Текст книги "Без права выбора (СИ)"
Автор книги: Слава Доронина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
21
Катя
Даже удивительно, почему охранник не ворвался в бар и не приказал ехать с ним еще раньше... Неужели с моим мнением начали считаться? Но судя по эмоциям на лице приближающегося мужчины, на чудо надеяться не стоило.
– За мной приехали, – я кивнула в сторону Марата, а Таня с интересом уставилась на него.
Когда охранник остановился возле нас, она ткнула пальцем в его грудь и весело рассмеялась.
– Хотела проверить, что ты живой, – Марат не успел ничего сказать и, лишь нахмурившись, перевел на девушку взгляд, словно встретил убогое насекомое на пути. – Такой огромный… А ты ничего… – протянула она. – Так это водитель твой, да, Кать? Я вспомнила, где видела его. Он забирает тебя с работы? – Таня быстро взглянула на меня.
Я же не сводила глаз с мужского лица и заметила, как Марат нахмурился еще сильнее после того, как я утвердительно кивнула.
– Ладно… Кажется, мне пора в постельку. В понедельник увидимся, – Таня поцеловала меня в щеку и нетвердой походкой направилась к такси.
К моему счастью или сожалению, я опьянела не до такой степени, чтобы заигрывать с незнакомыми мужчинами. Меня почти отпустило, но даже на хмельную голову я бы не смогла позволить себе подобных вольностей. Не дожидаясь, когда Марат скажет что-нибудь грубое, направилась к машине. Сильно кружилась голова, хотелось поскорее сесть и принять расслабленную позу.
Открыв заднюю дверцу, я юркнула в салон, чувствуя себя разбитой и слабой. Марат забрался следом. Несколько мгновений он молчал и смотрел на меня через зеркало заднего вида тяжелым взглядом, от которого становилось не по себе, а в груди разрасталась тревога. Где они проходили с Родионовым курсы, чтобы так давить на людей одним своим присутствием? Наверное, Марат, и в самом деле, прождал меня у машины весь вечер, потому и злился. А как же его человек, якобы приставленный ко мне? Взял отгул?
Машина резко тронулась с места. До дома мы ехали в полном молчании. Я прикрыла глаза и чуть не заснула, но жесткий голос вывел меня из дремы.
– Почему отключила телефон? – я поморщилась, схватившись за голову.
– Это же элементарно. Я встречалась со своими подельниками и не хотела, чтобы кто-нибудь об этом знал, – вылетело раньше, чем я осознала, что так отвечать не следовало. Виной непослушному языку был алкоголь?
Мне вдруг резко стало нехорошо, а голову прострелила вспышка боли. Мужчина усмехнулся, заметив, как я закатила глаза и прикрыла ладонью рот. Затем включил поворотник и остановил автомобиль на обочине. Вышел на улицу и открыл дверцу с моей стороны.
– Выходи, – грубо велел он.
– Что? – непонимающе подняла на него заторможенный взгляд. – Это еще зачем? – опустила глаза на его руку. Он протягивал мне пластиковую бутылку с водой.
– Выходи, Катя, – с нажимом повторил он. – У тебя глаза мутные и вид такой, словно ты заблюешь сейчас всю машину. Я бы тебя на обочине оставил, честное слово, может, думала бы головой в следующий раз, – зло выплюнул он.
– Меня не тошнит, – взяла бутылку с водой и вышла из машины, прижимаясь всем телом к опоре.
Второй бокал коктейля был лишним. Перед глазами расплывалось, накатывала слабость. Зачем я вообще пила? Ведь не любила это дело. Вся эйфория и радость улетучились, словно их и не было, а осталось четкое понимание, зачем я пошла в бар. Потому, что боялась встречаться с Родионовым и признаться в том, как ждала окончания недели, чтобы увидеться с ним.
– Он приехал? – спросила я, взглянув на Марата.
Охранник снова курил и, как по мне, заметно нервничал. Неужели у Марата так чесались руки покарать меня за то, что угробил свое время на мои поиски в вечер предвыходного дня?
– Ждет тебя дома. Злой, как черт. И я тоже. Если бы не его отмашка доставить тебя домой в целости и сохранности, ты бы сейчас здесь не стояла. Я бы привязал тебя за торс к машине и устроил веселую пробежку. Как можно быть такой дурой, Катя?
От слов Марата стало не по себе, а по телу пошла дрожь. К тому же алкоголь напускал тумана на мысли, но делал все чувства острее и ярче в несколько раз. Стало сильно обидно за «дуру», но вида я не показала.
