Текст книги "Рандолевый катран"

Автор книги: Сергей Буянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

ГЛАВА 18

Приватизация по стране набирала бешеные темпы. Люди простые понятия не имели, куда пристроить свой ваучер. Бумага, со слов политиков дорогая, но толку с неё как с козла молока. Ничего не купишь, ни на что путное не поменяешь. Зато предприимчивые молодые люди предлагают за ваучер реальные деньги или продукты. Каждый в душе мечтает о журавле в небе, но не прочь ухватить синичку.

Это понимал Волконский. Поэтому, не брезговал любой возможностью скупки ваучеров.

– Поговаривают, Сашенька, что ты подфарцовываешь! – сказал непосредственный начальник Волконскому.

– А ещё говорят, – улыбнулся Волконский, – что у нас полная свобода к обогащению.

– Это понятно. Твой лозунг: "Обогащайтесь!" – знает уже не только наша страна. Но неплохо бы открывать доходы для близких!

– Я ничего не скрываю. Если нужен отчёт в письменной форме, пожалуйста, хоть завтра!

– Ладно, ладно, поостынь! – куратор Волконского, потрепал его за плечо. – Мало ли кто болтает. Только будь осторожнее, пожалуйста. А то Хозяин может рассвирепеть. Сам знаешь, шепнёт кто под горячую руку.

– Понимаю, – Волконский улыбнулся дружелюбнее. – Надеюсь, положенная мне доля не сократится?

– О чём ты говоришь?! Иди, Сашенька, работай. Хозяин ждёт доброго совета.

Волконский ушёл в свой кабинет. Ему предстояло закончить анализ ситуации с настоящим бунтом шахтёров. И чего захотели потомки Стаханова? Зарплаты, не повышения её – полной выплаты за прошедшие семь месяцев! Волконский улыбнулся.

– И это вы, потомки прославленных революционеров! Воинствующие пролетарии! – сказал князь, обращаясь к видеоролику, предоставленному ему подчиненными, – стучите касками по железнодорожному полотну, которое строил Павка Корчагин! Для чего? Вымаливая копейки! – Волконский сплюнул. – Голытьба!

Волконский не мог себя представить на их месте, как ни старался.

– "Александр Андреевич, э-э, далёк ты от народа"! – как наяву прозвучал в ушах экающий голос президента.

Волконский позвонил смежникам.

– Каковы настроения в массах? – спросил он, требуя тем самым подробного отчёта в настроениях бастующих.

Через полчаса ему доставили ролик не для телевидения. Даже в эпоху повальной чернухи, такое не осмелился показать ни один канал.

Шахтёры поносили правительство, не отделяя его от президента. Каждый почему-то говорил за всех, используя местоимение "мы". "Мы голодаем, мы страдаем" и так далее. Но, когда дело касалось планов, куда потратить деньги, каждый отвечал за себя.

– Ему бы, козлу, повкалывать на шахте, а потом объяснить своей жене и детишкам, почему в доме нет даже сахара! – сказал одни чумазый паренёк.

Странно, подумал Волконский, уже не первую неделю стоит шахта, откуда на лице шахтёра эта копоть?

В следующий момент пришло решение.

– Я приготовил рекомендацию президенту! – сообщил Волконский непосредственному начальнику аналитического отдела Кремля.

Вскоре шахтёрский бунт пошёл на убыль. Потомкам Стаханова, оказалось, по душе обещание президента лечь на рельсы, если им не выплатят зарплату.

Дали, конечно, крохи. Проценты от задолженности, но личное обаяние народного президента дало эффект.

За это дельное предложение Волконскому как-то позабыли мелкие шалости с покупкой ваучеров на стороне. Тем более, снижать его долю акций, приобретённых отделом аналитиков, никто не стал.

Александр Андреевич прекрасно знал, как эти акции скупаются. Потому-то эти лентяи вспылили, когда узнали, что он пытается прикупить ваучеры на вполне законных основаниях.

– Я хочу проявить личную инициативу и показать толковый пример народу! – заявил он при случае президенту, рассказав о своём нелёгком труде.

Президент, не дослушав, одобрил. Он всё ещё был под впечатлением последнего совета одного из лучших аналитиков.

– Я тебе, э-э, пожалую дворянский титул в зад! – затрясся от смеха руководитель государства, расплескав водку на дорогой ковёр.

