Текст книги "Подземное чудовище"

Автор книги: Серж Брюссоло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 14
Костры ведьм

Пэгги Сью поняла, что наступил рассвет, когда заметила серый луч, пробивавшийся из-под двери. Девочка отодвинула оба засова и выглянула наружу. Синий пес подбежал к ней и просунул морду в щель.

В сером утреннем свете тюремный двор был похож на обычный пустырь, даже виселицы больше не пугали: подумаешь, какие-то полусгнившие столбы, поросшие мхом. Пэгги подумала, не приснилось ли ей все, что было накануне. Может быть, она сама, и Себастьян, и синий пес тоже надышались ядовитого газа из трещин? Почему бы и нет? Это вполне возможно.

Может быть, она наглоталась отравленной пыли и у нее начались галлюцинации?

«Серваллон меня предупреждал, – вспомнила Пэгги. – Как же я еще ночью не догадалась? Просто все казалось таким реальным…»

Она шагнула во двор. Небо было серым, вороны чистили клювы о гранитные стены с таким видом, с каким рыцарь точит свой меч перед боем. Пэгги стало не по себе. Неужели птицы собираются на них напасть?

– Ну что же, – сказала она вслух, стараясь отбросить мрачные мысли, – наступил день. Кошмары закончились, и больше ничего страшного не будет.

– Надеюсь, – вздохнул синий пес. – Честное слово, я уже думал, что это приключение плохо кончится.

Пэгги Сью кивнула и пошла будить Себастьяна.

– Вставай, нам пора, – проговорила она, тряхнув его за плечо, – уже утро.

– Что там снаружи? – спросил он, приподнимаясь на локте.

– Ничего. Все спокойно.

Себастьян только хмыкнул.

Пэгги Сью достала из рюкзака пшеничные галеты и вяленое мясо. Поели быстро, не проронив ни слова. Потом по очереди глотнули воды, собрали свои вещи и вышли из башни.

Оглядев тюремный двор, Себастьян с удивлением отметил, до чего же стары виселицы.

«Надо же! Все трухлявые, – подумал он. – Да стоит только по ним треснуть, как они рассыплются! Что же это вчера за наваждение было?»

– Ну вроде бы все кончилось, – сказала Пэгги Сью. – Ты как думаешь?

– Вроде да, – согласился Себастьян. – Осталось только поскорее отсюда выбраться.

– Надо же, какие вы самоуверенные при свете дня! – ухмыльнулся синий пес. – А меня вот не покидает чувство, будто некий адский режиссер только и ждет нашего появления, чтобы дать третий звонок и начать дьявольский спектакль! По-моему, это затишье перед бурей, так что я бы советовал всем быть начеку.

Себастьян с сомнением покачал головой, но уже через десять секунд и он тоже почуял близкую опасность.

«Львы не рычат до тех пор, пока на арену не вытолкнут рабов», – почему-то подумалось ему.

Пэгги продралась через колючий кустарник, и у нее перехватило дыхание, как будто она нырнула в ледяную воду.

Просмоленные дрова на кострищах, где когда-то сжигали колдунов, вдруг все разом вспыхнули!

Полыхнуло так, будто кто-то зажег спичку в помещении, наполненном газом. Обжигающий ветер пронесся по тюремному двору. Пэгги Сью насчитала двенадцать костров. Пламя гудело и рвалось к небесам.

– В этой части двора сжигали ведьм, которые защищали Пожирательницу, – пробормотала она. – Так написано на карте Серваллона. Но ведь это было давным-давно…

– Давным-давно? – рассмеялся синий пес. – А ты помнишь, что еще говорил этот старый болван: «Там все по-прежнему живо…», а для призраков время ничего не значит!

Черный дым поднимался к облакам и заволакивал небо. Не прошло и пяти мнут, как кромешная тьма накрыла тюремный двор.

Пэгги с удивлением разглядывала костры. Почему они загорелись? И что за странный запах? Пахло горелым мясом, хотя на кострах никого не было…

Девочка замедлила шаг, предчувствуя новую ловушку. Ветер прибивал дым к земле, и чернота ковром расстилалась по двору. Она быстро прибывала: сначала дошла до лодыжек, а потом и до колен. В дыму носились огромные хлопья пепла. «Это пепел от сожженных ведьм!» – с ужасом подумала Пэгги Сью.

