Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 28 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

Соавторы: Артем Шумилин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– С нетерпением буду ждать примерки, – улыбнулся я, когда жена с восхищением развернула маленькие красные кружевные трусики и приложила к себе.

Несколько расписных жестяных коробок отправилось на кухню. Это был цветочный чай разных сортов. Ещё в одной большой круглой коробке оказались итальянские сладости с орехами в большом количестве. Поставил чайник греться, и мы с Фирдаусом и Загитом сразу попробовали по кусочку. Только сели поговорить мужской компанией, как появилась Диана в спортивных штанах, кроссовках и свитере.

– Ну, так что там насчёт вечерней пробежки? – хмуро уставилась она на меня, мол, забыл, что ли?

– А бежим, бежим, – тут же поднялся я и вручил Андрюшку Фирдаусу.

Мы вышли с сестрой на улицу, прихватив с собой Тузика.

– Так себе конспирация, конечно, – заметил я. – Ну кто с дороги побежит на пробежку?

– Я побегу, – уверенно ответила Диана. – За форму переживаю…

– А ещё за что? – предложил я перейти к делу. Прохладно становится, долго на улице не простоишь, а разговаривать на бегу, сбивая дыхание, так себе удовольствие.

– Столько времени за границей провела, а Комитету предъявить нечего, – с виноватым видом проговорила она. – Сумела познакомиться с одним единственным французским подполковником, но он расспрашивал меня о той истории с итальянскими мафиози, представляешь? Что мне делать? Не рассказывать же теперь нашим о нём. Может, им денег дать?

– Кому? – не понял я вопроса.

– Комитету.

– Зачем? Каких денег?

– Я скопила несколько тысяч долларов… Откладывала, когда мне давали на покупки.

– Диана! Никаких долларов, не сходи с ума! – воскликнул я. Господи, откуда только такие мысли⁈ – Только наведёшь их на мысль, что из тебя можно и нужно тянуть деньги! Сделают из твоей семьи дойную корову. Незадекларированные деньги все любят, особенно спецслужбы. Запоминай! Ты женщина арабского мужчины, у тебя своих денег нет вообще, не положено. Он тебе просто сам все покупает по твоей просьбе, или с мамой тебя посылает за покупками. Запомни это и повторяй как мантру везде и всегда. А насчёт французского подполковника… Кто он такой? Как ты с ним познакомилась?

– Он военный атташе при Французском посольстве в Риме, – пояснила Диана.

– Ты была в Риме?

– Нет. Он приехал в Больцано. Тарек фуршет устраивал для прессы и покупателей…

– Из Рима в Больцано? – задумчиво переспросил я. – Не ближний свет… И военный атташе… Диан, его запросто мог сопровождать кто-то из нашей резидентуры или дружественной. Те же гэдээровцы очень активны, и поляки. Тебе надо обязательно сообщить о знакомстве с ним.

– Думаешь?

– Уверен. Гораздо хуже будет, если наши узнают об этом не от тебя. Расскажи всё и в подробностях.

– Блин, так не хочется… Хотела уже от отчаяния познакомиться с кем-то из журналистов, чтобы узнать что-то о политике или военных вопросах НАТО, но потом вспомнила, как меня учили, что они все сотрудничают со своими спецслужбами, и не стала.

– Диан, журналист журналисту рознь, – рассмеялся я. – Тот, кто освещает международную ситуацию, ездит в СССР и другие соцстраны, тот да, сто процентов, имеет теснейшие связи с ЦРУ или другими западными спецслужбами. А если журналист пишет на бытовые темы и выезжал из своей страны пару раз за всю жизнь и то, на отдых… То он своим спецслужбам не интересен и даром не нужен. Ну что он может им интересного рассказать? Как освещал соревнование по рыбной ловле на озеро Кома? А вот знать на самом деле о внутренней жизни страны может намного больше, чем собственные спецслужбы предполагают. Среди них такие ушлые типы попадаются… Так что для тебя это мог быть ценный источник информации для КГБ.

– Блин… – в отчаянии простонала сестра. – Там столько журналистов было! И на фуршете в Больцано, и на конкурсе в Монако… Что мне теперь скажут?

