Текст книги "Элитный снайпер. Путешествие в один конец"

Автор книги: Скотт Макьюэн

Соавторы: Томас Колоньяр
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

27
Афганистан

Провинция Нуристан, деревня Вайгал

Сандра все еще пребывала в опиумном дурмане, когда Наим и Аасиф Кохистани вошли в комнату и остановились у ее кровати. Наим держал в руках керосиновую лампу, и в ее свете они ясно видели, что Сандра вся взмокла от лихорадки и рана на ноге гноится. Она смогла на мгновение приоткрыть свои блеклые глаза и прошептать «пошли на…», а закрыв их, вновь впала в беспамятство.

– Хороший подарочек мне приготовил брат Нуристани, – проговорил Кохистани. – Скоро нога сгниет, и инфекция проникнет внутрь. Без срочной медицинской помощи она скоро умрет….

Наим все еще злился из-за провала с выкупом Сандры. Он был не в курсе гибели Шакала и ничего не знал об арестах, но он точно знал, что денег его поверенные в Кабуле не дождались. Возможно, посредник оставил деньги себе, но Наим в этом сомневался. Говорили, что человек из кабинета Карзая достаточно надежен, и что денег хватит всем, поэтому жульничать не было смысла.

Когда утром появился Кохистани, Наим пришел в ярость и поклялся, что сотрет в порошок Сабила Нуристани, но потом Бадира сказала, что пленница умрет раньше, чем будет предпринята вторая попытка получить выкуп, поэтому Наим поблагодарил в душе Аллаха за помощь. Возможно, он сможет заключить сделку с Кохистани, чтобы компенсировать неполученный выкуп.

– Наша медсестра не очень хорошо лечит, – пробормотал он, недовольный тем, что Бадира недостаточно понимает в медицине.

– Дело здесь не в медсестре, брат, – вежливо поправил его Кохистани. – Медикаментов нет. Она курила сырец опиума, а он подавляет иммунную систему.

Наим с трудом представлял, что такое иммунная система и как она работает.

– Сколько за нее могут дать в таком состоянии? – резко спросил Наим.

Кохистани по-дружески опустил руку ему на плечо и улыбнулся.

– Тебе лучше бы перестать требовать выкуп за мою пленницу.

– Ты оставил ее мне, – не соглашался Наим. – Я думал, она тебе не нужна после допроса. И потом, я собирался поделиться с тобой прибылью.

– Меня не интересует прибыль, – признался Кохистани. Он посмотрел на своего охранника Рамеша, чтобы оценить, сможет ли тот, если потребуется, убить Наима.

– У меня есть более серьезные планы на эту женщину, чем какие-то презренные бумажки.

– Деньги – это не бумажки, – сказал Наим, сузив глаза и пристально взглянув на Кохистани. – Наверное, если бы «Хезби» не держали свои планы в секрете…

– У нас есть причина хранить все в тайне, – спокойно сказал Кохистани. – Я пришлю несколько винтовок и медикаментов для твоих людей.

– Нет, – отрезал Наим, отступая назад. – Этого недостаточно. Она стоит больше. У тебя есть связи в Аль-Джазире. Ты можешь показать ее по телевизору и прославиться. Я захватил ее и заслуживаю лучшей награды. Пока ты мне ничего не дал.

Кохистани шагнул вперед, вновь положил руку на плечо молодого человека и вежливо провел его в соседнюю комнату, где усадил за стол, освещаемый лампой.

– Мы не ищем славы, ты и я. Мы слуги Аллаха. Мы ведем священную войну, джихад… и все, что мы получим за женщину, должно применяться во имя Аллаха и только его. – Он смотрел Наиму в глаза, ожидая спора. – Ты хочешь узнать, почему не состоялся выкуп? Я скажу тебе: этого не разрешил Аллах. У него тоже более существенные планы на эту американку. – Он снова остановился, чтобы взять чашку горячего чая, которую принес в дом один из его людей.

– Сейчас, мой брат… я хочу, чтобы ты отдал мне женщину в обмен на оружие и медикаменты, которые я тебе предложил, а вместе с ней верни мне и кассету с видео.

