Текст книги "Молодые, способные"

Автор книги: Скарлетт Томас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 6

Полу досадно, что нельзя проверить электронную почту. Не то чтобы он ждал писем – просто привычка. А если б он прикупил у Кингс-Кросса тот журнал, сейчас вместо болтовни почитал бы про «Последнюю фантазию-VIII»[20]  «Последняя фантазия-VIII» («Final Fantasy-VIII», 1990) – двумерная ролевая игра компании «Square».


[Закрыть]. Еще ему недостает горячей ванны. Но в целом опыт интересный, и Пол твердо намерен продержаться до конца. Он знает: чем бы ни кончилась эта хрень, выиграет тот, кто окажется самым стойким, а если это какой-то тест, значит, надо продемонстрировать самую высокую устойчивость к стрессу. Пол намерен победить.

– Какой твой любимый фильм? – спрашивает Тия.

– Кого ты спрашиваешь? – уточняет Джейми. Свечи уже догорают.

– Кто ответит.

– Все фильмы Кевина Смита, особенно «Тусовщики из супермаркета»[21]  «Тусовщики из супермаркета» («Лоботрясы», «Mallrats», 1995) – молодежная комедия американского режиссера Кевина Смита.


[Закрыть], – говорит Эмили.

Обе свечи гаснут.

– Темнота... – говорит Джейми.

– Ты про меня? Или про «Тусовщиков»? – шутит Эмили.

– Да нет. В комнате.

Мрак приятен, будто они у костра, а не в чужом доме.

– Ха. А твой? – спрашивает Эмили.

– «Тецуо»[22]  «Тецуо – железный человек» («Tetsuo», 1988) – авангардный фильм ужасов японского режиссера Синьи Цука-мото.


[Закрыть], – говорит Джейми.

– «Тецуо»? – повторяет Пол. – Хм...

– В смысле? – спрашивает Эмили. Пол не отвечает.

– Тебе правда нравится «Тецуо»? – спрашивает Тия у Джейми.

– Да, – отвечает он. – Его несколько лет назад показали по «Би-би-си-2» среди ночи, я прочел хвалебные рецензии в газетах и решил, что стоит посмотреть. Оказалось – блеск. Я купил кассету и с тех пор часто его смотрю.

– «Тецуо» – классное кино, – говорит Энн.

– Это не там пылесос киборга трахает? – спрашивает Эмили.

– Там, – подтверждает Тия. – Уморительная сцена.

Пол не знает, язвит она или говорит серьезно.

– А мой любимый фильм – «Бейб: поросенок в городе»[23]  «Бейб: поросенок в городе» («Babe: Pig in the City», 1998) – детский фильм американского режиссера Джорджа Миллера.


[Закрыть], – сообщает Энн.

– Детский сад! – смеется Эмили.

– Это недетское кино, – серьезно возражает Энн.

– А ты что скажешь, Тия? – спрашивает Джейми.

– «Последнее соблазнение»[24]  «Последнее соблазнение» («The Last Seduction», 1994) – триллер американского режиссера Джона Дала.


[Закрыть], – называет она. – Мой любимый режиссер – Джон Дал.

– Клево, – говорит Эмили. – А ты, Пол?

– Что?

– Твой любимый фильм?

Полу хочется назвать «В погоне за Эми»[25]  «В погоне за Эми» («Chasing Amy», 1997) – трагикомедия американского режиссера Кевина Смита.


[Закрыть]. Но у него есть два аргумента против. Во-первых, это и вправду его любимый фильм, от которого наворачиваются слезы. Во-вторых, Эмили нравится Кевин Смит. Как у нее язык повернулся? Он гений, а ей, видите ли, «нравится».

– «Любопытный доктор Хамп»[26]  «Любопытный доктор Хамп» («The Curious Dr Hump», 1971) – триллер аргентинского режиссера Эмилио Виейры.


[Закрыть], – наконец говорит Пол.

–Кто?

Пол коротко пересказывает:

– Сумасшедший ученый похищает людей и заставляет заниматься сексом, чтобы получить некий фермент любви, а зомби стоят вокруг и бьют в бубны.

– Где-то я такое читала, – вспоминает Эмили. – Об ученом, который...

– А может, нас сюда затем и привезли, – перебивает Энн.

– Зачем? – уточняет Эмили.

– Разобрать на органы, – поясняет Энн.

– Не болтай ерунды, – одергивает Джейми.

– Ну спасибо тебе, Энн! – возмущается Тия. – Теперь мне будут сниться кошмары.

– Извини, – обижается Энн.

– А у тебя, Брин? – спрашивает Эмили.

– Что?

– Какой фильм любимый?

– «Военные игры»[27]  «Военные игры» («War Games», 1983) – фантастический триллер американского режиссера Джона Бэдэма.


[Закрыть], – наконец говорит Брин.

– «Военные игры»? – повторяет Эмили. – Тот, где...

– Двое подростков и компьютер, – подхватывает Тия. – Помню-помню!

– «Мы находимся на ДЕФКОН-4», – басом цитирует Пол.

