Текст книги "Тайный мир шопоголика"
Автор книги: Софи Кинселла
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Что? Он серьезно? Я в жизни не была так потрясена. От удивления даже на целую минуту лишилась дара речи.
– О моих чувствах к тебе! – наконец удается выдавить мне. – Ты шутишь?
– Слушай, но это же очевидно, – пожимает он плечами. – Мама с папой рассказывали, как ты все время спрашивала их обо мне, о моем новом доме… – Глаза у него такие жалостливые. Боже. Я этого не вынесу. Как ему могло прийти в голову! – Бекки, ты мне нравишься, – продолжает он, – только я не…
– Я же из вежливости! — воплю я. – Ты мне не нравишься!
– Слушай, давай закроем эту тему, – предлагает он.
– Да ты мне правда не нравишься! – в ярости ору я. – И не нравился никогда! Поэтому я не пошла с тобой на свидание, когда ты меня пригласил. Помнишь, нам было по шестнадцать лет?
Я замолкаю и смотрю на него торжествующим взглядом, только выражение его лица ни капли не изменилось. Он меня не слушает. А если и слушает, тот факт, что я вспомнила наше детское свидание, только лишь укрепит его в собственных предположениях. Теперь точно будет уверен, что я влюблена в него по уши. И чем дольше я буду доказывать обратное, тем больше он будет убеждаться в своей правоте. Господи, ужас какой!
– Ладно, – говорю я, собрав остатки достоинства. – Мы явно друг друга не понимаем, так что оставляю это на твоей совести. – Оглядываюсь на его подружку, которая делает вид, будто рассматривает витрины и совсем нас не подслушивает, и заявляю: – Я не собираюсь уводить твоего дружка, не волнуйся. Он мне не нравится и никогда не нравился. Пока.
И ухожу с застывше-беззаботной улыбкой на лице.
Однако едва поворачиваю за угол, как улыбка улетучивается и я тяжело опускаюсь на скамейку. Как ни жутко в этом признаться, но я чувствую себя униженной. Конечно, вся эта ситуация смехотворна. Нелеп сам факт, что Том мог заподозрить меня в любви к нему. Так мне и надо – нечего было миндальничать с его родителями, из вежливости притворяться, будто мне интересно слушать про его дубовые гарнитуры. В другой раз зевну и сразу уйду. Или покажу им своего парня. Вот тогда они точно успокоятся. Да какое мне дело, что они там подумают?
Я знаю. Мне должно быть безразлично, что подумают обо мне Том или его подружка. И все же… мне обидно. Почему у меня нет парня? Мне сейчас даже никто не нравится. Последний раз у меня были серьезные отношения с Робертом Хэйманом, но мы расстались три месяца назад. Не могу сказать, что я была от него без ума. Он называл меня «дорогая» и в шутку прикрывал мне глаза ладонями во время страшных сцен в кино. Даже когда я попросила его не делать так, он все равно продолжал. И меня это бесило. До сих пор при одной мысли вся чесаться начинаю.
Но все равно, он ведь был моим парнем. Ему можно было позвонить после работы, вместе сходить на вечеринку и вообще скрасить в его обществе одиночество. Может, не надо было его бросать? Может, он был ничего?
Я порывисто вздыхаю, встаю и иду дальше по улице. Да, день не удался. С работы выгнали. Том Вебстер решил, что я в него влюблена. И теперь вот еще мне нечем заняться вечером: я же думала, что устану после работы, и на вечер ничего не планировала. Зато у меня есть двадцать фунтов.
Двадцать фунтов. Можно купить себе большой капуччино и шоколадный кекс. И еще пару журналов.
Или какую-нибудь безделушку. Или сапоги.
Кстати, сапоги бы мне не помешали – я как раз видела на днях в «Хоббс» такие симпатичные сапожки с квадратными носками и невысоким каблуком. Пойду туда сразу, как только выпью кофе. Заодно и платье присмотрю. А колготки? Колготки обязательно – на работу ходить не в чем, и пилка для ногтей. И книжка, чтобы в метро читать… Да, мне нужно себя побаловать. После такого трудного дня.
Стою в конце очереди в кофейне «Старбакс» и чувствую, что мне уже легче.
