Текст книги "Оборотная сторона полуночи"

Автор книги: Сидни Шелдон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Статист усадил девиц за стол, поднял голову и увидел Кэтрин. Затем наклонился и что-то сказал своим спутницам. Они посмотрели на нее и громко захохотали. Черт бы его побрал! Она заметила, что он направляется к ее столику. Статист уставился на Кэтрин, улыбаясь своей медленной проницательной улыбкой.

– Не возражаете, если я на минутку присоединюсь к вам? – спросил он.

– Я...

Но он уже сел рядом и изучал ее, сверля глазами и забавляясь.

– Чего именно вы хотите? – неуверенно спросила Кэтрин.

Его улыбка стала еще шире.

– Вас это действительно интересует?

От злобы она сжала губы.

– Послушайте...

– Я собирался спросить вас, – мгновенно перебил он ее, – хорошо ли я справился со своим заданием сегодня утром. – Он наклонился к ней с серьезным видом. – Убедительно ли я выглядел?

– Может быть, для них вы и кажетесь убедительным, – ответила Кэтрин, кивком показывая на девиц, – но я считаю вас пустышкой.

– Я чем-нибудь вас обидел?

– Все в вашем поведении оскорбляет меня, – спокойно сказала она. – Не люблю людей вашего типа.

– И что же я за тип?

– Пустозвон. Вы радуетесь, что надели военную форму, и хвастаетесь ею перед девушками, а в армию пойти и не подумали.

Он с недоумением посмотрел на нее.

– Чтобы меня застрелили? – спросил он. – Я не дурачок.

Он наклонился к ней и улыбнулся:

– Здесь гораздо веселее.

У Кэтрин от гнева задрожали губы.

– Вы что, не подлежите призыву в армию?

– Ну вообще-то подлежу, но один из моих друзей знает кое-кого в Вашингтоне, и, – он понизил голос, – думаю, что меня никогда не заберут.

– Вы мне отвратительны, – не выдержала Кэтрин.

– Почему?

– Если вы сами этого не понимаете, то я вряд ли сумею вам объяснить.

– А почему бы вам не попытаться? Сегодня вечером за ужином. У вас дома. Вы умеете готовить?

Кэтрин вскочила на ноги. От возмущения у нее покраснели щеки.

– Можете больше не приходить на съемки, – заявила она. – Я попрошу господина О'Брайена выслать вам чек за работу в утренние часы.

Она повернулась, намереваясь уйти, но спохватилась и спросила:

– Как ваши имя и фамилия?

– Ларри, – ответил он, – Ларри Дуглас.

* * *

Вечером следующего дня из Лондона позвонил Фрэзер и поинтересовался, как идут дела. Она поведала ему обо всех событиях дня, но умолчала о ссоре с Ларри Дугласом. Когда Фрэзер вернется в Вашингтон, она расскажет ему об этом случае, и они оба посмеются.

Ранним утром, когда Кэтрин одевалась, чтобы отправиться на студию, раздался звонок в дверь. Открыв ее, она увидела на пороге своего бунгало мальчика-посыльного с большим букетом роз.

– Вы – Кэтрин Александер? – спросил он.

– Да.

– Прошу вас, распишитесь в получении.

Она расписалась на бланке, протянутом посыльным.

– Какие они красивые! – воскликнула она, принимая цветы.

– С вас пятнадцать долларов.

– Простите, что?

– Пятнадцать долларов. Доставка наложенным платежом.

– Я не пони...

Она не договорила и взяла конверт, прикрепленный к букету. Затем вынула карточку и прочла надпись: «Я бы сам заплатил за них, но сейчас я не работаю. С любовью. Ларри».

Кэтрин смотрела на карточку, не веря своим глазам.

– Так вы берете цветы или нет? – спросил мальчик-посыльный.

– Нет, – отрезала она и сунула букет ему в руки.

Он недоуменно уставился на нее.

– Тот, кто посылал вам цветы, хотел вас рассмешить. Это же просто шутка.

– Не вижу ничего смешного, – возмутилась Кэтрин и в ярости хлопнула дверью.

Весь день она не могла успокоиться. На своем веку Кэтрин не раз приходилось сталкиваться с эгоистами, но такого наглого самомнения, как у господина Ларри Дугласа, она не встречала. Она не сомневалась, что он то и дело покорял сердца пустоголовых блондинок и грудастых брюнеток, которым не терпелось нырнуть к нему в постель. Однако Кэтрин глубоко уязвило, что ее сочли такой же доступной. Стоило ей только подумать о нем, как у нее по телу пробегали мурашки. Она твердо решила выкинуть его из головы.

