Текст книги "Сладкое лекарство от бессонницы"

Автор книги: Шарлотта Филлипс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Повисло молчание, и Алекс скосил на Лару глаза. Она явно не выглядела встревоженной и не готовилась дать ему от ворот поворот. Она улыбалась ему, а большего поощрения Алексу и не требовалось. Он остановился, заключил ее в объятия и поцеловал.

Его комната вновь обрела военный порядок. Мягкий свет настольной лампы вырывал из темноты полки с аккуратными стопками вещей и идеально заправленную кровать. Алекс подошел к окну и задернул шторы.

– Этому помещению срочно требуется мягкая мебель… – начала было Лара, но он подошел к ней и запечатал ее рот поцелуем, не дав договорить. Все мысли о декоре тут же вылетели у нее из головы. Он погладил ее кожу большим пальцем, прижался губами к ее нежным губам, раздвинул их и принялся ласкать языком. По ее телу пробежали горячие искры, собрались в животе и опустились ниже, поселившись между стройных ног. Какие у него широкие мускулистые плечи! Она позволила своим рукам скользнуть вверх по его груди, обвить его шею, пройтись по волосам, а он все это время крепко обнимал ее. Все опасения насчет одноразовых отношений растаяли как дым на ветру, они требовали здравого рассудка, а всеохватывающая сила физического влечения к Алексу полностью отключила мозг. Никогда прежде, ни с одним мужчиной она не теряла контроль над собой, не то чтобы ее голова всегда оставалась холодной, но такого, как сейчас, с ней никогда не случалось. Что же в нем есть такого, отчего она больше не может мыслить здраво?

Ее духи заполнили все его сознание, обострили чувства.

Это было как срывать обертку с самых роскошных подарков. Один восхитительный слой за другим, бархат, кружево, шелк, кристаллы. Он нащупал молнию у ее шеи и потянул вниз, расстегнув платье до самой поясницы. Облако шелка легко соскользнуло с ее плеч и упало к ногам сияющей лужицей. Под ним обнаружилась комбинация, тонкая, практически невидимая. На фоне этого персикового шелка в мягком свете лампы ее кожа казалась сливочной. От ее женственности у него голова шла кругом.

Он спустил с ее плеч тонюсенькие бретельки и начал прокладывать дорожку поцелуями от шеи вниз. Ее кожа была такой же гладкой и безупречной, как шелка, которые она носила. Под комбинацией его ждал изысканный кружевной бюстгальтер, и он приложился губами к ее соскам прямо через всю эту роскошь. Из ее груди вырвался чуть слышный стон, спина выгнулась, и его тело пронзила стрела желания. Лара расстегнула пуговицы на его рубашке, сбросила ее с плеч, опустилась ниже, к молнии на джинсах, и выпустила на волю его восставшее копье. Кончики пальцев легонько прошлись по всей его длине, воспламенив огонь в его чреслах, и он поймал ее за руку прежде, чем окончательно утратил над собой контроль. Обнял ее за талию и уложил в кровать, и вот она уже лежит рядом с ним, окутанная светом единственного ночника, в чудесном лифчике и трусиках, выгодно подчеркивающих все ее округлости. Ее белье явно было создано для того, чтобы им любовались, и эта уверенность Лары в совершенстве собственного тела заворожила его.

Алекс разрешил своим рукам пуститься в путешествие по ее телу, исследуя, радуясь отклику, когда он добрался до нежной кожи на внутренней стороне ее бедер, тому, как она напряглась, когда он запустил пальцы под кружево ее трусиков, нежно погладил, распуская бутон ее складочек, и проник внутрь. Она задохнулась, когда он нашел заветный бугорок и стал медленно водить по нему большим пальцем. Свободной рукой он накрыл ее грудь и принялся играть отвердевшим соском, поднимая ее все выше и выше, пока она не добралась до самых вершин удовольствия.

