Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 28 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

Соавторы: Артем Шумилин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 10

Москва. Квартира Ивлевых.

Надо кого-то найти, чтобы он моей почтой занимался… Нанять? Стоп! А зачем нанимать? Пока Галия на работу не вышла, она зачитывалась вместе со всеми нашими домочадцами этими письмами. Это мне не особо интересно, учитывая мою занятость, а другим ещё как интересно! Они чувствуют свою причастность к чему-то серьёзному и большому! Может, Гусеву эти письма предложить отрабатывать, как Латышева выразилась?

А что? У него есть постоянно действующий комсомольский актив, так пусть он займется реальным, серьёзным и очень нужным делом. И ему хорошо, и мне. Так… осталось только грамотно ему эту идею преподнести. Чтобы он не понял, насколько мне самому это нужно, а увидел перспективы для самого себя. Для своей карьеры…

* * *

Трасса Москва-Брянск.

В субботу Диана и Фирдаус выехали рано утром. Как только Фирдаус подтвердил, что выходные свободны и можно съездить в Святославль, Диана сразу отправила телеграмму матери, что они приедут в субботу её навестить на все выходные, и занялась сборами. Это было в четверг.

С тех пор Диана бегала по магазинам, собиралась в дорогу, паковала подарки и гостинцы для матери. Эти хлопоты так поглотили её, что она только в дороге, сидя в машине рядом с мужем, осознала, оглядываясь назад, что она очень приятно провела прошедшие четверг и пятницу. Оказывается, это так здорово, беспокоиться и заботиться о ком-то. Диана другими глазами посмотрела на семью Фирдауса.

Так они не просто так все носятся друг с другом, как с писанной торбой! – подумала она. – Они сами от всего этого удовольствие получают!.. Вот оно что…

Вспомнилась беременная Лайла, жена старшего брата Фирдауса. Ей в июне уже рожать… Так это для её ребёнка, получается, Нуралайн с такой любовью обставила детскую в Давосе?

Хотя, нет. Амаль с Лайлой живут в Париже. Тарек велел им там оставаться и развивать семейный бизнес.

Ну и еще Диана вспомнила, какими глазами, полными надежды, смотрела на неё Нуралайн, когда первый раз привела её в детскую.

Нет. Это точно не для ребёнка Лайлы комната, это, однозначно, для моего ребёнка, – сделала вывод Диана. – Надо будет посоветоваться с матерью…

* * *

В субботу к нам приехал Марат к десяти, как раз к возвращению Загита с суток. Тот очень удивился, увидев у нас сына. Мы поздоровались с Маратом, и я не мог понять, оставить их одних или нет. Мало ли, какой-то семейный разговор… Но Загит так удивлённо посмотрел на меня, когда я развернулся уходить, что я все же решил остаться.

– Случилось что? – с порога спросил он сына.

– Нет… то есть, да, – Марат виновато посмотрел на отца. – Я по поводу денег за машину, что ты мне дал… Коплю, коплю… А деньги не копятся. Вот, только пятьсот рублей смог набрать за всё это время.

Мы расселись вокруг стола на кухне, и Марат положил перед отцом стопку полусотенных купюр.

– Что это? – недоумённо спросил Загит.

– Так говорю же – часть долга за мою машину. Вы же с мамой свои за неё отдали. Хоть что-то…

– Убери! Мне не нужны деньги, – решительно отодвинул их Загит. – Я работаю, да еще халтурю на шкафах, у меня есть деньги!

– Нет, пап, я так тоже не могу, – отодвинул от себя деньги Марат. – Вы за меня заплатили…

– И что? Я не возьму! – опять отодвинул Загит деньги от себя.

– Ну пап…

– Не спорьте, – вмешалась вошедшая на кухню Галия. – Раз папа достаточно зарабатывает, значит, отдайте эти деньги маме. Вы же ещё были в браке, когда их копили. Значит, как минимум, половина денег, что Марат взял на машину, её.

– Точно, – обрадовался Марат. – Пап, ты же едешь в Святославль. Вот и передай деньги маме.

Загит взглянул на меня потерянно. Ему явно не хотелось встречаться с бывшей женой.

– Можно и перевод выслать, – подсказал я на всякий случай.