Многие желали благосклонности первого лица государства, достигали её и вскоре попадали в опалу: необъяснимую здравому смыслу. Волконский не желал иметь привилегию врываться к президенту в кабинет в любое время, звонить ему по прямой трубе и пить из одной бутылки. Князь терялся в тени, изредка подавая толковые мысли, за что и ценился в администрации.

Нина Петровна прочно обосновалась на Рублёвке. Среди шатких писательских дач строились добротные особняки новой элиты страны. Дому Волконских завидовали родственники самых богатых людей страны. Госпожа Волконская изо дня в день принимала гостей, устраивая приёмы и встречи с необходимыми людьми. Бюджета семьи она не знала, и не стремилась к этому. Доставало работы без финансовой головной боли.

С "молодыми" жила свекровь. Своими бесконечными поучениями и неоднократно повторяющимися рассказами о былом величии предков она доставала даже профессионального психолога.

– Нам бы внучка для полного процветания рода! – без умолку твердила старуха изо дня в день, доканывая Нина Петровну.

– Это ничего, что ты не молода для родов, зато не поистрепалась, как эти вертихвостки!

– Даже лучше, что у тебя, деточка, нет уже родителей. На молодого князя не будут влиять люди из семейства Ароновых!

Нина Петровна кивала, выслушивая старческую дребедень. Тем временем, занималась собственными делами. То в ателье, то в солярий. Кстати, подружка сказала, что появились новые линзы! Теперь не нужно их снимать, как вставную челюсть на каждую ночь. К тому же, они не раздражают глаза.

Нина Петровна кивнула матушке, так пожелала свекровь, чтобы её называла невестка, и укатила в город.

Её принимали как истинную дворянку. Усадили, поделились последними новостями, угостили кофеем. Подружка пожертвовала длинной дамской сигариллой с запахом конского каштана. Дрянь, конечно, но так положено по этикету.

– Я, пожалуй, закажу себе запасной футляр! – сказала Нина Петровна, примерив линзы.

Подружка заахала, заохала, юля вокруг госпожи Волконской.

Нина Петровна обратила внимание на огромный экран, занимающий половину дальней стены.

– Это у тебя что, телевизор?

– Последний писк! Натуральная цифра! Таких ещё ни у кого из наших нет! Видишь, как лаконично вписывается в интерьер?

– Япошка? – Нина Петровна скривила губы так, что было непонятно: восхищается или её воротит от "япошек". На самом деле, Волконскую покоробила привычка Тоши всовывать к месту и не к месту непонятные, но умные слова.

– Точно тебе говорю! – сказала подруга, заранее соглашаясь с любой оценкой гостьи.

– Включи!

– А смотри!

Молодящаяся женщина с красными волосами нажала на пульт, отломав накладной ноготь, перламутровый в серый горошек.

Пока она возилась, прилаживая не положенный от рождения член-орган, Нина Петровна попереключала каналы.

На экране мелькали тюбики, баночки, "памперсы" и прочая рекламная дребедень. Подруга сдерживала движение руки, останавливающее гостью. Когда появился футбол, она не выдержала.

– Убери этих мужланов!

– Помолчи, Тоша!

Тоша опешила. Она уставилась в экран, вслед за гостьей.

Там по полю бегал какой-то крашеный блондин с крупным носом и короткой причёской. Камера показала крупным планом его жилистые икроножные мышцы. Тоша поморщилась.

– Вот он, герой нашего матча!!! – надрывался репортёр.

– Паша! – сказала Нина Петровна.

– Нинель? Ты его знаешь?!

– "Павел Бураков! Именно он, если вы помните, помог родному клубу выйти в премьер-лигу! И теперь, как говорится, не ударил в грязь лицом"!

Оператор показал перепачканное лицо футболиста.

– Колись, Нинель! Что у тебя с ним?

Нина Петровна переключила канал.

– Ну же!

– Отстань, Тоша.

– Как же я тебе рассказываю, а ты всё отмалчиваешься! Если что, познакомь!

– Я тебя познакомить с ним не смогу при всём желании, – улыбнулась Нина Петровна, приобняв подружку. – Это мальчик из моей группы.

– Да!? – глаза Тоши округлились. – Из этих? – она покрутила пальцем у виска.

– Да. Как это ни печально. – Нина Петровна прикрыла глаза, хлопнув накладными ресницами. Услышав про её профессию, новые подружки считали Нину Петровну кем-то вроде модного психоаналитика, в полумраке выслушивающего лежащих на кушетке секс-маньяков.

