Текст книги "Анатомия некроманта (ЛП)"

Автор книги: Сиюань Мэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Сиюань Мэй

Анатомия некроманта

Все права на оригинальный текст, персонажей и другие материалы принадлежат автору и правообладателям. Мы не преследуем цели нарушить их права или нанести ущерб автору. Если у вас есть возможность, пожалуйста, поддержите писателя и приобретите оригинальное издание.

Продажа данного перевода запрещена. Также просим не перезаливать и не распространять текст на других площадках. Просим не размещать русифицированные обложки и материалы перевода в социальных сетях, включая Instagram, TikTok, Pinterest, Facebook и другие платформы.

Ответственность за скачивание, хранение и дальнейшее распространение материалов несёт читатель.

Перевод: Белочка

Для Telegram-канала: «Адские строчки»

Редактирование: Марина @IamSMSka

Наш VK: Адские строчки 18+

Первое правило поместья Блэквуд было простым: никогда не смотри в зеркала.

Второе правило было куда более смертоносным: если лорд Алистер снимает свои перчатки – ты не бежишь.

Ты молишься.

Меня зовут Элара, и я только что стала его новым иллюстратором.

Глава 1

Провидец Гнили

Для обычного глаза Блэквуд был просто уродливым, умирающим лесом.

Аристократы в столице говорили о нем как о трагическом бедствии, участке родовой земли, который попросту загнил. Они видели скрюченные стволы, плачущую кору и вечный серый туман, который цеплялся за сырую землю, словно погребальный саван. Они не понимали, почему кто-то, а уж тем более молодая женщина с многообещающей карьерой в Королевском ботаническом обществе, добровольно сядет в карету, направляющуюся в самое его сердце.

Но я видела мир совсем не так, как они.

Я прижала кончики пальцев к холодному стеклу окна кареты, крепко зажмурившись, чтобы прогнать усталость из глаз. Когда я открыла их, мир изменился. Обыденная завеса реальности приоткрылась, обнажая тайные потоки жизни и смерти, пульсирующие сквозь этот мир.

Для меня здоровый дуб не был просто древесиной и листьями, он был ослепительным, сияющим столпом изумрудно-зеленой жизненной силы, гудящим от вибрирующей энергии, которая согревала воздух вокруг него.

Блэквуд, однако, не гудел. Он истекал кровью.

Сквозь окно лес казался удушающим морем пепельно-серого цвета. Разложение здесь не было пассивным состоянием; оно было агрессивным, живым миазмом. Оно окутывало плачущие деревья, словно удушающая шерсть, полностью поглощая свет. Серая энергия не просто плыла по воздуху – она ползла.

Она пульсировала медленными, мучительными волнами, излучая тяжелую, сверхъестественную тяжесть, которая давила мне на грудь за мили отсюда.

Резкая, пульсирующая боль вспыхнула в моих висках. Я тяжело задышала, отводя взгляд и закрывая глаза. Я потерла лоб, чувствуя знакомую, выматывающую до синяков усталость, которая всегда сопровождала мой дар. Я была Провидцем Гнили. Природным уродством, способным определить точный момент, когда живое существо начинало портиться. Годами я скрывала это, используя свой дар лишь для того, чтобы создавать самые безупречно точные ботанические иллюстрации, которые когда-либо видело Общество.

Но я приехала в поместье Блэквуд не ради престижного заказа. Я приехала, потому что у меня заканчивалось время.

Там, в кармане моего пальто, завернутые в плотный лен, покоились мои руки. Под перчатками на кончиках моих пальцев начинали проступать бледные, призрачные пятна того самого пепельно-серого разложения.

Я гнила изнутри, охваченная медленно действующим проклятием, которое не могла объяснить.

Лорд Алистер, некромант-затворник, был моей последней отчаянной надеждой. Если кто-то и понимал язык разложения, так это человек, правивший мертвым лесом.

Карета, словно крадучись, замерла. Снаружи туман расступился ровно настолько, чтобы я смогла увидеть место своего назначения. Поместье Блэквуд не выглядело построенным; оно казалось высеченным из базальтовых костей самой земли. Это была монолитная готическая крепость из темного камня, её шпили пронзали багрово-фиолетовое небо, словно зазубренные пики. Плющ взбирался по стенам, но он не был зеленым. Лозы были окостеневшими, черными и ломкими, они цеплялись за камень, словно скелетные пальцы.