– Да ладно, отнесу, не рассыплюсь, – ответил Загит, забрав, наконец, деньги со стола.

Мы посидели, обсуждая халтуры Загита. Он был ими очень доволен.

– Я уже тысячу Ахмаду за дом Руслана приготовил, – похвастался он. – Если так будет и дальше, то можно будет подумать нам с Маратом и о кооперативе.

– Не советую, – возразил я.

– Почему? – удивился Загит.

– Вы лучше только себе организуйте кооператив, – подсказал я. – А Марат пусть в общаге так и будет прописан. Просто вы на двоих с сыном больше однокомнатной квартиры не возьмёте. Лучше, если вы себе купите однушку, а Марат потом женится и возьмёт себе отдельную квартиру на семью. Две квартиры в Москве лучше одной, согласны?

– О, какие премудрости, – озадаченно посмотрел Загит на сына. – Но толковый совет, Паша, спасибо! Ну что же, Москва не сразу строилась. Так и сделаем…

Отправили Загита спать и Марат засобирался.

– И я, раз будем таким макаром действовать, не спеша денег смогу подкопить, – проговорил он, одеваясь. – Сколько надо на первый взнос?

– Погоди, я с тобой пройдусь. Тузик! – сказал я.

Придётся его проводить… Не в квартире же под прослушкой всякие интересные нюансы обсуждать…

– Рассчитывай тысячи на две, – ответил я, когда мы вышли на улицу. – Тебе же двушка понадобится на семью? И учти, что ещё председателю кооператива надо занести…

Марат посмотрел на меня ошарашенно.

– Ну, а как ты хотел? Без этого? – спросил я его. – Если общим порядком, то надо будет прожить сначала десять лет в Москве, только потом на очередь кооперативную встать, еще простоять года два – три – пять… Да? Так ты хочешь? Так быстрее будет дождаться бесплатной квартиры от ЗИЛа. Завод мощный, важный, ты там на хорошем счету, глядишь, лет через пять и дадут квартиру совершенно бесплатно. Правда, особого выбора где будет дом и какой этаж, у тебя не будет. Зато потом с доплатой обменять можно будет…

– Ахмад платил, что ли, председателю? – удивлённо посмотрел он на меня.

– Сугубо между нами… – взглянул я на него, и он кивнул.

– Конечно, – подтвердил я. – Так же, как и ты заплатил коменданту общежития, чтобы переехать в отдельную комнату. Сумма только, конечно, сильно отличается. Сотен на пять рассчитывай.

– Не подмажешь, не поедешь, – задумчиво проговорил Марат. – Две тысячи, значит… И еще пятьсот… Ну, ладно, – протянул он мне руку на прощанье и уехал.

Пять сотен, значит, он собрал почти что за полгода… Маловато что-то. Он же не только на заводе получает зарплату, но и в училище преподает, в целом, неплохо зарабатывает, учитывая, что есть где жить. И не похож ведь на транжиру. Но почти сразу сообразил, что к чему. Он же за Аишей, иностранкой, ухаживает. И старается на уровне держаться. Небось постоянно ее по ресторанам и кафе водит.

* * *

Святославль.

Как порядочная тёща в ожидании зятя, Оксана Полянская оставила почти всю свою зарплату на рынке. Накупила свинины, картошки, курицу, кавказские соленья, орехи и изюм на торт. В субботу встала пораньше, накрутила котлеты, сварила прозрачнейший куриный супчик с домашней лапшой. Пюрешку запарила с плавленым сырком. И накрыла кастрюли ватным одеялом.

Зять сладкоежка, – вспомнила она и ещё вчера приготовила торт «Ночка». По-простому его называют ещё шоколадной колбасой. Она добавила орехи и изюм. Получилось очень похоже на настоящую колбасу. – Вот будет сюрприз для Фирдауса, – предвкушала она, как тот удивится.

Наконец, дети приехали. Оксана увидела белую машину за забором и сразу побежала их встречать. Сколько же они не виделись⁈.

И у матери, и у дочери глаза сразу на мокром месте. Фирдаус обнял их обеих, сам растрогавшись… Наконец, они пришли в себя и начали таскать в дом многочисленные сумки, коробки и свёртки.