– Да! Счастливая ты, Нинель!

– Будет и на твоей улице праздник, крепись, Тоша!

– Да уж куда крепиться…

Следующие полчаса Нина Петровна утешала хныкающую вдову. Тоша месяц назад потеряла мужа. Его так и похоронили в малиновом пиджаке. Работники морга, мастера своего дела, сумели вернуть его лицу первоначальный вид. Покойник, казалось, улыбался. Хотя редко делал это в жизни. Тем более, после смерти, с развороченным осколками гранаты лицом. Тоше достались кое-какие сбережения и кучка личных телохранителей. Она развлекалась с молодыми бычками, но найти достойную замену мужу не могла. Ребёнка она не родила, увлекаясь в своё время аварийными методами контрацепции, потеряла способность к деторождению. Тоша искренне считала, что Нинель имеет такую же проблему. И так же одинока со своим холёным князьком.

– Тебе не хочется ребёнка? – сквозь всхлипывания спросила Тоша.

– Не давила бы на больную мозоль.

– Что, тоже?!

Нина Петровна покачала головой.

– Да не прикидывайся старой девой! – на удивление ясно сказала Тоша. Глаза подружки разом просохли.

– Ну, и как я буду выглядеть с пузом на раутах? Ты подумала?

– А я бы не стала заморачиваться. Родила бы, да и всё.

– Как "для батюшки-царя"? – процитировала Нина Петровна. И пожалела об этом. Подруга из поколения недорослей восприняла её слова буквально. Пришлось ещё несколько минут оправдываться, что прямого, как и окольного пути, до батюшки-царя не имеет.

– Тебе хватает и князя!

Нина Петровна промолчала. Разговор с туповатой вдовой нувориша оставил неприятный осадок. С другой стороны, Тоша выражает общее мнение. И если ещё чуточку замедлить с ребёнком, общественное положение может пошатнуться. Да и свекровь достанет. Жаль только, сам Волконский не проявляет должного рвения.

Нина Петровна, выйдя отТоши, направилась к своему гинекологу.

– Как можно, Нина Петровна! – развёл руками Брендель.

– Алик! Не смейся над старой дамой. Грешно.

– И да простит мне Создатель маленькую слабость! – улыбнулся член-корреспондент РАМН.

– Всё же скажи мне, нельзя ли ускорить этот процесс?

– Нина Петровна! Как человек близкий к медицине вы должны понимать, что скоро только кошки родятся.

– Это уже ближе к зоологии, Алик!

– Тем не менее, тем не менее.

– Может, есть более современные средства? – Нина Петровна с готовностью хлопнула себя по карману.

– Дорогостоящие, Нина Петровна, не значат лучшие. И вообще, всё более современное…

– Есть позабытое старорежимное! – продолжила фразу пациентка.

– Вот, видите, сами всё понимаете.

– Но почему?! – Нина Петровна подпрыгнула на стуле, хлопнув ладонями по столу.

Лысеющий доктор, подперев руками подбородок, молчал.

– Почему у меня не получается?! Я же не делала ни одного аборта, не вела аморального образа жизни, не страдала алкоголизмом в любой форме!!!

– Вы помните свою маму, тётю, бабушку? Сколько они сделали абортов?

– Вы думаете?! – Нина Петровна отпрянула, не отводя глаз от профессора.

– Генетика как наука находится в стадии зарождения, – доктор покачал головой.

Волконская продолжала смотреть на врача, не отрываясь.

– Нина Петровна, существует понятие "дрейф генов".

– Грехи предков, Алик? Как с ними бороться?

– Мы используем новейшие методы. Подготовим вас к зачатию и вынашиванию ребёнка. На это также существует определённый генетический срок.

– Выходит, мне девять месяцев готовиться?

– Вы поразительно умны, Нина Петровна. Работать с вами одно удовольствие! Вам, наверное, многие говорят такие слова.

– Да. Но только от них не зависит моя судьба.

– От меня тоже.

– И от этих слов, и от людей, произносящих их. Вы можете разъяснить моей свекрови, что рождение ребёнка не дело пяти минут?

– Хорошо, я поговорю с Августой Климентьевной. А вам, Нина Петровна, не о чём беспокоится. Всё идёт по плану. Единственное, что… – доктор внезапно замолчал, как будто собирался с мыслями.