– Пусть что хотят, то и говорят, – уверенно ответил я. – У тебя своя правда. Говори, что семья мужа традиционная, держатся все вместе, живут большим колхозом. И на фуршете тебе подойти одной к чужому мужчине нельзя, только в сопровождении мужа, свёкра или свекрови. Такой порядок и точка. И вообще, ты новичок, так что первый блин комом – это норм. Вот вообще не переживай. Ругать тебя не должны. А если и поругают, то чуть-чуть, для порядка, чтобы не расслаблялась.

Вроде, успокоилась…

Мы пробежались немного для вида и направились домой. Когда мы поднялись в квартиру, детей уже уложили спать. Нарвались на недоумённый взгляд Фирдауса, ожидавшего нас в одиночестве на кухне. И Загит тоже был немного удивлен…

– Хорошо побегали, – улыбнулся я. – Жаль, больше заниматься бегом времени нет. Для здоровья очень полезно! Работоспособность повышается. Особенно в молодом возрасте. Если постарше человек, то лучше уже ходьба. Чтобы от инфаркта на бегу не загнуться. Сердце у людей в возрасте разную нагрузку может выдержать…

– Ходьба, говоришь? – не на шутку заинтересовался Загит, – а ходить надо медленно или быстро?

– Лучше быстро. Километров пять минимум. И не останавливаться, пока минут двадцать пять не походишь. Но тоже с умом надо все это делать. Если вдоль оживленной трассы с машинами ходить, и дышать выхлопами, то лучше дома сидеть на попе ровно, здоровее будешь. Вот по парку – другое дело, это очень положительно влияет на здоровье!

Загит покивал, достал откуда-то тетрадочку, и, я так понял, начал сказанное мной записывать. Этак я еще и репутацию тренера по фитнесу заработаю… Или как там это сейчас называется…

Диана тем временем юркнула к нам в спальню. Из вещей Галии после нашей прогулки, видимо, переодеваться в свои.

– Я подарки привёз твоему товарищу, – проговорил Фирдаус. – Который плитку будет завозить. Посмотришь?

Эх, палит меня с Сатчаном, как палит! Просил же уже важные вопросы в моей квартире не обсуждать!!! Из Фирдауса разведчик или шпион точно не получится, память, как у золотой рыбки. Хотя не факт, что из Дианы что-то лучше выйдет… хотя… она хоть со мной в квартире скользкие темы не обсуждает… Может, и будет из нее толк.

Я сделал страшные глаза, глядя на него, и он поежился, осознав, наконец, что накосячил.

– Давай, – согласился я и начал спасать ситуацию, на ходу придумывая. – Только он плитку уже завез на дачу. Отделывать будет как потеплеет, чтобы не отвалилась. Так что твой клей ему пригодится, спасибо за подарок. Только, сначала такси вам вызову.

Пока позвонил в таксопарк по своему блатному номеру, он достал из своего дипломата две фирменных коробки. Сразу понял, что это очень дорогие вещи. Он мне первую сам открыл, глазами спрашивая – мол, как считаешь, хороший подарок? В коробке было колье из двух параллельных цепочек, одна из белого золота, вторая из красного. Они обе крепились к кулону из двух переплетенных колец из красного и белого золота. Кольцо из белого золота украшало множество небольших бриллиантов. Простенько, со вкусом и очень дорого, – сразу понял я и отложил коробку.

Во второй коробке лежали мужские часы. Первым делом бросился в глаза очень качественный кожаный ремешок и только потом разглядел и сами часы. Хотя сами они выглядели не броско, но корпус у них явно был из золота. В двадцать первом веке мы привыкли, что внешний вид металлических изделий может быть похож на что угодно, хоть, на белое золото, хоть на красное. Покрытие может быть любым и на такие часы никто внимания не обратил бы. Золотые они или позолоченные, разве с ходу разберёшься? Если только знатоки оценят. А сейчас…

Даже не знаю, не опасно ли будет ходить с такими часами… как и колье носить… – подумал я, закрывая коробку. Но Фирдаусу сказал:

– Спасибо, передам ему.

Тут к нам вышла Диана и мы пошли на улицу. Когда спускались по лестнице, незаметно для Дианы погрозил кулаком Фирдаусу. Он снова виновато пожал плечами. Вскоре подъехала машина и Эль Хажжи уехали.