Наим понимал, что добыча ускользает из его рук. Его невежественный ум отчаянно искал решения проблемы. Бросить вызов Кохистани прямо сейчас означает обеспечить себя проблемами на долгий срок, но он должен получить хоть какое-то утешение от своего неудавшегося выкупа.

– Хорошо, – решительно выпалил он. – Женщина твоя, мне достаются винтовки и медикаменты, а также видео. Я подожду, а потом сам продам его Аль-Джазире, а деньги потрачу на помощь деревне.

Кохистани мягко улыбнулся, в душе предпочитая убить Наима, но ХИК пока еще нуждался в Талибан, поэтому стоило относиться к ним терпеливо. Он понял, что Наим чрезвычайно амбициозный парень – фанатичный ваххабит, страдающий манией величия. Если его предоставить самому себе, то он легко может стать лидером полевых командиров в регионе, а Кохистани в последнюю очередь нуждался в авторитетных варварах внутри сферы его влияния. Неграмотные фанатики непредсказуемы, они представляют угрозу как другим людям, так и себе самим. Положение усугублялось тем, что Наим был одержим гордостью и жадностью – практически психопат. Кохистани хорошо понимал, почему талибы отослали этого буйного парня подальше на юг – они сами хотели от него избавиться, и создать ХИК новую головную боль.

– Очень хорошо, брат, – решил Кохистани. – Я дам тебе одну хорошую канадскую снайперскую винтовку и пятьдесят патронов в обмен на видео… ее доставят вместе с другим оружием и лекарствами. – Кохистани имел в виду захваченную винтовку McMillan Tac-50[66]66
  McMillan TAC-50 —12,7-мм американская снайперская винтовка разработки McMillan Bros. Состоит на вооружении канадской армии, а также спецподразделений полиции США. Штатным для канадской армии является 16-кратный оптический прицел.


[Закрыть].

Глаза Наима заблестели. Другого шанса заполучить такую винтовку у него не будет.

– Я хочу сто патронов.

Кохистани пожал плечами.

– У нас сейчас есть только пятьдесят, брат, но патроны достать легче, чем саму винтовку. Тебе лучше принять мое предложение.

– Тогда хорошо, – рявкнул Наим, уже ощущая, как держит винтовку в руках. С таким оружием он будет чувствовать себя на равных с американцами. Он сможет взрывать их плоть так же, как взорвали его двоюродного брата Мухаммада, чье тело, разорванное пополам всего одним выстрелом, доставили на грузовике в дом дяди. Наим приказал одному из людей принести видео.

– Зачем оно тебе?

– Я передам его человеку, который знает, как его использовать во славу Аллаха, – ответил Кохистани, довольный тем, что молодого простофилю, сидящего перед ним, он купил за игрушку. Сейчас ему нужно было втянуть американцев в зону боевых действий. Совсем скоро граждане Америки будут настойчивей требовать возвращения своих войск домой.

– А сейчас, брат, мне нужно идти. Американку мы возьмем с собой. Я надеюсь, ты не возражаешь, если мы заберем с собой и медсестру?

Наим покачал головой.

– Забирай обеих. Медсестра все равно вдова. У нее никого нет. Ты отправишь американку в Базарак[67]67
  Базарак – город в Афганистане, центр провинции Панджшер. В 8 километрах от Базарака находится мавзолей Ахмада Шаха Масуда.


[Закрыть]?

Кохистани немного помедлил с ответом.

– Нет, на север, в Парун[68]68
  Парун – административный центр провинции Нуристан.


[Закрыть].

– Ясно, – ответил Наим, подумав про себя, что Парун как раз восточнее Базарака. Он знал, что ХИК уже укрепились в Панджшерской долине.

Пока Кохистани допивал чай, они говорили о джихаде, и лидер ХИК оказывал молодому выскочке больший почет, чем тот заслуживал. В течение часа Сандру завернули в простыню и закрепили на русских носилках, оставшихся еще с предыдущей военной кампании. Спавшую в доме Бадиру разбудили и велели ехать с людьми из ХИК, которые увозили американку в Парун. Медсестре дали время одеться, а после вытолкали за дверь.

Она пошла узкой тропинкой, которая вела к воротам в деревню, где увидела четырех мужчин, державших в темноте носилки с Сандрой.