– Давно приехал? – все же осмелилась я спросить спустя небольшую паузу.
– Два часа назад.
Родионов ждал меня, чтобы сказать, как я снова его разочаровала? Или ждал, чтобы хорошенько оттрахать? Я не хотела себе признаваться в том, как сильно скучала по нему и мечтала эти дни о звонке, пока он равнодушно молчал… Не знаю, о чем бы могли с ним поговорить? Что у меня болело между ног после всех его ласк и напора на яхте, а потом саднило в другом месте? И какого черта сердце до сих пор ныло, когда я обо всем этом думала и вспоминала?
Мы стояли у обочины, я пила воду и дышала вечерним, прохладным воздухом, пока у Марата не зазвонил телефон. Он прислонил его к уху, посмотрев на меня раздраженным взглядом.
– Да, с ней все хорошо. Скоро будет дома, – отрапортовал он.
Родионов переживал за свою игрушку? И даже не орал на Марата, где мы есть? Я попробовала представить, что меня ждало дома за сегодняшнюю выходку, но на ум ничего хорошего не приходило. Раньше следовало об этом думать, а не сейчас...
– Почему они с Назаровым так ненавидят друг друга? – не знаю, почему вспомнила об отчиме Диме и том инциденте в ресторане, когда Родионов снял с меня платье.
Иной раз сумасбродные поступки моего нового любовника имели скрытый подтекст или смысл, осознание которых приходило не сразу.
– Это ты у него сама спроси. Я не люблю пересудов. Мне не за это платят.
– А Настя? Она всех как будто ненавидит…
На днях пыталась с ней заговорить, но она ясно дала понять, что в подружках не нуждается. И посмотрела с таким презрением, от которого пробрало до костей. Я зареклась после этого проявлять инициативу.
– Настя… – Марат снова закурил и выдохнул изо рта клубы сизого дыма. – От женщин одни проблемы, ты в курсе? Вот она их тоже немало создает сейчас. Вы, случайно, не сговорились?
– Мы лежали с ней в одном роддоме. Я помню ее выписку... –пропустила мимо ушей замечание Марата.
– Мы пробивали на тебя всю информацию, – напомнил он, намекая, что в курсе озвученных мною подробностей. – Настя винит брата в смерти своего мужа, потому никого из нас даже близко не подпускает к сыну. И тебя не подпустит. На Родионова покушаются не в первый раз.
Я поджала губы, чувствуя, как стало больно внутри. Теперь понятно, чем было вызвано отчуждение и холодность девушки. Она потеряла любимого, а ее сын осиротел. Мальчик никогда не увидит отца...
– Поехали, – сказал он и сел вперед.
Я поняла, что мужчина не скажет больше ни слова. Забралась на заднее сиденье и продолжила думать над словами Марата. Как жилось Родионову, зная, что по его вине несчастлив самый близкий ему человек? Настя и ее ребенок были уязвимым местом мужчины? Он поэтому закрыл их в своем особняке и никуда не выпускал?
Машина остановилась во дворе, но я не торопилась выходить наружу. Боялась ли я? Конечно! Но я напомнила себе, что терять уже нечего. И Родионов должен был это понимать. Потому и дал Марату отмашку, чтобы девочка немного расслабилась перед казнью?
– Ну что медлишь? – хмыкнул охранник. – Иди, давай. Умеешь косячить, неси теперь ответственность. Он наверху, ждет тебя в своем кабинете. Вперед.
В кабинете? Это даже к лучшему. Я успею переодеться, облачиться во что-нибудь невзрачное, умыться... Или вовсе запрусь в комнате и никуда не пойду! Он же не будет наводить шума, пока в доме его сестра и маленький ребенок?
В районе солнечного сплетения сильно сдавило, когда я представила, как войду к Родионову в кабинет, ну и что за этим последует. В прошлый раз он захотел получить минет. Может быть, и в самом деле, закрыться в комнате? Ведь он не станет выбивать дверь?
Дрожащей рукой я потянула ручку вниз, сделала несколько шагов вглубь комнаты и оторопела от накатившей, словно огромная волна, паники. Родионов не ждал меня в своем кабинете! Он сидел в полумраке в кресле, а на подлокотнике стояла початая бутылка с виски. В воздухе осязаемо витало напряжением и угрозой, исходящими от мужчины.