ФЕРСТ БАНК ВИЗА
Кэмел-сквер, 7
Ливерпуль
Миз Ребекке Блумвуд
Берни-роуд, д. 4, кв. 2
Лондон
15 марта 2000 года.
Уважаемая миз Блумвуд.
Карта VISA № 1475 8392 0484 7586
Благодарим за письмо от 11 марта.
Ваше предложение оформить нам бесплатную подписку на журнал «Удачные сбережения» нам польстило, как, впрочем, и предложение поужинать с Вами в ресторане «Айви». Должен разочаровать Вас – работникам нашего банка запрещено принимать подобные предложения.
С нетерпением жду поступления от Вас оплаты в размере 105,40 фунта в ближайшее время.
С уважением,
Питер Джонсон,
управляющий клиентским отделом.
10
В понедельник я просыпаюсь очень рано и сразу ощущаю какую-то внутреннюю пустоту. Взгляд на мгновение цепляется за кучку неоткрытых пакетов из магазина, стоящих в углу, но я сразу отвожу глаза. Я знаю, что в субботу потратила слишком много, непростительно много денег. Я знаю, что не должна была покупать две пары сапог и фиолетовое платье. Всего я потратила… нет, не хочу даже думать об этом. Быстро заставляю себя подумать о чем-нибудь другом. О чем угодно.
Я стараюсь игнорировать две занозы, засевшие в душе, – Вину и Страх. Вина. Вина. Вина. Вина. Страх. Страх. Страх. Страх. Если я хоть на секунду расслаблюсь, они завладеют всем моим сознанием. А я и так не знаю куда деваться от чувства собственной ничтожности. Поэтому просто стараюсь их не замечать, игнорировать, тогда ничто меня не потревожит – этому трюку я уже научилась. Такая вот система самозащиты, и она неплохо действует. Еще бы – столько тренировки.
Еще один фокус – отвлечься на другое занятие и другие мысли. Поэтому я встаю, включаю радио, принимаю душ и одеваюсь. С каждой минутой занозы загоняются все глубже и глубже, почти в подсознание. Когда я иду на кухню и завариваю кофе, я их фактически не чувствую. Постепенно мягкая волна расслабления охватывает мое тело – так бывает, когда таблетка наконец-то снимает мучительную головную боль. Теперь я могу быть спокойна. Теперь все будет хорошо.
Уходя, останавливаюсь перед зеркалом в коридоре, чтобы посмотреть, как я выгляжу (блузка – «Ривер Айленд», юбка – «Френч Коннекшн», колготки – «Притти Полли Велветс», туфли – «Рэйвел»), и надеваю пальто («Дом моды Фрэзер», распродажа). В это время в щель в двери вваливается почта. Так, письмо для Сьюзи, открытка с Мальдивских островов, а для меня – пара зловещих конвертов с пластиковыми окошками. Одно из банка «Эндвич», другое по поводу «ВИЗЫ».
На секунду сердце перестает биться. Почему пришло еще одно письмо из банка «Эндвич» и что надо этому зануде Джонсону? Что им всем от меня надо? Почему никак не могут оставить меня в покое?!
Аккуратно складываю почту для Сьюзи на полку, а свои два письма засовываю в карман пальто, убеждая себя, что прочту их по дороге на работу. Как только сяду в метро, вскрою конверты и прочитаю оба письма, как бы тяжело это ни было.
Честное слово, именно так я и собиралась поступить. Иду по улице и клянусь, что непременно прочитаю письма.
Но потом я сворачиваю на другую улицу и вижу возле одного из домов контейнер. Огромный желтый контейнер на колесиках, уже наполовину заполненный мусором, – рабочие то и дело выходят из дома и скидывают в него деревяшки и куски старой обивки.
И тут моим сознанием исподволь завладевает одна мысль.
Я замедляю шаг, приближаясь к контейнеру, останавливаюсь рядом, делая вид, что рассматриваю надпись. Стою до тех пор, пока все строители не заходят в дом и рядом никого не остается. Сердце бешено колотится. Потом вороватым движением вынимаю из кармана письма и швыряю их в мусорный контейнер. Все.
Тут появляется рабочий с мешком старой штукатурки и высыпает его содержимое. Вот теперь действительно все. Письма похоронены под кучей мусора. Я их не прочитала. И никто никогда их не найдет.
