Текст книги "Рассвет страсти"
Автор книги: Сильвия Холлидей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– Что я вижу? Неужели сама прелестная Аллегра? – язвительно произнес он. – И отчего же мы столь мрачные в такой веселый день?
– Я… я видела, что случилось. Вы чуть не погибли.
– И ты бы стала обо мне скучать? А может, тебе будет скучно без моих поцелуев? – И его чувственные губы издевательски скривились.
– Милорд, я… – Девушка с досадой прикусила губу. Стоило перед ним расшаркиваться, чтобы заработать еще одну грубую шутку! Она поспешно склонилась в реверансе, собираясь уйти: – С вашего позволения, милорд. Ищите себе другую жертву.
Но он неожиданно ласково взял ее за локоть. Мягкий, открытый взор Ридли проникал в самую душу.
– Нет. Не уходи. Я не хотел издеваться. Я хотел поблагодарить за сочувствие. – И он тяжело вздохнул. – Клянусь честью, я убежден, что умри я завтра – ты будешь единственной живой душой, что прольет обо мне слезу и положит цветы на могилу. – Тем временем его рука соскользнула с затянутого в рукав локтя и легонько сжала тонкие пальчики.
Аллегра вздрогнула и потупилась, не в силах оставаться равнодушной к его взгляду. И тут же испуганно охнула:
– Святые угодники, да вы же ранены, милорд!
Из-под кружевной манжеты обильно капала кровь. Грей резко отдернул руку и спрятал за спину, как мальчишка, уличенный в драке.
– Это ерунда.
– Смотрите, и здесь тоже! – воскликнула Аллегра, поймав другую руку. – Разве можно вести себя так глупо! А ну-ка пойдемте обработаем раны!
– В последний раз со мной разговаривала таким тоном моя няня. – Несмелая улыбка вмиг преобразила его лицо. – А если я откажусь, меня отругают?
– Я всего лишь ваша служанка, и у меня нет таких прав, милорд, – сердито ответила она.
– Но поскольку моя дерзкая буфетчица никогда не лезет за словом в карман… – Виконт засмеялся так по-дружески и обаятельно…
Аллегра моментально растаяла и улыбнулась в ответ. Слава Богу, он был совершенно трезв, и день обещал быть замечательным, и Ридли только что совершил отважный и добрый поступок.
– Поскольку я ваша буфетчица и обязана лечить раны и воспаления, – уточнила она, – то позволю себе настаивать: разрешите обработать вам руки.
– Вполне справедливо, – уступил Ридли и пошел за ней к перекрестку. Здесь было на редкость безлюдно: толпа все еще не разошлась с места стычки с медведем там, на рынке. Грей снял камзол и уселся на ступеньках какого-то дома, а Аллегра поспешила к фонтану напротив. Она сняла шейный платок, целомудренно прикрывавший ей грудь, разорвала его пополам и одну половину сунула в карман, а вторую намочила в бассейне.
– Ну вот, – обратилась девушка к Ридли, – теперь можно взглянуть на раны.
Усевшись ступенькой выше, Аллегра положила себе на колени его руку. Белоснежный рукав рубашки был располосован, точно ножом, и запятнан свежей кровью. Она осторожно расстегнула манжеты и закатала рукава до локтей. Слава Богу, царапины оказались не очень глубокими. Действуя бережно, словно ей самой причиняла боль каждая ссадина, девушка смыла кровь влажной тряпкой.
– Я перевяжу их сейчас, чтобы не попала грязь, а когда вернусь в Бэньярд-Холл, составлю лечебную мазь.
Старательно обработав все царапины, Аллегра еще раз осмотрела руки Ридли на случай, если пропустила какую-то ссадину. На правом предплечье бросался в глаза старый шрам. – на его грубой поверхности больше не росли темные волосы, покрывавшие всю руку. Судя по всему, нанесенная некогда рана была глубокой и болезненной. Аллегра с сочувствием спросила:
– Откуда у вас этот шрам?
– Дрался против старого претендента на трон в Шотландии, – небрежно ответил Ридли.
– Так вы были солдатом? – Хотя она уже знала об этом от леди Дороти, в ее представлении облик Ридли никак не вязался с настоящим боем.
– Это тебя удивляет?
