Текст книги "Прыжок в секунду"
Автор книги: Сергей Вольнов
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
«Я вздрогнул, очнулся и судорожно всхлипнул.
Опя-а-ать!.. что это со мной?.. ЗОНА. Ответ на все вопросы – это ЗОНА.
Для нее, стервозы, наверняка невыносимо «сознавать», что до сих пор внутри держится, не растворяется островок сопротивления злу. В моем уродском, с ее точки зрения, лице… Добром, кстати, я бы не отважился себя называть. Но вот не зло я, пожалуй, да. Ах, как очаровательно! Пр-релесть. Доброе утро, Последний Герой! Надо же. А интересно, почему я думаю о ЗОНЕ как о живом существе, да еще разумном, способном что-то осознавать, что-то ощущать?.. Впервые со мной, пожалуй, такой прикол случился. Да еще настолько отчетливый! Ничего себе, до чего же убежденно я об этом подумал… ЗОНА – живая и разумная. Вот так.
«Что с тобой, Колья?» – спросила Натача. Пока я проваливался во внутренние мысленные «расклады», она что-то там бубнила, но я не расслышал что; возвратившись на поверхность бытия, ответил ей: «Ничего, не бойся. Я тебя не обижу…»
«Это ты о чем?..»
«Все о том же… Послушай, чтобы обследовать ЗОНУ, если это в принципе возможно… и обследовать ее с целью выяснения факта окруженности неким забором, какой-то границей, нам нужно иметь… это я так, чисто теоретически, ты не подумай чего!.. иметь как минимум две вещи. Первая – нешуточное желание. Лично я бы не присягнул, что оно у меня в наличии, настолько уж серьезное. Хотя заманчиво, не спорю. Какая-то альтернатива Сэру Рубежу, Сволочи Распоследней. И вторая вещь, которой у нас нет совсем, ни в каком виде. Потребуется что-то вроде штурмового танка системы «Мамонт», я в одной книжке про такой читал, хорошая штука, насколько я понял авторский замысел. Как будто для нашей ЗОНЫ машина, специально изобретенная и сконструированная. Если я, повторяю, правильно оценил инженерные идеи авторов…»
Помолчав, врубаясь в дальнейший ход собственных мыслей, я продолжил: «Хотя нет. В нашей ЗОНЕ и «Мамонт» вряд ли спасет. В любом случае нечего мечтать о танке, его у нас нет… – Поразмыслив, я добавил: – Сейчас по крайней мере нет».
И добавил не без основания. В ЗОНЕ бывает всякое. Бывает, что с неба сыплется манна. Будто на заказ. Бывает, идешь-идешь и внезапно наталкиваешься на самое то, чего тебе как раз и не хватало в этой дерьмовой жизни, чтобы приободриться и продолжить! Но – в гробу я видал все подарки ЗОНЫ. Мне бы вон туда-а, под солнышко, на травку. С Натачей в обнимочку. И вон там, в той рощице, под березками, навалившись на упругое горячее те… стоп!
Впрочем. Спасибо, ЗОНА. Самый ценный подарок ты мне уже сделала, мысленно поблагодарил я самую фантастическую из тюрем, какие только могут взбрести в голову. Спасибо, я больше не один. И кажется, эта девушка – не просто самка, а очень даже… тьфу, тьфу, тьфу через левое плечо, не сглазить бы!
Человек. Она способна внятно думать и связно говорить, слышать, видеть и ощущать, отвечать и задавать вопросы, делать выводы, ненавидеть и любить…
Перекрестился бы, но давно христианином себя не считаю. Мудрено было бы сохранить в этом вертепе страха веру в распятого на кресте посланника Творца. Ведь если такая ЗОНА существует с Его разрешения, в сотворенном Им земном мире – точно не стоит обольщаться насчет преобладания в Нем добрых намерений относительно судеб рабов своих.
Приходится, ЗОНА, признать в этом твоем поступке определенную широту души. У тебя есть душа, ЗОНА? Очень сомневаюсь. И небезосновательно, знаешь ли. Ты, ЗОНА, слишком злая, в моем понимании, должен заявить тебе без обиняков. Только и ждешь от тебя гадостей всяческих, и пакостей мерзейших. Уверен, почти уверен… что и с Наткой… моей… ты мне еще подгадишь. Или заберешь ее у меня вскоре, или по-другому как-нибудь подсуетишься, чтобы побольнее ударить. Не можешь без этого, стерва. Чтоб в душу человеку не навалить дерьма – да как же без этого! За-авидно тебе, тварь, что у меня душа есть, да?.. Отобрать жаждешь? Не дождешься… Ох, не любишь ты человека, ЗОНА.