* * *

Фирдаус налопался от пуза домашних изысков и прилёг с дороги. Сквозь дрёму он слышал, как причитала тёща над подарками из Европы. Диана сразу заставила мать всё померить. Она всю дорогу переживала, угадала ли с размерами. Той, слава Аллаху, всё подошло. Женщины заставляли его оценить обновки. Модные и дорогие вещи и обувь сделали тёщу настоящей красавицей, о чём Фирдаус совершенно искренне ей и говорил. Жена успокоилась, начала дарить матери дорогую косметику и опять начались причитания…

Фирдаус только качал головой, сожалея о том, в какой нищете теща выращивала Диану. Бедная женщина! Обычные вещи для нее неслыханная роскошь! Так и заснул, под такие размышления…

* * *

– Пусть спит, мам. Мы в четыре утра сегодня встали, – прошептала Диана.

– Эх, не попробовал он моей колбасы, – показала она дочке нарезанную тонкими кусочками шоколадную колбасу.

– О! – схватила дочь сразу кусочек. – С орешками! Ему понравится. Только давай в холодильник поставим. Холодная вкуснее…

– Не получится… сломался холодильник три месяца назад. – расстроенно сказала мама. – С концами… Я его сейчас как шкаф использую. А чтоб охладить, надо за окно аккуратно вывесить. Чтобы не помялось лакомство…

И Диане стало еще более стыдно. Мать вынуждена жить без холодильника, а она даже и не знает. Но ничего, теперь она исправится. Значит, нужно раздобыть в Москве холодильник, и отправить маме с кем-нибудь. Марат же на ЗИЛе работает, и Загит – надо одного из них попросить, чтобы самую лучшую модель помогли раздобыть…

Они сели в спальне у матери и говорили, говорили… Диана рассказала про конкурс в Монако. И про детскую в Швейцарском Давосе. И про беременную старшую сноху…

– Надо тебе тоже рожать, доча, – серьёзно глядя на неё, сказала мать. – Муж хороший. Свёкры тебя любят. Надо чтобы и деток твоих любили. А то привяжется свекровь к старшему внуку.

Мать озвучила её собственные опасения, и Диана всерьёз задумалась… А ведь рождение ребенка это еще и повод соскочить с крючка у КГБ… И все же почувствовала, что она еще не готова.

* * *

Вскоре пришли Брагины и Ксюша. Девчонки отправили нас с Костяном гулять, а сами принялись готовить что-то вкусненькое на обед. После прогулки к нам Иван подтянулся, и мы посидели большой компанией. Женя вышла на работу на ЗИЛ. У девчонок появились общие знакомые там, общие темы для разговора. Они после обеда ушли укладывать детей и так в спальне и остались.

А мы с мужиками сели в большой комнате смотреть «Очевидное – невероятное» по телевизору. Костян, оказывается, ярый фанат этой передачи. Программа только в феврале начала выходить, и он в полном восторге от неё. Да и мне хорошо зашла. С огромным удовольствием посмотрел один из первых выпусков.

Часа в три зашла Анна Аркадьевна, поинтересовалась, проснулся ли уже Загит. Не успел я ничего ответить, как он сам как-то услышал её голос через три комнаты.

– Проснулся, проснулся, Аннушка! Я сейчас! – выглянул он в коридор из детской.

Не стал им мешать и вернулся к друзьям, тем более, у нас речь шла о будущем музее в Городне, пока Анна Аркадьевна не пришла. Иван поинтересовался, как там продвигаются дела со строительством? Слово за слово, и мы с ним углубились в эту тему.

А когда я случайно посмотрел на Брагина, то не удержался от смеха. Костян слушал нас с открытым ртом. Для него это было так необычно и интересно. Археология, раскопки, черепа, реконструкции…

– Потеплее станет, съездим туда все вместе, – пообещал я ему.

– Ловлю на слове! – тут же ответил он на полном серьёзе.

* * *

Анна попросила Загита подняться к ней. Он заметил, что она сильно волнуется и шёл за ней следом по лестнице, напряжённо пытаясь понять, что происходит.

Она усадила его за стол на кухне, села напротив, набрала воздуха в грудь и… выдохнула и промолчала.