– А разве он еще... не устарел? – осторожно спрашивает Эмили. Пол представляет себе, как она хмурится, силясь понять, с чего бы любить некультовое кино.

Минуту Брин молчит.

В темноте никто не видит его лица.

– Меня на этот фильм отец водил перед смертью, – в конце концов объясняет Брин.

Теперь умолкают все. Что тут скажешь?

– А еще мне нравится «Правдивая ложь»[28]  «Правдивая ложь» («True Lies», 1994) – боевик американского режиссера Джеймса Кэмерона с Арнольдом Шварценеггером в главной роли.


[Закрыть], – добавляет Брин.

Все облегченно вздыхают.

– Классический боевик, – подхватывает Тия. – Блестящее название-оксюморон...

– От чего умер твой отец? – перебивает Энн.

– Энн! – прикрикивает Эмили.

– Его сбили, – объясняет Брин. – Развозчик пиццы.

Пол слышит, что Энн с трудом сдерживает смех.

– На мопеде? – уточняет он, заглушая сдавленные звуки справа.

– Да. За рулем был мой дядя Дейв. Они давно враждовали. Вот дядя врага и прикончил.

Пол гадает: каково это, когда твоя жизнь – в сущности, черная комедия.

В темной комнате уже не холодно. Пола другое тревожит – молчание. Ему нравится слушать разговоры – тогда не приходится вслушиваться в тишину. Почему-то он мечтает, чтобы мимо проехал автобус, пролетел самолет, кто-нибудь расхохотался под окнами, возвращаясь из паба. Полу недостает электрического гудения своей квартиры и квартир знакомых, гула холодильников, морозильников, компьютеров, телевизоров. Правда, редкие звуки слышатся – но вот именно редкие. Деревенские, напоминают о каникулах, – стрекот сверчков, жужжание ночных насекомых, мотылек шуршит крыльями об стекло.

Игра «Любимое» продолжается. У Пола своя игра: он угадывает пристрастия остальных. Каждый раз делает самый нелепый выбор. Любимой музыкальной группой называет «5ive»[29]  «5ivе» (с 1983 г.) – британская поп-группа.


[Закрыть], но Энн и Эмили сразу начинают бурно ею восхищаться. Эмили явно иронизирует, но Энн! Пол не уверен, что она, как и он, решила поиграть в нелепицы. Неужели он в ней ошибся, и она ничем не лучше Эмили? А может, ей действительно нравится «5ive»? В каком-то смысле Пол тоже их любит. Особенно сейчас, когда Энн ерзает рядом с ним, распевая «Поднимайтесь все». Пол совсем запутался.

Эмили выбирает «Тэйк Зэт»[30]  «Тэйк Зэт» («Take That», 1990—1996) – британская поп-группа, в составе – Робби Уильяме, Марк Оуэн, эри Барлоу и другие.


[Закрыть].

– А кого именно? – уточняет Энн, продолжая ерзать под одеялами.

– Робби, конечно, – отвечает Эмили.

– Старье! – фыркает Энн. – Слишком очевиден.

– А тебе кто нравится?

– Марк Оуэн, – сообщает Энн. – С ним бы я трахнулась.

Почему-то остальные шокированы, будто услышали эти слова из уст семилетней девчушки.

Тия отдает предпочтение «Блер». Эмили сразу пытается отказаться от «Тэйк Зэт» и заявляет, что на самом деле ее любимая группа – «Блер». Ясно, что на этот раз она и не думает иронизировать. Они препираются, какой сингл вышел в каком году, вспоминают, когда купили каждый из них, спорят, какой альбом лучше («Большой побег» или «13») и с кем встречался Деймон. По очкам они идут ноздря в ноздрю, пока Тия не опережает соперницу, вспомнив про какой-то импортный японский диск.

– А у меня до сих пор хранится номер «Фейса» с обложкой под британский флаг и первым упоминанием о «Блер», – парирует Эмили.

– Да мне-то что, – устало вздыхает Тия, которой наскучил спор.

– Обожаю «Блер», – признается Джейми. – Но если придется выбирать что-нибудь другое, я поставлю на второе место... Принца, а на первое – только «Пэйвмент»[31]  «Пэйвмент» («Pavement», 1989—1999) – американская альтернативная рок-группа, в составе – Стив Уэст, Гэри Янг, Стивен Малкмус.


[Закрыть].

– «Пэйвмент»? – повторяет Эмили. – Это у которых такой сексуальный лидер?

– Стивен Малкмус, – кивает Джейми. – Да, он такой.

– Немного похож на Пола, – добавляет Энн.

– Ну спасибо, – откликается Пол. – Сочту за комплимент.

– Мне нравится «Пэйвмент», – говорит Энн, – но я все-таки выбираю Билли.

Теперь Пол уверен, что она решила поддержать его игру.

– Делакота выпустил ремикс «Меда для пчелы», – говорит Брин. – Клевая вещь.

– О, Делакота – это класс! – подхватывает Эмили. – А что еще ты слушаешь?