И чем это мы, разумные, тебе насолили настолько крепко? Чем это мы тебя достали до самой глубинки души, которой у тебя и нету? Ты же, слушай правду в глаза, ты же прямо какая-то убежденная, беспредельная человеконенавистница, ЗОНА! Что, скажешь, нет?! Да-а! Патологически злая, серийная маньячка-убийца, никаких слов, тварь, на тебя уже не хватает… Овеществленный бред больного воображения всего человечества на протяжении всех лет истории существования Человека.
Концентрированный негатив. Право слово, был бы у тебя Творец, ЗОНА, то я бы не удивился, если бы им оказался, к примеру, какой-нибудь всамделишний отарк [8]8
Отарки (фант.)– описанные в легендарном рассказе Севера Гансовского «День гнева» существа, нелюди. Их злую природу достаточно адекватно отображает высказывание, встреченное в одном сетевом блоге. Цитата: «Отарки не имеют человеческой природы (ни на самом деле, ни даже в рамках фантазии Гансовского). Если эту фантазию осмысливать мистически, отарк – это типа животное, одержимое демоном. Но – именно животное, а не человек.
[Закрыть].
Ничего себе, разумник, подумал я удивленно сам о себе. Какой умный, оказывается! Теории – только так, на раз, одной левой извилиной выдаю. Проще пареной репы, бац, и все растолковано. Философ зонорощенный, ка-ак же. Если бы все так просто было…
«В смысле сейчас нет?» – спросила Натача, бесценный подарок мой, и я с огромным трудом переключился на внешнюю среду, чтобы сообразить, о чем это она, собственно.
«А-а-а… случаи всякие бывают!» – ответил я загадочно Подарочку; к ее присутствию я уже начал привыкать; до чего же будет мерзко, если придется отвыкать…
Исподлобья бросил на девушку взгляд, с сожалением отвернулся и решительно спрыгнул в Окоп.
«Иди сюда!» – позвал за собой.
«А что мне там делать, в яме?» – спросила она.
«Знакомиться с оборонной системой… Я те дам, яма…» – пробурчал я, а сам ухмыльнулся, но так, чтобы она не видела. Разговорчивая… Женщина! Вопросы, вопросы. Никакой дисциплины.
«Ну и?» – спрыгнула и она в Окоп.
«Гляди…» – показал ей ниши, боеприпасы, припрятанное оружие и так далее.
«А зачем это все?» – вопросила она. Вывод удручил: девочка пока совершенно… не от мира сего.
«Чтобы выжить».
В ответе я был лаконичен до умопомрачения.
«Ага, – изрекла Натача глубокомысленно. – И помогает… это все?»
«Как видишь, Мисс Недоверчивость. Наглядный пример во всей своей сопящей от раздражения персоне – перед тобой. Я пока живой. И ты будешь… живая. Если сможешь меня беспрекословно слушаться».
Гордый сам собой и своим краснобайством, я специально выдержал многозначительную паузу и добавил заключительный штрих: «Тебе однажды повезло, выжила. На повторение чуда не надейся».
«Слушай… Значит, и вправду я должна тут… жить?» – спросила она медленно; раздумчиво этак. Словно до нее только начало доходить. Какие-то мысленные расклады, колебания все еще происходили в голове Подарочка, а я неожиданно для себя взорвался.
«А ты до сих пор не веришь?! Сложно поверить, что туда, – взмах руки в направлении Рубежа, – мы никогда не выпрыгнем?! Нет нам туда хода, усекла?! Не для нас дверь!»
«Неужели?..» – жалобно так, растерянно переспросила она. Или такая умная, что дурочкой кажется? Или наоборот?
«В самом деле! – Я уже карабкался из Окопа наверх. – А ну давай за мной, дурочка! Пока до тебя дойдет, текущий свет закончится!».
Схватив увесистую каменюку, швырнул в проем Рубежа. Демонстрационная булыга, ясный пень, превратилась во вспышку. И пепла не осталось от несчастного камня, во как!
Схватил вторую каменюку… Третью.
«Еще?!» – заорал, хватая четвертую.