Разворачиваюсь и спешу дальше. Мои шаги уже не столь тяжелы, да и на сердце повеселело. Вскоре я чувствую себя невинной как младенец. Никто не вправе меня упрекнуть, что я так и не прочитала письма. Разве я виновата, если вообще их не получала? Иду к метро и искренне верю, что этих двух писем на самом деле никогда и не было.
Прибыв на работу, включаю компьютер и начинаю печатать статью про пенсионное страхование. Если стану очень стараться, Филип наверняка поднимет мне зарплату. Буду работать допоздна, чтобы его впечатлило мое усердие. И тогда Филип поймет, что недооценивал меня, и сделает меня вторым редактором. А почему нет?
«В наше время, – быстро печатаю я, – никто не может надеяться, что правительство обеспечит нам достойную старость. Поэтому начинать думать о пенсии нужно как можно раньше. Лучше даже определиться с пенсионным страхованием в самом начале своей трудовой деятельности».
– Доброе утро, Клэр, – говорит Филип, входя в кабинет. – Доброе утро, Ребекка.
Ага, вот сейчас подходящий момент произвести на него впечатление.
– Доброе утро, Филип, – говорю я дружелюбным, но деловым тоном, и продолжаю себе печатать.
Надо сказать, обычно я откидываюсь на спинку стула и расспрашиваю Филипа о том, как прошли выходные. Но сейчас я стучу по клавиатуре так быстро, что экран вскоре заполняется набором бессвязных букв. Кажется, я еще не говорила, что машинистка из меня никудышная? Ну и что? Главное, что вид у меня при этом очень занятой.
«Смй лычшый выхад з стаусии – оформт пенснне стрхвние чрз работдтля, но если это не-взмжно, сществет масса дргих негсудрственных пенсинных фондов…» Я прерываюсь, достаю брошюру по пенсионному страхованию и деловито перелистываю ее, как бы в поисках нужной информации.
– Как прошли выходные, Ребекка? – спрашивает Филип.
– Спасибо, хорошо. – Я с неохотой поднимаю глаза от брошюры, словно удивляясь, что кто-то отвлекает меня от работы.
– Я проезжал мимо вашего модного Фулхэма в субботу.
– А… – рассеянно роняю я.
– В наше время лучше места не найти, правда? Моя жена на днях читала статью в газете про этот район. Там полно мажоров, которые живут на деньги из семейных трастовых фондов.
– Да, наверное, это так.
– Так мы и будем тебя звать – «офисная мажорка»! – И Филип радостно гогочет.
О чем это он?
– Ладно, – говорю я и улыбаюсь. Он же тут главный, ему виднее, как меня звать…
Ой, подождите-ка. Ах ты черт возьми. Выходит, Филип думает, что я из богатой семьи? И что у меня тоже есть такой бездонный семейный фонд?
– Ребекка, – окликает меня Клэр, оторвавшись от телефона. – Тебя спрашивают. Таркин какой-то.
Филип ухмыляется, всем своим видом показывая: «О чем тут говорить?» – и легкой походкой направляется к своему столу. Я смотрю на него с горечью. Все пропало. Если Филип считает, что я финансово обеспечена, он никогда не повысит мне зарплату.
С чего, интересно, он решил, что у меня водятся деньги?
– Бекки, – снова окликает меня Клэр и тычет в телефон.
– Да-да. – Я поднимаю трубку и говорю: – Здравствуйте, Ребекка Блумвуд слушает.
– Бекки, – гундосит Таркин и, судя по голосу, нервничает так, словно сто лет собирался с силами, чтобы мне позвонить. Наверное, так и есть. – Как приятно снова слышать тебя. Знаешь, я много о тебе думал.
– Правда? – спрашиваю я как можно более равнодушным тоном. Пусть он двоюродный брат Сьюзи и все такое, но есть же предел.
– Я бы… хотел проводить с тобой больше времени. Можно пригласить тебя на ужин?
Боже. И что я должна на это ответить? Такая безобидная просьба. Он же не спрашивает, можно ли со мной переспать. Или даже поцеловать. И если на его предложение поужинать я отвечу отказом, это все равно что сказать ему: «Ты такой занудный урод, что я не в состоянии выдержать и пару часов с тобой за одним столом».