– Ну, больше всего диджеев – Дэвида Моралеса, Ричи Рича, Фрэнки Наклса, Нормана Джея, – отвечает Брин. – И тех, кто раньше играл в «Грани», в Ковентри – Рэндолла и так далее.

Все молчат. Брин затягивается, в темноте его лицо озаряется болезненным оранжевым светом.

– А вообще я слушаю чикагский хаус, хэппи-хаус, хэндбэг, хэппи-хардкор, все дела. Обычный хард-кор – правда, другой хардкор, который мы называли дарк, немного ритм-энд-блюз, только не жирных теток, которые поют про любовь и всякую чушь, вроде «тот день, когда ты ушел». «Ти-Эл-Си»[32]  «Ти-Эл-Си» («TLC», с 1991 г.) – американское женское поп-трио, с 2002 – дуэт.


[Закрыть] – ништяк, я и от «Этернал»[33]  «Этернал» («Eternal», с 1992 г.) – британская урбан-рок-группа, в составе – Келли Брайан и Луиза Нардинг.


[Закрыть] балдел, пока не ушла Луиза. Слушаю Мэрайю Кэри. Рагги. Иногда джангл. Драм-энд-басс – это не мое. Говорят, что джангл и драм-энд-басс – одно и то же, но это они зря. Вроде бы его называют еще «британский гараж», или «спид-гараж», или еще как-то. Хрен поймешь. За новьем я перестал следить несколько лет назад, когда оно стало дерьмовым.

– Мне не очень нравится современный хаус, – соглашается Тия. – Я тебя понимаю.

Брин вздыхает.

– Было время, когда радио «Кисс-FM» только появилось, его ловили и в Эссексе, когда везло. По ночам там гоняли крутой музон, иногда приглашали диджеев вроде Колдката и Нормана Джея. А днем крутили Дейва Пирса – ну, знаете, диджея с «Радио-1». Как там его?

– Грозный Дейв Пирс, – подсказывает Эмили. – Видела недавно в одном клубе.

– Вот-вот, – продолжает Брин. – На «Кисее» его шоу были зашибись. Не знаю, что с ним потом стало. Тогда почти все считали «Радио-1» лажей – ну и зря, хаус был еще свежаком, а там набирали людей, которые в нем секли и крутили только лучшее. Поэтому станция была вроде как андеграундом, никто там не заботился о популярности. И само собой, не было там всей этой херни со звонками, когда Трейси передает привет всем хардкоровым фанам в Ингейтстоуне и требует поставить то, что они с подружками слушали, когда какой-то перец из Ливерпуля трахал их по очереди в сортире на Ибице. Денни Рэмплинг еще ничего, а остальные дрочилы не катят. И крутят какую-то блевотину. Лучше пусть меня мамашка пилит, чем «Радио-1» трындит с шести часов в пятницу до утра субботы. Говно. Но самый отстой – те, кому сейчас лет восемнадцать, 1988 год и не помнят, о «Парне по имени Джеральд»[34]  Имеется в виду диджей Джеральд Симпсон (р. 1967), знаковая фигура в мире британского хардкора.


[Закрыть] не слышали, и не рубят, с чего все начиналось. Скажешь такому «Парень по имени Джеральд», он и вылупится: «Кто-кто?» Что они там слушают, не знаю. Да нет, знаю: гребаное «Moloko»[35]  «Моlоко» (с 1993 г.) – британский трип-хоп-дуэт (Марк Брайдон и Ройзин Мерфи).


[Закрыть] и кретинские альбомы с Ибицы со сраным трансом. А видели недавно «Самых популярных»? Сплошь барахло вроде Элис Диджей, АТБ, ну и все такое. Ну, «Фэтс энд Смолл»[36]  «Фэтс энд Смолл» («Phats and Small», с 1998 г.) – танцевальная хаус-группа.


[Закрыть] еще можно иногда прокрутить, – нехотя признает он. – И «Фэйтлесс»[37]  «Фэйтлесс» («Faithless», с 1995 г.) – британская трансхаус-группа.


[Закрыть] тоже.

– А как звали того парня с «Радио-1», которого подстрелили? – спрашивает Тия.

– Жаль, не добили, – говорит Брин.

– А по-моему, он лапуля, – заявляет Эмили.

– Так как его звали? – допытывается Тия. – Что-то такое на языке вертится...

Все на минуту задумываются, но вспомнить никому не удается.

– Мне нравится «Вечерний концерт» по радио, – нарушает молчание Джейми. – И Джон Пил.

Теперь уже всем тепло. По какой-то необъяснимой причине Полу хочется придвинуться ближе к Энн. Секс ни при чем: Полу недостает человеческого касания. Почему – он не знает.

– А передачи по телику? – спрашивает Энн.

– «Друзья»[38]  «Друзья» («Friends», с 1994 г.) – американский комедийный молодежный сериал.


[Закрыть]! – выпаливает Эмили. – Я записываю все серии подряд.

– А я ненавижу «Друзей», – передергивается Тия. – До дрожи.