Когда я сошла с кареты, грязь хлюпнула под моими сапогами. Воздух был неестественно холодным, наполненным резким металлическим привкусом приближающейся грозы и слабым сладковатым ароматом увядавших лилий.

Затем я почувствовала это.

Это был не звук, а физическое давление. Черные ломкие лозы, ползущие по каменному фундаменту поместья, медленно перекрутились. Их кончики повернулись, миллиметр за миллиметром, прямо ко мне. Они не качались на ветру. Они реагировали на мое присутствие.

«Они наблюдают за мной», – прошептал голос на задворках моего разума. «Дом дышит».

Я стояла в одиночестве у подножия массивных обсидиановых ступеней. На самом верху монолитные входные двери были украшены замысловатыми вихревыми узорами из шипов и корней. Там не было ни дверного молотка, ни звонка. Я сглотнула подступивший к горлу ком ужаса, поправляя ремень своей кожаной сумки. Мое сердце колотилось о ребра – безумный, живой ритм в месте, которое казалось совершенно мертвым. Я заставила свои ноги двигаться, поднимаясь по ступеням, делая один тяжелый шаг за другим.

Когда я достигла порога, массивные обсидиановые двери застонали, медленно распахиваясь внутрь сами по себе.

За ними лежал величественный вестибюль, полностью поглощенный тенями. Там не было ни зажженных свечей, ни пылающего очага, чтобы поприветствовать гостя. Но то, от чего у меня перехватило дыхание, от чего моя кровь полностью застыла в жилах, было тем, что там отсутствовало.

Стены были обиты темным бархатом, покрытым выцветшими контурами мест, где когда-то висели роскошные украшения. Но абсолютно каждая рама была пуста. Там, где должно было находиться зеркала, виднелась лишь голая стена или разбитое стекло, аккуратно сметенное по углам.

Поместье было гробницей теней, полностью лишенной собственного отражения.

Из темноты на вершине великолепной центральной лестницы донесся голос. Он был низким, сокрушительно вкрадчивым и нес в себе резкую, смертоносную угрозу, от которой волоски на моих руках встали дыбом.

– Вы опоздали, мисс Элара.

Глава 2

Лорд в перчатках

Этот голос пустил леденящую дрожь прямо по моему позвоночнику.

Я посмотрела вверх, моё дыхание перехватило в горле, когда из темноты верхней лестничной площадки материализовалась фигура. Лорд Алистер спускался по лестнице с медленной, хищной грацией. Он был сокрушительно красив, но это была жестокая красота – сплошные острые углы, точеная челюсть и кожа бледная, словно мрамор. Его волосы были темными, как вороново крыло, и слегка спадали на глаза, которые прорезали полумрак, словно осколки кремня.

Но мое внимание привлекло вовсе не его лицо. Это были его руки.

Даже внутри собственного дома его руки были полностью закрыты в тяжелые перчатки иссиня-черного цвета. Они плотно застегивались на ремешки у его запястий, изолируя его кожу от остального мира.

– Шторм задержал карету, милорд, – сказала я, мысленно проклиная легкую дрожь в своем голосе. Я склонила голову, пытаясь сыграть роль обычной, почтительной ученой.

Алистер остановился на последней ступени, положив руку на обсидиановые перила. Он был уже достаточно близко, чтобы я могла почувствовать его запах – пьянящую смесь кедрового дерева, холодного дождя и резкого, опасного аромата озона, который предшествует удару молнии.

Я моргнула, позволяя своему тайному зрению охватить его фигуру. Я ожидала увидеть слабое зеленое мерцание жизненной силы обычного человека. Вместо этого я едва не отпрянула назад.

У лорда Алистера не было жизненной силы. Он был ходячим вихрем.

Пепельно-серая энергия разложения не просто цеплялась за него, она исходила от него. Она клубилась вокруг его рук в перчатках, словно жидкая тень, густая и хищная. Когда он сжал перила, я в молчаливом ужасе наблюдала, как сверхъестественная гниль сочилась из его ладони, пытаясь въесться в камень. Только плотная кожа его перчатки удерживала эту изменчивую магию крепко связанной, удушая смерть до того, как она успевала вырваться наружу.

Он был живым кладбищем.