Девушка с тревогой осознала, что любая подробность его биографии не просто удивляет, а буквально сбивает с толку. Но разве у нее хватит смелости любопытствовать по поводу столь очевидных противоречий в его характере? Чтобы не ставить себя в неловкое положение, она постаралась отвлечься делом. Разорвала на полосы чистую половину своего платка, забинтовала им царапины и осторожно опустила рукава поверх повязок. Только теперь, затянув последний узелок, девушка позволила себе дерзость заглянуть ему в лицо.
От пристального взгляда Ридли по спине пробежал холодок. Янтарные глаза на напряженном опущенном лице ярко блестели под кустистыми бровями. И тут Аллегра вспомнила, что без шейного платка открытый вырез платья обнажает пышную грудь намного больше, чем ей бы хотелось. Он что же, так и пялился на нее все это время?.. Она почувствовала, что неудержимо краснеет.
И в следующий момент мысленно чертыхнулась. Ну почему сегодня она ведет себя подобно глупой гусыне?! Ведь он сию же минуту вообразит невесть что: будто ей не все равно, смотрит он на нее или нет! Ну вот, уже появилась эта его проклятая ухмылка! Нужно немедленно хоть что-нибудь сказать, пока он не превратил ее румянец в козырь!
– Это был очень отважный поступок, милорд. Подумать только, бороться с таким жутким зверем! – Похоже, она добилась своего, обратив внимание Ридли к его собственной персоне. Небольшая искренняя похвала вряд ли повредит. Зато он не станет придираться к ее слабостям. – Наверняка все в Бэньярд-Холле будут рады узнать о вашей храбрости.
Если она ожидала хотя бы равнодушного кивка в ответ на лесть, то была глубоко разочарована. Ухмылка на его лице стала еще шире, а янтарные глаза полыхнули дьявольским огнем.
– Что я слышу?! Кто-то похвалил чудовище?
– Н-нет, милорд, я… – растерянно забормотала Аллегра.
– Не отпирайся! Ты ведь называла меня чудовищем! Причем не один раз. Представь себе, я отлично помню все, хотя и был изрядно пьян. – Он хмыкнул, и этот гортанный звук показался ей невероятно противным. – А теперь ты изволишь хвалить чудовище? И что же ты надеешься выторговать таким путем? Месяц от срока нашего договора? Или даже два? За какой-то пустячный комплимент?
– С вашего позволения, милорд, – тяжело вздохнула Аллегра, снова чувствуя себя как побитая собака, – мне надо купить кое-что в аптеке. – И она собралась было встать, но Ридли схватил ее за руки и посадил рядом с собой:
– Не уходи. Побудь со мной еще минуту. – Он с неожиданной серьезностью всмотрелся в ее лицо и отвел взгляд. – Боже мой, – вырвалось у Ридли, – ну кто вечно дергает меня за язык?! Останься, прошу тебя.
Разве она могла быть равнодушной к той боли, что звучала в каждом слове, и к его горячим пальцам, трепетавшим у нее на ладони?
– Как скажете, милорд.
– Нет. Не милорд. Зови меня Грей. Попробуй хотя бы однажды. Позволь услышать свое имя из твоих уст. Будто бы мы равные, как друзья. Или влюбленные.
– Ох, милорд, я не смогу. – Ее ошеломила столь откровенная просьба.
– Ну пожалуйста. Грей. Неужели это так трудно? – Он наклонился так близко, что ее щеки ласково касалось его горячее дыхание.
Аллегра снова покраснела, испуганная и смущенная столь внезапной и неслыханной нежностью. И наконец заставила себя прошептать:
– Грей…
Он улыбнулся, глядя ей в глаза. Его улыбка была полна тепла и благодарности. А может, чего-то еще? Нет, она не посмела размышлять дальше о том, что промелькнуло в янтарной глубине его глаз. Он осторожно сдвинул на затылок ее соломенную шляпу и откинул свисавший локон со лба.
– Знаешь, какая ты красивая? Один твой образ способен исцелять не хуже, чем руки. Стоит мне просто взглянуть на тебя, как на мою душу проливается бальзам. Ты каждый вечер являешься ко мне в кабинет, но я не могу сказать, чего жду больше – укрепляющего или ту минуту, когда увижу твое милое лицо. Ты замечала, как я слежу за тобой, пока наслаждаюсь твоими напитками?