Не надо!!! Прочитал по ее губам, а не услышал ушами. Пожалуйста, на надо!!!
Шумно перевел дух.
«Иде-о-ом… – исторг перехваченным слезами горлом. – Ты только что раза три-и сгорела. Могла и четы-ыре…»
И уронил тяжеленный булыжник к своим ногам, чуть без пальцев не остался, но вовремя отдернул ступню. Уберегла мгновенная реакция на угрозу, выработанная в запредельно опасных условиях…»
* * *
И все-таки они нарвались на самых настоящих людоедов. В этом сегменте мозаичного лабиринта локальных реальностей каннибализм был вполне обычным способом продлить свое время жизни за чужой счет. А далеко не «дикарские» вооружение и экипировка «охотников за телами» многократно увеличивали эффективность добычи пропитания.
Разобраться и понять это удалось быстро, однако недостаточно оперативно для того, чтобы убраться раньше, чем начались проблемы. Парочка неприкаянных скитальцев угодила в сферу гастрономического интереса одной из стаек каннибалов, и… охота за прохожими превратилась в ожесточенную травлю, когда по ходу событий они ухитрились вооружиться и снарядиться по-взрослому. Что удавалось сделать далеко не всегда, и в большей части пройденных мирков приходилось довольствоваться минимумом. Пользоваться и питаться чем придется, так сказать, что Зона пошлет… Здесь же они воспользовались случившейся оказией и захватили транспортное средство, нечто вроде местного аналога патрульного броневика. А в нем обнаружились боевые защитные комплекты, в которых хоть на штурм укрепрайона ломись, и вполне адекватное оружие.
Экипировавшись по высшей категории, они, однако, не смогли воспользоваться мобильностью. Машина была кем-то брошена, и вполне возможно, по причине того, что иссякло горючее. Двум прохожим, не местным, просто невероятно подфартило наткнуться на нее раньше, чем вернулись хозяева, или не появился еще кто-нибудь, алчущий дармового хабара.
Когда стайка охотничков за свежим мяском подоспела к броневику, Большой и Маленькая уже были далеко от него. Они даже посмели надеяться, что почти оторвались от преследователей, или хотя бы на то, что идущие по следу сообразят: им теперь придется иметь дело с существенно возросшей огневой мощью. Однако не тут-то было. Каннибалов это обстоятельство лишь раззадорило. К ним подоспело подкрепление – видимо, каким-то образом охотники могли связываться с основными силами «племени». И жаждущие крови выродки с усиленной энергией принялись загонять жертв. Вероятно, для них все это было уже не только рутинной «ходкой за мясом», но и чем-то вроде спорта…
А подходящих «дверей», как назло, все не попадалось и не попадалось. Словно удача, подкинув беглецам возможность хорошо экипироваться перед выходом, сам выход припрятала – чтобы не обольщались.
И все-таки не повернулась спиной… Наконец-то возникшее чувство выхода потянуло ведущего в развалины поселка. Очередные, которые уж по счету, руины, попавшиеся напарникам на пути. Где-то там Большой чуял дверь… И вот здесь, на одной из бывших улиц, у стены одного из некогда обитаемых строений они застряли наглухо. Преодолели столько препятствий, ухитрились оторваться от преследователей, почти вырвались из лап каннибалов… и буквально в шаге от вожделенной цели – засели. Еще одна группа охотников возникла словно из ниоткуда. Оснащенные далеко не по-дикарски, постапокалиптические людоеды имели возможность связываться между собой на расстоянии.
Желанная цель только казалась совсем близкой! Дверной проем находился всего лишь в десятке метров, но с таким же успехом вход мог бы располагаться на другом конце света…
=20=«Знакомство с Домом завершилось у Ворот. На излете предыдущего света, в тот момент, когда я втащил Натачу внутрь, с той стороны Частокола бегали и орали рыжебородые мужики. Сейчас, «утром», там было тихо. Всю тьму Натача отсыпалась, а я почти не сомкнул глаз. Старался не направлять взгляд на спящую, но – как мощнейшим магнитом, скрытая одеялом девичья фигурка притягивала мои глаза, истосковавшиеся по… стоп.
Я сумел продержаться всю тьму. Не сдался.