С минуту она лежала рядом с ним неподвижно, но вот запрокинула голову, нашла губами его губы и принялась дразнить его язычком, еще сильнее разжигая в его теле огонь. Потом она поднялась, нависла над ним, и светлые волосы волной накрыли его лицо, когда она прижалась губами к его шее. Продвинулась ниже. Еще ниже. Он невольно напрягся, когда она добралась до грубых шрамов на левой стороне его груди, руки сами собой сжались в кулаки. До этого он ни разу так не переживал, ему было абсолютно все равно, что подумают о нем случайные подружки.

Но она – совсем другое дело.

Лара была такая красивая, идеальная, безупречная, и Алекса внезапно охватил страх: что, если она найдет его отвратительным?

Но она не задержалась на месте. Дорожка поцелуев не прервалась ни на секунду, словно и не было всех этих мерзких рубцов. По его телу прокатилась волна облегчения, и страсть смыла все его сомнения. Одним стремительным движением он перевернул ее на спину и потянулся к тумбочке, где хранил кондомы.

Сердце Лары так сильно билось в груди, что он вполне мог услышать его. Когда он начал медленно водить головкой по ее нежному лону, ее обуяло такое желание, что она приподняла ему навстречу бедра, желая взять ситуацию под контроль и протолкнуть его внутрь, но он продолжал дразнить ее, пока она окончательно не обезумела, и тогда он рывком вошел в нее. Он поднял ее руки у нее над головой, сплел свои пальцы с ее пальцами, снова и снова входя в нее в одурманивающем ритме и глядя ей прямо в глаза, пока она не закричала от удовольствия, уткнувшись ему в шею. Секунду спустя он присоединился к ней на вершине блаженства.

Она прижалась к нему всем телом, забравшись вместе с ним под одеяло, дыхание ее постепенно выровнялось, и она стала погружаться в сон.

Ее волосы все еще пахли духами. Алекс с наслаждением вдохнул этот аромат и закрыл глаза. Она держала его за руку, и впервые со дня возвращения домой его окутало умиротворение.

В первый раз за долгие недели он не стал сражаться со сном, когда тот пришел к нему.

Большая ошибка.

Глава 7

Все началось с нескольких судорожных движений. Не настолько сильных, чтобы полностью вырвать Лару из объятий Морфея, но вполне достаточных для неясного пробуждения с мыслью о том, что Алекс лежит рядом с ней, что вчерашний вечер был просто волшебным и закончился как нельзя лучше. В животе у нее сладко заныло, и она опять стала скатываться в дремоту.

Но это было только началом. Еще одна судорога. Неясное бормотание. На сей раз Лара открыла глаза и нахмурилась в тусклом свете раннего утра. Она лежала, прижавшись к Алексу, его рука решительно обнимала ее, словно он хотел защитить ее от всех невзгод, голова уютно устроилась у него на плече.

Она вдохнула мускусный запах его тела. От ощущения тепла и безопасности было светло на душе.

Она приподнялась на локте и вгляделась в строгие линии его лица. Освободившись от тяжести ее тела, он вдруг взмахнул руками и закричал, заставив ее подпрыгнуть от неожиданности. Лара села и мысленно вернулась в тот день, когда они познакомились, – неужели прошла всего неделя или около того? Он заснул в ее квартире, пока она работала. И тогда его сон тоже неожиданно прервался.

Она потянулась и щелкнула выключателем прикроватной лампы. Он даже не проснулся. И неудивительно – он так усердно бежал от сна, что сон, завладев им, не собирался легко сдавать свои позиции. Лара увидела хмурое выражение на лице Алекса, и в ее душе шевельнулась тревога. На его лбу выступила испарина. Он снова начал что-то говорить, уже громче, но слов было не разобрать.

Не в силах вынести происходящее, она принялась трясти его за плечо, а когда это не сработало, похлопала по щекам.

– Алекс! – позвала она.

Он ухватился руками за спинку кровати над головой, и с его губ сорвался отчаянный крик, переходящий в душераздирающий вопль. Лара в панике сделала единственное, что пришло ей в голову.