Ее щеки полыхали как маков цвет. Еще бы ей этого не замечать. Однако столь пристальное внимание она относила на счет самой обычной похоти. И теперь была безмерно тронута признанием в том, что интерес к ней носил более глубокий характер. Тут же вспомнилась его бесконечная доброта к страждущим в богадельне, его тайная благотворительность, и ее прекрасные глаза повлажнели от слез при мысли о том, с каким неистовством этот человек убивает сам себя.
– Милорд, почему вы так много пьете? – выпалила Аллегра. – По-моему, вы очень хороший человек. А жестоким вас делает джин. Откажись вы от него – и я готова стоять возле вас дни напролет, неподвижная как статуя, что бы исцелить вашу душу. – От ощущения собственной беспомощности перед его несчастьем горючие слезы сами собой потекли по щекам… В его ошарашенном взоре появилось благоговение.
– Ты плачешь?! Обо мне?! – Ридли отер слезу и стиснул соленую влагу между пальцев, глядя на нее как нищий, которому вместо медной монеты кто-то кинул золотой. Не веря своим глазам Грей покачал головой. – Есть древняя ирландская сага о женщине, которая оросила своими слезами пустые глазницы слепца и вернула ему зрение. Может, и твои слезы обладают волшебной силой? И вернут мне покой? И станут моим спасением?
– Милорд, чтобы облегчить вашу боль, я готова пролить хоть океан слез, – дрожащим голосом заверила Аллегра.
– О Боже, – простонал Ридли, возводя взгляд к небесам, – неужели ты считаешь, что для меня еще не все потеряно?
– Ах милорд! Не поддавайтесь отчаянию. Пусть мои слезы исцелят вам душу. – Больше всего ей бы хотелось сейчас крепко обнять его и утешить, прогнав ту неведомую скорбь, что терзала его сердце.
– Милая, щедрая Аллегра, – ответил Ридли, запечатлев на ее руке жгучий поцелуй. – У меня здесь неподалеку лошадь. Поехали домой вместе. Излей свои слезы мне на грудь. И если будет на то Господня воля, ты станешь моим спасением.
Она высвободила руки и встала, проклиная себя за эти слезы. В душе впервые шевельнулось сомнение.
– Поехать с вами?
– Да, поедем со мной. – Он простер к ней руки в умоляющем жесте. – И ты возляжешь со мной сегодня. Там, в лесах Уэнлок-Эджа, мы найдем поляну с душистым ковром из клевера…
Аллегра помрачнела и отступила по лестнице вниз. Ридли был намного опытнее ее, и он хотел овладеть ею. Уж не было ли все это очередной попыткой соблазнить ее, изобразив муки неприкаянной души и сыграв на ее сочувствии? Хотя ей не показалось, что испытываемая им боль притворна. Но с другой стороны, много ли ей известно об уловках изощренных волокит? Тех бессовестных типов, которые готовы на все ради удовлетворения своих причуд?
Девушка мучилась от нерешительности, ведь ей все еще не хотелось отказываться от его ласк и поцелуев. Может, стоит уступить? Ах, если бы его слова были искренними – и она стала той единственной на свете женщиной, которой дано исцелить его истерзанное сердце. Но слишком велика была вероятность того, что ею пользуются как последней дурой.
И вдруг Аллегра охнула от неожиданности. Чья-то рука грубо схватила ее за талию, тогда как другая полезла за пазуху, жадно тиская грудь. Ридли вскочил на ноги, а она оказалась прижата к сильному, жилистому мужскому телу. Стало трудно дышать от забившего ноздри приторного запаха духов, и хриплый голос зашептал над ухом:
– Вот так-то, нахалка. Теперь ты от меня не уйдешь.
Глава 9
Аллегра сразу узнала голос сэра Вилльяма Баттерби, расфуфыренного денди, с которым давеча столкнулась на рынке. Наглая свинья! Она что было силы вцепилась в его руку, стараясь вырваться.
Грей Ридли скатился по ступенькам и прошипел сквозь зубы с ледяным бешенством:
– Коли дорожишь жизнью, оставь мою служанку в покое! – Его мощная фигура выглядела в этот миг весьма угрожающе.
Небрежно, будто ничего особенного не случилось, Баттерби убрал руку у Аллегры из-за пазухи. Однако напугался он изрядно, и его голос дрожал от напускной бравады.
– С кем имею честь, сэр? – прогнусил он.