В семь часов вечера, когда Кэтрин покидала съемочную площадку, к ней подошел помощник режиссера и вручил конверт.

– Вы брали это, мисс Александер? – спросил он.

В конверте оказался счет за пользование вещами, взятыми из актерского отдела киностудии: «Военная форма (капитана), шесть орденских лент (разные), шесть медалей (разные). Имя актера, у которого взяты вещи: Лоуренс Дуглас (подлежит оплате лично Кэтрин Александер из „МГМ“)».

Кэтрин оторвалась от счета. От злости у нее глаза налились кровью.

– Нет, – ответила она.

Помреж в растерянности уставился на нее.

– Что же мне ответить актерскому отделу?

– Скажите, что я заплачу за пользование медалями, если их владелец награжден посмертно.

Съемки картины закончились через три дня. На следующий день Кэтрин просмотрела рабочую копию и осталась довольна. Призов фильм не получит, но снят он просто и доходчиво. Том О'Брайен прекрасно справился с заданием.

В субботу утром Кэтрин вылетела в Вашингтон. Она покинула Голливуд с огромной радостью и в понедельник утром уже сидела у себя в конторе, стараясь разобраться с бумагами, накопившимися в ее отсутствие.

Перед обеденным перерывом секретарша Кэтрин Энни сообщила ей по переговорному устройству:

– Некто господин Ларри Дуглас звонит вам из Голливуда, штат Калифорния, наложенным платежом. Вы возьмете трубку?

– Нет, – резко ответила Кэтрин. – Скажите ему... Не нужно, я сама с ним поговорю.

Она сделала глубокий вдох и нажала кнопку телефонного аппарата.

– Господин Дуглас?

– Доброе утро, – произнес он сладкозвучным голосом. – Я с трудом дозвонился до вас. Неужели вам не нравятся розы?

– Господин Дуглас... – начала было Кэтрин. От негодования у нее дрожал голос. Она перевела дыхание и продолжала: – Господин Дуглас, я люблю розы, но вы мне не нравитесь. Вы мне противны. Понятно?

– Но вы же обо мне ничего не знаете.

– Я знаю больше, чем хотелось бы. Я считаю вас трусом и подонком, и не вздумайте больше звонить мне.

Дрожа от гнева, она бросила трубку, и глаза у нее наполнились слезами. Как он смеет! Поскорее бы вернулся Билл.

Три дня спустя в почтовой корреспонденции она нашла фотографию Лоуренса Дугласа размером десять на двенадцать с надписью: «Боссу с любовью от Ларри».

Энни рассматривала фотографию с каким-то благоговейным трепетом.

– Боже мой! – воскликнула она. – Неужели он действительно такой?

– Вовсе нет, – ответила Кэтрин. – Одна только видимость. Нет в нем ничего подлинного, кроме фотобумаги, на которой напечатан снимок.

В сердцах она разорвала фотографию на мелкие кусочки.

Энни в ужасе наблюдала за ней.

– Какая досада! В жизни не встречала таких красавцев!

– Там, в Голливуде, – мрачно заметила Кэтрин, – строят декорации из одного фасада – только передняя плоскость, а за ней пустота. Такой вот декорацией вы и любовались на фотографии.

В последующие две недели Ларри Дуглас звонил по крайней мере десять раз. Кэтрин велела Энни передать ему, чтобы он больше не утруждал себя звонками, и попросила секретаршу не надоедать ей сообщениями о его домогательствах. Тем не менее однажды утром, когда она что-то диктовала Энни, та виновато посмотрела на нее и сказала:

– Я знаю, что вы запретили мне досаждать вам звонками господина Дугласа, но он снова звонил, и в его голосе чувствовалось отчаяние. Он показался мне... таким потерянным.

– Для меня он действительно потерян, и, если у вас есть голова на плечах, не вздумайте его искать.

– Но, уверяю вас, он был очень любезен.

– Он просто притворялся галантным.

– Он столько о вас расспрашивал. – Энни заметила суровое выражение на лице у Кэтрин и тут же добавила: – Но я ему ничего не рассказывала.

– Вы поступили очень мудро, Энни.

Кэтрин вновь принялась за диктовку, но не могла сосредоточиться. Ей чудилось, что весь мир заполонили ларри дугласы. И Уильям Фрэзер стал ей еще дороже.

В воскресенье утром вернулся Билл, и Кэтрин поехала в аэропорт встречать его. Она наблюдала, как он прошел таможню и направился к выходу. Увидев Кэтрин, он просиял.