А я начал подниматься по лестнице, пешком, лифт в таком возрасте самопрозванному тренеру по фитнесу несерьезно использовать. Фух, вроде что-то там наговорил, всякой пурги, про клей, авось прокатит. Но на втором этаже остановился. Как говорится, Хьюстон, у нас проблема! Сейчас же совсем особенные времена… Когда иностранец въезжает в СССР, у него все вещи гарантированно проверяют, в поисках чего-нибудь запрещенного. Ищут книги диссидентов, эротические журналы, или чего похлеще… Если по материалам прослушки возникнет какое-нибудь подозрение по этому эпизоду, КГБ не проблема послать человека в аэропорт, и выяснить, что никакого клея Фирдаус не привозил… Да уж, Штрилиц еще никогда не был так близок к провалу…

Но подгон Сатчану Фирдаус сделал шикарный, конечно. Сразу видно, что Тарек, а именно он наверняка определял бюджет для подарка, очень оценил новый канал для обмена товарами беспошлинно. Опытный торгаш, что тут сказать! Эта партия лекарств с такими ценными подарками как бы ему не в убыток пойдет – но он работает на перспективу, и готов к первоначальным убыткам…

А с Сатчаном надо переговорить по поводу опасности таких подарков. Подавляющее большинство тех, кого он встретит, не поймет, что у него на руке, или у жены на шее. Но какой-нибудь опытный дипломат или ювелир враз просечет… Вот и что с этими подарками делать? Может, вообще их не передавать Сатчану, чтобы не было и искушения их надевать на людях? Ладно, еще подумаю.

Отбросил в сторону все мысли о проблемах, чтобы не влияли на работоспособность. Вернулся домой и ещё работал какое-то время, оформляя лекцию для КГБ.

* * *

По дороге домой уставшая и расстроенная Диана закрыла глаза и сделала вид, что задремала на заднем сидении такси. Из головы не выходили слова брата, что журналист журналисту рознь.

Чёрт! Их столько там было! Как собак нерезанных! – с досадой думала она. – Такой шанс упустила! Вполне можно было собрать какую-то полезную для КГБ информацию…

Она была очень недовольна собой. Завтра надо встретиться с куратором, а что она ей расскажет? Про военного атташе, которого, как Пашка считает, и без неё вели?

И надо отцу позвонить и, хоть, в институте появиться. Кстати! Как там Малюгина поживает? Опять будет, стерва, Фирдаусу названивать? Она ещё за тот раз мне не ответила! Надо ей устроить кузькину мать!

* * *

В среду, накануне восьмого марта, набил свой портфель дефицитной литературой и поехал поздравлять знакомых женщин с Восьмым марта. Сначала приехал в университет к Эмме Эдуардовне. Хотел по-быстрому вручить ей третий том Конан Дойля, но она тут же взяла меня в оборот.

– Ты как нельзя более вовремя, – радостно заявила она. – Пойдём. Нам от общества «Знание» книги прислали!

О, только этого не хватало. До сих пор помню, какой алчный огонь у всех в глазах горел, когда книги разыгрывали.

В одной из аудиторий собрался преподавательский состав университета, имеющий отношение к обществу «Знание». Кого-то я уже знал, кто-то меня знал. С кем-то тут же познакомились.

В аудитории царил азарт, возбуждение, нервный смех… Эх, студенты своих преподавателей в таком состоянии, наверное, никогда не видят. Надо мне какой-нибудь хитрый ход придумать, чтобы никому дорогу не перебежать… Мне ещё в партию вступать, может, кто-то из этих людей, как раз, и будет решение по моему заявлению принимать?.. Да, рекомендация от Межуева дорогого стоит. Но сейчас не девяностые, сейчас принципиальный коммунист вполне способен создать проблем кандидату, которого посчитает блатным…

Дочитали главу – порадуйте авторов, поставьте книге лайк, если еще не сделали этого раньше! Вам несложно, а нам – приятно!!! /work/391038

Глава 6

Москва. МГУ.