– Осторожнее! – вскричал Себастьян. – В этом тумане может таиться что угодно. Мы даже не заметим, как оно подберется и…

– Знаю, – оборвала его Пэгги и осторожно шагнула вперед.

Дым уже поднимался больше чем на полметра над землей. Под ним ничего не было видно: ни травы, ни камней.

Пэгги Сью поежилась, представив, как призраки злобных ведьм подкрадываются к ней, невидимые в черном дыму, и хватают ее за ноги. Может, они хотят бросить ее в огонь?

Костры продолжали гореть, страшно чадя. Густой дым все больше наполнял двор. Пэгги взяла синего пса на руки, чтобы он не задохнулся, и посадила себе на плечи.

– Дым прибывает, – с тревогой сказал Себастьян. – Через десять минут он скроет нас целиком, и мы уже ничего не сможем разглядеть.

– Надо запомнить, в какую сторону идти, – предложила Пэгги Сью. – По-моему, дверь где-то там. Не хотелось бы ходить в дыму по кругу…

Они прибавили шагу, пытаясь достичь двери, прежде чем дым накроет их с головой, но все было бесполезно: вскоре липкая тьма поглотила их. Сколько Себастьян ни вертел головой, видно было не больше чем на два метра.

Пэгги закашлялась. Дышать было невозможно, к тому же дым разъедал глаза, и слезы текли в два ручья.

– Зажмурьтесь! – приказал синий пес. – Я буду вам говорить, куда надо идти. Я чую, где дверь – от нее жутко несет ржавчиной. Я постараюсь не потерять ее запах среди этой дымной вони. Сейчас давайте направо и прямо.

Сидя на плече у Пэгги Сью, синий пес мог кое-что разглядеть поверх черного дыма.

– Весь двор в огне! – вдруг прокричал он. – Если мы что-то не придумаем, то сгорим заживо, так и не добравшись до этой злосчастной двери! Надо куда-то спрятаться. Идемте направо – там виднеется полуразрушенная стена.

Пес то и дело взвизгивал: долетавшие от костров искры больно обжигали его шкурку. Себастьян чертыхался, спотыкаясь о камни. Слезы застилали глаза, и ничего не было видно. Наконец Пэгги Сью уперлась в стену. Судя по всему, это было все, что осталось от старой башни. Тут Себастьяну в голову пришла отличная мысль. Он поднапрягся, поднял огромный камень – один из обломков стены – и поставил его вертикально. Рядом так же пристроил другой, а сверху водрузил третий. Получилось что-то вроде стола. Такие постройки археологи называют дольменами.

Себастьян весь покраснел от натуги, мышцы у него гудели, и все же ему удалось водрузить кривоватое возвышение из камней, которые ни один обычный человек не смог бы даже сдвинуть с места. Когда он закончил, силы его были на исходе.

Кособокую постройку нельзя было назвать шедевром архитектуры, но зато на нее можно было забраться и спастись от пламени волшебных костров.

Пэгги Сью зацепилась руками за верхний камень, подтянулась и влезла на возвышение. Лицо у нее покраснело от натуги, но зато теперь она могла свободно вздохнуть, оказавшись выше черного дыма, застилавшего двор.

Себастьян тоже из последних сил взобрался на верх постройки, которую ему удалось соорудить столь быстро, и тотчас же заснул глубоким сном, вытянувшись на плите лицом вниз.

Поскольку верхний камень был слишком узким и Себастьян занял все место, Пэгги и синему псу ничего не оставалось, как сесть прямо на него.

Целое море огня бушевало в тюремном дворе. Пламя подбиралось все ближе и наконец окружило кольцом камни, на которых пристроились Пэгги, Себастьян и синий пес.

Девочка коснулась рукой камня и поняла, что он стал теплым. Камни нагревались от огня! Пэгги с ужасом сообразила, что не пройдет и двадцати минут, как вся постройка станет раскаленной, как сковородка. Выходит, они сами себя загнали в ловушку.

