Текст книги "Одри Хепберн. Откровения о жизни, грусти и любви"

Автор книги: Софья Бенуа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 12
Мел Феррер. В объятиях «Короля Артура»

Впервые Одри увидела Мела Феррера в картине «Лили», которая шла на экранах летом 1953 года. Фильм студии «МГМ» рассказывал трогательную историю девушки-сироты Лили, за которой ухаживал и чьей любви добивался карнавальный кукольник.

Одри трижды ходила смотреть фильм, словно предчувствуя, что с главным героем картины ее свяжет не только работа. И вот сейчас, на приеме, устроенном Эллой ван Хемстра, ее дочь стала рассыпаться в комплиментах худощавому красавцу Мелу, словно это он был главным персонажем вечера. Тогда как на самом деле Одри являла собой настоящую звезду – ведь это за ней толпами ходили журналисты, к ней, как актрисе, сыгравшей «любовную историю британской принцессы», было приковано внимание простых граждан по обе стороны океана. Кстати, успех «Римских каникул» в Европе был гораздо больше, чем в самих США.

7 сентября 1953 года настоящую сенсацию вызвал журнал «Тайм», разместивший на своей обложке портрет юной Одри Хепберн, не достигшей еще статуса «большой звезды». На портрете, сделанном главным художником популярного журнала Борисом Шаляпиным, изображена Одри в королевском облачении с тиарой на голове. Надпись гласила: «За блеском фальшивых камней сияние бриллианта».

В статье, помещенной в журнале, также пелись дифирамбы красавице, сыгравшей милую, полюбившуюся всем принцессу Анну. «Худенькая и стройная актриса с огромными и яркими глазами и лицом в форме сердца… изысканно сочетающим королевское достоинство и детскую непосредственность. …Среди блеска фальшивых камней фантазии «Римских каникул» новая звезда студии «Парамаунт» излучает сияние превосходно ограненного бриллианта. Капризность, надменность и внезапное раскаяние, радость, протест и усталость сменяют друг друга с невероятной быстротой на ее подвижном лице подростка».

Одри и Мел Феррер

К тому же благодаря не в последнюю очередь и «Римским каникулам» в 1953 году Великобританию, как пишут исследователи, «захлестнула мода на все итальянское: мотороллеры «Веспа» и «Ламбретта», туфли с узкими мысами, мужские брюки без манжет и новые бары «экспрессо» для подростков».

* * *

…Мел Феррер приехал в Лондон на премьеру «Лили» и на съемки американского фильма «Рыцарей Круглого стола», где он играл короля Артура. Хепберн находила, что это очень романтично – погрузиться в век рыцарства, мужественных и галантных отношений, в век любви и романтики. Этот представитель мужского пола казался ей очень привлекательным, словно он и впрямь возник перед ней, явившись прямо из давно прошедших сказочных времен. Возможно, новая роль, к которой он активно готовился, наложила на его облик свой отпечаток.

Мел Феррер был на двенадцать лет старше Одри и имел семью. Причем к лету 1953-го Мел уже трижды регистрировал брак. Но Одри не сочла это препятствием, ведь ее свободное сердце жаждало любви, а юное тело – страсти. Она с первой минуты почувствовала невыразимое стремление попасть в объятия этого «короля Артура». Но и он, как утверждал известный голливудский журналист Рэди Харрис, «влюбился в нее с первого взгляда, и с этого времени они были неразлучны». Впрочем, «неразлучны» – это почти поэтическое преувеличение…

Мел, а правильнее – Мелчор Гастон Феррер, родился в конце лета 1917 года в богатой семье выходцев с Кубы. Его отец был довольно известным хирургом и имел отличную практику в Нью-Йорке. Мать предпочитала жизнь светской дамы. Одна из сестер Мела и его племянник работали редакторами в популярном журнале «Ньюсуик». Другая сестра и брат Мела пошли по стопам отца, став врачами.

В поездке с М. Феррером

В 1937-м в возрасте двадцати лет Мел Феррер женился на юной актрисе и художнице Фрэнсис Пилчард. В этом браке родилось двое детей. После развода Мел связал свою судьбу с Барбарой Трип, которая тоже родила ему двух детей. Но и этот брак завершился разводом. В 1942-м Мел Феррер вторично сделал предложение своей первой супруге Пилчард и… женился на ней.