– Кэти! – воскликнул он. – Какой чудесный сюрприз. Не ожидал, что ты меня встретишь.

– Мне не терпелось тебя увидеть.

Она улыбнулась и с чувством обняла его. Он удивленно посмотрел на нее.

– Ты соскучилась по мне, – обрадовался он.

– Ты и представить себе не можешь как!

– Ну, понравилось тебе в Голливуде? – спросил он. – Там все прошло гладко?

Она не знала, что ответить.

– Все получилось замечательно. Они очень довольны картиной.

– Я тоже слышал, что фильм удался.

– Билл, когда ты в следующий раз поедешь в командировку, возьми меня с собой.

Ее слова тронули Фрэзера, и он с благодарностью взглянул на нее.

– Договорились, – ответил он. – Мне тебя тоже не хватало. Я столько о тебе думал.

– Правда?

– Ты меня любишь?

– Я очень люблю вас, господин Фрэзер.

– Я тоже, – расчувствовался он. – А почему бы нам не отпраздновать мое возвращение сегодня вечером?

Она улыбнулась:

– Это было бы чудесно.

– Мы поужинаем в «Джефферсон клаб».

Она подбросила Фрэзера до дома.

– Мне еще надо сделать тысячу звонков, – сказал он. – Может быть, встретимся прямо в клубе в восемь часов?

– Прекрасно, – ответила она.

Кэтрин вернулась к себе на квартиру, кое-что постирала и погладила. Каждый раз, проходя мимо телефона, она напряженно ждала звонка, но его не было. Ее преследовала мысль о том, что Ларри Дуглас пытается заполучить через Энни сведения о ней, и Кэтрин скрежетала зубами. Она подумала было попросить Фрэзера внести Дугласа в список призывников. «Нет, не стану я с этим связываться, – решила она. – Чего доброго, они его забракуют. Устроят ему проверку и убедятся, что он лоботряс». Кэтрин вымыла голову и долго нежилась в ванне. Вытираясь, она услышала телефонный звонок.

– Слушаю, – холодно сказала она.

Звонил Фрэзер.

– Привет, – отозвался он. – Что-нибудь не так?

– Да нет, Билл, – поспешно ответила она. – Я... я просто была в ванной.

– Прости. – Он придал своему голосу игривый тон. – Я извиняюсь за то, что меня нет с тобой в ванне.

– Я тоже жалею об этом, – вторила она ему.

– Я соскучился по тебе. Потому и побеспокоил. Не опаздывай.

Кэтрин улыбнулась:

– Не опоздаю.

Не спеша она повесила трубку и все думала о Билле. Впервые Кэтрин почувствовала, что он готов сделать ей предложение. Он собирается попросить ее стать госпожой Фрэзер. Госпожа Фрэзер. Звучит красиво и достойно. «Боже мой, – удивлялась Кэтрин, – я становлюсь пресыщенной. Полгода назад я прыгала бы от радости, а сейчас могу только сказать, что это звучит красиво и достойно. Неужели я действительно так изменилась? Опасный симптом». Кэтрин посмотрела на часы и стала быстро одеваться.

* * *

«Джефферсон клаб» представлял собой скромное кирпичное здание, находящееся на некотором расстоянии от улицы и окруженное железной оградой. Это был один из самых элитарных клубов в городе. Проще всего стать его членом, если в нем состоит ваш отец. Если у вас нет такого преимущества, необходима рекомендация трех членов клуба. Предложения о принятии в его члены собираются раз в год, и проводится голосование. Одного голоса против достаточно, чтобы навсегда закрыть доступ в «Джефферсон клаб» любому претенденту, поскольку там существует незыблемое правило, запрещающее дважды баллотироваться в члены клуба.

Отец Уильяма Фрэзера входил в число основателей «Джефферсон клаб», и Фрэзер обедал там с Кэтрин по крайней мере раз в неделю. Повар клуба обслуживал французскую ветвь Ротшильдов в течение двадцати лет, так что кухня в этом заведении для избранных была превосходной, а винный погреб считался третьим в Америке. Над отделкой помещения работал один из ведущих в мире декораторов, который главное внимание уделял сочетанию цветов и освещению. В отраженном от стен мягком свете свечей вокруг женщин как бы возникало сияние, подчеркивавшее их красоту. Здесь часто ужинали вице-президент, члены правительства или Верховного суда, сенаторы и крупные промышленники, контролировавшие могущественнейшие транснациональные корпорации.