Кошмар поймал Алекса в свои сети, отчаяние и страх бежали по его венам, он пробирался сквозь дым, задыхаясь от его кислотной горечи, и все звал и звал Сэма, упорно пытаясь отыскать парнишку и водителя.

И вдруг ему в лицо ударил ледяной холод. Он резко сел, не понимая, где находится, на простыни капала вода. Он прикрыл глаза, спасаясь от яркого света.

– Какого черта… – выругался он.

Обрывки сна все еще крутились у него в голове, сердце гулко ухало в груди.

Глаза стали различать окружающие предметы. Квартира Поппи. Его спальня. Настоящее время. Лара сидит на кровати в нескольких футах от него, прижимая одеяло к груди, с извиняющимся выражением на лице, которое не в силах скрыть пережитый ужас. В руке у нее стакан с его тумбочки, уже пустой.

– Я пыталась разбудить тебя, трясла за плечо, – проговорила Лара. – Ты бормотал что-то во сне, и тебя колотило. Ничего не подействовало.

А потом ты как закричишь, ну я и отреагировала, рефлекторно.

Она замолчала. Волосы тяжелыми локонами окутывали ее плечи, в широко распахнутых небесно-голубых глазах плескалась тревога. Она была прекрасна, и ему стало стыдно за то, что произошло. Занятия любовью с ней усыпили его бдительность, в нем загорелась глупая надежда, что он победил своих внутренних демонов. Каким же глупцом он был, посчитав, что взял и запросто отделался от ночных кошмаров только потому, что Лара лежит рядом с ним. И вот вам результат – он кричит по ночам как младенец. Что она о нем теперь подумает?

Его замутненный разум выбрал этот самый момент, чтобы ввернуть крайне неприятное воспоминание об отце – одно из тысяч подобных, – когда тот отчитывал его, семилетнего, за то, что он плачет и не желает возвращаться обратно в школу. Лицо его вспыхнуло, несмотря на холодную воду, которая еще не просохла на щеках. Показывать свои эмоции стыдно, этого нужно избегать любой ценой. Алекс затвердил эту истину с молодых ногтей, и она впиталась в его кровь, стала его второй натурой. Он всегда следовал ей. Когда не спал. Похоже, его подсознанию срочно требуется несколько уроков самоконтроля.

Он попытался обратить все в шутку:

– Хорошие у тебя рефлексы, ничего не скажешь. Это как кувалдой по ореху бить, чтобы до ядрышка добраться, тебе так не кажется? Напомни, чтобы я не попадался тебе под горячую руку. – Он провел ладонью по мокрым волосам.

Она не улыбнулась. Ее лицо светилось сочувствием, что было для него особенно унизительным. Никто не должен жалеть его, это просто невыносимо.

– Что с тобой происходит, Алекс? Это как-то связано с твоими ранами? С дорожной миной? Поппи говорила, что это было ужасно. – Она положила руку ему на плечо. – Ты можешь поговорить со мной об этом, если хочешь.

– Ты тайком обсуждаешь меня с Поппи? – Еще один пинок по гордости.

– Ничего плохого мы не говорили, – сказала Лара. – Она переживает за тебя, вот и все. Она же видела, что мы становимся друзьями.

– Это не имеет никакого отношения ни к Поппи, ни к кому-то еще, – припечатал Алекс. – Здесь не о чем говорить. – Получилось жестче, чем он хотел, и он заметил, как она дернулась. Убрала руку и отвела взгляд. Он заставил себя перейти на более легкий тон: – Значит, у меня выпала беспокойная ночь. Может, слишком много выпил на открытии магазина. Делов-то!

Он спустил ноги с кровати и натянул шорты, стараясь не смотреть ей в глаза.

Воздух в комнате зазвенел от напряженного молчания. Ему нужно срочно выбраться отсюда, успокоиться. А когда он вернется, все закончится.

– Я сейчас, – пробормотал он, направляясь в ванную.