По очереди мы выглянули в смотровые щели, проделанные в броне Ворот. На площадке с той стороны сейчас было чисто. Спокойно. Аж удивительно. Никаких признаков Смерти, разгуливающей по ЗОНЕ в неисчислимых ипостасях, в вечном ожидании жертвы. Идиллия. Рай. Ага, сейчас, держи карман шире.
Выйди за ворота, сотню метров протопай – и на собственной шкуре испытаешь здешнее райское блаженство!.. Чтобы отправиться куда подальше – разве что… я уже говорил, надо бы обзавестись каким-нибудь танком. Вот если вдруг нашелся бы такой в окрестностях, возник где-нибудь на полянке, невесть откуда свалившись… тогда и можно будет всерьез подумать о походе сквозь джунгли, фактически в одиночку. А там уж как… ЗОНА на душу положит.
«Пошли, – сказал я. – Перекусим, отдохнем. Потом я за водой отправлюсь».
Она молча брела за мной.
В Бункере я врубил видик, и на экране телевизора заметались полуголые девахи – какой-то клип. Если бы не видеокассеты, сошел бы я с ума, ей-ей. Мы тогда целый контейнер нашли, прямо посреди джунглей валялся… Чего только нам в этой непредсказуемой серости не попадалось, чего только мы в ней не находили, с риском для жизни отправляясь в ходки за хабаром, ощущая себя настоящими сталкерами!
Слово, когда-то запомнившееся, почерпнутое из шедевральной повести Братьев Стругацких, впервые пришло мне на ум в той ходке. Показалось очень даже адекватным применительно к ситуации, в которой мы все оказались, будучи против своей воли ввергнутыми в преисподнюю зоны, из которой выхода фактически и нет… Хотя называть товарищей сталкерами [9]9
Сталкер (от англ. stalker – ловец, охотник, крадущийся; от to stalk – красться, преследовать) – человек, занимающийся исследованием опасных объектов и территорий, связанным с риском для здоровья или жизни. В русском языке жаргонное слово «сталкер» часто применяется к приверженцам индустриального туризма, сопровождающегося нарушением закона (инфильтрацией); также к приверженцам туризма по объектам и явлениям, по каким-либо причинам игнорируемым или недостаточно изученным. В этом значении появилось в русском языке благодаря использованию в тексте повести «Пикник на обочине» Аркадия и Бориса Стругацких и в поставленном по мотивам повести фильме Андрея Тарковского «Сталкер». Аналогии, проводимые некоторыми фанатами между повестью Стругацких и компьютерной игрой S.t.a.l.k.e.r., весьма опосредованы и условны. Фактически, кроме терминов «сталкер» и «Зона» (и некоторых реалий, связанных с их контекстным значением), игровой сеттинг и мир «Пикника на обочине» почти не совпадают. Суть и наполнение у этих вселенных совершенно разные. Зона Посещения из «Пикника» вдохновила создателей сеттинга на «нечто подобное» ей, однако этим и ограничилось ее воздействие на параметры аномальной зоны отчуждения ЧАЭС, заложенные разработчиками в сеттинг.
[Закрыть]я как-то не додумался тогда и не ввел это слово в наш повседневный обиход.
Но именно эта находка, видео с кассет, скрашивала мне долгие-предолгие тьма-светы одиночества. Благо в электричестве дефицита я не испытывал благодаря найденному в джунглях и адаптированному Элом чудесному «аккумулятору», подзаряжавшемуся от обычного постукивания по его поверхности. Несколько сотен VHS-ок, в основном художественные кинофильмы, но также документальные и музыкальные программы. Одна песня оказалась настолько созвучной с моим состоянием, что запала в душу и стала «моей». Я каждый день слушал ее, и слова этой песни превратились чуть ли не в мою личную молитву. Наверное, потому и выжил я, что вера не оставила меня…
Этот привет из прошлой жизни напоминал о том, что когда-то все было по-другому. О том, что где-то же по-прежнему существует мой мир, и мириады людей где-то дышат, едят, пьют, спят, делают любовь, творят и разрушают, уповают и горюют, слушают музыку и любуются красивыми пейзажами, делятся впечатлениями и все такое прочее – словом, живут.