– С тем, кто смешает тебя с грязью, если не уберешь от девчонки и вторую руку. Сию же секунду!
Баттерби нервически хихикнул и отпустил Аллегру, а Ридли отвесил легкий поклон:
– Видите ли, сэр, я просто хотел пошутить. Напугать эту девицу. За то, что осмелилась мне надерзить.
– Надерзить? – надменно скривился Ридли. – Мои слуги вообще не знают, что такое дерзость. И я уверен, что ты сам ее спровоцировал. Придется тебе заплатить ей гинею за обиду.
У Баттерби отвисла челюсть.
– Черт побери, сэр, этому не бывать!
– Нет, черт побери, ты заплатишь! – Ридли шагнул вперед, ухватил щеголя за надушенное кружевное жабо и оторвал от земли. Тот испуганно захныкал и засучил ногами. – Ах ты, шелудивый щенок! – рычал Ридли. – Я не позволю тебе лапать моих служанок безнаказанно!
– Лопни мои глаза, что я вижу? Неужели тебя нельзя оставить ни на минуту, чтобы ты не влип в историю?
Аллегра резко развернулась навстречу приятелю Баттерби, который с ухмылкой наблюдал за стычкой, уперев руки в бока. Сэр Генри Кромптон, чье необъятное брюхо стягивал бархатный камзол, спешил следом, пыхтя и отдуваясь. Прежде чем заговорить, он вытащил из кармана кружевной платок и отер пот с багровой физиономии.
– Ридли? Мать честная, неужели это вы? И какого черта вы вцепились в моего кузена Баттерби?
– Чтобы поучить хорошим манерам. – Грей неохотно опустил противника на землю. – Но уж раз он приходится вам кузеном, занимайтесь сами его воспитанием.
Ощутив под ногами твердую почву, Баттерби мигом распетушился вновь:
– Да кто вы такой, сударь, чтобы столь непочтительно обращаться со мной, сэром Баттерби из Лондона?
Ридли с язвительной ухмылкой отвесил шутовской поклон:
– Грейстои, шестой виконт Ридли. Из Калькутты, Лондона и Шропшира. К вашим услугам, сэр.
– Вот и неудивительно, что ваши слуги так невоспитанны, сэр! – брызжа слюной, воскликнул Баттерби, наскакивая на Ридли.
– Ну-ну, потише, Билли. – Кромптон ухватил кузена за локоть. – Это же мой сосед. И нам предстоит жить бок о бок еще долго после того, как ты вернешься в Лондон. – И толстяк выразительно взмахнул руками, обращаясь ко всем трем джентльменам: – Господа! Нет ли поблизости приличной таверны, где мы могли бы распить бутылочку кларета? В знак примирения?
– Нет, сначала мы должны выяснить один вопрос. Ваш кузен задолжал моей служанке гинею, и он обязан ее отдать.
Только тут Кромптон заметил Аллегру.
– Будь я проклят, если эта девка мне не знакома! – Толстые губы раздвинулись в плотоядной улыбке, глубоко посаженные черные глазки жадно пробежались по изящной фигурке, и он промурлыкал, смачно облизываясь: – Она чертовски похорошела с тех пор, как я видел ее впервые. Вам, наверное, еще не раз пришлось раскошелиться, Ридли. – Двусмысленно ухмыляясь, Кромптон обратился к своим друзьям: – Он выкупил у меня эту сучку. За сотню фунтов.
Аллегру покоробило от этих слов. О ней говорили, как о заправской шлюхе.
От внимания Ридли не ускользнула ее растерянность. Он повелительно произнес, как господин, обращающийся к служанке:
– Ты можешь идти домой. Не забудь зайти в аптеку по дороге в Бэньярд-Холл. Мне непременно понадобится мазь. – И виконт как бы между прочим пояснил толстяку: – Оказывается, она весьма искусная буфетчица, сэр Генри. И я должен поблагодарить вас за то, что получил возможность взять ее на службу.
– И все же… целая сотня фунтов! – пропищал Баттерби. – Что еще ей приходится делать, чтобы оправдать такую кучу деньжищ, лорд Ридли?
– Это уж слишком, чертов невежа! – рявкнул Ридли, награждая сэра Вилльяма увесистой оплеухой. Тот покатился кувырком, плюясь кровью и чертыхаясь, а Ридли приказал: – А ну поднимайся, щенок, ты заслужил по меньшей мере еще одну затрещину!