Когда Кэтрин появилась в клубе, Фрэзер ждал ее в фойе.

– Я опоздала? – спросила она.

– Ну какое это имеет значение? – воскликнул Фрэзер, не в силах скрыть своего восхищения. – Ты даже не представляешь себе, как ты красива!

– Представляю, – ответила Кэтрин. – Все знают, что я потрясающе красивая Кэтрин Александер.

– Я говорю серьезно, Кэти. – Он действительно не шутил, и она несколько смутилась.

– Спасибо, Билл, – сказала она в легком замешательстве. – Да не смотри ты на меня так!

– Не могу с собой сладить, – ответил он и взял ее под руку.

Метрдотель Луис отвел их в угловую кабинку.

– Прошу вас сюда, мисс Александер, господин Фрэзер. Желаю вам приятного ужина.

Кэтрин нравилось, что метрдотель знает ее фамилию. Она понимала, что наивно гордиться такими пустяками. Это же сущее ребячество. Однако когда ее называли по фамилии, она вырастала в собственных глазах и чувствовала себя своей среди членов клуба. Кэтрин села, откинулась на спинку кресла, расслабилась и, довольная, стала смотреть вокруг.

– Хочешь выпить? – спросил Фрэзер.

– Нет, спасибо, – ответила она.

Он с укоризной покачал головой:

– Мне надо бы обучить тебя хоть чему-нибудь дурному.

– Ты уже сделал это, – пробормотала она.

Он улыбнулся ей и заказал виски с содовой. Кэтрин наблюдала за ним, отмечая про себя, какой он хороший и милый человек. Она не сомневалась, что может принести ему счастье. Да и сама, выйдя за него замуж, будет счастлива. Очень счастлива, подумала она с ожесточением. Спросите любого! Спросите журнал «Тайм»! Кэтрин ненавидела себя за подобные мысли. Что же, черт возьми, с ней творится?

– Билл, – обратилась она к нему и оцепенела.

Прямо к ним шел Ларри Дуглас. Он заметил Кэтрин и улыбнулся. На нем была военная форма армейской авиации, взятая в актерском отделе «МГМ». Дуглас направился прямо к их столику. С губ у него не сходила веселая усмешка.

– Привет, – поздоровался он.

Однако его слова предназначались вовсе не Кэтрин, а Биллу, который уже поднимался, чтобы пожать ему руку. Кэтрин не верила своим глазам.

– Очень рад тебя видеть, Ларри.

– Я тоже, Билл.

Ничего не понимавшая Кэтрин тупо уставилась на них. Происходящее просто не укладывалось у нее в голове.

Фрэзер представил их друг другу.

– Кэти, познакомься с капитаном Лоуренсом Дугласом. Ларри, это мисс Александер... Кэтрин.

– Вы даже не представляете себе, какое это для меня удовольствие, мисс Александер, – торжественно произнес Ларри.

Кэтрин открыла рот, чтобы ответить, но вдруг обнаружила, что не может выдавить из себя ни слова. Ожидая, пока она заговорит, Фрэзер наблюдал за ней. Но Кэтрин лишь слегка кивнула. Она просто потеряла дар речи.

– Присоединяйся к нам, Ларри, – предложил Фрэзер.

Ларри взглянул на Кэтрин и скромно сказал:

– Если вы уверены, что я не помешаю...

– Конечно, нет. Присаживайся.

Ларри сел рядом с Кэтрин.

– Что бы ты хотел выпить? – спросил Фрэзер.

– Виски с содовой, – ответил Ларри.

– И мне тоже, – безрассудно вставила Кэтрин. – Но двойной.

Фрэзер удивленно посмотрел на нее:

– Я просто не могу этому поверить!

– Ты же говорил, что хочешь научить меня чему-нибудь дурному, – пояснила Кэтрин. – Пожалуй, стоит начать с сегодняшнего дня.

Заказав напитки, Фрэзер повернулся к Ларри и сказал:

– Генерал Терри постоянно рассказывает мне о твоих подвигах как в воздухе, так и на земле.

Кэтрин внимательно разглядывала Ларри. Мысли у нее путались, но она изо всех сил старалась сосредоточиться.

– Эти награды... – начала она.

Он по-прежнему сохранял спокойствие и делал вид, что ничего не случилось.

– Да?

Она сделала глотательное движение.

– Э... э... где вы их получили?

– На карнавале, – серьезным тоном ответил он.

– Ничего себе карнавал, – засмеялся Фрэзер. – Ларри летает в английских ВВС. Там он командует эскадрильей. Его уговорили возглавить базу истребительной авиации в Вашингтоне, чтобы подготовить некоторых из наших ребят к боевым действиям.