Начался розыгрыш книг. Тянул последним, но, всё равно, умудрился вытянуть две дефицитные книги. Томик Александра Дюма и томик Жоржа Сименона. Два автора, любой роман которых отрывали с руками… Прямо как назло…

– А у меня это уже есть. Никто не хочет поменяться? – с деланной досадой проговорил я и показал книги самой разочарованной женщине лет сорока, с которой еще не успел познакомиться.

Она, прямо, чуть не плакала, увидев, что ей досталось по лотерее, и услышав мое предложение, моментально оказалась рядом. Такое впечатление, что телепортировалась…

– Вот, взгляните на мои, может, вас что-то заинтересует? – с надеждой посмотрела она на меня.

– О! Симферопольский художественный музей! «Выставка скульптурных работ Юрия Сахарова»… Жене для работы надо! – соврал я и мы тут же обменялись на Сименона.

А томик Дюма у меня моментально выменял уже знакомый профессор на «Индийско-китайский пограничный конфликт» за авторством Невилла Максуэлла. Конечно, зачем преподавателю экономического факультета такая книга?

Вряд ли я, конечно, буду это читать, – усмехнулся я про себя. – Но зато двоих людей осчастливил. И, учитывая, какую важную услугу я им оказал в самой читающей в мире стране, где хорошие книги один из главных дефицитов, они ее не забудут…

* * *

Москва. Квартира Эль Хажжей.

Собиралась на встречу с куратором Диана после вчерашнего разговора с Павлом уже расслаблено. Он сумел ее успокоить. И правда, думала она, и чего она так всполошилась? Вот если бы она была единственным агентом, который может узнать о грядущем нападении на СССР тех же американцев, тогда да, претензии к ней были бы обоснованы. Костьми ляг, а информацию раздобудь. А так… таких как она, у СССР за рубежом тысячи человек. Ясно, что вовсе не все тащат в клюве на родину ценную информацию…

Совсем расслабившись, переключилась на мысли про семью. Начала думала, как ей передать подарки матери. Они с Нуралайн накупили ей кучу красивых и модных вещей. Можно было отправить посылку, но Диане было очень стыдно, что она так редко вспоминает о матери… В основном, когда открытки поздравительные подписывает…

Вот в семье Фирдауса всё не так, – думала она. – Родители и дети постоянно созваниваются. Все в курсе дел всех. Проблемы общие. Радости общие… Взять, хотя бы, Лайлу, жену Амаля. Она Диану не видела ни разу, а приехала в гости из Франции с модными обновками точно по размеру! Не поленилась, заранее узнала у Нуралайн размеры Дианы, подготовилась, бегала по магазинам, несмотря на беременность… Это дорогого стоит. И надо брать с них пример… Мать у меня там одна осталась… Я вся при деньгах, на Волге, шастаю по заграницам, а она… Какая посылка? Надо ехать, – решила Диана. – Надо учиться быть хорошей дочерью на примере новых родственников. Да даже и брата вот хоть взять… Он не только о родственниках, но и о друзьях заботится, как о родных. Той же Эммке помог побольше, чем родные. Вон, рассказал мне, что уже и в журналисты ее проталкивает. А кто она ему? Всего лишь девушка его друга, с которым он раз в полгода хорошо если может увидеться… И еще не факт, что они со Славкой вообще поженятся. Надо прекращать быть эгоистичной дурой!

Мария Юрьевна подъехала к кафе недалеко от метро «Динамо». Девушки встретились как обычные подруги, которые давно не виделись. Выбрали себе столик в укромном уголке, чтобы спокойно поговорить. Диана подарила куратору тюбик с французской губной помадой, заставив ойкнуть от удовольствия, передала ей визитку подполковника Косельни, и честно рассказала, чем он у неё интересовался.

– Почему он к тебе обратился с этим вопросом? – поинтересовалась капитан Артамонова.

– Видимо, потому, что я там была единственная русская, – пожала плечами Диана. – Его заинтересовали городские слухи, что к ноябрьской перестрелке между мафиози причастно КГБ.

– Вот как? Даже такие слухи ходят? Как считаешь, почему? – задумчиво посмотрела на неё куратор.