Баттерби, слизывая кровь с губ, кое-как выпрямился, заслоняясь от новой оплеухи.
– Шпага, Билли! – крикнул его приятель в тот миг, когда Ридли ударил снова и едва не сшиб щеголя с ног. – Не забывай про шпагу!
Баттерби ошалело мотал головой. Нащупать рукоятку шпаги удалось далеко не сразу. Но вот он вытащил ее из ножен.
– Защищайтесь, сэр!
Ридли отступил назад, демонстративно развел руками и холодно заметил:
– Я безоружен, сэр.
– Ну так вооружитесь!
– Я предпочитаю этого не делать, – пожал плечами Ридли.
– Так вы отказываетесь драться?
– Не совсем. – Ридли кивнул в сторону замка Ладлоу: – Там, сразу за воротами, есть отличная площадка. Бой на дубинах. Я размозжу вам голову с величайшим удовольствием.
– Нет, – вмешался Кромптон, чьи глаза вдруг заблестели, как холодные угольки, – только шпаги.
– Но я предпочитаю дубину. – Ридли рассмеялся – весьма хрипло и странно, как показалось Аллегре. – Хоть мне ничуть не жалко расколоть пустую башку сэра Вилльяма, его камзол слишком хорош, чтобы портить его шпагой. Этот дутый дворянин и так задает прилежным портным чересчур много работы.
– Клянусь честью, – выпалил Баттерби, собираясь спрятать шпагу в ножны. – Мне все равно, на чем драться, лишь бы этот выскочка получил по заслугам!
– Нет, Билли. – Улыбка Кромптона превратилась в самодовольный оскал. – Шпаги. Ведь это же лорд Ридли из Бэньярд-Холла. Помнишь, что я про него рассказывал?
– Вот те на! – Баттерби звонко хлопнул себя по ляжкам. – Это что ж, тот самый? Ну, тогда непременно на шпагах! Дай ему свой клинок, кузен!
Кромптон вытащил из ножен шпагу и протянул Ридли рукоятью вперед. Виконт замигал, попятился и машинально провел ладонью по губам, как будто от жажды. Аллегра с ужасом следила за хозяином. Что с ним творится?
А он покосился на нее и тут же отвел взгляд, беспомощно краснея.
– Я не стану драться с вами, сэр. Вы не стоите таких хлопот.
Аллегра явственно слышала, как дрожит голос виконта. Его враги ответили дружным хохотом.
– Так значит, перед нами пустозвон? – издевался дружок Баттерби. – Ничтожный трус, которого и за человека-то считать нельзя? – Он показал в дальний конец площади: – Вон, глянь на ту мартышку со шпагой, Билли! В ней наверняка больше храбрости, чем в атом слизняке!
– Возьми, возьми ее, – пыхтел Кромитом, тыча рукоятью шпаги в вялые пальцы Ридли.
– Нет. – Ридли поспешно спрятал руки за спину. По его телу прокатилась волна дрожи. Приятель Баттерби демонстративно обнял Аллегру: – Тогда я в награду поцелую твою шлюху!
Аллегра вырвалась и обернулась к Ридли. Не хватало еще, чтобы из-за нее его вынудили драться. По крайней мере если он так очевидно не желает этого делать. Или боится? Все в душе у Аллегры восставало против этого слова, однако слишком явный страх читался на лице хозяина. И она предприняла отчаянную попытку избавить его от неловкой ситуации.
– Лорд Ридли, вам вовсе ни к чему драться из-за меня, – затараторила она, – потому что я виновата. Я действительно оскорбила сэра Вилльяма. – Девушка сделала реверанс и обратилась к Баттерби: – За что я покорнейше прошу простить меня, сэр. Пожалуйста, не причиняйте излишнего беспокойства моему хозяину. Уберите вашу шпагу.
– Уж не упадешь ли ты сейчас на колени, умоляя пощадить твоего хозяина? – осклабился тот.
Аллегра тревожно покосилась на Ридли. Теперь в его чертах сквозил не просто страх. Это был животный ужас, от которого кровь стынет в жилах.
– Если придется, – прошептала она.
– Довольно, – промолвил Ридли. Его голос был еле слышен, а лицо превратилось в маску обреченного. – Давайте свою шпагу, черт побери. – Он сжал рукоять с такой силой, что побелели пальцы, и стиснул зубы, набираясь решимости.