Кэтрин подвинулась ближе к Ларри и уставилась на него. Он благосклонно улыбался ей, и в глазах у него появились веселые искорки. У Кэтрин возникло ощущение, что она второй раз смотрит старый фильм. Она вспомнила каждое слово их разговора во время первой встречи в Голливуде. Тогда она приказала ему снять капитанские знаки отличия и награды, а он почему-то охотно согласился. Она проявила непростительное самодовольство, назвала его трусом!

– Зря ты не предупредил меня, что приедешь в Вашингтон, – пожалел Фрэзер. – Я бы взял специально откормленного теленочка, мы бы устроили пир и отпраздновали твое возвращение.

– Здесь мне больше нравится, – признался Ларри.

Он взглянул на Кэтрин, и она отвернулась, не в силах смотреть ему в глаза.

– Между прочим, – невозмутимо продолжал Ларри, – будучи в Голливуде, я искал тебя, Билл. Я слышал, что ты занимался выпуском фильма о подготовке пилотов армейской авиации. – Он прервался, чтобы закурить сигарету, и не спеша погасил спичку. – Я приходил на съемки, но тебя там не нашел.

– Мне пришлось слетать в Лондон, – пояснил Фрэзер. – На съемки отправилась Кэтрин. Странно, что вы там не встретились.

Кэтрин посмотрела на Ларри, а он наблюдал за ней и забавлялся. Пора уже рассказать, как было дело. Она все откроет Фрэзеру, и втроем они посмеются над этим занятным случаем. Но почему-то у нее язык присох к гортани.

Ларри секунду дал ей передохнуть, а затем снова заговорил:

– В съемках участвовало так много народу. Наверное, мы просто разминулись.

Кэтрин ненавидела Ларри за то, что он пытался вывести ее из щекотливого положения. Ведь это как бы превращало их в заговорщиков, объединившихся против Фрэзера.

Когда подали крепкие напитки, Кэтрин быстро выпила свой бокал и попросила новый. Наверное, это будет самый ужасный вечер в ее жизни. Ей не терпелось выбраться из клуба и избавиться от Ларри Дугласа.

Фрэзер поинтересовался его боевым опытом, и Ларри представил дело так, словно война была всего-навсего веселой прогулкой. По-видимому, он ничего не принимал всерьез. В сущности, Ларри – мелкий, ничтожный человек. Однако Кэтрин не привыкла врать себе, и ей пришлось признать, что мелкие, ничтожные людишки не записываются добровольцами в английские ВВС и не становятся героями в борьбе с «Люфтваффе». Вопреки здравому смыслу Кэтрин ненавидела его еще больше за то, что он отличился в боях. Она не могла понять своего отношения к Ларри и пыталась разобраться в своих чувствах за третьим бокалом двойного виски. Какая разница, герой он или ничтожество? И тут до Кэтрин дошло, что ей попросту удобно считать его ничтожеством. Ведь это позволяет ей разложить по полочкам собственные мысли. Спиртное ударило Кэтрин в голову, и в тумане опьянения она сидела и слушала, как беседуют Ларри и Фрэзер. Ларри говорил живо, с большим воодушевлением. Его жизненная сила казалась Кэтрин осязаемой, и ей чудилось, что его энергия долетает до нее в виде физического прикосновения. Теперь Ларри представлялся ей самым жизнерадостным мужчиной в мире. В нем было столько жизни, он все делал от души и смеялся над теми, кто боялся одаривать других. Вот именно, боялся. Боялся, подобно ей самой.

Она почти ничего не ела, а если и пробовала что-нибудь, то машинально, не обращая на еду никакого внимания. Кэтрин встретилась с Ларри взглядом, и ей вдруг померещилось, что он уже ее любовник, что они давно живут вместе и всецело принадлежат друг другу. Она понимала, что это просто наваждение. Он захлестнул ее, как циклон, увлек, как природная стихия, перед которой не устоит ни одна женщина. Кэтрин попала в его водоворот и знала, что погибла. Ларри по-прежнему улыбался ей.

– Боюсь, что мы не даем мисс Александер возможности принять участие в разговоре, – вежливо заметил он. – Уверен, что она гораздо интереснее, чем мы с тобой, вместе взятые.

– Вы ошибаетесь, – поспешно возразила Кэтрин. – У меня очень скучная жизнь. Я работаю с Биллом.

Сообразив, какую глупость она сморозила, Кэтрин густо покраснела.