Из соседнего дома вышел Наим – он шагал впереди Кохистани, удерживая в руках керосиновую лампу.

– Бадира, ты едешь с этими людьми, чтобы присматривать за Сандрой.

– Я ничего не могу для нее сделать, – сказала она с презрением. – Нет лекарств, только опиум, который может дать ей каждый.

– Вот ты его ей и дашь, если понадобится, – отрезал Наим. – Людей брата Кохистани не должны волновать женские дела. Они же воины! Закрой свой рот.

К огромному облегчению Бадиры, на помощь спешил Сабил Нуристани с фонариком в руках.

– Подожди, Наим! Ты не можешь посреди ночи отдать нашу единственную медсестру.

Кохистани шагнул вперед, говоря с Нуристани на языке калашей.

– Не бойтесь. Я очень скоро вам ее верну. Ты сохранил американке жизнь и этим оказал нам большую услугу. Когда вернется Бадира, я пришлю с ней в деревню лекарств.

– Лекарства, которые украдет он. – Сабил указал пальцем на Наима.

– Я отправлю много медикаментов, хватит для всех, – заверил его Кохистани, стараясь пообещать все возможное, чтобы избежать столкновения двух противников и как можно скорее покинуть деревню.

– Нет, – возмутился Сабил. – У нас у самих тут больные люди. Я глава деревни, и я говорю, что наша медсестра никуда не поедет.

Наим выхватил у одного из мужчин палку и, шагнув вперед, со всего размаха ударил Сабила по голове. Тот упал замертво, уронив фонарь на землю.

– Надо было сделать это несколько дней назад.

Бадира подбежала к Сабилу и, опустившись на колени, закричала:

– Он мертв! Ты убийца!

Наим оттолкнул ее от тела, ударив ее по спине палкой.

– Подчиняйся, женщина! Иди – и больше не возвращайся! Это больше не твой дом!

28
Афганистан

Провинция Нуристан, деревня Вайгал

Кроссвайт, убедившись, что его бойцы поняли план действий, двинулся вместе с Фарухом вверх по тропинке на разведку – искать стоянку контрабандистов. Они рассчитывали обнаружить наркоторговцев метров через 50–60, но не прошли они и полусотни шагов, как услышали пуштунскую речь, доносившуюся из-за дерева. Военные застыли, держа оружие наготове; в приборах ночного видения показались мужские фигуры, осторожно ступающие в темноте.

Фарух прошел вперед и что-то произнес спокойно по-пуштунски.

Кроссвайт быстро отошел назад, отступая от Фаруха. Остальные мужчины их не видели, но, разумеется, стали подходить на звуки голосов, размещаясь по краям. По резкому тону разговора капитан понял, что человек за деревом напустился на Фаруха, выспрашивая, кто он и что произошло на поляне. Он намеренно говорил слишком громко, чтобы его люди собрались поблизости и заняли нужные позиции.

Присев, Кроссвайт стал быстро передавать сигнал по рации. Трижды нажал на кнопку, затем, подождав три секунды, повторил это же еще три раза. Это – сигнал для Альфы: двигаться вперед и приготовиться к бою. Приглядевшись к позе Фаруха, капитан понял, что тот также ожидал нападения, хотя голос его и оставался по-прежнему сдержанным. Он различил сигнал рации о боевой готовности и знал, что его задача теперь – потянуть время, пока остальные «морские котики» займут места.

Мужчина за деревом был занят тем же самым – медлил, чтобы подготовились его люди. Кроссвайт сомневался, что наркоторговец в курсе, что на их территории американцы. Скорее всего, тот решил, что Фарух – местный бандит, который хочет захватить товар. Из-за дерева Кроссвайт не мог следить за мужчиной, поэтому ему оставалось надеяться, что Фарух в случае чего справится с ним сам. Капитан быстро оценил обстановку: десять человек, поровну разделившихся по обе стороны тропинки, пробирались вслепую между камнями и деревьями, а это означало, что менее чем через минуту они с Фарухом будут окружены.

Альфа с командой оказались в пределах видимости, и Кроссвайт услышал, как Альфа стал определять цели для каждого бойца.