С сентября 1938-го по декабрь 1940 года Мел играл небольшие роли в трех бродвейских постановках. Также он успел поработать диск-жокеем в Техасе и Арканзасе, но в итоге решил вернуться к театральной работе в Нью-Йорке. Несмотря на посредственную актерскую игру, Мел нравился киношникам за умение быть элегантным и стильным. Кстати, Мел Феррер начинал сценическую карьеру как танцовщик – что было весьма близко и знакомо самой Одри, отдавшей танцам много лет тяжелого труда. В 1945 году «Коламбия Пикчерз» заключила с ним контракт на съемки. Вернувшись в Нью-Йорк, Мел поставил на Бродвее два спектакля: «Странный фрукт» и «Сирано де Бержерак» (последний шел с ошеломительным успехом).

Наконец актер перешел на студию «Метро Голдвин Майер» и снялся в картине «Лили», ставшей популярной. Но после лета 1953 года, как писали после кинокритики, «его звезда окончательно закатилась». Последний фильм Феррера «Саадия» о странной арабской девушке, обладавшей волшебной силой и с помощью чар убивавшей своих поклонников, полностью провалился.

Однако пока что Феррер наслаждался успехом «Лили» и, нисколько не сомневаясь в правильности своих слов, предложил Одри вернуться на сцену и на сей раз сыграть в спектакле, который бы затмил «Жижи». Причем себя он видел в этой гипотетической романтической пьесе ее партнером. Получив согласие Одри, влюбленный Мел с упоением стал расписывать их блестящее будущее. И это всего через неделю после знакомства с молодой актрисой!

А пока Мел озвучивал в Лондоне фильм «Рыцари Круглого стола», где он играл роль короля Артура, Одри с матерью отправились отдохнуть на юго-запад Франции, в небольшой городок возле испанской границы Сан-Жан-де-Лус. После Мел, для которого работа всегда стояла на первом месте, отправился работать в Италию.

Эта некоторая «заминка» в отношениях сыграла свою роль: Мел и Одри отдалились друг от друга. То ли чтобы понять, насколько они близки и дороги друг другу, то ли просто в силу обстоятельств (ведь они же не были связаны клятвой, и ничего конкретно не обещали), но у Одри появился новый возлюбленный – человек, с которым она встретилась на съемочной площадке «Сабрины».

С Мелом Феррером

Глава 13
Билл Холден. Сказочная любовь в лунном свете

Среди блистательного (на экране они смотрятся так гармонично!) коллектива был актер Билл Холден. Утверждают, что устоять перед напором веселого, романтичного и внимательного Билла Холдена было невозможно. Так что еще в начале съемок Одри и ее партнер стали любовниками. Участники съемочной группы замечали, что после съемок они проводят вместе вечера, а вскоре Одри переехала из отеля, расположенного возле студии «Парамаунт», в квартиру, находившуюся в двух шагах от квартиры Холдена.

Влюбленные, устроившие уютное гнездышко, были вынуждены прятаться от любопытных глаз, пытаясь скрыть свою связь. Все из-за того, что в середине 50-х гг. еще имел значение «моральный параграф», по традиции включаемый в актерские контракты. И если поведение актера «оскорбляло правила общественной морали», если он был замечен в любовной связи вне брака, что считалось безнравственным, то его творческая карьера могла рухнуть. Особую опасность для актеров представляли работники прессы, с ними старались вежливо общаться, а то и дружить.

Одри была весьма популярна, журналисты и фотографы охотно писали о ней. После сенсации с обложкой в «Таймс» другой популярный журнал, «Лайф», в том же 1953 году опубликовал обширную статью и целую подборку фотографий актрисы.

Так что Одри и Билл были настороже и вели себя осмотрительно, ведь, ко всему прочему, Холден был женат и имел детей.

С Биллом Холденом на съемках «Сабрины»