Лара посмотрела, как за ним закрывается дверь, и скрипнула зубами. В душе нарастало разочарование. В голове крутились два слова: несбыточные ожидания. Неужели она и вправду решила, что после романтических признаний и последующей за ними головокружительной ночи весь их путь будет усыпан цветами, а над ними навеки воссияет радуга?

Нет, конечно. Но было бы мило провести в розовых очках хотя бы одно утро, прежде чем надежды начнут угасать. Ей ли не знать, насколько горек этот мир. В конце концов, это же ее жизнь. Что-то раньше никаких цветов и радуги в ней не наблюдалось, так откуда же им взяться теперь?

Ее ум работал как часы. Нынешний ночной кошмар – это вовсе не единичный случай, и лишний бокал розового шампанского тут ни при чем.

Насколько Лара знала, он практически не пил вчера. Она снова припомнила его неспокойный сон на своей софе плюс еще несколько деталей. Огромные порции кофеина. Странный распорядок дня – спит днем, бодрствует половину ночи. Теперь все сошлось. Сколько бы он ни убеждал ее в том, что такого с ним раньше не бывало, ее не проведешь.

Однако чем бы это ни было, он явно не доверяет ей настолько, чтобы говорить откровенно. И вообще, неужели это так сложно сделать? Она обхватила руками голову, стараясь мыслить здраво. То, как он помогал ей с магазином, их крепнущая дружба, то, как он вел себя вчера вечером… Неужели все это было только для того, чтобы затащить ее в постель? Неужели он просто решил поднять планку после ее отказа, придумал новые правила игры, притворился, что желает узнать ее поближе, дабы добиться желаемого? Никакие глубокие чувства на повестке дня не стояли и в помине.

Инстинкт самосохранения немедленно сработал, и она отбросила одеяло. Прошлась босиком по комнате, собирая свои вещи и стараясь подавить нарастающее ощущение беспросветной глупости. Нашла туфли. Какой же она была дурой, раз решила, что между ними может быть нечто большее, чем просто секс.

Алекс набрал в сложенные ладони воды и прижал их к лицу, лихорадочно раздумывая, что же теперь ему делать. Надо же было так по-дурацки заснуть! Ларины объятия оказались настолько сладкими, что он расслабился и даже не вспомнил о ночных кошмарах. Теперь он сгорал от стыда за то, что мог сделать или сказать во сне, к тому же он так напугал ее, что она плеснула на него водой. В любой другой ситуации это было бы даже забавно.

Первое, что ему захотелось сделать, – это сбежать. На высокой скорости. Он собирался поразвлечься немного, а не сближаться с девушками настолько, что ему стало небезразлично, что они о нем думают. С Ларой он как-то упустил этот момент из виду. Сейчас было бы разумнее всего подвести черту под их отношениями. Стать снова обычными соседями, которые болтают на кухне ни о чем за чашкой кофе. Но при мысли о том, что он будет видеться с ней лишь мельком, его кольнуло непонятное разочарование.

Алекс ухватился за края раковины и уставился на свои руки. Он не желал ничего заканчивать. Нужно найти какой-то иной способ справиться с ситуацией. Например, установить некоторую дистанцию. Лучше всего будет просто одурачить ее, заставить поверить, что это всего лишь случайность, а потом избавиться наконец от этих кошмаров.

Он сделал глубокий вдох, вышел из ванной, прошел по коридору и распахнул дверь.

Она уже оделась. Или, лучше сказать, оделась настолько, чтобы дать понять: ночь закончена. На ней было чудесное платье со вчерашней вечеринки, а шикарное белье она перекинула через руку. В другой руке были туфли. Хуже того, на ее лице ясно читалось разочарование. Видимо, в нем. Разве можно винить ее за это? Неужели он действительно считал, что после такого он все еще будет интересен ей? Визжал во сне, как девчонка. Кому это понравится?

– Ты уходишь, – сказал он, подтверждая очевидный факт. В груди разрасталось отчаяние. Господи, он сам все испортил!

– Мне не следовало оставаться. Прошлая ночь была ошибкой.