– Что? – Нина Петровна ухватила профессора за рукава халата.

– Возможны осложнения гормональной стимуляции.

– Какие?

– Может получиться двойня.

– Всего-то? И много к вам претензий от пациенток с двойнями?

– Бывают.

– Спасибо, Алик, успокоил. Только скажи мне напоследок, у меня есть шансы?

– Стопроцентные, а в случае так называемого осложнения – двухсотпроцентные!

– Нетрудно догадаться, что возможны и трёхсотпроцентные, – Нина Петровна улыбнулась.

Княгиня с трёхсотпроцентными гарантиями покинула кабинет профессора в самом наилучшем расположении духа.

ГЛАВА 19

– Аркадий Семёнович, этот бюст? – Чугуев открыл двери в кабинет.

В центре стола стоял несколько потёртый временем бюст Ильича.

Хохляков не спешил с ответом. Он подошёл к столу, оттёр руки о брюки, протянул к голове Ленина, потрогал кончиками пальцев.

Чугуев стоя у порога собственного кабинета, ждал ответа общественного лидера КПРФ.

– Он! Как же вам удалось сохранить вождя, Леонид Аркадьевич?! – скорее восхитился он, чем спросил.

Чугуев пожал плечами. Мол, все мы помним, из какой шинели вышли.

– Слушай, Лёня, извини, что я так, по-отечески, пока ты будешь баллотироваться, голоса ветеранов будут твоими!

– Отныне и вовеки! – сострил кто-то из свиты Чугуева.

Леонид Аркадьевич метнул взгляд в кучку народа, но все стояли с опущенными головами. Никто не покраснел и не побледнел.

– Так тому и быть! – торжественно провозгласил Хохляков.

Далее разговор пошёл в рабочем порядке. Как и когда устанавливать бюст Ленину? Учитывая трудные времена, Хохляков не настаивал на торжественном водружении бюста на постамент. Но и ночью, воровски ставить памятник не желал.

– Никаких тёмных дел! – заявил мэр. – Установим ко дню рождения Ленина.

Всю жизнь считавший себя смелым человеком, Хохляков едва не уронил челюсть.

– И субботник утроим! – раздался сдавленный голос в дверях кабинета.

Аркадий Семёнович взялся за подбородок обеими руками. Такой крамолы он ещё не слышал! Как бы Чугуев не пошёл на попятную из-за какого-то провокатора!

– Да, прибраться вокруг не мешает. Выйдем всем коллективом администрации!

Растроганный Хохляков едва не схлопотал инфаркт от прилива чувств. Его взяли под руки и отвели к машине мэра.

Чугуев распорядился доставить Хохлякова, куда он сам укажет.

– Никита! Ты в своём репертуаре! – сказал Чугуев, вернувшись в кабинет, где остался один посетитель. – Кто тебя за язык тянул? Хорошо хоть не заржал в голос!

Никита сидел возле кресла мэра и широко улыбался. Он уже изучил Чугуева и знал, что тот скорее поощряет, чем сердится.

– Выкладывай, с чем пожаловал! – предложил мэр, усевшись на стул рядом.

– Ты спрашивал, чего хочет народ?

– И?

– И он хочет элементарного, чтобы в доме тепло было! Знаю, знаю!

– Никита выставил вперёд ладони, словно сдерживая объяснения мэра. – Тебе начальник ТЭЦ не подчиняется! Но народ это мало колышет. Я, к примеру, вчера помылся в душе, так чуть не околел, выйдя в комнату!

– Что предлагаешь?

– А люди знают, что в твоём доме тепло!

– Всё понял. Ещё какие-то вопросы?

– Леонид Аркадьевич, остался пустячок, – Никита суетливо вынул из папки листок с готовыми печатями, – подписать бы.

– Что это? – Чугуев пробежался глазами по листку бумаги.

– Право на приобретение контрольного пакета акций нашего заводика.

– И всё тебе?

– Но не тебе же, Леонид Аркадьевич! Или как думаешь?

– Да я так, по привычке! – сказал Чугуев, ставя размашистую подпись, некоторые загогулины которой перечеркнули дату.

– Вот и ладненько. Отметим? – Никита потёр ладонями.

– Не время отмечать, Никита!

– Понимаю и испаряюсь!

Наутро в местной газете появился снимок мэра в шапке ушанке в коридоре собственной квартиры. Статья содержала гневное интервью мэра города Чухонска.