Внезапно разговор между Фарухом и пуштуном оборвался, и лес погрузился в неприятную, жуткую тишину. Оба мужчины припали к земле.

Альфа тихо скомандовал:

– Огонь.

Винтовки «М-4» с глушителем шикнули в темноте, и Кроссвайт увидел, как восемь пуштунов-контрабандистов упали замертво. Пара автоматов «АК-47» покатилась по склону, прямо справа от него, но спецназовцы сейчас же их подхватили.

Из-за дерева показался контрабандист с гранатой в руках. Он ее бросил, и Кроссвайт услышал, как она лязгнула между камнями прямо позади него. Фарух нырнул за булыжники, капитан же инстинктивно приник к земле, понимая, что он в зоне поражения гранаты. Взрывной волной его оторвало от земли и отбросило на валуны. От удара грудью у него перешибло дыхание. Больше он ничего не слышал, кроме своего же жалобного стона, который издал, когда попытался шевельнуться – и не смог, тут же потеряв сознание.

Кроссвайт очнулся от яркого света фонарика, бившего в глаза.

– Капитан, вы меня слышите?

В голове начало проясняться. Пошевелившись, он первым делом схватился проверить пах.

– Все на месте, капитан. Вы в порядке. Немного контузило, растрясло – и только.

– Помоги встать на ноги. – Он неловко, на ощупь сделал первые шаги.

Военный санитар приложил свою крепкую руку к груди, поддерживая его и усаживая затем на землю.

– Вас не на шутку тряхануло. Не шевелитесь.

– Что с тем мужчиной за деревом?

– Он мертв, – ответил Альфа.

– Фарух?

– Он в порядке, капитан. Мы все невредимы, территория под контролем. Просто не шевелитесь, пока не придете в себя.

Альфа отвел Фаруха в сторону.

– Тебе что-нибудь сказал тот пуштун? Есть кто-то поблизости, кто мог слышать взрыв?

– У меня сложилось впечатление, что они очень удивились, увидев людей в этом месте, – ответил Фарух. – Это значит, теперь мы в безопасности, но… всякое бывает, мы же в Гиндукуше.

Один из членов команды, снаряженный на поиск вьючных ослов, сообщил по рации:

– Альфа, это Тригг. Мы обнаружили пять ослов в семидесяти метрах от тропы. Здесь никого, но мы кое-что нашли. Это лучше увидеть своими глазами.

Через несколько минут Кроссвайт снова поднялся на ноги, но все по-прежнему плыло перед ним, так что временно командование на себя взял Альфа. Надо признать, они все были сейчас очень уязвимы – операция шла не по плану. Они направились к Триггу, которого обнаружили рядом с пятью неподвижными ослами. Груз с опиумом был связан в кучу и свален с краю тропинки.

– Что там? – спросил Альфа.

Тригг двинулся в сторону, приглашая проследовать за ним.

– Я почти угодил в ловушку, – тихо сказал он. Остановился в тридцати пяти метрах от того места, где тропинка начинала сужаться, и, включив карманную лазерную указку, подсветил установленные на уровне колена растяжки, проходившие зигзагами через тропинку. Сквозь очки они представали белыми нитями.

– Видел их раньше?

Альфа покачал в темноте головой.

– Нет. Они так заметают следы или что? И куда это ведет?

Тригг повернулся, обратив лицо в ту сторону, откуда они пришли.

– И еще две противопехотные мины висят на деревьях.

Альфа, тоже обернувшись, увидел пару противопехотных мин M18A1[69]69
  M18A1 «Клеймор» (Anti-personnel mine M18A1 Claymore) – противопехотная осколочная управляемая мина направленного поражения. Разработана в начале 1950-х годов в США. Состоит на вооружении армии и Корпуса морской пехоты США, а также спецподразделений.


[Закрыть], подвешенных к деревьям над головой, по обеим сторонам тропинки. Было очевидно, что любой, кто среди ночи будет передвигаться по тропе, натолкнется на них, взорвется сам и, ко всему прочему, заберет с собой всех людей в радиусе сорока пяти метров.