Будущий актер Уильям (Билл, Билли) Холден родился в 1918 году в богатой семье из Иллинойса, получив при рождении имя Уильям Бидл. Его отец был педагогом и ученым. Когда парень учился в колледже в Пасадене, на него обратил внимание сотрудник студии «Парамаунт». Тогда же на студии ему предложили роли в двух небольших картинах и придумали звучный псевдоним Уильям Холден. Снявшись затем в главной роли в фильме «Золотой мальчик» в 1939 году, Билли стал звездой. В 1941-м он закрутил роман с замужней актрисой Брендой Маршалл, которая развелась с первым мужем, чтобы стать супругой Холдена. В этом новом браке, который продлится тридцать лет, Бренда родила двоих сыновей. Между тем, как писали исследователи, «отношения между супругами напоминали то патетическую мыльную оперу, то пошлую комедию» – все потому, что все годы совместной жизни супруги Холден вели свободную жизнь, не скрывая друг от друга интрижки на стороне. Бренда Холден всегда вела себя спокойно по отношению к предполагаемым соперницам – пока на жизненном горизонте не появилась Одри. В конце октября 1953-го актер привел подружку домой на ужин (он и с другими проделывал это неоднократно), и Бренда мгновенно почувствовала серьезность ситуации. Она не знала, что Билл пообещал развестись с ней и жениться на новой пассии, но словно бы кожей ощутила угрозу. Она потребовала, чтобы муж бросил Одри, но влюбленные продолжили встречи то в новой квартире Одри, то прямо в гримерках. Их страсть была нешуточной; к тому же Одри действительно нравились зрелые, состоявшиеся мужчины.

Но однажды Одри очутилась перед лицом суровой правды, осознав ошибочность своего выбора: она заговорила о детях, о предполагаемых двух, трех, четырех детях, которых готова была родить своему избраннику. Эта хрупкая девушка была готова пожертвовать успешной карьерой ради семьи! А через несколько недель Холден рассказал о перенесенной операции, которая лишала его возможности в будущем стать отцом. И Одри – ошеломленная, разочарованная – разорвала отношения с ним.

С Хэмфри Богартом в «Сабрине»

«Съемки в «Сабрине» не принесли радости ни Одри, ни кому бы то ни было еще», – пишет Александр Уолкер, поясняя, что «они начинались в суете и хаосе и заканчивались в откровенной панике». Фильм начали снимать в октябре. При этом многие сцены делали «с колен». Одри часто приходилось заучивать свой текст по дороге на студию прямо в автомобиле, так как его буквально вырывали на рассвете из печатной машинки Лемана и передавали ей. Иногда случалось так, что режиссер Уайлдер приезжал на съемочную площадку, а ему нечего было снимать, и тогда он распоряжался: «Делаем дубли!».

Кроме того, на съемочной площадке начались интриги и склоки. Казалось, в такой атмосфере не может родиться прекрасная, трогательная картина. Тем не менее надо отдать должное терпению режиссера – «Сабрина» стала одним из лучших фильмов американской «фабрики грез». Не зря режиссер Уайлдер возлагал большие надежды на Одри (кстати, выходец из Вены, в годы войны он потерял нескольких своих еврейских родственников в концлагере Освенцим) и с нежностью говорил об актрисе:

– Она была неповторима и неразрывно связана со своим временем. На экране она была совершенно не такой, как в жизни. Нет, она не была вульгарной никогда в жизни… Но в ней было нечто особенное. Стоило ей стать чуть-чуть сексуальнее, и эффект был потрясающим…

Накануне Рождества солидный журнал «Филм Дейли» опубликовал результаты ежегодного опроса кинокритиков, согласно которым Одри Хепберн и Хосе Феррер (однофамилец Мела Феррера) были объявлены лучшими актерами 1953 года.

Также в журналах вовсю рекламировался и новый фильм с участием Одри – «Сабрина», причем журналисты без стеснения цитировали слова Уайлдера: «Со времен Гарбо ей не было подобных, за исключением, возможно, Ингрид Бергман».

Когда в сентябре 1954 года фильм вышел на экраны, оказалось, что зрительская публика получила «Римские каникулы» наоборот! Фильм снова был идеальной сказкой. И сказка эта стала мила сердцам простых граждан, ведь «Сабрина» – это, по сути, история Золушки, превратившейся из симпатичной замарашки в настоящую принцессу.

За свою роль в «Сабрине» Одри Хепберн получила 15 тысяч долларов (по другим сведениям, около 12 тысяч) – чуть больше, чем за «Римские каникулы». Это не было финансовым успехом актрисы, ведь партнеры по фильму были вознаграждены куда более внушительными суммами. Но для Одри важным было «всегда хорошо и талантливо играть» (по ее словам) и чувствовать любовь зрителей, а не хруст купюр.