Пэгги Сью с тревогой ощупывала глыбы, которые с каждой минутой становились все горячее. Откуда-то изнутри гранита вдруг стали доноситься какие-то щелчки. Девочка сообразила, что камни могут просто треснуть от жара. Она как-то видела по телевизору, как огромные валуны раскалывались надвое, когда на них наплывала раскаленная лава. Что же делать? Если сейчас это случится, их постройка рухнет и они свалятся прямо в огонь!

Камень нагревался все сильнее, а Себастьян по-прежнему крепко спал, не понимая, что происходит, и даже не чувствуя, как его обжигает раскаленный гранит.

– Ну вот, – буркнул синий пес, – скоро он поджарится, как бифштекс на сковородке. И мы вместе с ним. Надо сказать, мы прекрасно на нем сидим, как на диване, но не стоит забывать, что наш диван живой и скоро начнет подрумяниваться!

– Какой ужас! – ахнула Пэгги Сью. – Он спит и ничего не чувствует! Опять этот глубокий сон, в который он впадает, если окончательно вымотается! Что же делать? Себастьян слишком тяжелый, и я не могу его поднять. К тому же, если я его не удержу, мы можем вместе свалиться прямо в огонь.

– Да, задачка! – прошептал синий пес. – Честное слово, я бы с радостью придумал какой-нибудь выход, но – увы – ничего не приходит в голову.

Языки пламени жадно лизали нижнюю сторону каменной плиты, словно дно котелка в очаге. Ветер раздувал пламя. Постепенно камни, уже давно раскаленные докрасна, стали белеть. Пэгги вспомнилось, как белеет кочерга, если сунуть ее в камин. Вдруг девочка увидела, что глыбы начали трескаться. Они были такие горячие, что ей пришлось поджать под себя ноги. Себастьяну явно стало жарко, и он заметался во сне, но все равно не проснулся. Он тихо стонал, пытаясь устроиться так, чтобы не было горячо. Пэгги и синий пес с ужасом заметили, что кожа мальчика стала обгорать.

Ситуация была критическая. Надо было срочно что-то предпринять. В рюкзаке у них была фляга с водой, можно было полить камень, но вряд ли это охладило бы его хотя бы вполовину. Тем более что от резкого перепада температур камень мог треснуть, и тогда они все полетели бы прямо в ревевшее огненное море.

– Быстрее! – гавкнул синий пес. – Кажется, Себастьян начал поджариваться! Чувствуешь, как запахло мясом? При других обстоятельствах я бы назвал такой запах очень приятным, но бифштекс из твоего друга – это уж слишком!

– Я поняла: ведьмы хотят, чтобы мы страдали так же, как они, – сказала Пэгги Сью.

И тут она застыла с открытым ртом, вдруг вспомнив, что адъютант Заброк дал им шкатулку с волшебными амулетами. До сих пор им удавалось как-то выпутываться без помощи магии, но теперь они попали в безвыходное положение – без волшебства не обойтись. Девочка торопливо открыла сумку, достала оттуда шкатулку и подняла крышку. Внутри были мешочки с порохом, какие-то склянки, пучки перьев, кости. А рядом лежала бумажка, где было написано, как все это использовать. Можно устроить дымовую завесу, погасить все огни в доме, вызвать вихрь из сухих листьев или сильный ливень, пробить дыру в стене, побороть действие сильного яда, залечить за тридцать секунд глубокую рану.

Пэгги принялась лихорадочно перебирать амулеты, пытаясь отыскать тот, что может им помочь. («Бабушка Кэти мигом бы разобралась, – подумала девочка. – Как жаль, что ее здесь нет!»)

Сколько Пэгги ни копалась в шкатулке, ей все время попадались слабенькие заклинания, действие которых длилось не дольше трех минут – жалкие фокусы для начинающих волшебников. Себастьян снова застонал. Кожа у него на лице стала пунцовой…

Пэгги Сью сосредоточилась и снова перебрала амулеты. Вот оно: «Вызывает проливной дождь. Действует десять минут».

Ура! То, что нужно! Девочка осторожно развязала холщовый мешочек. Внутри была птичка, сделанная из крошечных косточек с прилепленными к ним перышками. В инструкции было сказано, что надо смазать птичку слюной, подбросить в воздух и запустить в небо. Дрожащими руками девочка взяла скелетик и попыталась определить направление ветра.