Чугуев клятвенно заверил, что как только он заступит на второй срок правления, кое-кому намылит шею!

"Кое-кого" додумал сам журналист, перечислив начальство ЖКХ, генерального директора ТЭЦ и ответственного за приёмку угля на железной дороге.

– Леонид Аркадьевич! Мы же за вас голосовали и поддержим в этот раз, зачем нас склонять направо-налево? – задал вопрос напросившийся на аудиенцию начальник ЖКХ.

– Дорогой мой, – протянул Чугуев, – работники ЖКХ уже довольны, что начальство получило по загривку! Улавливаешь?

Начальник ЖКХ вспомнил довольные рожи сотрудников в своей конторе. Улыбнулся.

– Думаю, у нас всё же есть перспективы? – с осторожностью спросил он.

– Думаю, мы поработаем вместе не один избирательный срок! – Чугуев протянул руку начальнику ЖКХ.

Позвонили с Управления железной дороги.

Какая-то женщина плакала в трубку телефона. Чугуев отстранил от уха мембрану. Улыбнулся, подумав, что бы сейчас сказал Никита.

– Леонид Аркадьевич, сами понимаете, если поставка груза не проплачена, то при чём тут железная дорога?!

– С кем я говорю? – грозно спросил мэр.

– Заместитель начальника службы перевозок. Начальник приболел. Наверное, сляжет с инфарктом!

– Если он приболел, тогда почему не поручил разговор секретарю?

– Так не по рангу ж.

– И я о том же! – Чугуев нажал на рычаг телефона.

Публиковать призыв к субботнику, равно как статью об открытии бюста Ленину, редакция газеты наотрез отказалась.

– Леонид Аркадьевич! Мы хоть и живём в строящемся правовом государстве, тем не менее…

– Я понял.

– Мы выполним любой ваш заказ! – горячо заверил главный редактор. – Но пилить сук, на котором сидим, не имеем права.

Чугуев сердечно попрощался с главным редактором, не напоминая тому, что учредителем газеты является администрация города.

Начальнику ТЭЦ Чугуев позвонил сам.

– Леонид Аркадьевич! Всё понимаю! – сказал тёзка. – Переживём и эту весну.

– И следующую, Леня!

– Всё в порядке. Обеспечу стопроцентную явку! А после выборов, приглашаю к себе!

– Дворец Энергетика, надеюсь, будет отапливаться?

Начальник ТЭЦ рассмеялся.

"Есть же нормальные люди в стране", – подумал Чугуев.

На субботник вышли организованно, с огоньком в глазах. Ходили вокруг здания, разбивали клумбы, пыша друг на друга свеженьким перегаром. Ностальгия по давним субботникам выплеснулась на многие предприятия. Всем страстно захотелось навести порядок! Особым рвением отличились работники архива: в языках весёлого пламени сгорали документы администрации, где по недомыслию красовалась подпись безвольного тогда ещё мэра Чугуева.

Когда субботник близился к завершению, а веселье к самому апогею, явилась делегация коммунистов. В спортивных костюмах, соответствующих рабочему моменту, но с яркими гвоздиками на груди, люди преклонного возраста едва сдерживали слёзы, водружая псевдобронзовый бюст Ильича.

Речь держал председатель местной ячейки КПРФ. Он публично снял свою кандидатуру на выборах в пользу ныне правящего мэра.

– Я призываю всех патриотов отдать свои голоса за Чугуева Леонида Аркадьевича! – повторно, по просьбе тележурналиста из области, сказал главный коммунист района. Он знал, что шансов у него не так много.

Хохляков прослезился.

Митинг, как обычно, закончился обличением НАТО и их пособников. Но это уже мало кого волновало. К концу речи у бюста Ленину осталась кучка местной партийной ячейки.

Чугуев распорядился вынести венки. Они были возложены солдатами в красных погонах, что придавало пикантности торжественному моменту.

Губернатор, просмотрев ролик, предоставленный областным телевидением, распорядился убрать его в личный архив, чтобы показывать, как надо бороться за выборы. На телевидение, понятное дело, открытие памятника Ленину не попало.

Местные тележурналисты сумели продать первому каналу крупный план человека в олимпийке старого покроя с гвоздикой цвета крови на белом снегу. Слова коммуниста о снятии собственной кандидатуры в пользу существующей власти облетели всю страну!