– Как можно ненавидеть «Друзей»? – удивляется Эмили. – Это же супер!

– Чушь, – отрезает Тия. – На самом деле так не бывает.

– А я люблю «Приятелей»[39]  «Приятели» («Chums») – британский подростковый телесериал.


[Закрыть], – говорит Энн. – Они идут по СМ-ТВ.

– И я, – поддерживает Джейми.

Полу с трудом верится, что Джейми по утрам в субботу включает телевизор – разве что подрочить на Бритни Спирс или девчонок (а может, гомиков) из группы «Степс»[40]  «Степс» («Steps», с 1997 г.) – британский данс-поп-квин-тет.


[Закрыть].

– А Джерри Спрингер! – вспоминает Эмили. – Обожаю Джерри!

– Приехали, – говорит Тия. – Как можно смотреть такую дребедень?

– Да ладно тебе! – отмахивается Эмили. – Джерри клевый. У меня есть книжка с темами всех его передач.

– Ничего не понимаю, – Тия качает головой.

– А тебе что нравится? – интересуется Джейми.

– Я телевизор почти не смотрю, – объясняет она. – Вот «Лига джентльменов»[41]  «Лига джентльменов» («League of Gentlemen», 1999—2002) – британский комедийный телесериал.


[Закрыть] – еще куда ни шло.

– Да, это круто! – соглашается Эмили. – А «Голод»[42]  «Голод» («Fast Show», 1994—1997) – британская телепередача.


[Закрыть] смотришь?

– Нет, – говорит Тия.

– Да, глупость дикая, – подтверждает Энн.

– А что тебе нравится? – спрашивает ее Эмили.

– «Дома и на чужбине», конечно.

– А тебе, Брин? – продолжает Тия.

– «Новости 24 часа», – не раздумывая, отвечает он. – И канал «Дискавери».

– Что-о-о? – изумляется Эмили. – И тебе не скучно?

– Не-а, – отвечает Брин. – Приятно знать, что в мире творится.

– А я смотрю «Симпсонов», – объявляет Джей-ми. – И «Саут-парк».

– Я видела только фильм «Саут-парк», – говорит Эмили.

– Хорошее кино, – на сей раз Пол не кривит душой.

– Ну, а ты что молчишь? – спрашивает у него Эмили. – Тебе какие передачи нравятся?

– «Кто хочет стать миллионером?» – называет он первое, что вспомнилось.

– Ой, вот об этом не надо! – стонет Эмили. – Я каждый раз в студию звоню.

– Ну, давайте про компьютерные игры, – предлагает Джейми.

– Электронные, – поправляет Эмили.

– Что? – переспрашивает Джейми.

– Их правильнее называть «электронными» или «видеоиграми».

– Не придирайся, – вмешивается Энн. – Но Эмили права.

В темноте слабое оранжевое свечение – двое или трое курят.

– С нее и начнем, – говорит Джейми. – Раз она такой знаток.

– С меня? – пугается она. – Лучше не надо. Я редко бываю дома, едва успеваю смотреть телевизор. Играю только в «Соник» и в «Дельфина Экко». У одного моего парня была приставка «Мегадрайв». Вот и все. Да, и еще я когда-то играла в «Смертельную схватку», хотя и не втянулась.

– Мне нравится «Расхитительница гробниц»[43]  «Соник» («Sonic», с 1991 г.) – аркада, разработчик – компания «Sonic Team». «Дельфин Экко» («Ессо the Dolphin», с 1992 г.) – подводный экшн, разработчик – «Novotrade». «Смертельная схватка» («Morta Kombat», с 1992 г.) – файтинг, разработчик – «Probe Software». «Расхитительница гробниц» («Tomb Raider», с 1996 г.) – экшн, разработчик – «Core Design».
  «Марио» («Mario», 1986 г.) – экшн, разработчик – «Nintendo». «Уличный боец» («Streetfighter», 1988 г.) – файтинг, разработчик – «Micro Talent». «Буря» («Tempest», «Tempest 2000», 1996) – шутер, разработчик – «Imagitech». «Дюк Ню кем» («Duke Nukem», 1991) – шутер, разработчик – «Apogee Software». «Время убивать» («Time to Kill», 1998) – шутер, разработчик – «n-Space». «Угонщик» («Grand Theft Auto», 1997) – автосимулятор, разработчик – «DMA». «Зелда» («Zelda», 1987) – ролевая игра, разработчик – «Nintendo». «Парк аттракционов» («Theme Park», 1994) – симулятор, разработчик – «Bullfrog». «Психушка» («Theme Hospital», 1997) – симулятор, разработчик – «Bullfrog». «Реймен» («Rayman», 1995) – экшн, разработчик «Ubi Soft». «Сломанный меч» («Broken Sword», 1997) – приключенческий экшн, разработчик – «Revolution». «Mетал Гир Солид» («Metal Gear Solid», 1997) – экшн, разработчик – «Konami».


[Закрыть], – говорит Джейми.

– В каком формате? – уточняет Пол.

– Что?

– На чем играл? На «Плейстейшне»?