Но в следующий миг у него вырвался стон, шпага опустилась, и Ридли дико затрясся всем телом. Лицо побледнело, как у призрака. Угол глаза задергался, а на лбу выступила обильная испарина. Его колотило так сильно, что кончик шпаги начал выстукивать на булыжниках мостовой какой-то неистовый ритм. Широкая грудь вздымалась неровно и тяжко; было видно, с каким трудом дается ему каждый вдох, сопровождавшийся жалким всхлипыванием.
Аллегра охнула и зажала руками рот. Метаморфоза оказалась столь ужасной, что она чуть не провалилась сквозь землю со стыда. Узреть такое наяву оказалось намного страшнее, чем слушать рассказы леди Дороти. Она стыдилась даже самой себя, потому что увидела это. А самым убийственным было то, что ее присутствие делает унижение Ридли намного болезненнее.
А он тем временем оставался беззащитным перед лицом своих мучителей, соревновавшихся в гнусностях и оскорблениях. Казалось, сам воздух был отравлен их злоязычием. И у Аллегры лопнуло терпение. Она со всей силы отпихнула Кромптона с Баттерби, выхватила у Ридли шпагу и швырнула оземь. А потом гневно вскричала, указав на его окровавленные рукава:
– Вы что, не видите, что его милость ранен?! – И добавила, подхватив хозяина за талию: – Идемте отсюда, милорд. Позвольте мне заняться вашими ранами.
Он молча смотрел на нее сверху вниз. Его взгляд поражал бессмысленностью и пустотой – так смотрит человек, получивший смертельную рану, но не успевший это понять.
– Ну пожалуйста, сударь. Грей! Пойдемте отсюда.
Он повис на ней всей тяжестью. Дрожащие ноги подгибались и отказывались держать своего хозяина. У него хрипло вырвалось:
– Джину…
И девушка потащила его подальше от этого места, в убогую таверну, безмерно мучаясь, как будто это была ее боль от оскорблений, сыпавшихся вслед. Судя по всему, Ридли так и не пришел в себя. Аллегра задумалась, а потом решительно вытащила из его жилетного кармана горсть золотых.
– Вот, – сказала она владельцу таверны, – возьми и отведи нас в отдельную комнату. Принеси для начала бутылку джина. И пошли на перекресток у фонтана мальчишку: там его милость оставил камзол и шляпу.
Комната в задней части таверны оказалась тесной и грязной. Грей Ридли доковылял до единственного рассохшегося стула, тяжело опустился на него и глянул на Аллегру:
– Ступай прочь.
Девушка торопливо прикинула, что в таком состоянии он вряд ли вспомнит, что разговаривает со служанкой по договору, обязанной беспрекословно подчиняться хозяину. И твердо заявила:
– Нет. Я останусь.
– Ну что ж, останься и будь проклята, – буркнул Грей и устало зажмурился. Он был по-прежнему бледен и трясся от озноба, когда явился хозяин с его одеждой и бутылкой джина. Ридли тут же открыл глаза и язвительно заметил: – Ты что, посылал за ней в Лондон, болван? Если хочешь, чтобы тебе платили, подай сейчас же еще одну бутылку. Сейчас же, понял? Я не терплю ротозеев! А теперь вон отсюда!
Он схватил трясущейся рукой бутылку и опрокинул содержимое прямо в рот. Аллегра с ужасом следила, как судорожно дергается его кадык. Он же может задохнуться! Но вот наконец Ридли опустил бутылку, чтобы перевести дух. Его щеки заметно порозовели. Однако он все еще не утолил своей жажды, и когда вернулся хозяин со второй бутылкой, первая была уже пуста. Прежде чем приняться за новую порцию выпивки, Ридли мрачно взглянул на Аллегру:
– Ну, чего уставилась?
– Пожалуйста, милорд, – прошептала она, – не пейте так много.
– Ах, как трогательно! – саркастически расхохотался он. – Эй, малый, тащи сюда еще с полдюжины бутылок! Я выпью их за здоровье этого убитого горем создания!