– Что случилась, Ань? – озабоченно посмотрел он на неё.

– Твоё предложение ещё в силе? – собралась она, наконец, с духом.

– Конечно! – с готовностью ответил он и схватил её ладони.

– Тогда мне надо тебе кое-что рассказать о себе сначала, – с тоской взглянула она на него, а он лишь поцеловал её руки.

Анна вдруг поняла, что ему можно рассказать обо всём. И она так и сделала, едва сдерживая слёзы… И про бывшего мужа, с которым прожили девятнадцать лет, до того, как его посадили. И про дочь, которая слышать ничего не желает о том, что мать не хочет возвращаться к её отцу. Про сына, который устроил ей вчера форменный скандал, и сказал, что она чудит на старости лет…

Загит слушал молча и только гладил её руки. И она успокоилась, выговорившись.

– Видишь, какая я невеста? – горько усмехнулась она. – С каким непростым приданым… Тебе надо очень хорошо подумать, прежде чем со мной связываться.

– Да нечего тут думать, – счастливо улыбнулся он ей.

– Нет, ты всё-таки подумай, – настаивала она. – Это пока только дети мне истерики закатывают, и то уже всю душу вынули. А бывший когда освободится с его характером? Представляешь, что будет?..

– Что будет, то и будет, дорогая… Разберёмся, – уверенно ответил он. – Ничего особенного тут нет. У всех жизнь непростая. Так что, нечего мне тут думать…

– И всё же. Я хочу, чтобы ты хорошенько подумал…

– Хорошо, я подумаю, – согласился вдруг Загит и, не выпуская её рук из своих, уставился в потолок с глубокомысленным видом, помолчав пару секунд. После чего снова посмотрел на нее, и сказал: – Всё. Подумал! Женимся!

– Это не считается! – рассмеялась она.

* * *

Проводив гостей, мы с женой поужинали и до конца вечера занимались с детьми, играли, занимались физкультурой, делали массаж, купали. Хороший семейный вечер.

Уложили с женой детей спать, и мы с псом отправились на пробежку. Уже по-настоящему побегали по району. А то поднадоело на улицу выходить только для серьезных разговоров…

В воскресенье Загит был у Галии на подхвате, и Ксюша приходила. У меня появилась возможность поработать.

Заходили Алироевы. Загит отдал им тысячу, и они пришли с целым списком разной плитки, потакая, как я понял, всем своим желаниям и капризам. А что? Могут себе позволить. Ещё они поделились, что ожидают завтра в гости Шанцева. Он приедет в командировку на пару дней.

– Приходи к нам завтра, – пригласил меня Ахмад.

– Раньше девяти часов вечера, наверное, не смогу, – с сожалением подумал я про собрание на заводе «Полёт».

В понедельник в семь тридцать утра позвонил Румянцев и сообщил, что текст лекции про полиграф согласован и меня ждут завтра к десяти. Боялся, видимо, не застать меня, так рано позвонил, чтобы я уже точно на завтрашнее утро ничего не планировал.

Потом позвонила Эмма, долго благодарила за гостинцы. Диана с мужем заезжали к ним вчера. После обеда они собирались обратно в Москву. Заодно Эмма сказала, что выслала мне ещё письмо. Наверное, скоро уже придёт.

Хорошо, что предупредила, буду почтовый ящик проверять.

Она похвасталась, что в местной газете вышли две её заметки на основе тех материалов, что я ей вернул. От всей души поздравил её с успехом. Да, журналистика – это точно ее. Будет для Славки дополнительный повод любить и уважать будущую жену…

Чуть позднее набрал Гусева и уточнил, на месте ли он будет в течении часа – полутора, мол, есть одно предложение, хочу с ним обсудить. Он с готовностью согласился меня выслушать.

Потом вызвал такси, и где-то через час я уже затаскивал свой мешок с письмами в кабинет к Гусеву.

– И что это? – с любопытством протянул он мне руку, разглядывая мою ношу. – Подарки от Деда Мороза? Не поздновато?

– Лучше, Анатолий Степанович, – поздоровался я с ним. – Это письма советских граждан на радио.