– Я не то хотела сказать, – попыталась она исправить положение. – Я имела в виду...

Ларри пришел ей на помощь.

– Я знаю, что вы имели в виду.

Она ненавидела его. Он повернулся к Биллу:

– Где ты ее нашел?

– Мне повезло, – ответил Фрэзер с большим чувством. – Очень повезло. Ты еще не женился?

Ларри пожал плечами.

– Кому я нужен?

Ну и негодяй, подумала Кэтрин. Она обвела взглядом зал. Пять-шесть женщин не сводили с Ларри глаз. Одни старались делать это незаметно, другие открыто уставились на него. Он походил на сексуальный магнит.

– Ну а как английские девушки? – безрассудно спросила Кэтрин.

– Они великолепны, – вежливо ответил он. – У меня, конечно, не было на них времени. Приходилось много летать.

Ну да, не было времени, решила Кэтрин. Наверное, там в радиусе ста пятидесяти километров не осталось ни одной девственницы. А вслух произнесла:

– Мне жалко этих бедных девочек. Сколько они потеряли!

Она не собиралась быть столь язвительной и сама удивилась своему вызывающему тону.

Фрэзер с беспокойством смотрел на нее, удивляясь ее грубости.

– Кэти, – старался он урезонить ее.

– Давайте-ка еще выпьем, – быстро вставил Ларри.

– Я думаю, что Кэтрин уже достаточно, – заметил Фрэзер.

– Вовсе нет, – возразила Кэтрин и, к своему ужасу, обнаружила, что уже не выговаривает слова. – Пожалуй, мне пора домой, – заявила она.

– Хорошо, пойдем.

Фрэзер повернулся к Ларри.

– Кэтрин вообще-то не пьет, – сказал он извиняющимся тоном.

– Мне кажется, она просто слегка перевозбудилась, потому что обрадовалась твоему возвращению, – успокоил его Ларри.

Кэтрин вдруг захотелось запустить в него стаканом. Когда он был лоботрясом, она меньше ненавидела его. Теперь же, сама не зная почему, она буквально задыхалась от злости.

На следующее утро Кэтрин проснулась с таким тяжелым похмельем, которое, по ее твердому убеждению, войдет в анналы медицинской науки. На плечах у нее были по крайней мере три головы, и каждая из них трещала по-своему. Какая это мука – лежать пластом на кровати, но двигаться оказалось еще мучительнее. Пришлось остаться в постели и бороться с тошнотой. Постепенно Кэтрин восстановила в памяти вчерашний вечер, и ей стало еще хуже. Совершенно безосновательно она обвиняла в своем похмелье Ларри Дугласа. Ведь, не появись он в клубе, она бы не стала пить. С огромным трудом Кэтрин повернула голову и посмотрела на часы, стоявшие рядом с кроватью. Она проспала. Кэтрин никак не могла решить, оставаться ли ей в постели или вызвать бригаду «скорой помощи» с аппаратом искусственной вентиляции легких. Собравшись с силами, она слезла со своего смертного одра и потащилась в ванную. Спотыкаясь, она встала под душ, включила холодную воду, и по ее телу потекли ледяные струи. Когда она вышла из-под душа, ей стало легче. «Мне по-прежнему плохо, – отметила она про себя, – но все-таки чуточку лучше».

Через сорок пять минут она уже сидела за рабочим столом. К ней подошла ее секретарша Энни. У нее был взволнованный вид.

– Можете себе представить... – начала она.

– Только не сегодня утром, – прошептала Кэтрин. – Будьте хорошей девочкой, говорите тише.

– Вот, посмотрите! – Энни развернула у нее перед носом утреннюю газету.

На первой полосе красовалась фотография Ларри Дугласа в военной форме, который, как показалось Кэтрин, нагло улыбался ей. Под фотографией был заголовок: «АМЕРИКАНСКИЙ ГЕРОЙ, СРАЖАВШИЙСЯ В АНГЛИЙСКИХ ВВС, ВОЗВРАЩАЕТСЯ В ВАШИНГТОН, ЧТОБЫ ВОЗГЛАВИТЬ НОВОЕ ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ ИСТРЕБИТЕЛЬНОЙ АВИАЦИИ». Затем следовала статья в две колонки.

– Правда интересно? – воскликнула Энни.

– В высшей степени, – ответила Кэтрин. Она схватила газету и выбросила ее в мусорную корзину. – Давайте лучше поработаем!

Энни удивленно посмотрела на нее.