– Фиксация на моих руках – опасная привычка, мисс Элара, – пробормотал Алистер, и его глаза сузились, словно он мог прочитать секреты, скрытые за моими зрачками. – Я советую вам смотреть на другое место.

Я резко перевела взгляд обратно на его лицо, чувствуя, как горят мои щеки.

– Приношу свои извинения, милорд.

– Следуйте за мной, – скомандовал он, разворачиваясь на каблуках. – У нас мало времени, а гниль не спит.

Он повел меня в огромный, утопающий в тенях кабинет. В комнате стоял массивный камин, горевший странным, бледно-голубым пламенем, которое отбрасывало жуткие, танцующие тени на стенах, уставленные тысячами книг в кожаных переплетах. На тяжелом дубовом столе стоял серебряный чайный сервиз и лежал развернутый чертеж.

С поразительной ловкостью для человека, носящего такие толстые перчатки, Алистер налил две чашки чая. Он не стал протягивать мне мою. Он просто пододвинул её, скользя по темному дереву, сохраняя дистанцию.

– Вы знаете, почему вы здесь, – заявил Алистер, прислонившись спиной к краю стола и скрестив руки на груди.

– Королевское ботаническое общество сообщило мне, что вам требуется квалифицированный иллюстратор, – ответила я, обхватывая руками теплую фарфоровую чашку, чтобы скрыть дрожь в пальцах. – Чтобы задокументировать редкую флору в оранжерее ваших предков.

– Не задокументировать её, – поправил Алистер, и его голос опустился до низкого, хриплого баритона. – А нанести на карту их болезнь.

Он постучал по чертежу на столе. Это был план массивного многоярусного стеклянного сооружения, пристроенного к задней части поместья.

– Уникальное магическое бедствие пустило корни под фундаментом оранжереи, – объяснил он, и его взгляд остановился на мне с интенсивностью, которая казалась достаточно тяжелой, чтобы раздавить. – Это разумное разложение. Оно бросает вызов обычной биологии. Оно питается жизненной силой древних растений, мутируя их, превращая их в агрессивных, плачущих мерзостей. Если это бедствие пробьет стеклянные стены оранжереи, оно хлынет в долину. Оно задушит деревню Оукхейвен менее чем за неделю.

Он шагнул ближе, и бледно-голубой отсвет костра выхватил острые контуры его лица.

– Общество утверждает, что ваши рисунки обладают поразительной, почти невозможной точностью. Они говорят, что вы видите детали, узоры в прожилках листьев, сдвиги в почве, которые обычные художники упускают. Мне нужно это зрение, мисс Элара. Мне нужно, чтобы вы нанесли на карту точные пути гнили. Найдите её узловую точку. Найдите её сердце, чтобы я мог вырезать его.

Я тяжело сглотнула, тяжесть моего собственного секрета сильно давила мне на грудь. Если бы он знал, что я Провидец Гнили, если бы он знал, что я могу буквально видеть магию, которую он описывает, использовал бы он меня как инструмент или бросил бы на растерзание волкам?

– Я могу найти его, – тихо сказала я, встречаясь с его кремниевыми глазами. – Я нанесу это на карту для вас.

– Хорошо. – Алистер выпрямился, его возвышающаяся фигура отбрасывала на меня длинную тень. – Но есть одно последнее условие. Самое важное.

Он поднял одну руку в перчатке. Черная кожа, казалось, поглощала синий свет костра, не отбрасывая отражения.

– Вы должны постоянно держаться от меня на расстоянии. Вы не будете передавать мне предметы. Вы не будете ходить рядом со мной по коридорам. И ни при каких обстоятельствах… вы никогда не должны прикасаться ко мне.

– Из-за вашей магии, – прошептала я, слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела их остановить.

Горькая, темная улыбка коснулась его губ, хотя глаза оставались совершенно холодными.

– Потому что мое прикосновение не просто убивает, мисс Элара. Оно заражает. Достаточно одной секунды контакта с моей голой кожей, чтобы ваша плоть превратилась в пепел еще до того, как вы успеете закричать. Помните об этом, если хотите покинуть поместье Блэквуд живой.

Он отвернулся, указав на тяжелые, укрепленные железом двери в глубине кабинета.

– Ваша работа начинается сегодня вечером. Добро пожаловать в оранжерею.