Что, в принципе, почти правда. Но сказать я этого не могу. Да и Сьюзи всегда так добра ко мне. Конечно, она расстроится, если я отошью ее любимого Таркина с первой же попытки.
– Наверное, да, – бормочу я, прекрасно понимая, что в моем голосе нет и намека на радость.
Наверное, было бы честнее с моей стороны откровенно сказать, что он мне не нравится. Но сделать это не так просто. Гораздо проще пойти с ним в ресторан. Ничего, как-нибудь вытерплю.
Есть еще неплохой выход – на самом деле никуда с ним не ходить, а только пообещать и отменить свидание в последний момент. Проще простого.
– Я буду в Лондоне до воскресенья, – сообщает Таркин.
– Тогда давай увидимся в субботу, – весело предлагаю я, – перед отъездом.
– В семь?
– А может, лучше в восемь?
– Хорошо, – соглашается он. – Значит, в восемь. – И кладет трубку, даже не упомянув, куда хотел бы меня повести. Но поскольку я все равно не собираюсь с ним встречаться, то неважно.
Раздраженно вздохнув, принимаюсь снова барабанить по клавиатуре.
«Лучшим решением является консультация с независимым финансовым экспертом, который сможет порекомендовать Вам достойный фонд пенсионного страхования. Сейчас на рынке появилась масса новых предложений, например…» Так, сейчас поищем. Любой завалявшийся буклет подойдет. «Пенсионный фонд „Поздний возраст“, который…»
– На свидание приглашал? – спрашивает Клэр.
– Вроде того, – небрежно отвечаю я. А сама жутко довольна. Клэр ведь не знает, как выглядит Таркин! Для нее он – очень умный и симпатичный молодой человек. – Договорились поужинать в субботу.
– Понятно, – кивает она, натягивая резинку на стопку писем. – Знаешь, на днях Люк Брендон интересовался, есть ли у тебя парень.
На секунду меня парализовало. Люк Брендон? Но я стараюсь не выдать удивления.
– Неужели? Что, у тебя спрашивал? А когда?..
– Да буквально позавчера. На брифинге в «Брендон Комьюникейшнс».
– А ты что ему ответила?
– Ответила, что нет. – И Клэр улыбается мне. – А что, он тебе нравится?
– Ну вот еще! – фыркаю я и закатываю к потолку глаза.
Но надо признать, после этого мне стало намного веселее печатать. Люк Брендон. Ну надо же! Не то чтобы он мне нравился, но все же. Сам Люк Брендон.
«Этот удобный план страхования предполагает полную страховую выплату в случае смерти и большую единовременную выплату по выходе на пенсию. Например, рядовой гражданин тридцати лет, который ежемесячно отчисляет по 100 фунтов на пенсионное страхование…»
А знаете что? Вдруг, прямо на середине последнего предложения, я понимаю, что это нестерпимо скучно. Что я способна на большее.
Я достойна чего-то более интересного, нежели сидеть в паршивом офисе, переписывая брошюрки и пытаясь перевести их в разряд серьезной информации. Или если не интересного, то хотя бы более высокооплачиваемого. Или того и другого.
Бросаю печатать и подпираю подбородок ладонями. Пора начинать новую жизнь. Почему бы мне не последовать примеру Элли? Я же не боюсь серьезной работы, правда? Почему бы не обратиться в кадровое агентство и не найти место, достойное всеобщей зависти? У меня тоже могут быть и огромная зарплата, и служебная машина, и костюм от «Карен Миллен». И никаких забот о деньгах.
Я приободрилась. Конечно, вот он – ответ на все мои вопросы. Я стану…
– Клэр, – спрашиваю я как бы между делом, – кто в Сити получает больше всех?
– Не знаю, – задумывается она. – Наверное, брокеры по фьючерсным сделкам.
Ну вот, значит, я стану брокером по фьючерсным сделкам. Легко.
Это и правда легко. Настолько легко, что уже на следующее утро в десять часов я нервным шагом вхожу в самое крутое кадровое агентство Лондона – «Уильям Грин». Открывая дверь и ловя взглядом свое отражение в стекле, я восторженно замираю. Неужели я и вправду тут?