– Наркотики – грязный бизнес, – пробормотал Альфа. – Мы должны быть предельно осторожны сейчас… мы отстаем от графика.

Они обезвредили мины, убрав их подальше в целях безопасности. Ослов отпустили, и команда приготовилась к дальнейшему пути. Тригг шел впереди, подсвечивая лазером небезопасную тропинку.

Через час Кроссвайт оправился и снова принял командование. Чтобы опередить солнце, капитан постоянно подгонял свой отряд, заставляя бойцов стремительно взбираться наверх, двигаться в два раза быстрее и без остановок, не проверяя GPS по пути. Подъем был изнурителен, и спецназовцы уже опустошили свои фляги. Если кто-то отлучался в туалет, после ему приходилось бежать еще усердней, чтобы нагнать команду. Времени до рассвета оставалось слишком мало, а ведь нужно было еще провести разведку в деревне и саму операцию.

Через три часа подъема Тригг свернул с тропинки и оказался лицом к лицу с семью пуштунами, спускавшимися с горы навстречу наркоторговцам.

Шагая с автоматами «АК-47» за плечами, они непринужденно болтали о чем-то между собой. В это время пять спецназовцев стремительно появились из-за поворота, держа наготове винтовки. Тригг и Кроссвайт бросились на двух впереди шедших пуштунов, и все вместе, повалившись на землю, превратились в кучу спутанных ног и оружия.

Испуганные пуштуны принялись вопить и кричать, пытаясь понять, в чем дело. Чтобы еще больше смутить афганцев, Фарух пламенно обратился к ним на пуштунском, но в этот момент кто-то начал стрелять. Ситуация приняла угрожающий оборот. Остальные спецназовцы подбежали к пуштунам и обезоружили их. Секундой позже началась заваруха. Мужчины дрались врукопашную прикладами винтовок и ножами, пиная и толкая друг друга, чтобы освободить пространство.

Кроссвайт, схватившись с пуштуном, ткнул того ножом в руку, повалился на землю и ощутил во рту вкус крови противника. Оказавшийся сверху тщедушный мужчина ударил капитана по лицу здоровой рукой. Наконец, Кроссвайту удалось вдавить большие пальцы глубоко в глазницы пуштуна. Спецназовец поднялся, но сейчас же снова повалился на землю вместе с Фарухом, которого сбил с ног подоспевший на помощь пуштун. Один из «морских котиков» пролетел мимо, целясь прикладом винтовки в пуштунского боевика, который, не целясь, поливал вокруг свинцом из автомата «АК-47». Спецназовцу удалось съездить тому по лицу прежде, чем пуштун успел выпустить пули в сторону американцев, – тем самым он спас жизни двоим своим товарищам, не говоря о себе самом. Если бы Тригг и Кроссвайт были на ногах, пока пуштун стрелял в их направлении, они уже были бы покойниками.

Когда подоспели четверо остальных «морских котиков», перед ними развернулась панорама битвы. Три оставшихся в живых пуштуна без приборов ночного видения не могли разглядеть, что происходит, и потому судорожно вцепились в свои автоматы Калашникова, не рискуя стрелять. Пуштуны бросились врассыпную, но, не сделав и трех шагов, упали замертво.

Схватка закончилась. Найдя на земле свой автомат, Кроссвайт провел перекличку. Все были живы, правда, двое разбили очки ночного видения, а еще одного спецназовца – Фишера подстрелили в левую лопатку.

– Я все сделаю сам, – настаивал Фишер, когда санитар перевязывал ему плечо. – Только освободите предплечье, чтобы я переложил все в другую руку.

Кроссвайт до сих пор отплевывался от пуштунской крови. Его лицо было в рваных ранах, а переносица разбита в кровь.

– Ты левша, сынок?

Фишер покачал головой.

– Нет, капитан.

– И то хорошо, – пробормотал Кроссвайт и, отобрав троих, приказал отдать Фишеру свои пистолеты, забрав у него «М-4» и патроны к нему. – Итак, слушайте, – сурово объявил капитан негромким голосом. – Операция принимает нешуточный оборот. Никто не знает, сколько еще «духов» мы встретим в пути. Предлагаю проголосовать, будем мы участвовать дальше в этой операции или нет. Нас всего десять, но если кто-то решил, что игра стала не в кайф, мы вернемся обратно и не будем никого обвинять. Полную ответственность за операцию несу я, и я потружусь, когда вернемся, чтобы никто не узнал, где мы были.