И что пусть даже я тут, в ЗОНЕ, один на всю округу разумный остался, но где-то же по-прежнему живы и прочие, такие же, как я, а где они… там, за Рубежом! Это мне тут прозябать, в ссылке вечной, за неизбывный грех свой, а они там, как всегда, припеваючи живут, сами того не сознавая, вот счастливцы и счастливицы! Напихиваются и испражняются, с-сволочи, и не подозревают, падлы, что где-то на неведомых дорожках, за тридесять земель обретается такая заковыристая штучка, как ЗОНА! От попадания в которую никто не застрахован, и каждый, каждая… вполне может в один несчастный день… или ночь… за грех запредельный, наверное, провалиться в эту смрадную клоаку! В эту набитую любым и всяческим дерьмом, воображенным и реальным, тщательно, по кусочкам, собранным отовсюду… в эту задницу Вселенной…»
Вторая часть пути «Через тернии…»
Пролог (продолжение)
…Но люди, загнанные в ловушку, не просто так оказались здесь. Они целенаправленно добирались сюда. Потому что стремились войти именно в этот дверной проем.
– Уверен, что вход здесь?! Эта бывшая дверь уводит в другую линию? – Голос, звучавший из-под защитной маски, был молодым и женским. – Не сомневаешься уже, что правильно почуял нужный?!
Из-за грохота выстрелов людям приходилось разговаривать на повышенных тонах.
– Да! – из-под другой маски отвечал мужской голос. – Там не простая дыра в стене, а проход в другой слой. Точно я этого не знаю, зато верю в это. Вдруг возникает ощущение уверенности! С того самого первого раза, когда я…
– Сам говорил, знать и верить – понятия враждебные, – проворчала девушка, и раздавшаяся в этот момент автоматная очередь почти заглушила ее слова. – Почти всегда друг дружку взаимно исключают.
– Короче, как обычно, или сдохнем здесь и сейчас, или откроем эту дверь! – толком не расслышав, завершил мужчина.
– Чтобы сдохнуть там, чуть позже?!
Девушка явно обожала задавать вопросы, и это пристрастие не оставило ее даже сейчас, в тупиковой ситуации, за минуту до возможного расстрела.
– Там – будет уже там. Появятся варианты!
– Мне бы твою уверенность, эх-х… – вздохнула девушка.
– Мне б самому не потерять, эх-х-х! – тяжко вздохнул и ее напарник.
Так совпало, что сразу же после этого обмена мнениями оружие преследователей вдруг перестало стрелять. Не пауза между выстрелами возникла, а огонь вообще прекратился. Хлесткие очереди оборвались разом, словно бы стрелявшие получили приказ и беспрекословно его исполнили. Воцарилась тишина, пули уже не грызли несчастную стену… Двое, схоронившиеся за кучей обломков, повернулись друг к другу забралами шлемов, будто спрашивая без слов: что там случилось?!
Тишина продлилась минуту, затем вторую, третью… Автоматы молчали. Для того чтобы увидеть, что же «там» происходит, необходимо было высунуться из-за спасительной груды кирпичей и обломков других стройматериалов. К сожалению, шлемы напарников не имели специальных видеокамер на гибких держателях. Снайперских перископов у них в экипировке тоже не нашлось.
Девушка, сидящая на корточках у подножия кирпичной стены, пожала плечами. Хотя в защитном комбинезоне, увешанном снаряжением, сделать это было не так-то легко, но движение получилось заметным мужчине. Он кивнул, показал жестом левой руки, чтобы спутница оставалась на месте, и принялся изучать перемены обстановки по ту сторону груды бывших стройматериалов.
Вначале поднял вверх и выставил на линию огня обломок гнилой доски, имитируя попытку выглянуть. Реакции не последовало, оружие преследователей молчало. Мужчина два раза повторил имитацию движения жертвы. С тем же результатом. Стрелки не поддались на провокацию. Охотники затаились, выжидая. Брошенные на верхнюю кромку завала обломки кирпичей тоже не вызвали ответной стрельбы.
Требовался более эффективный способ разведки.
Для этого мужчине пришлось, рискуя нарваться на пули, выпрямиться, приподнять голову выше уровня завала. И сразу же опустить. Чтобы повторить это быстрое движение метром левее, затем полутора метрами правее… Чем быстрее он высовывал и убирал голову обратно, тем меньше шансов оставлял стрелкам сделать точный выстрел и поразить цель.
Только вот охотники почему-то вообще не пытались этими шансами воспользоваться.
Мужчина повернулся лицом к девушке.
– Я не заметил ни одного ствола. Не пойму, с какого перепугу они все так плотно замаскировались?