Она сокрушенно вздохнула, чувствуя себя совершенно беспомощной. Должны же найтись какие-то слова, которые смогли бы уменьшить его боль, отвлечь от этого целенаправленного самоубийства! И Аллегра робко промолвила:
– С вашего позволения, милорд, я бы хотела сказать, что не видела никого храбрее вас. Ведь жизнь этого мальчишки висела на волоске. Никто другой не отважился спасти его от медведя. А вы… презрели опасность…
– Это, по-твоему, раны? – И виконт со смехом протянул вперед забинтованные руки. – Да я от шлюх получал царапины глубже, чем эти! И даже испытывал от них удовольствие. А ты царапаешься, когда с тобой забавляются?
Аллегра, потрясенная его пошлостью, отшатнулась. Стало быть, он решил снова прибегнуть к жестокости. И ей следует прикусить язык.
А Ридли приканчивал вторую бутылку, напряженно следя за ней, как будто ждал, а может, боялся, что она снова заговорит.
– Поди сюда, – буркнул виконт наконец, тыча пальцем на пол возле своего стула. А когда она покорно встала там, где сказали, и скромно потупила взор, он осведомился, вызывающе подняв подбородок: – Полагаешь, мне есть дело до того, что они обо мне подумают?
– Нет, конечно же, нет, милорд. – Но на самом деле это было не так. Аллегра отчаянно пыталась найти способ вернуть ему чувство собственного достоинства. – Это полукровки, нахалы и выскочки, ничем не лучше последнего простолюдина. Неужели их мнение волнует такого человека, как вы?
– Ну а твое мнение? – И виконт впился в ее лицо глазами, превратившимися в жидкий янтарь. Кажется, он даже затаил дыхание, ожидая ответа.
И ей в голову пришла дикая мысль, А чувствовал бы Ридли такое же унижение, если бы она не оказалась в свидетелях? Боже милостивый, да ведь он вообще мог не прикоснуться к шпаге, если бы там не было Аллегры. И ради нее он попытался принять вызов! Но зачем, разве не все равно, кем она его считает? Ведь Аллегра всего лишь ничтожная служанка в его доме. Однако девушка была твердо уверена, что ее мнение небезразлично высокородному лорду.
Девушка тотчас почувствовала себя виноватой. Тем более она обязана смягчить его боль! На память пришел «мистер Морган» и богадельня. Конечно, нужно похвалить его, признаться, что ей известно и про тайные визиты в богадельню, и про благотворительность. Что эти достойные деяния гораздо большее доказательство истинной отваги, а недавняя сцена не более чем момент минутной слабости. И Аллегра начала:
– Милорд, вы хороший человек. Даже несмотря на ваши… ваши затруднения с поединком…
– Мое бесчестье, хотела бы ты сказать, – горько скривился Ридли. – Мою трусость!
– Нет!
– Зови это как хочешь, – небрежно повел он плечами. – Переживу.
– Если вы способны это пережить, то зачем прибегаете к джину?
– А что ты посоветуешь мне сделать? Отсечь руку, которая держит бутылку?
– Нет, – тяжело вздохнула она, – просто постараться смириться с прошлым.
– Ну да, примерно как смирилась ты сама со своей пресловутой ненавистью, от которой вот-вот лопнешь! – издевательски рассмеялся Грей.
Аллегра проглотила бессильные слезы. Ну что прикажете делать? Он извращает невероятным образом каждое слово, которое могло бы успокоить и утешить его!
– Вот где найду я поддержку, – заявил он, взмахнув бутылкой.
– Пожалуйста, не надо! – прошептала девушка.
Ридли вскочил и навис над ней, откровенно глядя на вырез платья. Мохнатая бровь издевательски изогнулась.
– Если ты предложишь мне более приятный способ убить часок-другой, я обещаю, что не выпью больше ни капли!
Аллегра отшатнулась. Своими разговорами она умудрилась натолкнуть его на совершенно неожиданный вывод. Ах, если бы только усадить его на лошадь и заставить вернуться под безопасную крышу Бэньярд-Холла, под опеку Джагат Рама, она спасла бы от дальнейших безумств и Грея Ридли, и себя. Девушка решительно взялась за камзол и промолвила:
– Идемте, милорд. Вернемся домой. Вы как следует поужинаете, а я принесу вам укрепляющее. У меня припасено кое-что новое; надеюсь, оно придется вам по вкусу. А потом, если это вам поможет… – Девушка несмело улыбнулась, отчаянно моля о том, чтобы Ридли вспомнил те краткие мгновения тепла и нежности, что возникли между ними на ступенях у фонтана. – Я не забыла, что вы сказали там, у перекрестка. Если это поможет, я подольше задержусь у вас в комнате, чтобы вы могли на меня смотреть.