– А там столько слухов, что и без КГБ никак не смогли обойтись, – искренне рассмеялась Диана, – возможно, подполковник заинтересовался и слухом, что во всем виноваты зеленые человечки с Марсом, но никого из них не нашел, чтобы поинтересоваться подробностями. А вот русская в окрестностях все же нашлась.

– Что ещё интересного?

Диана похвасталась, что выиграла конкурс и, объясняя, почему не может рассказать ничего больше интересного, пересказала ей всё, что они обсуждали вчера с братом. И про традиционную арабскую семью, и про приличия, как их понимают её муж и его родственники. И как перепугалась, когда муж повез ее в стрелковый тир, где ее мог выдать видевший ее с французом инструктор. Но к счастью, повезло.

Мария Юрьевна с нейтральным лицом выслушала всё это, но в конце коротко покачала головой так, что Диана готова была провалиться сквозь землю от стыда. Понятно, что ею недовольны.

Но, хотя бы, ругать не стала, – с облегчением подумала Диана, возвращаясь после встречи домой. – Может, помада помогла?

* * *

Московская область. Серпухов.

– А когда перезвонить? – с надеждой спросил Сальников, когда ему второй раз за сегодня сказали, что Попов занят и не может ему ответить.

– Затрудняюсь вам ответить. Сейчас у него очень напряжённый график работы, – ответила его помощница.

– Спасибо, – стараясь скрыть разочарование, ответил Сальников. – До свидания.

Что же происходит? Одно дело бы Попов уехал в командировку. Но чтобы он был на месте, и его с ним дважды не соединяли, такого никогда раньше не было. Заважничал и его больше не интересуют регулярные подношения? Или на их отношения повлияли те люди, что пытаются отжать у него Фабрику художественной галантереи? Неужто они способны прижать к ногтю члена КПК?

* * *

После университета поехал в редакцию, поздравил Веру книгой Жюль Верна «Двадцать тысяч лье под водой». От неё попросил разрешения сделать несколько звонков. Позвонил капитану Румянцеву и Сатчану, договорился с ними о встрече.

Заехал на Лубянку, оставил на согласование текст доклада про полиграф и отправился в Пролетарский райком.

– В таксопарке готовы две машины для продажи, – сообщил я, как только оказался у Сатчана в кабинете. – Каковы наши дальнейшие действия? Они собраны из запчастей, их как бы не существует. Надо на учёт в ГАИ их ставить, я так думаю… Не выпускать же их на дорогу в таком виде.

– Слушай, Бортко звонил. Нас с ним Захаров у себя ждёт сегодня вечером. Давай, я там и задам этот вопрос. Заодно про твою рекомендацию спрошу. Как будто ты только что приехал и мне сообщил. Не хочу Бортко говорить без Захарова, а то вдруг Бортко сам захочет тебе вторую рекомендацию дать? А Захаров потом узнает когда, то обидится. И что я буду делать? А так скажу им обоим сразу, и пусть сами между собой разбираются. Хорошо я придумал?

– Правильно мыслишь, куда же деваться, если начальников двое, – рассмеялся я, открыл портфель и опустил в него руку. – Вчера мои вернулись из Европы. Ливанцы готовы к обмену медикаментов на плитку. Тебе передали благодарность за посредничество, – положил я перед ним две коробки из европейских бутиков. – Со мной не посоветовались, я бы подсказал, что нам такие подарки дарить не надо…

– Почему? – с любопытством рассматривал он содержимое коробок. – Это почему такие часы тяжелые, неужто золото?

– Оно самое. И колье тоже. Более того, это еще и крутые бренды.

– А что такое бренд? – удивился Сатчан.

Ну да, нужно было попроще… Кому я рассказываю… Комсомольскому работнику…

– Торговая марка… со своим имиджем и репутацией. – ответил я, и тут же поспешно разъяснил новое непростое слово. – А имидж – это целенаправленно формируемый образ у потребителей.

– Понятно, – нейтрально сказал Сатчан, и я понял, что на самом деле не понятно… Но ладно, не суть важно… Надо ему основную мысль объяснить.