Она подняла птичку и приготовилась подбросить ее вверх, как только почувствует восходящий поток. Крошечная фигурка тряслась у нее в пальцах. Она была такой хрупкой, что девочка боялась ненароком ее раздавить.

Пэгги все ждала и ждала: если она неверно выберет момент, ветер швырнет птичку на землю, и ничего не выйдет. Из камней доносилось все более громкое потрескивание.

«Они вот-вот рассыплются! Мы упадем в огонь!» – с ужасом подумала Пэгги Сью, и ей снова представилось, как лопаются гигантские валуны от горячей лавы.

Тут налетел порыв ветра и растрепал ей волосы. Пэгги подпрыгнула и, вскрикнув, подбросила птичку к облакам. Та на секунду замерла в воздухе, и казалось, она вот-вот рухнет на землю, но нет – поток воздуха ее подхватил и понес вверх, как сухой листочек.

Пэгги Сью опустила руки и устало закрыла глаза. Ничего не оставалось, как ждать, когда же волшебство начнет действовать. Гранит уже раскалился до предела. Себастьян стал красным как рак, на его руках вздулись волдыри. Кругом бушевало пламя, разогревая камни. Оно выло и трещало на ветру.

Вдруг в воздухе запахло озоном, сверкнула молния, и хлынул настоящий ливень. Пэгги Сью радостно ахнула. Себастьян вдруг проснулся и стал удивленно озираться.

– Что такое? Что случилось? – бормотал он.

– Не шевелись! – крикнула Пэгги. – Если свалишься с камня, мы все погибнем!

Ливень шумел, как настоящий водопад. Его ледяные струи с шипением лились на раскаленный камень. Вскоре друзей окутал густой пар. Пэгги тут же продрогла. У нее даже зубы стучали от холода.

Как она и предполагала, камень не выдержал перепада температур. Откуда-то изнутри послышалось низкое ворчание – Пэгги сообразила, что гранит вот-вот расколется. Она не успела даже вскрикнуть, как вся постройка, на которой они сидели, рухнула, и трое друзей полетели вниз вместе с обломками камней. Еле живые, они плюхнулись на землю.

Наконец ливень кончился, ветер стих. Над обломками гранита клубился белый пар. Пламя, вызванное призраками ведьм, исчезло, как не бывало.

– Все, хватит! Пора убираться отсюда, – вскричал синий пес. – Больше я тут не останусь!

Пэгги Сью встала, взяла Себастьяна под руку и помогла ему подняться. Одежда у него прогорела, лицо и руки были покрыты огромными волдырями.

– Держись! – подбодрил его синий песс. – Главное – выбраться из тюрьмы. Потерпи немного!

Они пошли вперед, и вскоре место казни осталось позади. Друзья оказались перед древней стеной с острыми шипами и колючей проволокой поверху.

– Постойте, мне плохо, – пробормотал Себастьян. – Давайте немного отдохнем. Я совсем не помню, что произошло. Выходит, я опять заснул в самый неподходящий момент?

– Ага, – согласилась Пэгги Сью. – Но ты нас спас – построил что-то вроде доисторического дольмена, где мы все спрятались от огня. Погоди, обопрись о стену. Я видела в шкатулке, которую дал Заброк, лечебную мазь. Надеюсь, она подействует.

Они расположились под стеной. Мертвенный лунный свет заливал все вокруг, ветер кружил по тюремному двору, как арестант, который не может вырваться на волю. В его вое слышались жалобные стоны.

– Насколько я понимаю, – сказал вдруг синий пес, – сейчас будет передышка. Судя по всему, Пожирательница потратила много сил. Еще бы: разбудить мертвецов, которые мирно спали двести лет, разжечь такие костры – на все это требуется куча энергии. И теперь ей надо отдохнуть.

Пэгги намазала Себастьяна волшебной мазью, потом достала из сумки галеты и вяленое мясо и разделила на троих. Она совсем вымоталась. Себастьян же, напротив, как всегда после глубокого сна, был полон сил. Он жадно и с аппетитом поел и теперь чувствовал себя великолепно: волшебная мазь мгновенно залечила все раны.

«Мы еще даже не добрались до дворца, а уже использовали половину волшебных амулетов, – с беспокойством подумала Пэгги Сью. – Мазь чудесно залечила Себастьяна, но ведь ее больше не осталось. Что мы будем делать, если кто-то еще поранится?»