Он присвистнул. А я раскрыл мешок и показал ему содержимое. Надо было видеть его лицо. Похоже, он никогда раньше не видел столько писем сразу. Разве что на почте, но это не считается.

– Люди делятся своими впечатлениями о передачах с моим участием, кто-то просто благодарит, кто-то что-то предлагает. Но бывает такое напишут! Прямо-таки крик души… И вот с этими письмами надо работать. И поскольку я на радио участвую как представитель МГУ в передачах, то и пришел я к вам. Предлагаю внести работу над этими письмами в повседневную комсомольскую работу МГУ. По Москве и ближнему Подмосковью вы можете с «Комсомольским прожектором» эти сигналы отрабатывать. По дальнему Подмосковью я, как корреспондент «Труда». А что делать с другими городами, даже не знаю… Возможно, придётся налаживать контакты с комсомольскими организациями республиканских университетов. Может, и объединиться придётся со временем в какую-то Всесоюзную комсомольскую инициативу. Чтобы звучала не хуже, чем Группа молодёжного общественного контроля Верховного Совета, как у Ильдара Ринатовича…

– Всесоюзную комсомольскую инициативу? – задумчиво проговорил Гусев. Так и ждал, что он произнесёт сейчас слово «заманчиво», вид, по крайней мере, у него был именно такой, но он вдруг вспомнил о другом. – А, кстати, ты можешь и в московских рейдах с нами как корреспондент участвовать. Твой фельетон по результатам последнего рейда замечательный получился, – пододвинул он ко мне газету, лежащую у него на столе.

– О! Уже вышел? – удивился я и принялся искать свой фельетон, усмехнувшись про себя. Приглашение сопровождать рейды «Комсомольского прожектора» МГУ в качестве корреспондента говорит о том, что он принял моё предложение.

Карикатура в этот раз была какая-то несмешная. Выглядывающий из кабины таксист зазывал как на рынке клиентов: «А кому покататься по кругу, похмелиться? Недорого!».

– М-да… Разворошили мы осиное гнездо, – задумчиво заметил я. – Главное, у меня про водку ничего не было. Вы обратили внимание? Это художник уже от себя добавил.

– Ну, об этом же и так все знают, – отмахнулся Гусев и вытащил из мешка наугад несколько писем. – Их уже вскрывали? – заметил он и я развел руками, мол, куда ж без этого.

Он принялся их читать. Из трёх писем, что он достал, два были благодарственными, одно с вопросом по теме патриотизма и воспитания молодёжи.

– А вот письма с вопросами стоит откладывать и сортировать по темам, – заметил я. – Потом по наиболее частым вопросам предложу сделать отдельную программу.

– Правильно, – тут же кивнул Гусев. – А с благодарственными что делать?

– Можно написать людям в ответ благодарность за отклик и пожелания успехов, особенно, в ответ на коллективные письма от трудовых коллективов, – Гусев в этот момент одобрительно кивнул с очень важным видом. – Можно и на индивидуальные письма отвечать, но это будет зависеть от того, сколько людей захочет принять участие в этой работе. Ну, и от финансирования… Те же конверты, бумагу, ручки, папки надо же будет на что-то покупать.

– Да-да… А подписывать письма будет Комитет комсомола МГУ, – уже просчитывал возможные плюсы от этой работы Гусев.

– Совершенно верно, – охотно согласился я. – Само собой, ещё будут возникать вопросы по мере работы, но мы будем их оперативно решать. Буду заходить к вам регулярно. Если будут с финансированием проблемы, сразу говорите, буду изыскивать деньги в других местах. Писем уж больно много… Возможно, нужен будет отдельный кабинетик небольшой под эту деятельность.

– Само собой… Да. Начнём, а там видно будет, – с сосредоточенным видом ответил Гусев, доставая ещё письма из мешка.

Фух, правильно я все рассчитал. Ему чем больше мероприятий в рамках комсомола МГУ, тем лучше для отчетности. А что, десятки тысяч комсомольцев, студентов МГУ, находятся в его полном распоряжении…

Мы попрощались, и я уехал. Прямо камень с души свалился. Так рад был, что пристроил эту кучу писем в чужие руки…

Глава 11

* * *

Северная Италия. Больцано.