– Колье от Картье, это один из самых известных ювелирных брендов. А часики от Тиссот, это один из самых старых швейцарских часовых брендов. И то, и то, стоит тысячи долларов. А это означает, что показывать их людям опасно. Подавляющее большинство не поймёт, что это такое. Но некоторые могут… И появятся вопросы… Непростые вопросы. Где ты это взял? Что плохо, эти вопросы могут и из КГБ задать, не только из ОБХСС. Сам понимаешь, что решить такой вопрос в Комитете дело непростое даже для Захарова…

– И что делать? – спросил Сатчан, наморщив лоб.

– Ну, подарок уже сделан, не выкидывать же. Я бы рассматривал эти предметы не как вещи для повседневной носки, во всяком случае, пока. Смотри на них лучше, как на капиталовложения. В нынешнем безупречном виде, без следов носки, они будут только дорожать со временем. Это интересная особенность самых дорогих брендов.

– Вот как даже… А жене хоть можно показать, как считаешь?

– Я бы не стал. Нельзя так издеваться над женщиной, да еще и беременной. Она точно нацепит это колье куда-нибудь.

– Черт… ладно.

– Ну и хорошо, – улыбнулся я и дал Сатчану телефон Фирдауса. Пусть уже начинают работу.

* * *

Москва. Фабрика художественной галантереи.

– Свет! – стремительно вошёл Филатов в кабинет главбуха и прикрыл за собой дверь. – Из ВЦСПС звонили!

– И? – с беспокойством посмотрела она на своего директора с выражением лица, которое тот хорошо знал – готовится хвататься за сердце и демонстративно пить корвалол.

– Извинились, – с улыбкой ответил Филатов.

– То есть как? – не поверила главбух.

– Извинились, Свет! Мол, ошибочка вышла. Нас неверно информировали. К вашей фабрике нет никаких вопросов… Вот так!

– Ну, надо же, – удивлённо уставилась на него Демидова. – Это что же получается?..

– Получается, что они реально нам помогают! Я только в понедельник куратору об этой проблеме рассказал. Сегодня вот среда, совсем ничего прошло… а мне уже позвонили, извинились.

– Так что, никакой проверки не будет? – всё ещё не могла поверить главбух.

– Да, не будет, Свет!

– Может, тогда и Дружинину уберут? – с надеждой посмотрела она на него.

– Уберут, – уверенно ответил Филатов. – Теперь я в этом уже не сомневаюсь.

* * *

Москва. Лубянка.

– И по вашему поручению, Николай Алексеевич, вопрос насчёт покупки акций, что рекомендовал приобрести Ивлев, – докладывал полковник Воронин зампреду Вавилову. – Собрал информацию. Все в папке.

– И на какую сумму взяли? – поинтересовался он, не открывая ее.

– На десять тысяч долларов.

– Десять тысяч? – с недоумением посмотрел зампред на полковника. – Эх! Какой-то ливанец рассчитывает на советах Ивлева стать миллиардером, а мы? Десять тысяч долларов… – со злостью в голосе передразнил он полковника. – Крохоборством занимаемся!

– Ну а что делать? – расстроился и полковник, – вы же знаете, какой строгий контроль по валюте, и как она всем нужна…

Генерал, посидев немного и подумав, оживился:

– Придумал! А вот и не вся валюта на учете! А если предложить купить акции по списку нашим спящим агентам, тем, что бизнесменов изображает в западных странах? Там же некоторые толковые ребята уже сами долларовыми миллионерами стали… Пусть берут акции! И тоже становятся миллиардерами!

– Сделать-то можно, Николай Алексеевич, – поспешно ответил Воронин. – Но столько согласований потребуется, что без вас никак…

– Выясни, что для этого нужно. Все, что надо, подпишу, кому надо – позвоню или лично зайду. Главное – побыстрее. Давно надо было уже сделать, жаль, не сразу в голову пришло. А то десять тысяч долларов… курам на смех… – Вавилов раздраженно тряхнул головой и постарался взять себя в руки. – Что там у тебя дальше?

– Агент «Скворец» вернулась вчера вечером в Москву. Вы просили ее на контроле держать. Как родственницу Ивлева.

– Верно. Ну, и?

– Капитан Артамонова сейчас с ней встречается.

– Доложить по результатам сразу, – распорядился зампред.

– Конечно, – поднялся Воронин и поспешно вышел из кабинета зампреда, направившись к себе.