ГЛАВА 20

Глядя в голубой экран, Никола усмехнулся.

– Чему улыбаешься, знакомого увидел? – решила поддеть его жена.

Оба супруга помнили, как Николаю в своё время этот самый, теперь уже бывший, парторг отказал в приёме в партию.

– Да, только не этого! Вон, видишь, на заднем плане скромненький мэр?

– Ну да, скромненький! Этот Чугуев уже во всех ушах и глазах! На языке каждой базарной бабы!

– Вот как? – Никола удивился. Налаживая хозяйство, готовясь к посевной, он не имел времени подставлять свои уши и глаза всюду проникающему Чугуеву. Николай улыбнулся, вспомнив, как вместе избавлялись от похмелья в офицерской баньке.

После областной программы показали новости спорта.

Мелькнул Павел Бураков. Крупным планом.

– Во! Дают люди! – высказался Николай.

– Чего давать-то? Знай себе, бегай по полю! Кстати, знаешь какие у них сейчас заработки?

– Марюха! Нам ли считать чужие деньги? Со своими бы разобраться. Кстати, где наш спиногрыз?

– Скоро приедет с компьютером! – сказала Мария с гордостью.

– Вот на этой машине и подсчитаешь нашу прибыль! За неделю справишься?

– Постараюсь.

– А потом, обмоем! – Никола улыбнулся.

– Сперва пойдём на выборы.

– Да?! И ты собираешься голосовать за Чугуева?

– За кого ещё-то?

Никола пожал плечами. Он сходит и проголосует только из памяти за прошедший отпуск у самого Чёрного моря.

– Зимой, кстати, оно ещё чернее! – сказал он вслух.

– Кто?

– Горец в габардиновом пальто! Ладно, некогда мне тут лясы точить, пойду в сарайку.

Маша знала своего мужа. Она поняла, что Никола чего-то не договаривает. Маша накинула шаль и выскочила следом.

– Ты знаешь Чугуева?

Никола продолжал молча закручивать тиски.

– Почему не сказал мне?

Никола запыхтел, изо всех сил зажимая железную трубу.

– Вы недавно знакомы?

– Маша! Не мешай работать! – Николай взял молоток и дважды стукнул по краю трубы. Она погнулась и деформировалась.

– Видишь, сломал?!

– Я сама сделаю, Коля! – сказала Маша, скрестив руки на груди.

– Что ты сделаешь? Хоть немного тяму имеешь? Как теперь мне муфту накрутить?

– Коля! Какая муфта? Речь о нашем будущем.

– О безоблачном?

– Да. Если ты хоть что-то понимаешь. Если тяму имеешь!

– А! – Никола в запале ударил полотком по краю зажатой трубки и попал по пальцу. Он обернулся к жене, держа палец во рту.

– Коля! Почему ты так смотрел на Чугуева?

– Ты что? В чём меня обвиняешь? – Никола рассмеялся, не смотря на боль в ушибленном пальце.

– Вы вместе отдыхали на юге? – Мария посмотрела в глаза мужу.

– Ну и что? Я сменил ориентацию?!

– Нет. Ты просто поумнел.

– Под влиянием Чугуева?

– Не знаю под чьим там влиянием, но факт остаётся фактом. И будь любезен, оставайся в здравом рассудке!

– Чего ты хочешь?

– Коля! Ты сам заметил, какой он одинокий, – сказала Мария, как будто говорила о близком человеке.

– Да там столько жополизов вокруг вертится!

– Именно. А такие люди никогда не могут быть друзьями.

– Что ты предлагаешь? – Николай уселся на скамейку рядом с верстаком.

– Надо помочь человеку. Он же твой друг.

– Да какой он мне друг?

– Вместе отдыхали, поди, водку кушали?

– И это что, повод для дружбы с богатым?

– Это повод для дружбы любых мужчин.

– Маша! – Николай посмотрел в глаза жены. – Знаешь, сколько надо иметь денег, чтобы дружить с богатыми?

– Я не прошу тебя дружить!

– Тогда зачем мне поддерживать совершенно чужого человека?

– Просто по-людски. У тебя есть друзья?

– Вообщем-то не очень много.

– А у него вовсе нет! Не с кем поговорить, излить душу.

– Тебе-то, какое дело? Интерес имеешь?

– Дурак ты, Никола! Да! Я имею интерес, и огромный! Скоро весна, что будешь делать? Как сеять?