Ей было страшно. При каждом шорохе она нервно вздрагивала и озиралась по сторонам. Она так переживала, что даже не могла есть. Девочка задумчиво жевала вяленое мясо и с тоской думала о том, что их ждет.

Прочитав мысли хозяйки, синий пес подошел к ней и положил голову на колени.

– Не грусти, – успокоил он ее. – Как-нибудь выпутаемся. Все будет хорошо.

– Что-то я уже сомневаюсь… – пожаловалась Пэгги Сью. – Интересно, это опять было наваждение?

– Думаешь, мы наглотались ядовитого газа и у нас начались галлюцинации?

– Да. Мне кажется, она хочет нас до смерти напугать, но на самом деле ничего этого нет. И не было ни скелетов, ни зубастых яблок, ни огня… Ничего. Все это нам просто померещилось. Это был сон, наваждение. И он прекратился, как только мы отошли подальше от трещин. Посмотри вокруг. Здесь же нет ни одной расщелины. И ядовитый газ до нас не достает.

– А как же ожоги? Себастьян был весь в волдырях…

– Какие ожоги? Посмотри на его лицо и руки… ничего нет!

– Конечно, ты же сама намазала его волшебной мазью!

– И все так быстро прошло? По-моему, у него нет и следов волдырей, просто потому, что не было никаких ожогов!

– Может быть, – пробормотал синий пес. – Тогда получается, что единственное оружие Пожирательницы – это иллюзии.

– Ох, как мне стыдно, что я опять все проспал, – сказал Себастьян. – Сдается, с тех пор как я стал человеком, я причиняю всем массу неудобств. Наверно, этот глубокий сон – плата за то, что я освободился от «проклятия песка».

– Меня беспокоит только то, что ты два раза чуть не умер во сне: один раз на дереве, когда тебя чуть не сожрали зубастые яблоки, второй раз – теперь, когда ты чуть не сгорел. Ты спишь так глубоко, что тебя невозможно разбудить. Ты даже не чувствуешь боли.

– Да ладно вам, – вмешался синий пес, – не надо все драматизировать. Мне больше нравится считать, что и скелеты и яблоки – плод нашего воображения. Так что давайте наконец выберемся отсюда. Я чую запах ржавчины от двери, за которой нас ждет прекрасный богатый квартал. Надеюсь, уважаемые аристократы примут нас с подобающей честью.

Все вместе они навалились на проржавевшую дверь, и она тут же распахнулась. Даже не оглянувшись, друзья без сожаления покинули страшный двор заброшенной тюрьмы.

Глава 15
В гостях у людоедов

Ребята очутились на огромной площади, выложенной белым мрамором. Она была похожа на древнеримский форум. По краям площади стояли огромные бронзовые статуи.

– Здесь так пусто, – удивился синий пес. – Где же все жители?

– Сейчас слишком рано, наверное, они проснутся позже, – сказала Пэгги Сью.

– Давайте зайдем в какой-нибудь дом, – предложил Себастьян, – попросим нам помочь. В конце концов, у нас ведь есть пропуск к королю.

– Ты хотел сказать «поддельный пропуск»? – ухмыльнулся синий пес. – Смотри не возомни себя послом, а то глазом не успеешь моргнуть, как тебе отрубят голову!

Они вошли в здание, окруженное высокими колоннами. Оно было больше похоже на греческий храм, чем на дом: стены покрыты белым мрамором, лакированные деревянные перегородки, керамическая и золотая посуда на столах – все это говорило о богатстве обитателей. Фрески, изображавшие гладиаторские бои, украшали стены и пол. В коридоре стояли мраморные статуи, но, как и все остальное, они были оплетены паутиной и покрыты пылью.

«Как будто мы попали в Рим во времена Цезаря, – подумала Пэгги. – Похоже на дом какого-нибудь патриция, из тех, что заседали в сенате».

Все здесь было величественным, но заброшенным. Царила тишина.

– Кажется, тут уже лет десять никто не живет, – заметил Себастьян, нахмурив брови.