* * *

Много лет спустя Уильям Холден вспоминал:

– Порой по ночам я брал с собой переносной проигрыватель и ехал за город на маленькую полянку, которую мы облюбовали. Мы ставили балетную музыку, и Одри танцевала для меня в лунном свете. Некоторые из самых сказочных мгновений мы пережили именно там…

Холден также откровенничал:

– Я был влюблен в Одри Хепберн. Но она не вышла за меня замуж. И я продолжал скитаться по миру, стараясь переспать с женщинами в любой стране, где бы я ни оказался…

В этой мужской браваде явственно сквозили нотки утерянной надежды и бесконечного одиночества…

К сожалению, несмотря на то, что их творческая карьера была успешной, личная жизнь этих двоих была совершенно несчастливой.

С Богартом и Хелденом

Глава 14
«Оскар» – за принцессу Анну. «Тони» – за Ундину

Перед съемками в «Сабрине» Одри пообещала Мелу Ферреру, когда они встретились в Лондоне, сыграть с ним в какой-нибудь романтической пьесе на Бродвее. В конце 1953 года он прибыл в Лос-Анджелес, чтобы сообщить ей, что отыскал подходящую пьесу. К тому же актер успел расторгнуть брак с первой женой и собирался всерьез строить отношения с девушкой, которая пришлась ему по сердцу. Выбор актера, драматурга, детского писателя Феррера оказался вполне удачным – пьеса французского драматурга Жана Жираду «Ундина» была очередной сказкой в череде тех, что привыкла играть Одри Хепберн.

В «Ундине» пересказывается средневековая легенда о нимфе, которая покидает водную стихию, чтобы жить в мире смертных людей. Пьеса, в общем-то, повторяет сказку о русалочке, написанную великим датчанином Андерсеном. Водная нимфа Ундина влюбляется в прекрасного рыцаря, покоренного ее необыкновенной красотой. Но встретив другую, рыцарь забывает о прежней возлюбленной. Сказка заканчивается весьма печально: измена влечет за собой смерть рыцаря и возвращение Ундины в водное царство.

Пьеса уже с успехом шла в Париже, и ее можно было «адаптировать» под американского зрителя, включив в постановку новые сцену, и «украсить» ее обаятельной личностью красивой молодой актрисы. Феррер посчитал, что пьеса только выиграет от появления на сцене «вечной принцессы» Одри. Роль рыцаря Феррер собирался играть сам.

Получив окончательное согласие актрисы, известный актер Альфред Лант взял на себя постановку пьесы. Хепберн переехала в Нью-Йорк и сняла квартиру в Гринвич-Виллидж на время репетиции пьесы, подготовки костюмов и грима, подходящего «водному» образу героини.

Придирчивость Одри не знала границ, она бесконечно меняла парики, наряды и цвета аксессуаров. Пока не подобрала идеально подходящие для роли.

Незадолго до премьеры «Ундины» голливудский агент актрисы Лью Вассерман сообщил Одри, что состоялся просмотр «Сабрины» и все пришли к выводу, что фильм удался. Это был успех.

А вскоре и театральный обозреватель «Таймс» написал: «…каким бы безмятежным ни было озеро, нимфа, появляющаяся из него, обладает особыми живыми и подвижными чарами. Игра Одри Хепберн в буквальном смысле сказочна». «Нью-Йорк Таймс» добавлял: «Одри Хепберн играла великолепно. Все знают, что мисс Хепберн – незаурядная молодая барышня, и никто не сомневался в ее актерском таланте. Но роль Ундины очень сложна. Она вся состоит из нюансов – из настроения и впечатления, разочарования и трагедии. Каким-то чудом мисс Хепберн удается перевести эти чувства на язык театра безыскусно и естественно. Ее игра исполнена грации и очарования, и в то же время молодая актриса инстинктивно осознает все реалии сцены».

Известный обозреватель Аткинсон написал несколько больших рецензий на спектакль и каждый раз буквально рассыпался в похвалах исполнительнице главной роли: «Мисс Хепберн была просто волшебна в «Ундине». Она – восхитительно красивая молодая женщина, но в ее игре не чувствуется даже налета высокомерия и тщеславия. Ее движения стремительны, неуловимы и естественны. Она изображает Ундину в человеческом мире с естественной чистотой и грацией. Под ее очарование подпадаешь сразу же и бесповоротно. Ундина – это не волшебное создание, а живое существо, и сыграть лучше, чем это удалось мисс Хепберн, просто невозможно».