– У меня ли башка должна болеть?

– Не заболит башка, заболит другое место. То самое, на которое беду накличешь.

– Ну какая там беда, если не набиваться на дружбу к мэру?!

– А ты и не набивайся! Встретишься с Чугуевым, попьёшь водки.

– Что-то я не понял, ты меня к чему склоняешь? К алкоголизму?

– К нормальной жизни я тебя склоняю, ни к чему больше. Люди узнают, что ты знаком с мэром.

– И это пойдёт на пользу?

– Во вред это ни пойдёт.

– Ладно. Я согласен, – Николай посмотрел на часы, как будто мысленно выделил время для пьянки.

– Вот и ладненько! Езжай завтра в город, повстречайся с Чугуевым. Как его зовут?

– Лёней.

– Вот и скажи ему, мол, Лёня, вижу тебе не по себе. Или что-нибудь в этом роде.

Николай задумался. Может, Маша права? Действительно, Чугуев в поезде плакался, как тяжело работать на ответственной должности. Да и вспомнить есть что, хотя бы парилку офицерскую. Не говоря уже о моржовом купании.

– Наверное, в этом есть какой-то смысл, – сказал Николай вслух.

– Да ещё какой!

Бросив покорёженную им трубку, Николай сделал патрубок из резиновой трубы, навернул хомуты: неделю продержатся. Коровы не замёрзнут.

Поутру Николай сообразил, что не знает, как попасть к Чугуеву.

– Маша! – сказал он, подцепляя глазок жареного яйца на вилку. – Я не поеду.

Жена чуть не подпрыгнула на стуле.

– Не пойду же я на приём к мэру! Да меня и в Управу-то не пустят. Только на руки посмотрят и выгонят! – Никола показал промазученные пальцы.

– Этого не требуется. Коля! Разве я предлагаю ерунду?

Николай пожал плечами. Тут же жена напомнила ему о скупке ваучеров.

– Так и толку-то от них?

– Будет толк, как повстречаешься с Чугуевым!

– А! Вот ты о чём. Думаешь, подскажет, как их пристроить?

– Как взять акции, и какие.

– Фермы нам мало?

– Колхозного коровника? И общественного туалета на шесть дырок!

– Ладно, сообразим.

– Так соображай поскорее! Не сегодня-завтра выборы. А потом ты ему будешь нужен, как собаке пятая лапа!

– Конечно! Если он проиграет, – Никола усмехнулся. – Тогда и он мне нужен, как телеге пятое колесо!

– Он обязательно победит. А мы с тобой станем локти кусать.

– Перед разбитым корытом?

– Почти.

– Ладно. Я съезжу в город. Как раз надо радиатор сообразить. И если не попаду в Управу, значит, не судьба! – Никола расправил плечи, сбросив с себя непомерный груз.

– Ты обязательно попадёшь к Чугуеву. Никогда не поверю, что вы не обменялись адресами!

– Ну, менялись. Только на что мне координаты мэра? Я что большой человек?

– Хорошо, а маленькие люди отдыхали с тобой? Помнится, ты говорил, вас было четверо в комнате, земляков!

– Да! – глаза Николы загорелись. – Никита! Вот кто поможет мне!

– Да! Да! – Мария закивала головой.

– Он точно знает, где достать электрорадиатор! – продолжал "радовать" жену Николай.

– Отлично! И радиатор достанешь, и мэра!

– Его-то как?

– Человек, знающий, где раздобыть дефицитный товар, не может не знать, как подъехать к власти!

Николай достал дорожный чемодан из чулана, оттёр пыль. Во внутреннем кармане чемодана нашлась потрепанная записная книжка, потерявшая больше половины страниц.

– Вот тут где-то, – сказал Николай, лихорадочно листая книжку.

– Всё у тебя шиворот-навыворот! Дай посмотрю!

Мария быстро отыскала нужную запись на листке, обозначенном буквой "М", полагая, что знакомых по морю, Николай запишет именно сюда.

– Вот телефон Чугуева! Кстати, домашний и рабочий!

– А Никита есть?

– Да есть, есть! Куда ему деваться? Вот телефон и адрес. Кстати, не так далеко от вокзала.