– На писюке, – говорит Джейми.

– Класс.

– Будь у меня с собой «Геймбой», – мечтает Энн, – я бы сыграла в «Покемонов».

– У тебя есть «Покемоны»? – удивляется Эмили. – Это же последний писк, но я думала, за ними надо ехать в Америку или в Японию.

– Импорт, – задумчиво говорит Энн.

– В «Пляже» был «Геймбой», – вспоминает Джейми.

– У нас тут не «Пляж», – возражает Энн. – К тому же там были не «Покемоны», а «Тетрис», нет? Или другая скучища.

– Какой пляж? – спохватывается Брин.

– Проехали, – говорит Эмили.

– А что еще тебе нравится, кроме «Покемонов»? – допытывается Пол.

– Все «Марио», особенно второй, где можно играть за принцессу Дейзи, но больше всех мне нравится третий, первый «Уличный боец», все игры «Буря», из них на первое место – «Буря-2000», «Дюк Нюкем» – особенно второй, «Время убивать» – это фантастика, «Угонщик», «Зелда», «Парк аттракционов», «Психушка», «Реймен», «Сломанный меч»... Одно время я тащилась от «Метал Гир Солид», а потом нашла серию «Последняя фантазия» и сначала только кривилась. Но увидеть ее стоит хотя бы ради дурацкого акцента Жидкого Змея: «Воины Генома – наши...»

– Только сюжет не пересказывай! – со смехом перебивает Пол. – Но «Последняя фантазия-VII» – все же лучшая в мире игра.

– Абсолютно верно, – соглашается Энн. – Конечно, вместе с «Покемонами».

– Жду не дождусь, – признается Пол.

– А я думала, ты «Дум» или «Кваку» предпочитаешь, – удивляется Энн.

– Не-а. Я вегетарианец.

– Что в ней такого удивительного, в этой вашей «Последней фантазии»? – спрашивает Тия. – Это аркадная платформа?

– Нет, – отвечает Энн.

– Значит, ролевая? – нерешительно предполагает Джейми.

– Ага, – подтверждает Энн.

– Я помню, как появилась первая «Фантазия», – рассказывает Пол. – Мы с друзьями купили ее в день выпуска. И решили устроить соревнование – кто пройдет до конца первым. Но с правилами не сразу разобрались, вот я и предложил сначала всем доиграть, а потом сверить время по картам памяти. Я слышал, требуется часов семьдесят, и поставил перед собой задачу пройти за пятьдесят. «Быструю» игру сохранял на карте и запустил еще одну, чтобы как следует все изучить.

– Ты на «Плейстейшне» играл? – спрашивает Джейми.

– Да, – отвечает Пол. – На писюке я работаю, поэтому стараюсь на нем не играть. А еще коллекционирую консоли. У меня есть несколько старых «Агари», есть «Нинтендо», «Мастер Систем», «Супер-нинтендо», «Мегадрайв», «Ягуар», «Сатурн», «Нинтендо-64» и «Плейстейшн». Еще – старый «Спектрум», но не пашет, поэтому у меня эмулятор «Спектрума» на компе.

– Ну прямо как у меня, – говорит Энн, – только «Сатурна» никогда не было, и «Атари» тоже.

Эта девушка начинает ему нравиться.

– А «Спектрум» у тебя жив?

– А как же! – отвечает Энн. – И к нему куча старых кассет. Это моя первая машина.

– А любимая игра для «Спектрума» у тебя какая? – спрашивает Пол.

– «Автомания», – сообщает Энн. – Ну та, с Уолли Уиком.

– Класс, – восхищается Пол.

– И «Мисс Пакмен», – добавляет Энн. – Потому что прикольная.

– Точно, – говорит Пол. – Пакмену прицепили бантик.

И оба смеются.

– Хорошо, что у тебя «Последняя фантазия-VII» в двух версиях. И быстрая, и медленная, – говорит Энн. – Гонки и разведение чокобо отнимают уйму времени. Я проторчала в Золотом блюдце целую неделю.

– Вы о чем это? – недоумевает Эмили.

– Чокобо – волшебные птицы, напоминают страусов, на них можно ездить по Карте мира, – объясняет Энн. – А Золотое блюдце – что-то вроде Лас-Вегаса: игра в игре – даже несколько игр. Можно зайти туда развлечься, а можно набрать очки для покупки полезных предметов. В Золотом блюдце устраивают бега чокобо. На бегах можно делать ставки и жокеем поработать.

– Я совсем запуталась, – признается Эмили. – В игре можно что-то покупать?

– Ну да, – отвечает Пол. – Я прикупил виллу в Коста-дель– Соль.

– А цель игры какова? – интересуется Джейми.

– Играть надо за героя по имени Облако, – объясняет Пол. – «Мир» состоит из мегаполиса Мидгара и поселений на разных материках. Миром правит коррумпированная организация Шинра, тянет из планеты всю магическую энергию мако. Члены организации ставят жестокие эксперименты, пользуются магией, чтобы творить зло и все такое. Обычная завязка японских игр. Облако – воин, нанятый группой подпольщиков-революционеров «Лавина». Облако помогает взорвать мако-реактор, становится революционером – точнее, «Лавина» примыкает к нему – и отправляется в крестовый поход против Сефирота, олицетворения зла в игре.