– Никто же не будет голосовать только из-за меня, – выпалил Фишер. – А со мной все в порядке.

Больше никто ничего не сказал.

Наконец, Альфа кашлянул, и Кроссвайт посмотрел на него сквозь очки ночного видения.

– Что думаешь?

– А как ведут себя в «Дельте»? Чешут назад, едва завидев опасность?

Кроссвайт усмехнулся.

– Тогда поторапливаемся. Мы не укладываемся в график.

29
Афганистан

Провинция Нуристан, деревня Вайгал

Остановившись во время спуска с гор, Сандра и ее захватчики слушали в темноте звуки стрельбы из «АК-47», доносившиеся с противоположной стороны долины. Когда через пару минут стрельба затихла, двоих разведчиков послали выяснить, в чем дело. В ожидании новостей Кохистани подозвал свою охрану и проинструктировал их на случай внезапного нападения американцев. Он не верил в случайности и понимал, что такое американский беспилотник. Если янки узнают или хотя бы заподозрят, что женщину-пилота держат в деревне Вайгал, в ту же минуту один из их дронов инфракрасными лучами просканирует долину.

Сандра отчетливо сознавала, что настроение ее захватчиков изменилось. Пока грохотал «АК-47», они стремительно продвигались вниз по горе без малейших предосторожностей. А сейчас они остановились и заняли оборонительную позицию, окружив носилки и шипя налево-направо на непонятном языке, готовые броситься змеей в атаку в любом направлении. За ней наблюдала только Бадира, и Сандра начала развязывать веревки, которыми она была привязана к носилкам, чтобы встать, на тот случай если появится штурмовая группа. Она обещала себе, что соберется с силами и, когда придет время, побежит, даже несмотря на жуткую боль в ноге и замедленную от опиума реакцию.

Время тянулось медленно, однако, когда минуты сложились в час, адреналина в крови поубавилось и решимость сошла на нет. В голове снова повис туман, и тело охватил новый приступ боли. Через полтора часа она потеребила руку Бадиры, давая понять, что ей требуется новая доза опиума.

Бадира ее проигнорировала, зная, что в сложившейся ситуации Кохистани не позволит зажечь и спички.

Когда боль усилилась, в голове у Сандры прояснилось. Она собрала всю силу, глубоко вдохнула и отчаянно выкрикнула:

– Я здесь! Я здесь! Идите!..

В голову ударили кулаком, и она лишилась чувств. Еще один боевик прыгнул на нее и с силой ударил по грудной клетке, чтобы в следующий раз она не смогла набрать в грудь воздуха и закричать.

Разведчики пришли десять минут спустя и доложили Кохистани, что нашли семерых мертвых пуштунов на тропинке, по ту сторону долины. Один из разведчиков высыпал в руку своему лидеру пригоршню стреляных гильз 5,56 мм.

– Американцы убили их всех, а сами поднялись на гору в деревню, – объяснил разведчик. – Они не вернутся до рассвета. Пока они обнаружат, что в деревне ее нет, мы уже далеко уедем на грузовике.

Кохистани улыбнулся в темноте.

– Слава Аллаху, – удовлетворенно проговорил он. До этого момента он был убежден, что женский голос всех перебудил в округе. – Братья, мы не случайно оказались в этом месте. Аллах все делает не случайно.

Он подошел к носилкам, освещая фонариком лицо пленницы: ее левый глаз отек от удара, заставившего ее замолчать. Кохистани направил свет фонаря в глаза Бадире со словами:

– Ты должна была догадаться прикрыть ей рот рукой.

– Может, вам следовало мне об этом сказать, – возразила Бадира.

Он ударил ее по лицу фонариком, разбив верхнюю губу.

– Не путай меня с главой деревни, – почти дружеским тоном сказал Кохистани. – А теперь закрой ей рот кляпом и проследи, чтобы он там оставался, пока мы не доберемся до грузовика. Если она снова пискнет, отвечать будешь ты.