Дежурный на этаже доложил ему, что капитан Артамонова его искала и Воронин тут же вызвал её к себе.

– Ну, докладывай, – с любопытством приготовился он слушать.

– Павел Евгеньевич, собственно, нечего и докладывать. Только конкурс выиграла в Монако, – с сарказмом произнесла она.

– Ну, это она молодец, конечно. А контакты?

– Вот, – положила она перед полковником одну-единственную визитку подполковника Косельни.

– И всё?

Артамонова многозначительно развела руками.

– М-да… Не густо… Но, с другой стороны, это вполне ожидаемо от такого зелёного новичка.

Полковник взял визитку и надел очки.

– Военный атташе ядерной державы? Это интересно. – посмотрел он на Артамонову. – И где она с ним познакомилась, в Монако?

– В Больцано.

– А что он там делал? В такой глуши? Слушай, разберись-ка с этим вопросом, – распорядился полковник. – Это же почти деревня, рядом с швейцарской границей. Как он туда попал?

* * *

Москва.

После работы Анна Аркадьевна решила навестить дочь. Отвезти ей вкусненького из праздничного набора, поздравить с праздником и попробовать поговорить насчёт Загита…

Марина была дома. По уставшим глазам дочери Анна поняла, что она опять занимается и днём, и ночью. Рабочий стол и диван в комнате дочери были завалены учебниками и скрученными листами ватмана.

– Что ты будешь делать, когда отец вернётся? – спросила она. – Тебе же придётся освободить его комнату. Где ты будешь спать?

– Пока он отработает в Курске год после колонии и вернётся в Москву, я уже успею защититься, – ответила Марина.

– Причём тут Курск? – с недоумением посмотрела Анна на дочь. – Кто у него там?

– Родственники какие-то нашлись, – пожала плечами Марина. – Писал недавно, что согласились прописать к себе на год.

– Угу… А потом, значит, в Москву, – задумчиво произнесла она, выбирая момент начать с дочерью серьёзный разговор. – И опять начнётся…

– Да что начнётся, мам? – прошла Марина за ней на кухню. А Анна начала выкладывать гостинцы на стол и на автомате открыла холодильник.

А там мышь повесилась…

– Мариночка, деточка, – переключалась она со своих мыслей на дочь. – Ну, ты же желудок себе испортишь! Разве можно так питаться?

– Мам, ну вообще некогда о еде думать, – начала дочка перебирать материны гостинцы. – Столько чертить приходится! Приборостроительный факультет Бауманки! Ты представляешь, вообще, что это такое? Тем более для женщины?

– Представляю! Поэтому и переживаю! Зачем тебе нужно было это училище? Зачем тебе нужен был этот факультет?..

– Мам, ты не понимаешь! Это дело принципа! Мне каждый препод, каждый однокурсник столько лет в лицо смеётся, что я не закончу! Что я сдамся! А я не сдамся!

– Пусть смеются, Мариночка. Какое тебе до них дело, когда речь идёт о твоей жизни и о твоём здоровье?

– Ты не понимаешь! Мне осталось три сессии, госы и диплом. И я им всем нос утру!

– А дальше что? – чуть не плача, спросила Анна, подсовывая дочери пирог с капустой из фабричного буфета. А то Маринка уже начала копчёную колбасу жевать за неимением в доме хлеба.

– Как что дальше? – с набитым ртом спросила дочь. – Работать пойду.

– Куда? Куда вас распределяют потом? Ты узнавала, куда тебя могут взять в Москве? Ты же не собираешься уезжать куда-то, неизвестно куда?

– Я ещё так далеко не загадывала, – призналась дочь.

– Четвёртый курс… Вы скоро должны на практику куда-то идти. Осмотрись там, что за предприятие, что за начальство, – подсказала Анна. – Может, я смогу тебе помочь туда на работу устроиться… Не я, так мой знакомый поможет…

– Какой ещё знакомый? – спросила дочь.

– Друг, – многозначительно произнесла Анна. – Очень хороший человек…

– Какой ещё друг? – перестала жевать Марина, потрясённо уставившись на неё. – А как же папа?