– По ходу игры надо собирать разные предметы и магию, – подхватывает Энн. – Это сложнее, чем в «Марио», там подзаряжаешься энергией от грибов и цветов, и даже чем в «Расхитительнице гробниц», где хватает нескольких «медипаков» в рюкзаке. В «ПФ-VII» количество предметов не ограничено, оружию и доспехам можно присваивать разные виды магии. Можно насылать злые чары врагам, добрые чары – себе, призывать на помощь богов и богинь, магически увеличивать свою силу. Кроме того, в каждом бою выигрываешь деньги и очки. На деньги в поселениях можно покупать разные предметы – класс, потому что магазины есть повсюду, и везде побочные сюжеты, и так далее...

– Чем закончилось состязание с друзьями? – спрашивает Тия у Пола.

– Дело в том, – начинает он, – что от игры полное ощущение, будто в другом мире находишься. Мои друзья Ник и Тони вместе снимали квартиру. Они увлеклись и стали состязаться между собой. Но допустили одну ошибку: решили сражаться в реальном времени. Вместо того чтобы сравнивать карты памяти, они просто сидели и давили на кнопки. А это опасная затея. Два дня и три ночи они не отходили от приставок. Каждый считал себя Облаком. Они любили одну и ту же героиню. Но в игру заложена идея раскола добра и зла – не только в мире, но и в каждом человеке. Даже у положительных персонажей есть слабости, которые надо преодолевать, а злодеи не всегда корыстны. В общем, главный герой Облако тесно связан с главным злодеем Сефиротом. В каком-то смысле эти двое – половинки единого целого, наглядная диалектика. Изменит и в итоге спасет мир только слияние стремления Сефирота к злу и стремления Облака к добру. Но в игре есть эпизоды, когда Облако теряется и практически подчинен Сефиротом. Добравшись до такого эпизода, Тони почти свихнулся. Игра длилась сорок восемь часов, он потерял счет времени, у него путались мысли. Во всех руководствах к играм рекомендуется каждый час устраивать перерывы, хотя бы отворачиваться от экрана на пару минут. Но Тони не отрывался ни на секунду.

– А Ник? – спрашивает Эмили.

– Ник тоже, хотя он не так спятил, как Тони.

– О чем это ты? – удивляется Тия. – Почему Тони спятил?

– Он вдруг поверил, что Ник – это Сефирот. Когда по сюжету требуется войти в Северные пещеры и в последний раз встретиться с Сефиротом, Тони вдруг бросил джойстик и вломился в спальню Ника. Ник воспринял поступок друга как шутку и встретил Тони словами: «Северные пещеры! Оставь надежду всяк сюда входящий». Тони, наверное, понял это буквально. У обоих были декоративные самурайские мечи. Тони решил, что лучшего оружия не найти. И он ринулся в спальню, принимая ее за Северные пещеры, чтобы пронзить Сефирота мечом. Нику пришлось защищаться. Оба взмахнули мечами одновременно. Через неделю полиция нашла два обезглавленных трупа. К тому времени Тони и Ника уже хватились, а трупы начали смердеть.

Несколько секунд все молчат.

– Это правда? – выговаривает Тия.

– Конечно, нет, – отвечает Пол. – У меня нет друзей. А игра изумительная.

Глава 7

Энн будит негромкая брань Джейми. Энн зевает и поворачивается. Теперь она лежит лицом к Полу, а тот – лицом к Тие. Все шестеро похожи на гостей, сраженных усталостью посреди конги. Энн приподнимается на локте. Яркий солнечный свет падает на кучки пепла на ковре, обувь и носки. Ночь была холодной, а утро выдалось теплым. Все понемногу ворочаются. Похоже, Джейми всех разбудил.

– Который час? – сонно спрашивает Тия.

– Десять, – отвечает Джейми. Кто-то зевает, кто-то потягивается.

– Я видела такой странный сон, – дремотным голосом начинает Энн. – Я катилась на лыжах вниз по склону, и...

Пол смеется. Эмили сонно хихикает.

– Очень смешно, Энн. Этот анекдот все знают, – перебивает Тия.

– А я нет, – возражает Брин. Эмили вздыхает.

– Да знаешь ты! Помнишь, два парня и девушка приезжают в отель и почему-то – отель переполнен или еще что – им приходится лечь втроем в одну постель. И конечно, девушку укладывают посередине, между парнями. Утром первый парень говорит, что видел потрясающий сон: его член дрочила красотка. Второй отвечает: «Надо же, какое совпадение! И мне приснился точно такой же сон». На это девушка отвечает: «Все мужчины одинаковы. А вот я видела невинный сон – будто качусь на лыжах по чудесному заснеженному склону горы!» Вот и все. Анекдоты я рассказываю хреново.

Подумав с минуту, Брин смеется.