Глава 3

Ночь в оранжерее

Если поместье Блэквуд было гробницей, то оранжерея была его живым кошмаром.

Она была огромной – собор из витого железа и толстых, грязных стеклянных панелей, раскинувшийся на сотни футов в грозовое небо. Снаружи облака расступились ровно настолько, чтобы багровый свет кровавой луны просочился сквозь стекло, отбрасывая длинные скелетные тени на пол.

Внутри воздух был удушающе горячим и густым от влаги. Пахло плодородной землей, железом и тяжелой, приторной сладостью, от которой мои легкие казались вялыми.

Я стояла на узкой, заржавевшей железной террасе в двадцати футах над землей, прижав обтянутый кожей альбом для зарисовок к перилам. Часами я работала в темноте, полагаясь на жуткое, биолюминесцентное свечение самих растений, которое направляло мой уголь.

С моим широко раскрытым внутренним зрением оранжерея представляла собой шедевр ужаса.

Я наблюдала, как пепельно-серые линии магического бедствия перекручивались внутри стеблей гигантских доисторических папоротников, словно некротические артерии. Разложение не убивало их начисто, оно деформировало их. Шипы росли внутрь, пронзая их собственные стебли. Листья источали густой, похожий на смолу сок, который капал на каменный пол внизу с ритмичным, сводящим с ума стуком… кап… кап… кап…

Мои глаза то и дело возвращались к центру комнаты. Там, обвивая массивную железную колонну, находилась главная жемчужина поместья: колоссальная бледная ночная орхидея.

Её лепестки были цвета ушибленной, посиневшей плоти, а из её сердцевины в воздух поднимался густой, переливающийся туман. Своим зрением я видела серые миазмы, пульсирующие внутри сердца орхидеи, бьющиеся в идеальном синхроне с далеким, тяжелым сердцебиением, которое я ощутила, когда только прибыла сюда.

– Заразительно, не правда ли?

Я вздрогнула, едва не выронив уголь. Я не слышала, как он подошел.

Лорд Алистер стоял на дальнем конце террасы, наполовину скрытый пеленой плачущих лоз. Он снял свое тяжелое парадное пальто, оставшись лишь в темной шелковой рубашке, но те иссиня-черные кожаные перчатки по-прежнему оставались плотно застегнутыми на его запястьях. Он наблюдал за мной, и в его глазах отражался багровый оттенок луны.

– Это ужасающе, – поправила я, прижав руку к груди, чтобы успокоить учащенный пульс. – Гниль не просто атакует орхидею, милорд. Она переписывает её. Она использует собственную биологию растения, чтобы закрепиться в этом мире.

Алистер пошел вперед, его шаги были совершенно бесшумными на железной решетке.

– И вы это можете видеть? Просто глядя на цвет листьев?

– У… у меня наметанный глаз на детали, – солгала я, глядя вниз на свой альбом.

Он остановился всего в нескольких футах от меня, прислонившись бедром к перилам.

– Вы ужасная лгунья, мисс Элара. Но вы блестящий художник. Ваши наброски показывают точные структурные недостатки бедствия еще до того, как оно проявляется физически. Вы видите болезнь до того, как она прорывается наружу.

Прежде чем я успела ответить, на меня накатила внезапная волна головокружения.

Переливающийся туман от ночной орхидеи поднялся до нашего уровня, окутав террасу густым ароматным облаком. Сладкий запах внезапно стал резким, обжигая заднюю стенку горла. Моя голова неистово закружилась. Зеленая и серая энергии в моем зрении слились вместе в хаотичный, ослепительный вихрь.

Мир наклонился. Мои колени подкосились.

– Элара! – Голос Алистера прорезал туман, потеряв всю свою холодную аристократичную формальность.

Моя нога соскользнула с влажного, ржавого железа на краю террасы. Я полностью потеряла равновесие, опрокидываясь назад через низкие перила в пустоту. Гравитация захватила меня, увлекая вниз, к зазубренному каменному полу в двадцати футах под нами.

Я даже не успела закричать.

Внезапно какая-то тень метнулась через перила. Движимый чистым, бездумным инстинктом спасения падающего человека, Алистер бросился вперед. Он протянул руки, чтобы поймать меня. Но когда его рука пронеслась сквозь скопление острых, окостеневших зарослей шиповника, окаймлявших балкон, зазубренные шипы зацепились за пряжку его левого рукава, жестоко и полностью сорвав тяжелую кожаную перчатку с его руки.