Она вновь пожала плечами. Он кивнул и выпрямился, поднимая голову над верхней кромкой укрытия. Но в этот раз уже не пригнулся опять, не убрал голову через долю секунды…
Его взгляду открылась совершенно неожиданная картина.
Преследователи, которые еще совсем недавно так сильно хотели убить людей, припертых к стенке, вели огонь из руин домов бывшего населенного пункта. Только что они стреляли, заняв удобные позиции, под прикрытием оконных проемов, куч мусора, разломов в стенах, балок и столбов… Стрелкам не было особой нужды прятаться от своих живых мишеней, загнанных в глухой угол, но пока цели оставались живы, существовал шанс получить от них ответную пулю.
И вот сейчас, когда мужчина опасливо поднял голову из укрытия, все еще ожидая получить автоматную очередь, он вдруг оказался перед фактом, что стрелять в него просто некому.
Развалины в поле зрения были совершенно пусты и безжизненны. Ни малейшего движения, цепляющего взгляд, ни единого светлого пятна лица или выставленного в пролом ствола. Больше никто не скрывался между камнями, кучами и железобетонными обломками. Никто не просматривался на крышах, там, где они еще чудом сохранились.
По меньшей мере дюжина стрелков в одночасье просто исчезла. Испарилась, как дымная завеса под сильным порывом ветра. Эти убийцы настолько жаждали прикончить своих жертв, что патронов не жалели, даже когда не имело смысла остервенело палить, а тут вдруг р-раз – и распрощались с целью. Словно они что-то внезапно увидели. Такое страшное, что сумело отбить у них желание завершать преследование абсолютной победой и обратило в немедленное бегство.
Это было невозможно, это было до крайности странно, это было просто-напросто фантастично. Смерть отступила, свистнув лезвием косы у самой шеи.
И все же приходилось верить собственным глазам. Либо признавать, что от перенапряжения рассудок сдал позиции здравости. Поэтому отказывается осознавать очевидное, замечать истинную реальность. Признав же, надо будет соглашаться с тем, что воспаленные от бессонницы и усталости глаза в упор не видят врагов, которые уже подкрались вплотную и…
– Блин, как корова языком слизнула! – воскликнул мужчина по-русски. Он стоял, полусогнутый, раскорячившись за грудой обломков, и в своем буро-зеленом боевом комплекте, навьюченный оружием и снаряжением, выглядел тем еще горбатым, корявым чудищем.
– Что? Что там?! – спросила девушка, послушно сидевшая на корточках, не высовываясь. Невозможной, фантастической картины внезапного исчезновения убийц она не видела. Поэтому с нетерпением ожидала, когда напарник сообщит ей, какими должны быть дальнейшие действия.
– Вот она была – и нету. Что на твоем родном языке означает… хиа шы воз – энд гоун, – негромко произнес старший напарник.
Дальше он уже снова разговаривал не на русском. Говорил свободно, хотя и с заметным славянским акцентом. Теперь голос из-под маски звучал значительно тише, ведь уже не требовалось его повышать, чтобы перекрикивать грохот выстрелов.
– Там расчудесное чудо, – сообщил мужчина. – Бог из машины, собственной персоной.
– Бог из машины?! – В голосе англоязычной девушки прозвучало неподдельное изумление.
Младшая из двоих наверняка чего только не повидала и пережила во время похода. Но чтобы такое…
– Он самый, – буркнул мужчина. – Деус экс машина, в оригинале по-латыни выражаясь.
По тону его голоса становилось понятно, что веселиться и праздновать освобождение он не собирается. Внятно истолковать случившееся не представлялось возможным. А умный человек от необъяснимого ждет опасности куда большей, чем от шквального огня из многих стволов.
Голова старшего застыла неподвижно, но там, под шлемом, глаза его наверняка двигались слева направо и справа налево, сканируя панораму окрестностей. Руины с виду казались мертвыми, они скалились выщербленными ртами стенных проломов и таращились пустыми глазницами бывших окон. Даже ветер полностью стих, ни малейшего дуновения. Ни звука, ни шороха, ни живой души, ни нечеловечьей твари, ни ходячей мертвечины, ни уродливой зверюги. Не видать ни единого монстра, которыми полон этот мир.
Девушка выдерживала паузу неожиданно долго, вопреки своему пристрастию к вопросам. Она не вскрикнула нетерпеливо, а, помолчав, наконец тихонько, даже как-то робко поинтересовалась:
– Кто-кто?..