– Дошло! – говорит он. Энн нравится Брин.

– Что это с тобой? – спрашивает Эмили у Джейми. Как и полагается ботану, тот опять корпит над своими списками. Он напоминает Энн древний компьютер, мучительно, медленно генерит данные, потому что больше ни на что не способен. Энн заглядывает Джейми через плечо. Он правит вчерашний список.

– Ты что делаешь? – спрашивает она.

– Пытаюсь разобраться.

– Зачем?

– Мы ведь еще здесь.

Спустя полчаса на кухне собираются все, кроме Тии. Она холодной водой стирает одеяла в ванной наверху. Энн недоумевает: Тия под этим одеялом проспала всего одну ночь. Наверное, у Тии навязчивый невроз – Энн как-то об этом читала.

Пробуждение оказалось делом неспешным, почти ленивым. Одни жаловались, что от жесткого пола ноет спина, другие радовались тишине и покою. Почему-то Энн вспомнила квартиру в Ислингтоне, своих родителей. Сейчас оба наверняка на работе, обливаются потом в душном Лондоне, может, изменяют друг другу, пытаются обслужить нескончаемых клиентов и не растолстеть от непрерывных бизнес-ланчей. Всю неделю работают, видятся урывками. Домработница приходит по будням через день. Обычные для «болтливого класса» разговоры об искусстве, политике, литературе, ресторанах, садоводстве и о том, какую пьесу посмотреть в субботу. К вечеру у них накапливается шесть газет, утром в воскресенье мать относит их на переработку. Днем в воскресенье она играет в теннис, а отец – в гольф. Весь Лондон не знает покоя, и эти двое тоже. Люди бегут на работу, спешат развлекаться или торопятся куда глаза глядят, заразившись чужой спешкой. А здесь, на острове, так тихо и спокойно, никто никуда не спешит, да и спешить некуда.

Эмили стряпает завтрак, обжаривает шкворчащий бекон, сосиски, яйца, грибы, хлеб и помидоры. Джейми, Пол и Брин сидят за столом. Джейми все возится со своим дурацким списком. Брин курит. Пол пытается собрать из мобильников рацию. По крайней мере, так кажется Энн. Не исключено, конечно, что Пол разбирает телефоны забавы ради.

– А вдруг это месть? – вдруг спрашивает Эмили.

– Ты о чем? – говорит Джейми.

– О том, что мы здесь, глупый. Может, кто-то хочет нас проучить?

– Эврика... – бормочет Пол, роняя резиновую клавиатуру под ноги.

Теорию мести Энн уже обдумала и отвергла. Джейми оживляется.

– Мы должны составить списки, иначе так ничего и не узнаем.

Эмили открывает заднюю дверь. В кухне становится чуть свежее.

– Думаешь, все мы в школе изводили одного и того же заморыша? – усмехается Пол.

– И убили его в честь создания нашей банды, – прибавляет Энн.

– Хмурым зимним днем в лесу, – подхватывает Пол.

– И холодный ветер унес отголоски жестокого детского смеха... – хихикает Энн.

– И вот теперь, в годовщину его смерти, кто-то затеял вечеринку...

– Какие же вы оба циники, – говорит Джейми.

– Да нет, – возражает Энн. – Мы просто так. Брин щелчком выбрасывает окурок в открытую

дверь.

– Мы бы помнили, если б в школе травили одного и того же одноклассника.

– А может, мы все забыли, – высказывается Джейми.

– Ну ладно, – сдается Брин. – Кто-нибудь учился в школе в Саутэнде?

Все качают головами.

– Значит, месть вроде отпадает? Тия входит в кухню и садится.

– Ну, что тут у вас? – спрашивает она.

– Будем составлять списки, – сообщает Эмили.

– А-а, – говорит Тия. – Я думала, мы их и так составляем.

– Да, а теперь в списках будет прошлое, – поясняет Эмили.

– Она считает, кто-то нам решил отомстить, – добавляет Энн.

Джейми отсчитывает шесть чистых листов бумаги.

– Вот, – объявляет он. – Пусть каждый напишет дату и место рождения, девичью фамилию матери, адреса школ, города, где жил, имена и приметы братьев и сестер, имена и приметы партнеров и бывших партнеров...

– Это еще зачем? – спрашивает Тия.

– Чтобы узнать, что нас всех объединяет, – поясняет Пол.

– Может, мы все трахались с одним и тем же человеком, – говорит Эмили. – А мы и не знаем.

– Ясно, – кивает Тия.

– Нет, это вряд ли. Я никогда ни с кем не трахалась, – замечает Энн.

– Ну так сделай с этим что-нибудь, – советует Тия.

– По-моему, она правду говорит, – вмешивается Пол.

– А если это на каникулах случилось? – Тия пропускает слова Пола мимо ушей. – Вдруг все мы отшили одного и того же пляжного красавчика?

– Отпад, – говорит Эмили.

– А как насчет работы? – добавляет Брин. – Может, мы все горбатились на одного босса.

– Вариантов тьма, – заключает Джейми.