Он не остановился. Он не мог.

Его голая, незащищенная ладонь мертвой хваткой сомкнулась вокруг моего предплечья.

Время остановилось.

Я приготовилась к мучительному, обжигающему удару его смертоносного прикосновения. Я приготовилась к тому, что моя плоть увянет и превратится в пепел, а моя жизнь полностью утечет в его вихрь разложения.

Но смерть так и не пришла.

В то мгновение, когда его голая кожа соприкоснулась с моей, из точки контакта вырвалась абсолютная взрывная волна магии. Это не был пепельно-серый цвет его гнили, и это не был изумрудно-зеленый цвет моей жизненной силы. Это был ослепительный, сияющий, похожий на звездный свет фиолетовой энергии, которая неистово и вдребезги разбила тени оранжереи.

Магическая волна разошлась наружу массивным кругом. Везде, куда бы ни проникал этот фиолетовый свет, агрессивная, плачущая гниль мгновенно испарялась. Черные, окостеневшие лозы, покрывавшие железные колонны, с грохотом растрескались, взрываясь тысячами прекрасных, светящихся, цветущих по ночам орхидей. В считанные секунды вся эта ужасающая теплица превратилась в захватывающий дух, залитый звездным светом рай.

Алистер вытащил меня обратно через перила, с силой прижав к своей груди на прочном металле платформы.

На долгий, безмолвный миг ни один из нас не пошевелился. Мои руки были прижаты к его груди; его голая, незащищенная ладонь всё еще крепко сжимала мою руку. Наше дыхание вырывалось рваными, лихорадочными вдохами.

Медленно Алистер посмотрел вниз на свою собственную руку. Его кожа была безупречной, бледной и совершенно голой. Он посмотрел на мою руку, выискивая пепел, разложение, смерть, которую он нес в себе всю свою жизнь. Там не было ничего. Лишь слабый, теплый отпечаток его пальцев, светящийся затухающим, звездно-фиолетовым пульсом.

Алистер медленно отдернул руку, его пальцы дрожали. Он посмотрел на меня, его кремниевые глаза были полностью расширены, потемнев от эмоции, которая заставила мое дыхание перехватить. Это была ужасающая смесь абсолютного ужаса и сильной, всепоглощающей одержимости.

– Что… – прошептал Алистер, и его голос задрожал, когда он уставился на меня так, словно я была призраком. – Что ты такое?

Он не прикасался ни к одной живой душе целых десять лет, не принеся с собой смерть. До меня. Теперь лорд поместья Блэквуд убежден, что я его лекарство… либо ловушка, посланная, чтобы уничтожить его.

Глава 4

Журнал Шрамов

Лорд Алистер мерил шагами кабинет, словно запертый в клетке хищник.

Он запер каждый вход в поместье на тяжелые железные засовы, полностью изолируя нас от бури снаружи и от преображенной оранжереи. Он не произнес ни слова с тех пор, как утащил меня обратно с террасы. Сорванная перчатка была запихана в его карман, а его голая левая рука пряталась в складках темной шелковой рубашки, словно украденное оружие.

– Вы не простой ботанический иллюстратор, – произнес он, и его голос вибрировал опасной, низкой частотой, которая прорезала тишину комнаты. Он перестал ходить, переводя свой острый, кремниевый взгляд прямо на меня. – В Королевском ботаническом обществе не работают женщины, способные превратить некротическое бедствие в поля звездных орхидей одним лишь дыханием. Кто послал вас, Элара? Это был Высший Совет? Соперничающий дом?

Я стояла у синего огня, пытаясь унять дрожь во всем теле.

– Никто меня не посылал. Я приехала сюда ради заказа. Я не знала, что произойдет, если вы прикоснетесь ко мне, милорд. Я клянусь в этом

.– Случайность, – пробормотал он, хотя лихорадочный блеск в его глазах опровергал его же слова. Он пошел ко мне, его шаги были размеренными, отбрасывая огромную тень на очаг. – Спонтанная магическая аномалия. Это единственное логичное объяснение. Моя родословная проклята древней, первородной некромантией. Она не может просто так… пойти на компромисс с простолюдинкой.