– Простите, – извинилась она. – Я... я... думала, что, раз он ваш друг, вам будет интересно.

– Он мне вовсе не друг, – поправила ее Кэтрин. – Скорее враг.

Заметив, что Энни крайне озадачена, Кэтрин предложила ей:

– Может быть, мы просто забудем о господине Дугласе?

– Конечно, – согласилась Энни с недоумением в голосе. – Я сказала ему, что, по-моему, вы будете довольны.

Кэтрин уставилась на нее.

– Когда?

– Когда он звонил сегодня утром. Он звонил три раза.

Кэтрин стоило огромного труда напустить на себя безразличный вид и спросить:

– А почему вы не сообщили мне об этом?

– Вы же велели мне не беспокоить вас, если он будет звонить. – Она недоуменно смотрела на Кэтрин.

– Он не оставил номер своего телефона?

– Нет.

– Хорошо.

Кэтрин вспомнила его лицо, эти большие темные дразнящие глаза.

– Хорошо, – еще раз сказала она более твердым голосом.

Кэтрин продиктовала несколько писем и, когда Энни вышла из комнаты, подошла к мусорной корзине, чтобы достать оттуда выброшенную газету. Она прочла все, что там было написано о Ларри. Он оказался первоклассным летчиком-истребителем, уничтожившим уже восемь самолетов противника. Его самого дважды сбивали над Ла-Маншем. Она нажала кнопку внутренней связи и предупредила Энни:

– Если господин Дуглас позвонит еще, я поговорю с ним.

После короткой паузы раздался голос Энни:

– Слушаюсь, мисс Александер.

В конце концов, не было никакого смысла грубить человеку. Кэтрин попросту извинится за свое поведение на киностудии и попросит, чтобы он больше ей не звонил. Ведь она собирается замуж за Уильяма Фрэзера.

Во второй половине дня она ждала очередного звонка Ларри. К шести часам вечера он так и не позвонил. «А чего ему звонить? – спросила себя Кэтрин. – Наверное, сейчас он укладывает к себе в постель с полдюжины других девиц. Тебе еще повезло. Связаться с ним – все равно что встать в очередь за мясом. Записываешь свой номер и ждешь, пока удастся подойти к прилавку».

Отправляясь домой с работы, она обратилась к Энни:

– Если завтра позвонит господин Дуглас, скажите, что меня нет.

Энни и бровью не повела.

– Слушаюсь, мисс Александер. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Войдя в лифт, Кэтрин задумалась. Она была уверена, что Билл Фрэзер собирается жениться на ней. Пожалуй, лучше всего предложить ему сделать это сейчас, немедленно. Сегодня вечером она попросит его обвенчаться с ней. Они проведут медовый месяц где-нибудь подальше от Вашингтона, а когда вернутся, Ларри Дугласа уже не будет в городе или вообще все изменится.

Двери лифта отворились на первом этаже, и в фойе она увидела Ларри Дугласа. Он стоял прислонившись к стене, в форме старшего лейтенанта, и на груди у него не было ни одной награды. Улыбаясь, он поспешил к ней.

– Ну как, в этом я выгляжу лучше? – весело спросил он.

Кэтрин в растерянности уставилась на него, и сердце у нее чуть не выпрыгнуло из груди.

– Ведь... ведь носить чужую форму не полагается по уставу.

– Да уж и не знаю, – честно признался он. – Я-то думал, что вы за все это отвечаете.

Он смотрел на нее сверху вниз, и она тихо сказала ему:

– Не нужно делать этого ради меня. Я хочу, чтобы вы оставили меня в покое. Я принадлежу Биллу.

– Где же ваше обручальное кольцо?

Кэтрин не стала отвечать и бросилась к выходу. Когда она добежала до дверей, он уже опередил ее и галантно распахнул их перед ней.

На улице он взял ее под руку. Кэтрин словно ударило током. Его прикосновение сжигало ее тело.

– Кэти... – попытался он заговорить с ней.

– Ради Бога, – в отчаянии перебила она его, – что вам от меня нужно?

– Все, – тихо ответил он. – Мне нужны вы.

– Но ведь это невозможно, – застонала она. – Мучайте кого-нибудь другого.

Кэтрин повернулась, чтобы уйти, но он потянул ее обратно.

– Что вы имеете в виду?

– Сама не знаю, – ответила Кэтрин, и глаза ее наполнились слезами. – Я несу чушь. У меня... у меня голова болит с похмелья. Я хочу умереть.

Ларри сочувственно улыбнулся:

– Я замечательно лечу похмелье.