Энн соображает, не слишком ли сложна задача. Она перебирает в уме гипотезы: очень может быть, что однажды вечером они заглянули в один и тот же клуб и не помогли человеку, которому стало дурно. Или случайно увидели то, чего не должны были видеть, или купили помеченный товар. Или же просто оказались в неподходящем месте в неудачное время – на собеседовании в понедельник 6 сентября 1999 года. Так или иначе, если уж применять научные методы и искать реальную связь, следовало бы загнать биографии в базу данных и потом искать совсем уж изощренно. Мысленно Энн начинает писать программу для такой базы данных, а затем погружается в приятные грезы – как ее программу используют для международного шпионажа и еще, может, в детективных расследованиях. К своему листу Энн так и не притронулась.

Эмили подает зажаренный завтрак.

– Как ты умудряешься не толстеть от такой пищи? – удивляется Тия.

– А я ее не ем, – объясняет Эмили. – Только готовлю.

Завтрак проходит в тишине, все что-то пишут. Вскоре просят еще лист, потом еще. Энн размышляет, почему Джейми не дорожит запасами бумаги. Почти опустошив тарелку, Энн выходит из кухни. Ее раздражает запах жареного и бесит навязанная задача. Энн не любит, когда от нее чего-то требуют. Она направляется в библиотеку.

– Куда она? – спрашивает Джейми.

– Какая разница? – отзывается Тия. Библиотека умиротворяет, потому Энн туда и идет. В библиотеки никто не ходит – уж точно не крутые и не такие, кто хочет кого-нибудь подцепить. Всеобщий заговор крутизны Энн ловко использует. Стоит всех убедить, будто нечто вовсе не круто – и наслаждайся в одиночестве. Там, где крутые не бывают, можно уединиться и поплакать.

Энн сама не понимает, почему плачет. Наверное, по привычке – она вечно льет слезы, выходя из комнаты, где полно народу. Кто знает – может, ей просто не нравится, что ее насильно держат на этом острове. Но, когда она пытается перечислить, чего ей по-настоящему недостает, вспоминается какая-то ерунда: «Дома и на чужбине», вишневый шампунь, резинки для волос с собачками и крошечными бубенчиками, всякие вещи. Немного не хватает вечерних прогулок по Лондону и мыслей. А может, она от природы плакса. Товарищи по несчастью ей даже не противны. Все довольно приятные – кроме Тии, но и она ничего, если постарается.

В библиотеке четыре экземпляра «Бури». Все на английском. Энн вытирает глаза. Пока остальные на кухне с увлечением играют в экзамен, она пытается разузнать, кто их сюда привез, или, по крайней мере, кто хозяин дома. Он говорит по-английски и, скорее всего, закончил университет – конечно, если не существует иной демографической группы, которой свойственно хранить дома по четыре экземпляра «Бури». Эти «Бури» составляют весь раздел «Литература». Остальные разделы – «Философия», «Религия», «Психология», «Экология», «Политика» и «Утопии». Раздел утопий, оказывается, обширный – не только теоретические труды, но и невразумительные научно-фантастические романы.

Энн гадает, кто и зачем собрал эту библиотеку. Если коллекция складывается постепенно, в ней больше пыли и старья. Энн заглядывает в тома с классикой – в основном, современные переиздания. Еще есть несколько книг о возобновляемых источниках энергии. На одной обложке Энн с удивлением видит непонятную конструкцию с вертушкой наверху – совсем как та, что стоит возле дома. Энн просматривает аннотацию на пыльной суперобложке: это и вправду ветряк для системы электропитания.

В кухне Джейми обрабатывает поступающие на листках данные. Энн садится к столу.

– А твои записи где? – спрашивает Джейми.

– У меня их нет.

– Почему? – спрашивает Эмили.

– Лишняя возня, – отвечает Энн и начинает готовить себе клубничный коктейль.

Джейми вздымает.

– Общее у Пола и Тии – Бристоль, – сообщает он. – Пол родился в Бристоле, а Тия училась там в университете. Но если верить остальным, больше никто к Бристолю отношения не имеет.

– Я был в Бристоле, – сообщает Брин.

– Почему же не написал? – спрашивает Джейми.

– Забыл, – отвечает Брин. – Мы там всего один день пробыли. Мне тогда было лет пять.

– А я никогда не бывала в Бристоле, – говорит Энн.

– Так не пойдет, – решает Тия. – Человеческий фактор все путает.

– У троих из нас есть сестры по имени Сара, – продолжает Джейми.

– Ну и что? – спрашивает Тия.

– Просто любопытный факт. Все равно других совпадений нет.

Джейми закуривает и откидывается на спинку стула.

В кухне хаос. В раковине гора грязной посуды. На столе такая куча мусора, что Пол перемещается к задней двери, где продолжает свои изыскания в области электроники, явно забыв обо всем с стальном. Его голова в солнечном пятне, темные волосы блестят. Будто почувствовав взгляд Энн, он поднимает голову и мимолетно улыбается. Она смотрит в свой стакан, через соломинку выдувая розовые пузыри.