У книжного шкафа были свалены книги и музыкальные инструменты. На тарелках лежали остатки догнивающей еды – похоже, жильцы покинули дом во время обеда. В кувшинах, где когда-то был компот, лежали сморщенные фрукты, издававшие кислый запах.

На золотом блюде громоздилась дюжина жареных цыплят. От некоторых из них явно откусывали… В общем, все свидетельствовало о том, что хозяева не спеша обедали и не думали о том, что придется куда-то бежать.

Синий пес подошел к окну. На улицах было пусто, во всем городе царила тишина. Белые величественные фасады дышали скорбью.

– Это и есть богатый квартал? – пробормотал пес. – Настоящий город-призрак! На первый взгляд, тут ничуть не лучше, чем в отравленном районе!

Пэгги покачала головой. Великолепные здания не носили никаких следов разрушения. Статуи на позолоченных пьедесталах были целы, так же как и портики с колоннами, и фонтаны.

«Действительно, город-призрак», – решила она.

– Трещин нет, – заметил Себастьян. – Вы видели? Ни в стенах, ни на полу. Сюда Пожирательница не совалась.

– А зачем бы ей сюда соваться? – ухмыльнулся синий пес. – Все, что ей нужно, она находит в бедном квартале. У местных жителей было полно слуг и рабов: если бы трещина и появилась, они бы мигом ее заделали. Не так уж это и трудно – завалишь булыжниками, и дело с концом. Так что чудовище промышляет там, где проще…

Пэгги Сью оглядела соседние комнаты. Там она обнаружила детей, одетых в чистые тоги. Они спали на кроватях, заваленных шелковыми подушками. Ни один из них не был заключен в стальную клетку, а на стенах комнаты Пэгги Сью не нашла и следов трещин.

– Ну хватит, – выпалил Себастьян. – Мы тут не на прогулке, давайте-ка найдем дворец короля и покончим с этим!

Они прошли через зал, где столы ломились от брошенных яств. На диване, обитом красным велюром, лежала старая женщина и смотрела в потолок ничего не видящими глазами. На ней было патрицианское платье из мягкого шелка, которое не скрывало очертаний ее истощенного тела. Пэгги приблизилась к ней и с удивлением поняла, что незнакомке нет и двадцати лет, и лишь из-за необычайной худобы она кажется убитой горем старухой.

– Что с вами? – спросила девочка. – Вам помочь?

Незнакомка вышла из оцепенения. Утомленно повернув голову, она взглянула на Пэгги Сью.

– Я так слаба, – еле слышно пробормотала она, – я уже очень давно ничего не ела.

Пэгги нахмурила брови. Как можно умирать от голода посреди такого изобилия еды?

– Помогите мне, – простонала незнакомка, опираясь на локоть, – дайте руку.

Пэгги, решив, что обращаются к ней, повиновалась. Но едва она коснулась пальцами плеча женщины, как та впилась зубами в руку Пэгги, будто хотела откусить кусок мяса. Пэгги взвизгнула от боли и высвободилась, оттолкнув сумасшедшую обратно на диван.

– Нет! Умоляю, не уходите. Вы такая вкусная, вернитесь. Я покупаю вашу руку, я богата и хорошо за нее заплачу!

Она с трудом выпрямилась и умоляюще сложила руки.

– Останьтесь, – повторила женщина, – у меня есть волшебный эликсир, вы не почувствуете боли, пока я буду есть вашу руку, вы вообще ничего не почувствуете, уверяю вас. Руку, всего только руку, и вы богаты навеки! Я дам вам целый сундук золотых слитков.

Возмущенный Себастьян влепил незнакомке пощечину, и та отлетела на другой конец комнаты.

– Хорошенькое дельце, Пэгги, да мы, видать, попали в сумасшедший дом!

Оставив помешанную, они пошли по коридору в поисках выхода. Несколько раз они натыкались на людей, которые лежали в полусне, бесцельно уставившись в пространство. Чудовищно тощие, сонные и печальные, они казались жертвами неведомой болезни. Тут и там попадались кувшины с вином, превратившимся в уксус, или бараньи ноги, облепленные полчищами мух.

– Ничего не понимаю, – буркнул синий пес, – притворяются, что умирают с голоду, а ведь кругом полно еды, которую они оставили гнить! Вот так дела!