Он повел ее в гараж, расположенный в здании.

– Куда мы идем? – спросила Кэтрин, умирая от страха.

– К моей машине.

Кэтрин подняла глаза, стараясь заглянуть ему в лицо, чтобы прочесть на нем радость победы. Однако сильное и необыкновенно красивое лицо Ларри выражало лишь участие и сострадание.

Служитель гаража вывел автомобиль желто-коричневого цвета с открытым верхом. Ларри помог Кэтрин залезть в машину, а сам нырнул на водительское место. Сидя рядом с Ларри, Кэтрин молча смотрела перед собой. Она понимала, что рушит свою жизнь, но ничего не могла с собой поделать. У нее было такое чувство, что все это происходит не с ней, а с кем-то другим. Кэтрин хотела сказать глупой и растерявшейся девочке, мчавшейся к своей погибели, что надо бежать прочь, но у нее не осталось сил.

– Едем к тебе или ко мне? – мягко спросил Ларри.

Она лишь безнадежно покачала головой.

– Мне все равно, – ответила она обреченно.

– Тогда ко мне.

Значит, у него все-таки есть чувства. А может быть, он боится тени Уильяма Фрэзера.

Кэтрин наблюдала, как Ларри спокойно и умело вел машину в потоке уличного движения. Нет, ему сам черт не страшен. Оттого-то он так и привлекателен.

Кэтрин изо всех сил старалась убедить себя, что она свободна, всегда готова отказать ему и в любой момент сумеет уйти. Разве позволительно любить Уильяма Фрэзера и в то же время так увлечься Ларри?

– Если это поможет, – тихо сказал он, – я тоже очень нервничаю.

Кэтрин взглянула на него.

– Спасибо, – поблагодарила она.

Конечно, Ларри говорит неправду. Наверное, он шептал это всем своим жертвам, когда клал их в постель и соблазнял. По крайней мере он не злорадствует, не радуется чужому несчастью. Кэтрин больше всего мучило, что она предает Билла Фрэзера. Он для нее слишком дорог, чтобы причинять ему боль, а ведь Биллу будет очень больно. Она знала об этом и понимала, что поступает дурно и неразумно, но у нее уже не было своей воли.

Они въехали в красивый жилой квартал, расположенный на улице, окаймленной тенистыми деревьями. Ларри остановил машину у одного из многоквартирных домов.

– Вот мы и дома, – спокойно сказал он.

Кэтрин отдавала себе отчет в том, что ей предоставляется последний шанс отказаться и попросить Ларри оставить ее в покое. Она молча смотрела, как он подошел к двери и отпер ее. Кэтрин вылезла из машины и направилась к его дому.

Когда они входили к нему, Ларри помог Кэтрин снять пальто, и она задрожала.

– Тебе холодно? – спросил он.

– Нет.

– Хочешь выпить?

– Нет.

Он нежно обнял ее, и они поцеловались. Кэтрин казалось, что она сгорает на костре. Не говоря ни слова, Ларри повел ее в спальню. Они принялись молча и лихорадочно раздеваться. Голая, она легла на кровать, и Ларри приблизился к ней.

– Ларри...

Он закрыл ей рот поцелуем, и его руки коснулись ее тела, нежно двигаясь вниз и не пропуская ни одного его изгиба. Кэтрин стало так хорошо, что она забыла обо всем на свете. Ее руки тоже потянулись к Ларри, и она почувствовала, как сильно он возбужден, как напряжено у него все, как пульсирует кровь в его жилах. Лежа на ней, Ларри любовно и бережно пальцами открыл себе путь и вошел в нее. Кэтрин охватила непередаваемая радость, о которой она и мечтать не могла. Теперь они действительно были вместе и в небывалом ритме двигались все быстрее и быстрее, так, что сотрясалась вся комната, весь мир, вся Вселенная, и наконец произошел взрыв, ввергнувший обоих в пучину пьянящего экстаза. Какое невероятное, ошеломляющее путешествие! Все в нем было незабываемо: посадка, отъезд, прибытие. Оно положило начало чему-то новому в жизни Кэтрин. Обессилевшая, почти без чувств лежала она на кровати, крепко обнимая Ларри, не желая отпускать его и моля о том, чтобы это блаженство длилось вечно. Никакие книги, никакие рассказы не в состоянии передать этого. Кэтрин просто не могла поверить, что тело другого человека способно приносить такое счастье. Теперь она обрела покой, стала настоящей женщиной. Пусть ей даже не суждено увидеть Ларри еще раз, она до конца своих дней будет благодарна ему.