Да, я тут. Строгий черный костюм, колготки, туфли на высоком каблуке и, естественно, свежий номер «ФТ» под мышкой. В руке у меня дипломат с кодовым замком – мамин подарок на Рождество, полученный несколько лет назад и с тех пор ни разу не использованный. Отчасти потому, что дипломат тяжелый и громоздкий, а отчасти потому, что я сразу забыла код, а без кода открыть не получается. Но сейчас чемоданчик пришелся очень кстати.
Джилл Фокстон, с которой у меня назначена встреча, по телефону показалась мне очень милой, ее впечатлили мое желание поменять профессию и мой опыт работы. Я быстренько напечатала свое резюме и отправила ей по электронной почте. Ну разумеется, я чуточку приврала, но все же понимают, что в резюме не всегда все правда, да? Сам себя не похвалишь, так кто похвалит? И между прочим, сработало – не прошло и десяти минут, как она позвонила мне и предложила встретиться, сразу же сказав, что у меня хорошие шансы.
Хорошие шансы! От возбуждения я едва могла усидеть на месте. Тут же пошла к Филипу и заявила, что мне завтра нужен выходной – дескать, племянника в зоопарк вести некому. Филип ничего не заподозрил. Когда он узнает, что я заделалась фьючерсным брокером, у него челюсть отпадет от удивления. Вот вам!
– Здравствуйте, – уверенно говорю я администратору в холле. – Меня зовут Ребекка Блумвуд, я к Джилл Фокстон.
– Откуда вы?
Черт, не скажешь ведь, что из «Удачных сбережений». Тогда до Филипа могут дойти слухи о моих поисках работы.
– Да в общем-то ниоткуда, – смеюсь я. – Просто Ребекка Блумвуд, сама по себе. Мне назначили встречу на десять часов.
– Хорошо, – улыбается администраторша в ответ. – Присаживайтесь.
Направляюсь к мягким черным креслам, стараясь скрыть волнение. Сажусь, окидываю взглядом журналы на столике – ничего интересного, одни экономические издания. Устраиваюсь поудобнее и оглядываю холл. Надо сказать, интерьер впечатляет. В середине зала бьет фонтан, взвивается кверху завиток стеклянной лестницы, а вдалеке, чуть ли не в километре от него, виднеются роскошные лифты. И не один или два, а не меньше десятка. Мамма миа. Видать, здание и впрямь огромное.
– Ребекка? – Передо мной внезапно возникает блондинка в элегантном брючном костюме. Неплохой костюмчик, думаю я. Очень неплохой.
– Здравствуйте! – отвечаю я. – Джилл?
– Нет, я – Эми, помощница Джилл.
Ого, вот это да. Круто, наверное, посылать за посетителями помощницу, вроде как сама ты слишком занятой и важный человек для таких мелочей. Когда я стану известным фьючерсным брокером, тоже буду посылать свою помощницу, чтобы сопроводить Элли, когда та придет ко мне на ленч. Или лучше помощника. И у меня с ним будет роман! Ох, прямо как в кино. Преуспевающая биз-нес-вумен и чувственный симпатичный…
– Ребекка, – Эми смотрит на меня с любопытством, – вы готовы?
– Конечно, – бодро отвечаю я, беру свой дипломат и поднимаюсь с кресла.
Пока мы идем к лифтам, я тайком разглядываю костюм Эми и натыкаюсь на крошечную этикетку «Армани». Не может быть! Какая-то помощница носит вещи от Армани! Что же тогда носит сама Джилл? Кутюр от Диора? Да, мне уже здесь нравится.
Поднимаемся на шестой этаж. Под ногами не блестящий паркет, как в холле, а мягкие ковры.
– Так, значит, вы хотите работать фьючерсным брокером? – спрашивает меня Эми.
– В общем, да.
– Вам знакома эта сфера?
– Видите ли, – скромно улыбаюсь я, – мне приходилось много писать о разных направлениях финансовой деятельности, поэтому, думаю, я достаточно информирована об этом.
– Прекрасно, – кивает Эми. – Некоторые приходят, даже не зная, чего хотят. Тогда Джилл задает им несколько стандартных вопросов, и… – Не уверена, что понимаю, что означал этот ее жест, но явно ничего хорошего.
– Естественно, – отвечаю я деланно спокойным тоном. – А какие вопросы?