– Не уходи, – выпалил он. – Прости за то, что отреагировал слишком остро или напугал тебя. Это просто сон, такое у всех случается. Обычно я так себя не веду. – Ну, это было сильное преувеличение, но об этом можно подумать позже. Если ему придется бодрствовать двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, чтобы скрыть от нее свою слабость, он как-нибудь справится с этим. Он протянул ей руку: – Давай вернемся в постель.

Она закатила глаза:

– Значит, ты просто хочешь замять это дело. Предпочитаешь помалкивать, если речь не идет о сексе. Почему меня это не удивляет? – Она сделала шаг к двери, но развернулась и в отчаянии взмахнула рукой: – Проблема не в этом чертовом сне. Твоя реакция – вот что меня тревожит. То, как ты отмахнулся от меня, а потом предложил кровать, как будто хочешь отгородиться от меня сексом и не дать мне узнать тебя лучше. Выпала беспокойная ночь? Нет, дело намного серьезнее. Можешь сколько угодно вешать мне лапшу на уши, уверяя, что это просто сон, но я ведь не идиотка. Это не впервые с тобой происходит, так? Как насчет того раза, когда ты заснул у меня в квартире, – тогда тебе тоже приснился кошмар, разве нет? Именно поэтому ты стараешься не спать. Почему бы просто не признаться, что у тебя проблемы со сном? Неужели ты считаешь, что меня это отпугнет?

Алекс лихорадочно думал, что бы такого ответить и при этом не выглядеть полным идиотом. Он считал, что ничего страшного в тот день в ее квартире не произошло. Она ни разу не упоминала об этом с тех пор. Как же он ошибался! Алекса охватило такое чувство, будто он разделся, а на него внезапно направили прожектор. Он тут же занял оборонительную позицию:

– Что это? Телевикторина – ответь на двадцать вопросов и получи приз?

Ее глаза тут же потухли.

– Нет, это я всего лишь захотела узнать, почему ты отказываешься быть откровенным со мной, и поняла, что ответ мне уже известен. Ты сам выдал его на днях. Ты тоже никогда не встречал подходящего случайного человека, которого можно впустить в свою жизнь. Веселье без последствий. Вот как ты видишь себя, вот как ты видишь все это, да? А я, идиотка, решила, что между нами возникло нечто большее.

Алекс в ужасе наблюдал, как она идет к двери. Неудивительно, что она пришла к такому заключению, если учесть его предыдущее поведение, весь этот бесконечный поток девиц на одну ночь.

– Между нами действительно возникло нечто большее, – бросил он ей вслед.

Лара остановилась. Обернулась на него у открытой двери.

– Тогда докажи это, – сказала она. – Давай сядем прямо сейчас, и ты расскажешь мне все как есть.

Он смотрел на нее, раздумывая, как бы повернуть ситуацию в свою пользу, но так ничего и не придумал. Потому что он точно знал, что она о нем подумает, если он сядет напротив нее и выложит все как на духу о своих ночных кошмарах. О разрыве бомбы, о нарушенном обещании присматривать за робким солдатом, который смотрел ему в рот. О том, что он оказался бесполезным для тех, за чью безопасность безоговорочно отвечал. Молчание тянулось и тянулось, пока Лара не покачала головой.

– Мне нужно работать, – отрезала она.

И дверь щелкнула, закрываясь за ней.

Уход не выглядит столь драматичным, если тебе нужно пройти всего лишь несколько шагов по коридору до своего жилья, но она все равно это сделала – разорвала с ним зрительный контакт и хлопнула за собой дверью. Слава богу, тропа стыда заканчивалась через несколько шагов. Чертов Алекс! Она должна была бы прыгать от счастья после вчерашнего успеха, а вместо этого испытывает полное разочарование.

Вернувшись в кладовку, Лара рухнула на узкую койку и потерла уставшие глаза. На часах было около шести. Через пять минут она уже шла в душ, стараясь сосредоточиться на том, на чем положено. На работе.