Как давно он тут находился? Решил тоже немного расслабиться? Поэтому пришел выпить в моей комнате? Чтобы нам было интереснее говорить на одном языке? Боже… Я только сейчас осознала, какую глупость совершила, выключив телефон и никого не предупредив о своем отсутствии. Мне не следовало обострять ситуацию и идти с Таней в бар. От веселого настроения совсем ничего не осталось...
Сглотнув огромный комок в горле, я смотрела на мужчину и не могла сдержать дрожь. Куда же подевалась моя смелость? Почему вдруг захотелось подойти к окну, открыть его нараспашку и проветрить комнату от тяжелой мужской энергетики? Ее было так много в тесном помещении, что капля свежего воздуха точно бы не помешала...
– Закрой за собой дверь, Катя, – приказал Родионов. – Желательно на замок, – у меня ослабли колени от его тона и взгляда, каким он смотрел на меня.
– Нет, – я покачала головой и тут же ужаснулась, что произнесла это вслух.
В глазах мужчины вспыхнул огонь, словно я не «нет» сказала, а брызнула в кипящее масло водой. Шагнула назад, понимая, что почти не дышу от предвкушения расплаты за необдуманный поступок.
22
Катя
Меня парализовало от страха. Я еще никогда не видела столько злости в его взгляде. Неужели я так вывела мужчину из себя безобидным походом в бар?
– Катенок, не заставляй меня повторять дважды, – серьезно произнес он, а на чувственных губах появилась волчья усмешка.
От этих его «Катенок» у меня сердце замирало. Меня так мама в детстве называла. Но голосом мужчины это прозвище звучало особенно эротично, каждый раз вызывая рой мурашек на теле. Только не сегодня. Сейчас меня пропитывал ужас и страх.
Я опустила сумку на пол у входа и двинулась к Родионову.
– Дверь, Катя.
Пришлось вернуться и закрыть ее. Мысли бились в голове, как испуганные птицы в клетке. Воздуха стало не хватать еще больше. Нервные окончания будто парализовало с новой силой, когда услышала еще один приказ.
– Раздевайся. Медленно.
Он сидел в расслабленной позе в кресле. На нем были надеты брюки и рубашка. Даже кобуру не снял, и я заметила выглядывающую из нее рукоять пистолета. Специально это делал? Чтобы выглядеть в моих глазах еще более устрашающим? Я подняла глаза к его гладко выбритой шее, остановилась на выступающих скулах – не сразу решилась встретиться с диким, безумным взглядом черных глаз. Он давно меня ждал? Судя по тому, что бутылка была наполнена темной жидкостью почти до краев – не очень.
– Боишься меня, – констатировал, словно уловил это в воздухе.
Скользнув взглядом по мужчине еще раз, я набрала в легкие воздуха и покачала головой из стороны в сторону, решив идти до конца. Я не заслуживала всего этого. Хотелось нежности и ласки с его стороны, а не очередного давления. Сколько можно было вести себя со мной так, словно я, и в самом деле, была его вещью?
Мужские губы сжались в тонкую линию, а между бровей пролегла глубокая складка.
– Хочешь, чтобы я помог тебе? – он пожирал меня глазами, пристально рассматривая лицо.
Так на меня еще никто и никогда не смотрел.
Не дождавшись от меня ответа, Родионов поднялся на ноги и подошел. Я исподлобья наблюдала за его медленными движениями, думая о том, что эти странные чувства, вызываемые мужчиной, мне не нравились.
Он приблизился и протянул ко мне руки, чтобы помочь снять плащ. Оставшись стоять в шелковой блузке и юбке, я вскинула подбородок и заглянула в непроницаемое лицо.
– Мне не нравятся пьющие женщины. Особенно те, которые после двух бокалов коктейля теряют контроль и не умеют вести себя на людях. А ты, судя по тому, что я сегодня увидел, относишься к их числу, – холодно произнес он.
– И ты пришел сюда с бутылкой, чтобы показать мне мастер-класс на себе?
– Я редко пью. И сегодня не тот день, когда это необходимо. Это для тебя, – кивнул в сторону кресла, на подлокотнике которого стояла бутылка. – Тебе ведь захотелось расслабиться, да, Катя? Вот и расслабишься, – у меня холодок пробежал по спине от такого обещания.
Он достал телефон из кармана брюк, включил его и показал видео, на котором я танцевала с мужчиной с черными волосами, как у Родионова. Это не было фальсификацией, но ракурс, с которого нас запечатлели с молодым человеком… На сменяющихся кадрах я была похожа на легкодоступную проститутку! Меня нагло лапали чужие руки, а я при этом счастливо улыбалась и даже не пыталась остановить настойчивые ухаживания незнакомого кавалера. Это видео – дело рук Марата?