– Да так, ничего страшного. Наверное, она будет спрашивать что-нибудь типа… «Как продать бабочку?»[16]16
Банковский термин, означающий сложную инвестиционную стратегию, когда ценные бумаги или прочее продаются в одном пакете, но по разным ценам («крылья бабочки»).
[Закрыть] Или «Чем отличаются издержки от рисков?» Или «Как подсчитать срок действия фьючерсного инструмента?» Короче, ничего сложного.
– А, – сглатываю я, – понятно.
Что-то подсказывает мне: беги отсюда, беги скорей, но мы уже у двери из светлого дерева.
– Ну вот мы и пришли, – доброжелательно произносит Эми. – Не хотите чаю или кофе?
– Да, кофе, пожалуйста, – лепечу я, в глубине души желая заказать крепкого джина.
Эми стучится, открывает дверь и пропускает меня внутрь со словами: «Ребекка Блумвуд».
– Ребекка! – Темноволосая женщина встает из-за стола, чтобы пожать мне руку.
К своему удивлению, я обнаруживаю, что Джилл совсем не так хорошо одета, как ее ассистентка, – голубой, немного мешковатый костюм и обычные лодочки на низком каблуке. Ну и ладно, она все равно тут главная. И офис у нее удивительный.
– Очень рада с вами познакомиться, – говорит она и указывает на стул рядом со своим столом. – Хочу сразу сказать, что ваше резюме произвело на меня большое впечатление.
– Правда? – Уже чувствую, как мурашки побежали по спине, но это ведь не плохо, да? Большое впечатление. Может, это даже важнее того, что я не смогу ответить ни на один из ее вопросов.
– Особенно меня поразило ваше знание иностранных языков, – продолжает Джилл. – Просто отлично. Вы, очевидно, из тех всесторонне развитых личностей, которые встречаются нечасто.
– Ну что вы, французским я владею только на разговорном уровне, – скромно говорю я. – Voici la plume de ma tante[17]17
Вот перышки моей тети (фр.).
[Закрыть], и все такое.
Джилл понимающе смеется, и я улыбаюсь в ответ.
– Но финский! – Она берет чашку кофе со стола. – Это такая редкость!
Я продолжаю улыбаться, моля бога, чтобы она сменила тему. Честно говоря, я добавила «свободный финский» только потому, что фраза «разговорный французский» выглядела как-то блекло и одиноко. И потом, разве кто-нибудь вообще говорит на финском?
– А ваша осведомленность в финансовой сфере! – Джилл смотрит в мое резюме. – Похоже, за время работы финансовым журналистом вы многому научились. А чем именно вас привлекают производные инструменты?
Какие инструменты?
О чем это она? А, да, о производных, они вроде бы относятся к фьючерсным контрактам, если не ошибаюсь?
– Ну, – уверенно начинаю я, но меня прерывает Эми, войдя в кабинет с чашкой кофе. – Спасибо, – благодарю я, надеясь, что неприятную тему мы уже оставили позади. Но Джилл все еще ждет ответа. – По-моему, фьючерсы и есть наше будущее, – серьезно заявляю я. – Это сложная сфера, и я думаю… – Господи, что же я думаю-то? Может, упомянуть бабочек, сроки действия или еще что-нибудь в этом духе? Нет, пожалуй, не стоит. – Думаю, мне эта область деятельности очень подойдет, – наконец завершаю я.
– Понятно. – Джилл Фокстон откидывается на спинку кресла. – Я завела об этом разговор не случайно. У нас сейчас открыта вакансия в банке, там нужен толковый профессионал. Но не знаю, насколько это вас устроит.
Вакансия в банке? Она это серьезно? Неужели на самом деле нашла мне работу? Поверить не могу!
– Я не против, – отвечаю я, изо всех сил стараясь не выдать своего восторга. – Нет, конечно, мне будет не хватать работы с фьючерсами, но ведь в банке тоже не скучно, правда?
Джилл смеется. Она, наверное, думает, что я пошутила.
– Наш клиент – один из ведущих иностранных банков, и им требуется человек в лондонское отделение по долговому финансированию.
– Ясно, – с умным видом отвечаю я.
– Не знаю, знакомы ли вы с принципами Европейского компенсационного арбитража?
Я уверенно киваю:
– Конечно. Как раз в прошлом году писала статью по этой теме.