– Это не было похоже на случайность, – прошептала я, глядя на него снизу вверх.

Он остановился всего в каком-то футе от меня. Воздух между нами казался наэлектризованным, плотным от того же взрывоопасного напряжения, которое разрушило тени в теплице.

– Тогда мы должны доказать это, – тихо произнес Алистер.

Он потянулся к своему правому запястью. Медленно, намеренно, ни на секунду не отводя глаз от моих, он расстегнул серебряные ремешки своей второй перчатки. Он стянул тяжелую черную кожу, обнажая правую руку.

Своим внутренним зрением я наблюдала, как жидкая серая тень разложения мгновенно закружилась вокруг его голых пальцев, вытягиваясь наружу, словно голодные усики. Это было ужасающее зрелище абсолютной смертоносности. Но смешиваясь внутри этого темного вихря, я видела слабые, кружащиеся нити звездно-фиолетового цвета – остаточный след нашего столкновения на террасе.

– Протяни руку, – скомандовал он.

Мое сердце колотилось о ребра. Я заколебалась, и моя рука инстинктивно опустилась к карману пальто. Под моими собственными льняными повязками кончики пальцев всё еще несли на себе те призрачные, ужасающие пятна пепельно-серой гнили. Если он увидит их, он узнает мою слабость.

Осторожно, используя левую руку, чтобы прикрыть кончики пальцев, я расстегнула свою правую перчатку и стянула её. Я держала руку ровно, ладонью вверх, скрывая кончики пальцев от его острого взгляда. Моя кожа выглядела бледной, хрупкой и совершенно беззащитной в бледном синеватом свете костра.

Алистер посмотрел вниз на мою открытую ладонь. Я увидела, как напряглась его челюсть, а грудь вздымалась и опускалась в рваном дыхании. Десять лет этот человек жил в мире, созданном из стекла и кожи, в ужасе от того, что один миг неосторожности превратит слугу, лошадь или друга в прах. Для него голая кожа не была приглашением; она была смертным приговором.

Медленно его рука зависла над моей. Его пальцы были длинными и элегантными, но они слегка дрожали.

– Если я ошибаюсь, – прошептал он, и его голос внезапно стал хриплым, лишенным всякой аристократической гордости, – это уничтожит тебя.

– Прикоснись ко мне, Алистер, – сказала я, и смелость этих слов удивила даже меня саму.

Он сократил дистанцию.

Алистер плотно прижал подушечку своего большого пальца к центру моей ладони.

Собственный вздох сорвался с губ каждого из нас в один и тот же миг. В этот раз это был не яростный взрыв, а медленное, упоительное перетекание энергии. В то мгновение, когда его кожа соприкоснулась с моей, волна чистой, сияющей теплоты хлынула вверх по моей руке, растапливая глубокий, леденящий холод, который жил в моих костях с тех самых пор, как я прибыла в поместье.

Голодная серая тень, кружившая вокруг его руки, не стала атаковать. Вместо этого, в момент встречи с моей кожей, она смягчилась. Она плавно вплелась в скрытую зеленую жизненную силу, гудящую внутри моей ладони, мгновенно вспыхивая ярким, мягким фиолетовым свечением, которое озарило пространство между нашими руками.

Глаза Алистера расширились. Он не стал отстраняться. Напротив, его большой палец сильнее вдавился в мою кожу, очерчивая тонкие линии на моей ладони с благоговением, граничащим с поклонением.

Медленно разгорающееся напряжение в комнате взлетело до небес. Я чувствовала жар, исходящий от его тела, могла слышать внезапный, лихорадочный ритм его сердцебиения, вторящий моему собственному. Его пальцы обвили тыльную сторону моей руки, слегка приподнимая её; его прикосновение было неожиданно нежным для человека, которого весь мир клеймил монстром.

– Она теплая, – пробормотал он, и его голос сорвался на выдох, полностью завороженный простым ощущением кожи к коже. Его глаза поднялись к моим больше не напоминали холодный кремень, а казались потемневшими от глубокой, мучительной уязвимости. – Ты… такая теплая.

На какой-то застывший вне времени миг, лорд поместья Блэквуд просто сжимал мою руку в тишине кабинета, привязывая себя к единственному живому существу в мире, которое он не мог уничтожить.