И начала подыматься с корточек, видя, что старший не убирает свою голову с линии возможного огня.
Он позволил бы ей привстать, хотя команды подыматься на ноги не давал, но через долю секунды после робкого вопроса…
– Сиди, – отчетливо, пусть и очень тихо, приказал младшей.
Сам он застыл неподвижно. Под забралом шлема, прикрывшим верхнюю половину лица, глаза мужчины наверняка лихорадочно метались, но затемненный металлоплекс скрывал их движения.
Шевеление, которое он засек в глубине развалин, повторилось. Ладони мужчины судорожно стиснули оружие и сразу же расслабились, мягко облекая рукояти. Готовясь стрелять в случае необходимости. Той самой необходимости, которая здесь, в этом мире, была главной обязанностью. Уравновешивало ее только право выстрелить или ударить первым.
И лишь от того, кто успевал быстрее воспользоваться этим правом, впрямую зависело, кому уходить дальше, а кому суждено прекратить двигаться навсегда. Продолжать то самое движение, которое жизнь. Здесь – в прямом смысле.
А в следующие секунды произошло еще одно странное событие.
В глубине развалин внезапно появилось отчетливое белое пятно. Старший из двоих людей, засевших в глухом углу, под стеной за грудой кирпичных обломков, не выстрелил в него сразу. Но только потому, что не опознал в нем ничего знакомого, привычного в условиях здешней среды обитания. А когда узнал и понял, что это такое, не стрелял уже потому, что осознал: он собственными глазами видит еще одно непривычное, хотя вполне реально случившееся явление.
Там, в проходе между двумя полуразрушенными строениями, заваленном многолетними залежами мусора, чья-то рука, воздетая к небу, размахивала… белым флагом! Чем именно была на самом деле эта тряпка цвета чистого снега, не важно, но символизировала она именно белый флаг и его роль исполняла вполне убедительно.
Подняв голову, девушка застыла неподвижно, со штурмовой винтовкой на изготовку, ожидая развития событий. Забрало ее шлема в упор смотрело на старшего, также замершего без движений.
Младшая, быть может, и бывала порой не сдержана на язык, но явно обладала способностью не совершать самоубийственных действий. Тех, что свойственны многим особям ее возраста и пола, очутившимся во враждебной среде. Впрочем, не умей она себя вести как надо, уже давным-давно сгинула бы. Очень скоро совершила бы то самое, ошибочное действие. Приняв роковое неправильное решение, которое – смерть. Здесь – в прямом смысле.
– Сиди, не показывайся. Меня заметили, надо вылезать, – не поворачивая головы, ровным тоном, спокойно заговорил мужчина. – Мы не можем рвануть к выходу прямо сейчас, слишком велик риск получить в спину очередь. Не знаю, что будет, не знаю, как тебе быть, если вдруг меня прикончат и тебе придется без меня в ту дверь ломиться. Это уже решишь сама…
– Здесь подыхать или там, чуть позже, – так же ровно ответила девушка. – Я поняла. Чему быть, то не минует. Топай давай, я прикрою.
– Ты умница, и что бы я без тебя делал в этой зоне проклятых…
– То же самое, но с неприкрытой спиной. Искал бы выход.
Мужчина повернул к напарнице голову, полностью закрытую шлемом, и на девушку уставилось темное, похожее на горнолыжные очки забрало. Под ним топорщилась маска с гофрошлангами, уползавшими к дыхательной системе на спине комбинезона. В этом слое, как иногда называл окружающую среду мужчина, или в этой линии, как звала ее девушка, атмосферу не требовалось фильтровать, чтобы дышать пригодным воздухом. Но эти двое собирались куда-то выйти и перед уходом не упустили возможности где-то разжиться экипировкой по полной программе. Наверняка, чтобы встретить неведомое во всеоружии.
Там, за дверью, могло скрываться что угодно. По сравнению с чем упорные преследователи, не жалеющие боеприпасов, показались бы мелкими хулиганами. Только вот добраться к заветному дверному проему напарники чуть-чуть не успели…
Когда облаченный в полный боевой комплект мужчина отдалился от спасительной груды и стены на несколько шагов, из-под его маски послышалось тоскливое:
– Скорей всего уже доискался бы… С одиночеством в напарниках, с неприкрытой-то спиной.