Николай поехал в город. Первой своей задачей он, разумеется, считал покупку масляного радиатора и нового патрубка для системы отопления в коровнике. Прошлый год, когда погибал колхоз, во время зимовки погибло всё поголовье. Поутру доярки обнаружили коров с примерзшим к бетонному полу выменем. Получив коровник в свою собственность, Никола первым делом наладил паровое отопление, но для этого пришлось использовать имеющуюся рухлядь. И каждый день Николай лично продувал трубы, спуская воду. Вынужденная циркуляция давала немного тепла. Плюс четыре градуса у самого пола – достижение не ахти какое. Радиатор решил бы проблему на первое время. А когда оно наступит, второе – счастливое время, Николай понятия не имел.

С вокзала Николай позвонил Никите. Телефон-автомат, отгудев добросовестных десять гудков, обиженно пикнул и выдал сирену.

Никола плюнул на это дело и прямиком направился к Никите. Николай долго стоял перед закрытыми металлическими дверьми подъезда. Наконец двери растворились. Из подъезда вышел мужичок в профессорской бородке. За руку он вёл девочку лет десяти. Они вышли на крыльцо, не обращая внимания на Николая. Двери остались раскрытыми настежь.

Никола подивился городским штучкам и вошёл в подъезд. Дверь захлопнулась за спиной. Он позвонил в квартиру Никиты. Как и телефон, звонок отработал десять раз безрезультатно.

– Что вы хотели? – раздался голос за спиной Николая, заставив его оглянуться.

На лестничной площадке никого не было!

– Почему трезвоните столько раз?

Николай оглядел пустые стены. Он что, попал на съёмку фильма? Откуда голос за кадром? Не зная, кому отвечать, Николай развернулся и пошёл к выходу.

У крыльца его задержал какой-то мордоворот в камуфляжной форме. Он потребовал предъявить документы.

– А ты имеешь право на проверку документов?

– Имею. Я охранник.

– Чего охраняешь?

Мордоворот не удосужился отвечать. Он что-то буркнул в рацию.

Не успел Николай оглянуться и опомниться, как из-за спины появилось двое в точно такой же форме.

Они оказались более вежливыми, предложили назвать себя и цель своего визита.

– Да вы что, мужики? Куда я попал, в Америку? Не имею права попасть в гости?

– Мы живём в правовом государстве. Никто не имеет права вторжения в частную собственность без согласия хозяев.

– Дак спросите этого хозяина! – вспылил Никола.

– Назовите имя, отчество и фамилию.

– Хрен его знает, – пробурчал Николай, – звать Никита!

– Здесь не проживает мужчина с таким именем.

– Дак где он тогда проживает?! – Никола вынул задрипанную записную книжку, открыл на букве "М". Он ткнул пальцем в корявую запись. Охранник кивнул, взял блокнотик из рук незваного посетителя. В следующий момент усы его шевельнулись.

– Что, узнал? – спросил Никола.

– Чугуев Леонид Аркадьевич. Он что, вам знаком?

– При чём тут Чугуев? Я пришёл по адресу… – Николай назвал улицу и дом, из подъезда которого только что вышел.

– Дело в том, что вы пришли к дому, где проживает мэр города.

– Эва?!

– Точняк! – подтвердил хамоватый охранник, первым остановивший Николая.

– Ладно, коли такая карусель, – Николай зачем-то сдёрнул шапку.

– Я пришёл к Чугуеву Леониду Аркадьевичу!

Охранники, улыбаясь, переглянулись.

– Да вы что, не верите? Я, между прочим, приглашён! – Николай начал выкручиваться, опасность быть арестованным подстегнула находчивость. – Как избиратель с наказами селян!

Старший из охраны улыбнулся.

– Да вы сами его спросите! Звал ли он к себе Николая Сидоркова?

– Ну, мужик, держись! – ощерился мордоворот. – И если ты врёшь…

– Звони! – потребовал Никола.

– Филин! – крикнул в рацию старший охранник. – Свяжись с квартирой мэра. Спроси, знают ли Сидоркова Николая? Должен ли он придти как избиратель?

Когда он перешёл на приём, рация долго шипела. Никола уже успел распрощаться со всеми планами по городу. Он трижды клял себя за ошибки в записях. Тогда ему было всё равно, кто, где живёт, всё одно не собирался в гости! А довелось. Теперь, возможно, Чугуев откажется от шапочного знакомства. Затем арестуют, отпустят, правда, но нервы попортят здорово. Конечно же, все возможные базы и склады при них закроются. Не видать теперь радиатора, как собственных ушей!