Тарек очень ждал этого звонка из Рима. Доминик Бошан, юрист из Парижа, договорился о встрече с сеньорой Бенедетти на ближайший четверг и ему срочно нужна конкретика, чтобы понимать, как вести переговоры.

– Сеньор Эль Хажж, к сожалению, нам нужно еще немного времени, – с ходу оповестил его частный детектив Адриано Ринальди. – Нам необходимо дождаться, когда вернется сосед этой самой сеньоры Бенедетти.

– И зачем он вам? – удивился Тарек.

– Он точно был у себя в тот момент, когда случилось то происшествие. И судя по всему, он из тех людей, что всегда следят за всем, что происходит у других. По крайней мере, с кем не поговоришь на районе, все советуют к нему обращаться, мол, мимо него и мышь не проскочит незамеченной. Сейчас его нет дома, но сами понимаете, после такой рекомендации нам очень хочется с ним пообщаться. Соседи говорят, что он точно скоро приедет, надо подождать буквально пару дней…

– Хорошо, Адриано. Пару дней мы подождать, я думаю, сможем. Но после этого действовать надо будет быстро!

– Поверьте, господин Эль-Хажж, это того стоит. Мое чутье прямо заставляет меня дождаться разговора с этим человеком! А я привык доверять своему чутью.

* * *

Москва.

Ну, теперь мне не страшны письма в газету. Можно будет, даже, самому у Веры поинтересоваться в следующий раз, нет ли очередного мешка для меня.

Сегодня у нас общий сбор в бане «Полёта», надо как следует подготовиться. На типографии и камволке был вчера. С таксопарком Бортко сам общался, в курсе всех дел, можно пока туда не ехать. Осталось проверить обувную фабрику и швейку, они рядом. А потом заехать на кожгалантерейку.

На обувной фабрике первым делом нашёл главного инженера Маркина.

– Ну что, Михаил Дмитриевич, как успехи? – поинтересовался я.

– Помещения готовы, – доложил он. – Оборудование уже частично пришло, начали монтаж. Перенесли спецучасток…

Он на мгновение замялся.

– Тяжёлую установку уронили, – наконец, вздохнув, произнёс он.

– Как уронили?

– Ну, из подвала когда выносили по лестнице… Уронили.

– Никто не пострадал? – озабоченно спросил я.

– Да нет… Но установка…

– Что, прямо вдребезги?

– Нет. Отремонтировали кое-как, пока работает. Я её на обычный участок поставил, а на спецучасток нормальную.

– Ну, если совсем критично будет, работать перестанет, заказывайте новую, – сказал я. – Хотя нет, раз урон понесла серьезный, то сразу и заказывайте! Как работать перестанет, уже поздно будет.

– Так мы же только получили новое оборудование, – удивлённо возразил он.

– Так что? Это же на один участок только. Тут на всей фабрике оборудование времён царя Гороха.

– Это да, – был вынужден согласиться Маркин и мы с ним попрощались.

Потом зашёл в местком. У них тут беда с детским садом и яслями…

Анна Глебовна, увидев меня, так обрадовалась, как будто я ей всех детишек уже пристроил. А мне ей и сказать-то нечего, забыл в пятницу у Сатчана про ясли узнать по моему запросу, удалось ли что-то уже решить… Вот же память, и винпоцетин еще, наверное, не изобрели…

– Спасибо вам, Павел Тарасович! И от меня, и от всех наших женщин с детишками спасибо! Нам две квартиры на первом этаже в соседней пятиэтажке отдали под детский сад. Мы сейчас там ремонт своими силами делаем, – подошла ко мне почти вплотную председатель месткома, заглядывая в глаза. Ну хоть за пуговицу не взяла…

– О, прекрасно! – приятно удивился я тому, как быстро наши на мой сигнал отреагировали.

– Сколько мы просили! Сколько писали! Всё бестолку! А сейчас нам и в штат педагогический коллектив добавили, и, даже, музыкального работника!

– А повара как же?

– Наша столовая будет готовить и на ясли-сад, – уверенно ответила Анна Глебовна.

– Вы уже всё продумали? – улыбнулся я. – Мебель детская, постели, игрушки… Всё есть?