– Мне пришлось выложить круглую сумму, чтобы это не разлетелось по социальным сетям. Моя любовница не может иметь такой репутации.
Голос Родионова оставался спокойным, но я чувствовала, как он злился и едва сдерживался, хотя внешне выглядел собранным и серьезным.
– Нравится разгульная жизнь, Катя? – он принялся пуговичка за пуговичкой расстегивать блузку на моей груди и при этом смотрел в глаза. – Это я могу легко устроить. Что за история с выключенным телефоном? – обхватив ладонью шею, притянул к себе.
Тело забила крупная дрожь. Несмотря на то, что боялась Родионова, я хотела сейчас снова испытать те запредельные эмоции, подаренные мне на яхте. Прошла неделя, ничего не забылось. Как во мне уживались два противоположных чувства: страх и желание к этому дьяволу?
Едва втягивая кислород, я пыталась дышать, пока Родионов исследовал мое тело руками, но вдруг остановился. Взял за руку и подвел к креслу. Налил в бокал темной жидкости и протянул мне.
– Пей, – велел стальным голосом, а я подняла на него непонимающий взгляд. – Ты хотела расслабиться. Вперед.
Несколько секунд смотрела на него, а потом дрожащими пальцами обхватила бокал и сделала глоток. Зажмурила глаза и едва не закашлялась, но Родионов поднял руку и придержал его за донышко, чтобы выпила все до капли.
Стенки желудка обожгло, я часто и глубоко задышала, широко раскрыв глаза. Такого крепкого алкоголя еще никогда не употребляла. Дима отобрал бокал, налил в него еще темной жидкости и снова протянул мне.
– Я больше не буду, – в голосе появилась паника, попыталась отойти от мужчины, но он не позволил.
– Разве? А мне показалось, что тебе весело и хочется продолжения. Такая безрассудная и смелая была в баре…
– Мне будет плохо.
– Вот и отлично. Может быть, тогда выкинешь из своей головы всю дурь. Пора бы уже научиться принимать все, что получаешь от меня с благодарностью.
Я со злостью выхватила стакан из его рук и осушила его несколькими глотками. Сильно зажмурилась и пошатнулась, но он придержал меня.
– Еще? – спросил насмешливым голосом.
Наклонился и обдал горячим дыханием кожу над ухом.
– Хватит… Спасибо...
Его губы оказались так близко от моего рта, что я ощутила его запах. А потом он резко развернул меня, снял блузку и отбросил куда-то в сторону. Собрал в кулак мои волосы, приподнял их и поцеловал шею сзади, спускаясь влажными губами к плечам.
Мне ударило в голову. Разум помутился. Картинка начала искажаться перед глазами, словно помехи на экране. Мужчина провел пальцем по моей спине вниз до самой поясницы, а я почувствовала, как стало сухо во рту и потяжелела грудь в бюстгальтере.
– Дрожишь, Катя, – снова поцеловал меня в шею и прижался всей своей мощью.
Чувствовалась степень его желания. Рядом с Родионовым можно было легко поверить в то, что я была особенной для него. Такой мужчина ведь не мог желать понарошку, имея возможность заполучить любую другую?
Щелкнула застежка бюстгальтера, и вскоре тот оказался на полу, туда же отправилась юбка и белье. Мужские руки ласкали мое тело, гладили, мяли, но движения были торопливыми и грубыми. Причиняли боль. Его пальцы скользнули ниже, ладонь оказалась между моих ног.
– Такая влажная… С тем парнем из бара тоже была такой, да? – повернул меня лицом к себе.
Я вскинула подбородок и с вызовом посмотрела на него. Картинка перед глазами снова стала нечеткой, а жар иголками спустился по коже. Внизу все ныло и требовало продолжения грубой ласки.
Родионов подхватил меня за талию и понес на кровать. Резким движением стянул с себя одежду и откинул ее в сторону. Послышался шелест фольги, и комнату заполнила звенящая тишина. Несколько мгновений он стоял сверху и сканировал меня цепким взглядом. Голую, пьяную и такую доступную… А затем перевернул на живот и вошел в меня резко, без предупреждения и прелюдий. Так, словно у него никого не было эти дни. Намотал длинные волосы на кулак и потянул их с такой силой, что я выгнулась, впуская его глубже.