Какое она слово сказала? Арби… что?
– Не подумайте, что я тороплю вас с решением, но если вы серьезно намерены сменить род деятельности, то это идеальный вариант. Разумеется, вам еще предстоит пройти собеседование, но тут я не вижу особых проблем. И уверена, что мы сможем выторговать для вас хороший социальный пакет.
– Правда? – Кажется, от радости у меня дыханье сперло. Она собирается выторговать хороший социальный пакет? Для меня!
– Безусловно, – кивает Джилл. – Понимаете, вы ведь особый случай. Когда я вчера получила ваше резюме, я от радости едва не запрыгала – такое совпадение!
– Ну да… – улыбаюсь в ответ я. Вот это удача! Мечта сбывается. Я стану работать в банке! И не в каком-нибудь там, а в самом лучшем!
– Ну, пойдем знакомиться с вашим будущим работодателем?
– Что? – ошарашенно спрашиваю я, глупо улыбаясь.
– Не хотела говорить заранее, пока лично не познакомлюсь с вами, но у нас тут директор по набору персонала из «Банка Хельсинки». Уверена, вы ему понравитесь. И мы сможем сегодня же все оформить!
– Замечательно! – говорю я и встаю. Ха-ха-ха. Я буду работать в банке.
Только когда мы идем по коридору, до меня начинает доходить смысл ее слов. «Банк Хельсинки». Хельсинкский банк. То есть… нет, она же не думает, что…
– Мне не терпится послушать, как вы будете говорить по-фински, – довольно бросает Джилл, когда мы поднимаемся по лестнице. – Я по-фински ни слова не понимаю.
Боже мой! Боже мой! Только не это!
– Но с языками у меня всегда были проблемы, – добавляет она. – Тут мне не повезло, зато у вас талант.
Ноги продолжают двигаться, улыбка примерзла к губам. Я на грани паники. Что делать, что делать? Вот вляпалась-то!
Мы поворачиваем за угол. Впереди еще один длинный коридор. Я все еще держусь молодцом. Пока мы просто идем, я могу с собой совладать.
– Трудно было финский выучить? – спрашивает Джилл.
– Не очень, – отвечаю я хрипло. – У меня папа наполовину финн.
– Я так и думала. В школе вроде бы финскому не учат, – смеется она.
Да, хорошо ей смеяться. Не ее же на заклание ведут. Господи, какой ужас. Люди, проходящие мимо нас, смотрят на меня с уважением, думая: «А, это та самая девушка, которая знает финский».
Дернул же меня черт написать про финский!
– Как ощущение? – спрашивает Джилл. – Волнуетесь?
– Да что вы! Конечно, нет!
Может, еще смогу выкрутиться? Не станет же он все собеседование вести на финском? Просто скажет: «Здрав-ствуй-тэээ», ну или как там по-ихнему, я тоже в ответ ему скажу: «Здрав-ствуй-тэээ», а потом с порога заявлю, что давно не говорила на финском и подзабыла многие термины. И попрошу перейти на английский. И он скажет…
– Мы почти пришли, – прерывает мои мечты Джилл.
– Хорошо. – Я покрепче сжимаю ручку дипломата в потной ладони. Боже, спаси и сохрани…
– Ну вот! – объявляет Джилл, когда мы подходим к двери с надписью «Конференц-зал».
Она дважды стучится и открывает дверь. В комнате вокруг большого стола сидит тьма народу, и все они смотрят на меня.
– Ян Виртанен, – говорит Джилл. – Хотела бы представить вам Ребекку Блумвуд.
Бородатый мужчина поднимается, широко улыбается и подает мне руку.
– Нейти Блумвуд, – весело произносит он. Между прочим, почти по-английски. – Он ойкейн хауска тавата. Питаако паиканса еттаа те-иллаа он йонкинлайнен ихтейс Суомеен?
Я молча на него пялюсь и чувствую, как лицо медленно заливается краской. Все сидящие в комнате ждут моего ответа.
– Я… э… хм… Здрав-ствуй-тэээ. – Дружелюбно машу всем рукой и расплываюсь в улыбке.
Но никто не улыбается мне в ответ.
– Я… это… мне надо… – Я начинаю пятиться к двери. – Пора…
И тут я поворачиваюсь. И убегаю.