– С новой мебелью проблемы. Её получим только в следующем году, в лучшем случае. На этот год нас нигде в планах нет. Но ничего. Раскладушки, постельное бельё и игрушки родители сами принесут, они так обрадовались, так обрадовались! – ликующе сообщила она. – Столы и стулья нам из какого-то пионерского лагеря списанные уже привезли.

– Там же ещё шкафчики нужны, чтобы раздеваться детям. Лавки…

Списанная мебель, раскладушки и постельные принадлежности за свой счёт… Неужели и правда, нельзя мебель человеческую приобрести? Надо будет сегодня поднять этот вопрос на собрании.

– Сколько у вас получилось групп? – поинтересовался я.

– Две по двадцать детей. Ясельно-малышовая до трёх лет. И старшая с трёх до семи.

– Понятно, – сделал я себе пометки в ежедневнике. – Ну, что ж. Очень рад, что решение этого вопроса сдвинулось с мёртвой точки. Так… За постельным бельём для детского сада обратитесь на соседнюю швейную фабрику. Я сегодня буду у них, предупрежу, что вам надо сто детских комплектов.

– О, спасибо! – искренне поблагодарила она, мы попрощались, и я направился к директору.

По пути думал, как приятно, когда можешь людям вот так быстро помочь. Это же матери, с малышами… Самые уязвимые… Удачно для них я помер в Москве в двадцать первом веке, что есть, то есть…

– Добрый день, Иван Сергеевич, – заглянул я к директору в кабинет. – Не заняты?

– Проходите, проходите, Павел, – протянул он мне руку.

– Как дела?

– Вы с Маркиным уже виделись? – напряжённо глядя на меня, спросил Серов.

– Насчёт оборудования, которое уронили? – догадался я. – Да, слышал уже. Это просто чудо, что никто не пострадал.

– Это да, – согласился директор.

– Я Маркину сказал, что у вас большинство оборудования такое старье, что предусмотреть, что и когда выйдет окончательно из строя, невозможно. Пусть заказывает новое и не только то, что разбили. Поощрять небрежность к оборудованию, конечно, нельзя. Но и трагедии делать из того, что случилось, тоже не надо. Это жизнь, бывает. Уверен, это получилось не специально. И потом, это всего лишь железо. А представьте, придавило бы кого-нибудь?

– Полностью с вами согласен! – оживился директор.

От него пошёл к главбуху. Крылова с недовольным видом сообщила мне о происшествии, о котором я и так уже знал.

– Елизавета Романовна, это неизбежные издержки, – начал и ее утешать, – Не ошибается тот, кто ничего не делает. Тем более, Маркин оборудование реанимировал, как он сказал. Нам, вообще-то, очень повезло, что никто при этом не пострадал.

– Ну, это понятно, – вынуждена была согласиться она.

– Я о чём ещё хотел с вами поговорить. У нас же теперь есть детский сад.

– А, да! – с гордостью выпрямилась она.

Похоже, это много говорит о предприятии.

– Что у нас с финансированием? – продолжил я. – Если мы мебель для детей официально закажем, будет чем оплатить?

– Конечно! – уверенно ответила она. – Было бы где купить! Нам же всё нужно в сорока экземплярах. Ну, кроме столиков и стульев.

– Отлично. Я тогда начну вентилировать этот вопрос.

Она кивнула с благодарной улыбкой, и мы попрощались. От неё пошёл на швейку, сразу к директрисе.

* * *

Москва. Фабрика художественной галантереи.

Весть об увольнении Дружининой разнеслась по фабрике со скоростью звука. Хоть она и старалась держаться как всегда, уверенно и независимо, но её задевали насмешливые взгляды сотрудников фабрики.

Не могут же они знать, по какой причине, на самом деле, я увольняюсь, – уговаривала она сама себя не обращать ни на что внимания. – Может, мне самой надоело работать в этом гадюшнике!

– Что, Екатерина Андреевна, так обиделись, что нас не выкинули из очереди на квартиру, что и покинуть нас решили? – язвительно спросил её один из рабочих под одобрительные ухмылки таких же болванов.

Дружинина проигнорировала этого нахала и прошла мимо, даже не взглянув на него. А внутри всё кипело!