* * *

Кофе в «Игнит» с огромной порцией шоколадных пирожных, которые, несомненно, осядут у нее на бедрах, а потом она побежит открывать магазин. Ну и пусть, она все равно их съела, потому что размер бедер в данный момент не имеет значения, поскольку в ближайшее время она не собирается ни перед кем раздеваться. «Ну что, переспала с ним, да? Так тебе и надо». Лара уставилась на экран ноутбука, изо всех сил пытаясь сконцентрироваться на обновлении блога. Она хотела выложить фотографии с открытия магазина. Что угодно, лишь бы избавиться от чувства неполноценности, а еще от спрятанной глубоко в душе тревоги за него, ведь сколько бы он ни утверждал обратное, эти кошмары – не увеселительная прогулка.

Отчего-то эта тревога была хуже всего, потому что она ясно давала понять: он ей вправду небезразличен.

Как она ни силилась думать лишь о написании блога, ее взгляд постоянно обращался к входу. Что само по себе глупо, ведь он же не вынес дверь кладовки, чтобы поговорить с ней. Она вообще его больше не видела с тех пор, как покинула спальню. А с чего бы быть иначе? Все сходится. Он получил то, что хотел, зачем ему снова иметь с ней дело? Единственная разница между ней и этими потрепанными после бурной ночи девицами заключается в том, что она ушла хлопнув дверью, а не поцеловав его на прощание.

Как только она отправила в рот последний кусочек – не то чтобы очень хотелось, но все равно доела из принципа, – дверь кафе распахнулась, и сердце перевернулось у нее в груди. Лара до крови прикусила губу, потому что, может, она и поглядывала на дверь, но на самом деле не рассчитывала, что Алекс действительно появится на пороге. Он подошел к ней, сделав по пути обычный заказ – такой крепкий кофе, что им можно было рисовать вместо гуаши. Когда он остановился у ее столика, сердце Лары так громко ухало в груди, что она засомневалась, услышит ли она хоть слово, если он заговорит с ней.

– Прости, – тихо произнес Алекс.

Ее волосы были заколоты с одной стороны и волнами спадали на плечо, фарфоровые щеки непривычно бледные. Она выглядела усталой и хрупкой. В душе у него шевельнулось чувство вины, и его посетила трусливая мысль, не будет ли лучше оставить девушку в покое, а не втягивать ее в свою бестолковую жизнь. Но тут откуда ни возьмись у него в памяти всплыли слова Тори: «У нас всех есть прошлое. Определенный багаж. А ты решил, что она не одобрит твоего, даже не спросив ее мнения. Это нечестно…»

Лара смотрела на него, старательно сохраняя бесстрастное выражение лица. Она была напряжена, по ее виду ничего нельзя было понять.

– За что?

– За все. Можно присесть?

Пауза. Кивок в сторону стула. Он выдвинул его, сел напротив и уставился на стол, собираясь с мыслями. Потом поднял голову и заглянул в настороженные голубые глаза.

– Я знаю, как все это выглядит, но ты ошибаешься, – начал он. – Для меня это не случайная связь и не развлечение на одну ночь. Я сказал тебе об этом вчера вечером, и я не солгал.

Она невозмутимо взирала на него.

– Но мне от этого было не легче рассказывать тебе о своих ночных кошмарах. Что бы ты подумала, если бы я заранее оповестил тебя о них перед тем, как отправиться с тобой в постель? Сказал, что могу начать кричать и махать руками на рассвете? Ты бы решила, что я псих. – Он снова уперся взглядом в стол. – Правда в том, что вчера я так здорово провел вечер, что уснул будто младенец. Я не думал, что у меня может случиться кошмар, когда чувствовал себя так… хорошо, так расслабленно.

Он поднял глаза и увидел, что Лара немного смягчилась. Он изо всех сил старался не принимать ее выражение лица за жалость. Если бы это случилось, он не смог бы продолжить.

– Я никому не говорил про свои сны. Даже Поппи. Не хочу волновать ее. Это моя проблема и ничья больше, и я справляюсь с ней как могу, – сказал он.