3 марта 1954 года в газете «Лос-Анджелес Экземинер» напечатали статью, в которой голливудский репортер спешил поделиться своими наблюдениями: «У всего Нью-Йорка не сходят с языка имена Одри Хепберн и Мела Феррера, чьи отношения носят не только романтический характер, но и зиждутся на деловом фундаменте. Одри не дает интервью и не фотографируется без Мела, и наоборот… Мел не отпускает ее от себя и на пять минут, а она же кажется совершенно им очарованной. Одри не первая из тех, кто не сумел устоять перед чарами Феррера. Теперь он свободен, и потому всякое может случиться».

То ли прослышав о новом романе дочери, то ли по стечению обстоятельств, но мать Одри, не покидавшая Англии до самой премьеры «Ундины», теперь прибыла в Нью-Йорк. Она остановилась в том же отеле, что и Одри (там же проживал и Мел), при этом все счета за номер и другие расходы матери оплачивала дочь.

25 марта 1954 года Одри, не успев после спектакля даже разгримироваться, была доставлена в театр, где состоялась церемония вручения «Оскара». Наспех облаченная в белое вечернее платье, сидя рядом с матерью в зале, она была вся в напряжении, веря и не веря в удачу. Ведущая Джин Хершолт уже держала в руках золотую статуэтку «Оскара», чтобы вручить очередному претенденту. И вот голос ведущего Фредерика Марча назвал заветное имя. Под шквал аплодисментов Одри Хепберн буквально вознесли на сцену, где ей вручили высшую награду в киномире за роль в фильме «Римские каникулы».

Марианн Селдс, знавшая Одри, высказала впоследствии свое мнение:

– Мать Одри фон Хемстра не разделяла ее чувства радости. Она пришла в зал, и мне показалось, что она хотела быть агентом и менеджером дочери, но в ней не было ни капли материнской теплоты. Она была очень вежлива, прекрасно одета, идеально причесана. Но в то же время эта женщина абсолютно никак не проявляла своих чувств.

С Юбером Живанши на примерке наряда от кутюрье

И таким было далеко не единичное мнение о матери актрисы.

А наутро после почти бессонной волнительной ночи, сидя в комнате для совещаний в большом мягком кресле, Одри принимала журналистов и отвечала на вопросы. То, что они стремились узнать, касалось не кино и творческих планов, а ее любовных отношений.

А через три дня и ее «Ундина» получила премию Антуанетты Пери («Тони») как лучшая актриса сезона на Бродвее. «Тони» – престижная награда, бродвейский вариант «Оскара».

Единственное, что не радовало, так это состояние здоровья самой Одри, актриса сильно похудела без видимых причин, была бледной и бесконечно усталой. А тут еще проявились приступы астмы.

Конечно, на здоровье актрисы сказались и перегрузки, и нервные срывы, связанные с нежеланием ее матери признать связь дочери, а тем более возможный брак с Феррером. Впервые мать и дочь расстались сильно поссорившись. Одри даже не разрешила матери сопровождать ее на лечение и отдых – врачи в спешном порядке отправляли актрису «подышать свежим воздухом Швейцарских Альп». Такое предложение полностью устраивало Мела Феррера, потому что он, получив роль в итальянском фильме, который предполагалось снимать в Риме и на Сицилии, сообразил, что от Италии до места, где будет отдыхать Одри, совсем недалеко добираться. Болезненная, расстроенная актриса выехала в Европу в полном одиночестве.

Одри устроилась в светлом номере комфортабельной гостиницы в Бургенштоке рядом с озером Люцерн, окруженном горами. Хозяин отеля фриц Фрей сделал все возможное, чтобы оградить постоялицу от нежелательных звонков и визитеров. Здоровье Одри сразу же пошло на поправку, астма отступила. У нее появилось время и желание подумать над предложением, которое Мел сделал ей перед отъездом из Нью-Йорка.

Кэтрин Хепберн, известная голливудская актриса и однофамилица Одри Хепберн. На предложение взять себе псевдоним Одри ответила отказом…

Одри приняла окончательное решение в конце лета. К тридцать седьмому дню рождения Мела, который в это время принимал участие в съемках фильма в Италии, Одри послала платиновые наручные часы с надписью: «Схожу с ума по парню» (взяв строчку из модной песенки Ноэля Кауэрда). Мел Феррер понял, что Одри приняла его предложение.

Ровно через месяц после этого они поженились.

На светском приеме. Рисунок из модного журнала середины ХХ в.