– Если еще раз выкинешь нечто подобное, отправлю тебя в тюрьму. Или в бордель. Мое терпение на грани, – но сейчас мне было плевать на эти угрозы. Глаза закатывались от ярких ощущений.
– Лучше снова сбегу от тебя... – из вредности прошептала заплетающимся языком, а он хрипло рассмеялся.
– Конечно, сбежишь. Помечтай! – прорычал мужчина, ускоряясь.
Слегка наклонился, и я почувствовала укус на предплечье. Родионов не сдерживался, жадно трахал меня с хлюпающими звуками. А когда навалился всем телом и придавил с такой силой, что из груди выбило весь воздух, просто провалилась в бездну острых ощущений. Он кончил следом, а я была настолько обессилена и пьяна, что меня уже ничего не волновало. Надеюсь, он утолил свой голод, потому что от дозы спиртного, влитого им в меня, чувствовала, что вот-вот отключусь.
23
Катя
Я пришла в себя посреди ночи. В голове стоял шум, во рту все пересохло, к горлу подступала тошнота. Сознание было словно подернуто какой-то дымкой или пеленой. Я лежала на кровати, животом вниз, перед глазами все расплывалось. Кажется, потом снова погрузилась в сон, а когда проснулась, в комнате было светло. Губы запеклись, будто не пила целую вечность, боль в голове перешла в тупую пульсацию, а во всем теле ощущалась пустота и слабость, словно меня выпотрошили, как ватную куклу. Так плохо я давно себя не чувствовала. Казалось, если встану, то упаду в обморок.
Кое-как я все же заставила себя подняться и добрела на слабых ногах до ванной комнаты. Приняла душ, освежившись, а затем снова легла в постель. На подоконнике заметила поднос с едой, но в меня не влезло бы сейчас ни кусочка. Я уткнулась головой в подушку, спасаясь от яркого света и снова заснула. Когда открыла глаза в следующий раз, комната уже погрузилась во мрак. Я отчетливо почувствовала, что нахожусь в ней не одна. Повернула голову в сторону кресла и заметила в нем Родионова. Он смотрел на меня задумчивым взглядом, положив руки на подлокотник. В отличие от меня мужчина выглядел не таким помятым и заспанным. Дима был одет в черный деловой костюм. Куда-то собирался? Или, наоборот, только вернулся?
– Татьяна принесла еду еще утром... Это очередная забастовка?
Черные глаза смотрели так пронзительно, что сердце в груди начало биться чаще.
– Нет. У меня не было аппетита. Я спала.
На самом деле меня мутило почти все время, пока бодрствовала. А сейчас это чувство, возможно, появилось уже от голода. Потянувшись рукой к телефону, я посмотрела на время. Было около восьми вечера. За окном шумел дождь. Комнату изредка озаряли вспышки молнии.
– Ты уходишь или только вернулся? – положила телефон на место и приняла сидячее положение.
– Я недавно вернулся, – спокойно ответил он. – Татьяна сказала, что ты не выходила сегодня из комнаты и не прикасалась к еде, – глаза внимательно за мной наблюдали. – Так плохо?
– Со мной все хорошо, – спустила ноги на пол и встала с кровати, собираясь включить свет и развеять эту ауру интимности.
Проводить еще одну ночь в объятьях мужчины я не планировала. Вчерашнего вполне хватило.
У выключателя меня повело в сторону и потемнело в глазах. Я схватилась за стену, переводя дыхание. Как только стало лучше, включила свет и взглянула на Родионова. С самого пробуждения он не сводил с меня цепкого взгляда.
– Мне бы хотелось побыть сегодня одной, – тело все еще ломило после вчерашнего богатого угощения мужчины, а голова болела. – Ты не мог бы уйти?
– Исключено, – взгляд прошелся по моему телу и вернулся к глазам. – Приводи себя в порядок и спускайся на ужин в гостиную. Хочу с тобой поговорить.
Родионов поднялся на ноги, достиг двери и вышел из комнаты.
По мне, лучше бы просто трахал и не проявлял даже и намека на беспокойство, с которым рассматривал меня минуту назад. А я, в свою очередь, не хотела обольщаться взрослым мужчиной. К таким, помимо влечения, нельзя больше ничего испытывать.
Застелив постель, снова приняла душ, собрала волосы в высокий хвост, надела футболку с джинсами и спустилась вниз. Меня все еще штормило, но, скорее всего, это уже было от голода. Мне следовало наладить режим питания, не то начну падать в обмороки от слабости.