Будет мне тут сброд всякий тявкать! – скрипя зубами, думала она. – Ну я тоже в долгу не останусь! Так просто вам от меня не избавиться! Пройдёт месяца три – полгода, про меня все забудут, и я вам устрою! Будете все тут носиться в ужасе, как курицы с отрубленными башками!

* * *

У директора швейки Скворцовой застал и её заместителя Агееву. Обе женщины встретили меня радушно. Узнал, что новые швейные машинки они ещё не получили. Ну, копия заявки у меня есть. Попрошу сегодня наших посодействовать.

– Получается у вас, хоть понемногу, излишки нарабатывать? – поинтересовался я.

– Работаем, – кивнула замдиректора Екатерина Захаровна.

– Мы подумали, что надо довести количество изделий хотя бы тысяч до десяти, – переглянулась с ней директор. – А то несолидно как-то с запросом выходить, куда их девать…

– Ну, почему бы и нет… Нарабатывайте, и с запросом не спешите. Мы ещё почву там не подготовили. Я вам маякну, когда надо будет писать. Тут ещё такой вопрос… У вас кадровый резерв на швей есть? Всё-таки четырнадцать новых рабочих мест ожидается.

– Ну, мы не занимались ещё этим вопросом, – ответила директор. – Рановато ещё… И в конце учебного года выпуск в училищах будет… Найдём людей…

– Я почему спрашиваю… На камвольной фабрике, где вы ткань закупали, у Валентины Петровны Колесниковой…

– А, ну, знаю-знаю, – кивнула директриса Валерия Демьяновна.

– У них там оборудование новое ставят, современное. Люди высвобождаются. Не знаю, есть ли кто с вашего района среди рабочих. Но, может, вы предложите ей часть людей к себе взять? На машинке шить большинство женщин умеет…

– Да не вопрос, – переглянулась директриса со своим замом. – Почему не взять?

– И ещё один момент. Помогите соседям с обувной фабрики, пожалуйста, с детскими комплектами постельного белья. Им надо сто комплектов, ясли устраивают для детей своих сотрудников. Можно официально всё оформить, они оплатят.

– Хорошо, – кивнула директриса. – Сделаем. Тем более раз для своих же сотрудников… Тут как не помочь…

Попрощался с ними и пошёл к главному инженеру. Чернова на месте не оказалось. Не стал его искать. Мне ещё надо на кожгалантерейную фабрику попасть до совещания.

* * *

Лубянка.

Полковник Воронин пока что ни с кем не поделился своими подозрениями насчёт Ивлева и его сестры. Тем более, не стал тревожить Вавилова своими догадками. Факт предательства национальных интересов, как таковой, отсутствует. Доказать, что «Скворец» рассказала брату о своей вербовке будет очень проблематично. Давить на нее генерал явно не даст, из-за Павла Ивлева и родственников-миллионеров Дианы за рубежом. А если просто спросить, так они оба, попросту, будут всё отрицать! Тем более сам вопрос Ивлеву, знает ли он, что Диана агент КГБ… А если не знает на самом деле, и ему все померещилось? Получится, что он тогда своими руками своего же агента разоблачит, пусть и перед родственником… Так делать нельзя. Да даже если и ухитриться как-то к стенке прижать и заставить признаться… Какой смысл? Чтобы прижучить за разглашение «Скворца»? А дальше что? Не сажать же ее, в конце концов… Да любое серьезное наказание в ее адрес, и Ивлев из-за сестры перестанет быть лояльным к Комитету. Пошлет к чертовой матери с их лекциями. Зампред будет очень этим недоволен. Да и что, это первый случай, когда вновь завербованные агенты разбалтывают об этом своим родственникам и свойственникам? И что, многих наказали? Никто никого не сажает за такое. Это же всего лишь сам факт вербовки, а не секретные сведения, что агент КГБ смог узнать. Тем более это не на пользу самому болтливому агенту, как правило, и выходит. Проболтается кто-нибудь из тех, кому доверился, узнают люди, и все, никто с ним в баню мыться уже не пойдет, к себе домой в гости не позовет. Бояться будет, что стуканешь на него. Болтун обычно, сам себя и наказывает…

Так что жестких мер тут не принять… А то ж никто не будет соглашаться с КГБ сотрудничать.