Покинув здание, все трое с облегчением вздохнули. Однако, пройдя немного и заглянув в таверну, они увидели ту же картину. Люди спали, уронив голову на руки, не обращая никакого внимания на рычание бродячих собак, привлеченных приторным запахом гниющего жаркого.

– Что же здесь случилось? – недоумевал Себастьян.

– Не знаю, – отозвалась Пэгги, – попробую поискать объяснения в записях, которые оставил мне Серваллон. У него такой непонятный почерк, я уже отчаялась разобраться. К тому же я была слишком занята: надо было выбираться из тюрьмы. Давайте сядем у фонтана – я погляжу, что тут написано.

Пока она читала, Себастьян и синий пес стояли на страже, но никто и не заметил их присутствия.

– Они прекрасно знают, что мы здесь, – сообщил синий пес. – Но, похоже, чувствуют себя в полной безопасности: даже солдат на улицах нет.

– Кажется, я поняла, – наконец воскликнула Пэгги Сью. – Судя по всему, виновато во всем какое-то «райское лакомство».

– «Райское лакомство»? – не понял Себастьян. – Что это?

– Что-то вроде наркотика, – объяснила девочка. – К нему пристрастились все обитатели богатых кварталов. Поначалу его принимали как успокоительное по приказу Пожирательницы, затем привыкли, и теперь никто не может без него обойтись. С наркотиками всегда так. Кажется, что все под контролем, а на самом деле они порабощают тебя.

– Так вот почему они чахнут! – сказал синий пес.

– Да. Отведав «райского лакомства», человек думает, что счастлив. Как будто попал на пир богов. Чувствует аромат, которого на самом деле нет, различает вкус, настолько сильный, что оказывается на вершине блаженства. Но у этого лакомства есть два минуса: во-первых, им невозможно насытиться, сколько бы ты его ни съел, а во-вторых…

– Во-вторых?

– … во-вторых, когда попадаешь в зависимость от него, привычные продукты на вкус становятся как холодный пепел. Откусываешь куриную ножку, но кажется, будто грызешь окурки. А стоит поднести к губам бокал вина, создается впечатление, будто пьешь кошачью мочу. Из-за этого те, кто попробовал «райское лакомство», больше ничего не могут есть. Они обречены на истощение. Вот почему мы видели столько еды на столах. Тот, кто решился ее попробовать, не смог проглотить ни кусочка.

– Чушь! – отрезал Себастьян. – Ни один из известных наркотиков не имеет таких побочных эффектов. Если подобное происходит, значит «райское лакомство» обладает магической силой!

– Это так, – согласилась Пэгги, – в записях Серваллона говорится, что «райское лакомство» – это «подарок» Пожирательницы.

Девочка боязливо оглянулась, как будто чудовище могло ее услышать.

– Все начинается с газа, который поднимается из трещин, – прошептала она. – Поначалу он не ядовитый. Газ поднимается к небу, достигнув облаков, вызывает странный снег. Именно из этого снега торговцы наркотиками делают мороженое и продают тем, кто желает попробовать «райское лакомство». Их торговля идет на горе, на окраине города. Гора эта вся в трещинах, как старая китайская ваза.

– Ну вот что! – Себастьян вышел из себя. – Мы тут вовсе не за тем, чтобы оплакивать несчастья богатых сеньоров из Кромозы. Пойдемте-ка во дворец, мы и так потеряли кучу времени!

Пэгги сунула бумаги в карман.

На улицах стояла гнетущая тишина. В магазинах, тавернах, мастерских царила все та же болезненная тишина. Посетители и работники едва шевелились в полусне. Уличный художник, расположившись под аркадой форума, уставился на свою палитру, будто та могла вдруг превратиться в черепаху и отправиться на прогулку. Только самые маленькие дети, казалось, были в прекрасной физической форме. Румяные, с красными щечками, они разгуливали среди призрачной толпы, шушукались и хихикали потихоньку, словно боялись разбудить окружавших их взрослых. Такой контраст казался невероятным.

– Похоже, они все не в себе, и их это устраивает, – ухмыльнулся синий пес.

Пэгги была рада, что на улицах им все же стали попадаться люди. Хотя эти существа с изможденными лицами, с выступившими сухожилиями, были больше похожи на мертвецов, чем на живых людей. Себастьян маневрировал между групп полусонных созданий, стараясь к ним не прикасаться.