Татьяна накрыла стол в гостиной на двух человек. За все время, что жила в этом месте, я ни разу не видела, чтобы Настя проводила время с братом, но после разговора с Маратом понимала причины такого поведения.
Родионов сидел за столом и разговаривал по телефону. Я обратила внимание, что в футболке и спортивных брюках, с мокрым ежиком на голове он выглядел моложе лет на десять. Дима поднял лицо, заметив меня, и указал глазами, чтобы садилась рядом с ним. Спустя пять минут он завершил разговор и отложил телефон в сторону.
Почувствовала себя неуютно под взглядом черных глаз и поняла, что если он продолжит смотреть с таким же интересом, как в спальне, то я потеряю последние крупицы аппетита.
– Мы будем ужинать одни? – тихо спросила, чтобы хоть как-то разбавить молчание между нами.
– Настя с ребенком уехали к подруге. Татьяна взяла на вечер отгул.
Мы снова были с Родионовым наедине, а в такие моменты я ощущала себя скованно.
– Что от тебя хотел Селиванов? – прямо спросил, а мои глаза округлились, воздух перестал поступать в легкие.
Было бы странно, если ему не доложили бы о нашей встрече со Стасом. Или тот сам рассказал? Они вроде как были партнерами? Если этим вечером последует очередное наказание… Я убегу к себе в комнату и закроюсь на замок. А Родионову придется вышибать дверь ногой, чтобы добраться до меня.
– Он хотел узнать, почему умер наш ребенок, – на последнем слове голос предательски задрожал. Не хотелось об этом говорить.
Дима коротко кивнул и направил в рот кусок сочного мяса. На его лице не отразилось ни капли заинтересованности или сочувствия.
– И что? Узнал? – спросил отстраненным голосом.
– Я не собиралась встречаться со Стасом. Между нами все в прошлом. Давай, пожалуйста, не будем об этом говорить.
– Уверена? – он поднял на меня черные глаза, а мое сердце оборвалось. – Разве я могу рассчитывать на твою благоразумность после вчерашнего? Мне не нужна очередная шумиха вокруг моего имени, громкие заголовки в соцсетях. Когда забирал тебя к себе, не думал получить столько проблем.
– У него скоро свадьба, а я в интимных отношениях с другим мужчиной. По-моему, все очевидно, – гордо вскинула подбородок. – У меня нет и не было намерений тебе насолить или каким-то образом запятнать твою репутацию.
На губах Родионова появилась коварная усмешка.
– Полагаешь, мужчины и женщины не изменяют своим партнерам по браку или сексу? Если между вами случится интрижка, мне придется пойти на крайние меры, – у меня по спине пробежал холодок от невозмутимого тона в голосе мужчины.
Как в таких условиях сохранять спокойствие, когда мне едва ли не прямо заявляли, что следующая встреча со Стасом за его глазами закончится весьма печально для нас обоих? Запас моральных сил, в принципе, как и физических был на исходе.
– Полагаю, что не все люди распыляются на множество направлений, – произнесла, собрав волю в кулак. – Но бывают исключения из правил. У меня есть такой пример: невеста одного известного человека погибла меньше месяца назад, а мужчина уже открыто заявил в прессе о новых отношениях, – он дерзко усмехнулся, а в его глазах появилось любопытство. Для меня это стало толчком продолжить. Давно хотелось об этом сказать. – Ты сам столкнул нас с ним лбами, сам привел в прошлый раз в клуб. Я давно вычеркнула Стаса из своей жизни. И в тот день, когда он пришел ко мне, я не собиралась отвечать на его звонки, не хотела с ним разговоров и впредь не планирую никаких интрижек с человеком, которого горько видеть после всего, что произошло в моей жизни. Ты пытаешься причинить мне боль, с упоением наблюдешь за агонией внутри, а я бы не смогла никого обидеть. Не говоря уже о том, чтобы умышленно отправить человека на смерть... В этом между нами отличие.
Нечто странное промелькнуло в его глазах после этих слов. На долю секунды я увидела там ненависть и желание. Неужели наши чувства друг к другу были хоть в чем-то схожи? Этот мужчина ломал меня, менял привычный устой жизни, но и я в чем-то откладывала отпечаток на него. Сейчас уже прекрасно отдавала себе отчет, что за сказанное прилетит обратка, но было все равно! Я дико устала защищаться и держать оборону, делать вид, что он не причиняет мне боль.
