета. Теперь Astra Tech принадлежит тебе. Совет директоров собирается через час. Завтра утром его снимут с поста генерального директора.

Я опустила трубку от уха. Оглядела свою убогую, облупленную квартирку. Посмотрела на свои перепачканные жиром руки.

В прошлой жизни я так отчаянно боролась за то, чтобы удержать его, – и потеряла всё.

В этот раз я сдалась полностью. Я отступила без боя – и случайно забрала всю его империю.

Медленная, циничная улыбка расползлась по моему лицу. Я снова поднесла телефон к губам.

– Передай Кристиану, – сказала я, и голос сочился тёмным, искренним весельем, – что мы скоро увидимся. На совете директоров.

Я сбросила звонок, швырнула телефон на дешёвый матрас и снова взяла тако.

Вкус победы. Она была восхитительной.

Глава 10. Женщина, только что выбравшаяся из могилы

Здание Astra Tech было монолитной глыбой стекла и стали, пронзающей городской горизонт. Внутри пахло деньгами в аэрозольной упаковке – стерильной смесью озона от серверных стоек, синтетического воска для пола и идеально отфильтрованного, ледяного кондиционированного воздуха.

В прошлой жизни, входя в это здание, я чувствовала себя самозванкой. Я носила накрахмаленные, сковывающие движения дизайнерские платья, вжималась в углы лифтов, боясь помешать важной работе, кипевшей вокруг.

Сегодня мои поношенные кожаные ботинки громко скрипели по полированному терраццо холла. На мне были те же выцветшие джинсы, что и прошлым вечером, простой чёрный свитер и старая кожаная куртка. Я не приглаживала волосы до блестящей покорности – они свободно, слегка спутанно падали на плечи.

Я выглядела не как генеральный директор. Я выглядела как женщина, только что выбравшаяся из могилы. Что, биологически говоря, было не совсем неточно.

Ресепшионист, молодая женщина по имени Меган, которая раньше смотрела сквозь меня, как сквозь пустое место, моргнула от шока, когда я прошла мимо стойки охраны.

– Миссис Морган, вам... Вам нужен пропуск для посетителей, – запинаясь, проговорила она, наполовину привставая с эргономичного кресла.

– Не сегодня, Меган, – ответила я, не сбавляя шага, и провела временной платиновой карточкой, которую Гарри Фокс в отчаянии прислал курьером в мою квартиру в шесть утра.

Турникет щёлкнул и пропустил меня.

Лифт до сорокового этажа заложил уши. Я прислонилась к прохладной нержавеющей стене, наблюдая, как растут цифры на табло. В животе странно, пусто заныло. Я ожидала триумфа. Ожидала кинематографичного прилива адреналина, праведной ярости обманутой женщины, идущей за местью.

Вместо этого я чувствовала лишь глухую, пульсирующую головную боль за правым глазом и острое желание выпить ещё одну чашку дешёвого кофе из круглосуточного магазина.

Это противоречие раздражало меня. У меня в руках были ключи от королевства. Идеальная месть, преподнесённая на серебряном блюде. И всё же часть меня была глубоко равнодушна ко всей этой механике. Я не хотела управлять технологической империей. Я просто хотела, чтобы Кристиан перестал существовать в моей орбите.