– А папа твой выбрал колонию вместо нормальной жизни. Что я могу сделать? – развела она руками. – Ему вот, тоже, как и тебе, было очень важно доказать всем вокруг свою правоту…

– Ма-ам, ну ты что говоришь? – изумлённо уставилась на неё дочь. – При чём здесь это?

– При том, дочка. Что всегда есть выбор, делать что-то или не делать. И если дружишь с головой, последствия своих решений, хотя бы на пару шагов вперёд, просчитать можно.

– Мам! Он не виноват, что так всё случилось! – возмущённо возразила Марина.

– Виноват, – довольно жёстко ответила Анна. – Если он, просчитав все последствия, всё равно выбрал риск оставить свою семью на долгие годы, обречь свою жену на то, чтобы она одна поднимала двоих детей, на то, что детей его во дворе обзывали зэками…

– Кого обзывали? Никто нас не обзывал! – перебила её Марина.

– Да? А ты с Виталиком поговори, он тебе расскажет, как вас не обзывали… Он два раза дрался…

– Ты, просто, оправдание себе ищешь! – вспылила дочь. – Не дождалась отца!..

А почему я его должна ждать? – разнервничалась Анна, но решила больше не спорить. Маринка ожидаемо осудила её и не будет сейчас слушать мать, хотя ей было что рассказать про свою «счастливую» жизнь с бывшим мужем…

– С наступающим праздником, – поднялась Анна, оставила двадцать рублей на столе рядом с продуктами и направилась к выходу.

Марина не пошла её провожать и не сказала ни слова. Анна так и ушла, не попрощавшись с ней.

Завтра, наверное, заглянет Виталик с утра поздравить с Восьмым марта, – думала Анна по дороге домой. – И поговорить с сыном надо, Загит ответа ждёт. И праздник портить не хочется ни себе, ни Витальке. Как он отреагирует?.. И вообще, он мог бы и позвонить, предупредить, когда именно собирается приехать. Может, у неё тоже есть планы на выходной день? Что ж, она теперь должна целый день дома сидеть и ждать его?

* * *

Москва. Песчаная улица.

Бортко уверенно вёл Сатчана по скверу, тускло освещенному уличными фонарями. Он ещё издали увидел знакомый силуэт Захарова и остановился под одним из фонарей. Вскоре он подошёл к ним. Мужчины поздоровались.

– Ну, какие новости? – спросил Захаров.

– Готовы две машины в таксопарке, – доложил Сатчан. – Надо решать, что делать дальше. Они без документов.

– А у нас покупатели уже есть? – посмотрел Захаров на Бортко.

– Есть.

– Может, у них и узнать, нам ставить машины на учёт или они сами поставят? – предложил Захаров и Бортко согласно кивнул в ответ. – Так… Что у нас дальше? Надо заканчивать эту эпопею с Серпуховым. Попов от Сальникова открестился. Надо ему ещё один визит нанести. Павел, поедешь к Сальникову на переговоры и в этот раз можно с ним пожестче…

– Нет, Виктор Павлович! Только не это! – взмолился Сатчан. – Я ему сразу морду разобью, если он снова на меня глянет, как в прошлый раз, и все переговоры на этом и закончатся!

– Ну, что ты будешь делать? – переглянулся Захаров с Бортко. – Придётся тебе ехать, Михаил Жанович.

– Надо, значит, надо, – произнёс Бортко, насмешливо глядя на Сатчана. – Когда ехать? Завтра?

– Завтра выходной.

– Точно… Значит, в пятницу поеду, – ответил Бортко и Сатчан выдохнул с облегчением.

– Тут ещё один момент нарисовался, – сказал он. – Сегодня Ивлев приезжал. Его к себе Межуев вызывал, сказал, что ему надо в партию вступать… Дал ему рекомендацию… Ему ещё одна нужна. Я сказал ему, чтобы не обращался ни к кому, пока я вам об этом не доложу. Пусть лучше кто-то из наших будет у него вторым поручителем, правильно?

– Правильно, – кивнул Бортко.

– Ивлев наш человек, нам ему и давать вторую рекомендацию, – задумчиво проговорил Захаров. – Ещё не хватало, чтобы он искал кого-то ходил… Передай ему, что я сам дам… Правильно. Так и сделаем! Как будет готова, я позвоню.