– Не иначе как я рехнулся, если такое сказал, – ухмыльнулся он. – А утешить меня ты можешь одним способом – оказавшись у меня в постели голой и покорной.
– Но… – Аллегра опешила от обиды и боли, – вы же говорили… мое лицо…
– Ты всего лишь очередная юбка! – рявкнул мужчина. – Если хочешь, можешь явиться ко мне в маске: меня интересует только тело! – Ридли язвительно засмеялся. – По крайней мере кое в чем я еще способен доказать, что остаюсь мужчиной! Понятно? – Он грубо схватил ее руку и прижал к своему возбужденному, топорщившему штаны копью. – Ну, поняла? – повторял Грей. – Видишь, что я мужчина?
– Ради всего святого! – взмолилась она, не в силах долее терпеть эту пытку. – Отпустите меня!
– Я – мужчина? – не унимался Ридли, дико сверкая глазами.
– Вы – чудовище! – вскричала Аллегра и выдернула руку со слезами на глазах. – И не достойны даже минутной жалости! – Швырнув на пол камзол, она выскочила прочь из комнаты. Прочь из таверны. Прочь из города. Прочь от горя, готового разорвать ей сердце.
– Ну что ты за глупая тварь? Неужели будешь тащиться за мной до самого Уэнлок-Эджа только потому, что я спасла от мальчишек твой хвост? – Аллегра уселась на лужайку в стороне от пыльной дороги и протянула руки к тощей дворняге. В спешке покидая Ладлоу, она и внимания не обратила на пса. Тогда все ее мысли занимало стремление поскорее убежать от Ридли.
Однако смышленый пес запомнил ее. И увязался следом, преданно виляя хвостом. А теперь радостно взлаял и подскочил к ней в объятия, уткнувшись холодным носом в шею.
Щекочущее прикосновение теплой шерсти почему-то напомнило о том, что соломенная шляпа так и болтается у нее на спине с той минуты, как Ридли стащил ее с головы. Ей давно следовало надеть ее как подобает. Солнце пекло вовсю. Наверное, оттого в висках зарождалась пульсирующая боль.
Аллегра встала и осмотрелась. Должно быть, она неподалеку от Калмингтона. С детства ей запомнилось, что через деревню протекает ручей, который за околицей скрывается в лесу. Глоток холодной воды наверняка прибавил бы ей бодрости. Может, ей даже удастся выбросить из головы мысли о Грее Ридли.
Свернув с дороги, путешественница очутилась под прохладной лесной сенью. Оказывается, здесь имелась тропинка: не ее одну привлекала живительная влага в такие жаркие августовские деньки, как этот. Сопровождаемая по пятам дворнягой, Аллегра вышла на небольшую солнечную лужайку, пестревшую яркими цветами среди сочной зеленой травы. Между прочим, убегая в панике из Ладлоу, она совсем позабыла зайти в аптеку.
– Ну что, псина, – со смехом обратилась к собаке Аллегра, – матушка обучила меня не только терпению, но и практичности, а уж на этой лужайке растет столько лекарственных трав, что с успехом хватило бы на десяток аптек.
Девушка сняла шляпу, повесила за ленту себе на руку и не спеша двинулась вперед, разыскивая и собирая в импровизированную корзинку поджидавшие здесь дары природы. Желтые соцветия горечавки от болезней желудка, очанка и папоротник-орляк, душистый тимьян, пастушья сумка от кровотечений. Вскоре шляпка была полна цветов, листьев и трав. Аллегра разогнала суетливых пчел, жужжавших над ароматным клевером, и счастливо улыбнулась. Даже в самые неудачные дни выпадают светлые минуты. Если царапины на руке у лорда Ридли воспалятся, придется делать припарки. А для них прежде всего необходим клевер. Она набрала несколько пригоршней пахучих головок и положила в шляпу.
К тому времени как поляна была пройдена насквозь и вблизи послышалось журчание ручья, на душе у нее заметно полегчало. Зачем попусту убиваться по Грею Ридли, если ему уже ничем не поможешь? Довольно с нее и собственных тревог и горестей. А про то отчаяние, что она прочла в его глазах, про его горячие нежные губы и сильные руки надобно поскорее позабыть.