В этот самый момент официантка принесла громадную чашку кофе и поставила ее перед Алексом. Он кивнул в знак благодарности и от души хлебнул жуткого напитка, наслаждаясь его горьким вкусом и ожидая, когда ударная доза кофеина впитается в кровь и обострит его чувства.

Лара с ухмылкой кивнула на кружку:

– Значит, вот как ты с этим справляешься? Глотаешь тоннами кофеин и не спишь.

– Временная мера. На самом деле ситуация улучшается. Сны приходят все реже, еще чуть-чуть – и все окончательно пройдет.

Не совсем правда. Сны одолевали его все реже потому, что он реже спал. Но он не собирался принижать свои достижения, докапываясь до их сути. Он действительно был уверен, что время излечит его. Чем дольше он будет жить без армии, тем меньше будет думать о ней, не так ли?

– Какие они, эти сны? – спросила Лара очень осторожно, словно боялась, что он начнет огрызаться.

От этого вопроса у него похолодело в груди. Он спустился вниз не для того, чтобы откровенничать с ней, он надеялся отделаться извинениями и общими фразами. Но вот он – его шанс доказать, что он полностью владеет ситуацией. Он взялся одной рукой за кружку, а вторую сжал в кулак, придав лицу выражение «я всегда все держу под контролем». По крайней мере, он на это надеялся.

– Они всегда одни и те же, – начал Алекс, стараясь быть кратким. Напустить как можно больше туману. Так будет лучше. – Взрыв, жар и дым. А потом это жуткое чувство потери ориентации. – Он впился ногтями в ладонь и окинул взглядом кафе. Завсегдатаи болтают за столиками, играет музыка, реальность. – А потом я просыпаюсь. – Он выдавил улыбку. – Или для разнообразия меня будят стаканом холодной воды.

Она улыбнулась ему в ответ, но улыбка вышла слабой, дрожащей.

– Ты напугал меня до полусмерти.

– Извини.

Лара медленно покачала головой:

– Тебе, наверное, очень тяжело. Я даже представить не могу, каково это, когда у тебя в голове творится такое. Ты ходил к специалисту? Разве тебе не предлагали консультации?

– Я не какой-то там псих, – взвился Алекс.

Лара закатила глаза:

– Я этого не говорила. Просто хочу помочь, вот и все. Я хочу понять. Я не выношу никаких суждений.

Он не собирался выходить с ней за определенные рамки доверия. Не стоит усложнять отношения. Куда лучше просто веселиться вместе, не слишком привязываясь друг к другу. Разве его не привлекала в ней независимость? У нее своя жизнь, свои собственные цели, которые не имеют к нему никакого отношения. Она слишком занята своим планом, чтобы реально нуждаться в нем, и очень здорово, что она возложила всю ответственность за свою жизнь на собственные плечи.

– Я думал, кто, как не ты, сумеешь понять, что я хочу справиться с этим самостоятельно, – сказал он.

Ее брови возмущенно сошлись у переносицы.

– Что ты имеешь в виду?

– Мисс Я-сама-двигаю-свою-мебель, – выдал он. – Разве ты не говорила мне, что ненавидишь полагаться на чужую помощь?

Уголки ее губ приподнялись в улыбке, и у него отлегло от сердца. Он решил дожать:

– Неужели будет неправильным попытаться решить свои проблемы самому, прежде чем впутывать в них других людей? Это не касалось лично тебя – я вообще никому ничего не рассказывал.

– Нет, это не так уж неправильно.

Он накрыл ее ладонь своей, и она не отняла руки.

– Значит, я прощен?

– Зависит от обстоятельств, – хитро прищурилась она.

– От каких же?

– Ты больше не будешь пытаться это от меня скрыть. И другие вещи тоже, кстати. Мне нужна откровенность. И ты прекратишь бодрствовать двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

– Что-нибудь еще?

– Купи мне еще пирожных.

– Договорились.