– Но почему они не уезжают отсюда? – пробормотал он, не заметив, что думает вслух.

– Здесь их богатства, – ответила Пэгги, – к тому же наркотик их не отпускает. Они не могут уйти. Серваллон утверждает, что даже сам король ест это магическое мороженое.

Тем временем они очутились у подножия огромной мраморной лестницы, обрамленной золотыми статуями. Каждая статуя представляла короля Вальнера в военном одеянии. Пэгги Сью поразило хитроватое выражение лица монарха, которое тщетно пытались скрыть скульпторы. Статуи изображали перезрелого юношу с отвислой нижней губой и высоким лбом. Длинные руки и ноги, похожие на лапы борзой собаки, выдавали его принадлежность к аристократической фамилии (королевские особы всегда женятся на близких родственниках, чтобы сохранить «чистоту» потомства, и в итоге это сказывается на облике их отпрысков).

У подножия лестницы несли вахту вооруженные солдаты, закованные в позолоченные доспехи.

– Эти выглядят более вменяемыми, – заметил Себастьян. – Может, они невосприимчивы к наркотику?

– Да, у них с этим строго. Если солдат попробует наркотик, его казнят.

Себастьян вынул из кожаного футляра фальшивый пропуск, который им выдал Массалия, и друзья подошли к одному из стражников. Тот недовольно фыркал, разглядывая бумагу. Мальчик хотел было объяснить причину их визита, но солдат тут же его перебил.

– Короля нет, – грубо сказал он, – попробуйте разыскать Ранюка, великого визиря. Может быть, он вас и примет, если уже проснулся.

Пэгги удивила такая несдержанность члена королевской гвардии. Было очевидно, что солдаты совсем не уважают своего господина и считают себя вне закона.

«Это плохой знак!» – подумала девочка.

Себастьян стал подниматься по лестнице. Солдаты на часах смотрели на него краем глаза с нескрываемой заносчивостью. Они вели себя нарочито вызывающе, давно не чищенные доспехи были надеты кое-как. Многие стояли опершись на щит – это уж было совсем из рук вон.

– Не нравится мне это, – шепнул синий пес. – По мне, так ваш Вальнер – просто марионетка. Весь город оказался в лапах вояк. Думаете, еще остался кто-нибудь, кто имеет над ними власть, чтобы приказать им атаковать чудовище?

– Что ж, пойдемте к Ранюку, – пробормотала Пэгги, разделявшая точку зрения синего пса.

Во дворце было прохладно, повсюду стояли тазы и кувшины с водой, а на диванах сидели придворные, погруженные в странное оцепенение. Все они были худые, как скелеты, а глаза их лихорадочно бегали. От винных кувшинов на столах пахло уксусом. Служанка второпях унесла блюдо с фаршированным поросенком, к которому никто так и не притронулся.

– Если они совсем ничего не едят, то скоро умрут, – рассудил Себастьян.

– А я и не говорила, что они ничего не едят, – робко возразила Пэгги, – многие из них привыкли к вкусу пепла и заставляют себя поесть, чтобы выжить… а кое-кто избрал куда более странный способ. По крайней мере, так рассказывает Серваллон. Но он мало говорит об этом. И я не все поняла… Он говорит иносказательно. Будто боится сказать правду. Меня это беспокоит.

Мимо проходил слуга, и она осеклась.

Вдруг из-за драпировки показался человек с бородой. На нем было длинное черное шелковое одеяние, шитое золотом, от него пахло духами. В носу у него висела серьга с рубином, а ногти были выкрашены золотом.

– Я Ранюк, великий визирь, – представился он строго, – мне доложили о вашем приходе. Что я могу для вас сделать?

Пухлой рукой он схватил разрешение, которое ему протянул Себастьян, и погладил бороду.

– Какая досада, – тихо пробормотал он. – Его Величество, наш дорогой король Вальнер в отъезде. Уехал в горы успокоить нервы. Я должен представить вас Его Величеству. Знаю, вы довольно знамениты, но съемки фильма – дело деликатное… Я не могу сам дать вам такое разрешение. Тут, разумеется, и вопрос денег, и…