Оставленная в укрытии девушка этих слов, конечно, расслышать не сумела бы.
Старший, что уходил прочь от стены и от вожделенной двери, был уже на расстоянии чемпионского прыжка в длину, когда его спутница тоже высказалась вслух:
– Подох давно и сгнил. Сам не выполз бы.
Чтобы расслышать эти две негромкие, с отчетливым пренебрежением в голосе произнесенные фразы, шагавшему навстречу белому пятну судьбы человеку надо было иметь слух, как у дельфина какого-нибудь, ведь, как известно, из всех млекопитающих дельфины лучше всех слышат. Но он-то был обычным. Если, конечно, можно считать обычным человека, который выживал в смертельно опасных, экстремальных условиях не первый день и не первый год. Далеко не первый, судя по уверенности его действий и быстроте принятия решений.
Рука, махавшая белым флагом, принадлежала силуэту, который мужчина рассмотрел, когда пересек бывшую улицу и остановился в начале неширокого промежутка между строениями. За минуты, которые ему понадобились на пересечение изрытой ямами и усыпанной камнями асфальтовой полосы, нигде поблизости никто больше не шевельнулся. Преследователи действительно исчезли, растворились в пространстве, и причина, вынудившая их это сделать, пугала не только своей необъяснимостью, но и самим фактом.
Впечатлить здешних матерых ловцов – добытчиков человечины способно было только нечто жуткое. По-настоящему страшное. Однако ничего подобного мужчина, пробиравшийся через улицу, не отследил. Ни в момент первого взгляда на резко обезлюдевшие окрестности, ни спустя долгие, растянутые напряжением неизвестности минуты. Никаких заметных глазу, обонянию, слуху или чутью признаков местонахождения ужасного, когтистого, многоглазого, яростно ревущего монстра.
Силуэт темнел в глубине прохода. Вроде бы человеческий. Высокий, около двух метров, ростом под стать тому, кого приманил к себе белым флагом. Одна голова, две ноги, две руки, правая вздернута и все еще помахивает белой тряпицей. Из оружия – кобура на поясном ремне, с выглядывающей из нее пистолетной рукоятью, и торчащий над левым плечом длинный ствол какой-то очень мощной винтовки, заброшенной хозяином за спину прикладом вниз.
Одет незнакомец был в полевой комбинезон, ничем не примечательный, стандартный камуфляж, обут в далеко не новые, видавшие виды «берцы». Лицо оставалось в тени, черты не разобрать, хотя никакого шлема или хотя бы шапки на голове «парламентера» не просматривалось…
– Кто ж это с непокрытой башкой по такому мокрому участку бродит… или некоторым все равно, что с неба льется, они сами оттуда свалились, – на чистейшем русском прошептал себе под нос мужчина, приглашенный на переговоры, и этот комментарий потерялся под шлемом и маской.
Он не спешил что-нибудь сказать в полный голос. Пусть начинает говорить незнакомец с белой тряпкой. Зачем-то ведь пригласил. Есть что предложить, раз не стрелял, а флагом размахивал.
Но тот не торопился. Стоял молча и смотрел, смотрел. Будто хотел обследовать мужчину в буро-зеленом комплекте подробно, не пропустив ни малейшей детали. Рассмотреть и обнюхать, и прослушать? Удостовериться, что позвал кого надо?.. Руку хоть опустил, не махал уже снежно-белой тряпицей, отработавшей свою роль приглашения на переговоры.
Которые все никак не начинались…
Первым все-таки не выдержал мужчина в шлеме. Неуместное молчание «парламентера» его всерьез напрягло. Заставило пожалеть, что не рискнул рвануть к дверному проему, назло опасности получить в спину содержимое автоматного или винтовочного магазина.
– Тебе чего надо, добрый человек?
Спросил по-английски, немного иронично, чтобы хоть как-то замаскировать свое беспокойство. Зато ответ неожиданно для себя получил на чистейшем русском:
– Пр-ривет, пр-ривет. Зови меня Несси. – Голос у незнакомца с непокрытой головой был хриплым, надсаженным, поэтому звук «р» в некоторых словах звучал раскатисто, чуть рычаще. – И я злой человек, иначе бы меня здесь не стояло в помине. Разве ты не успел понять, добр-рых она не тащит и не держит! Добро в ней как ядовитый шип, воткнутый в задницу или еще в какое местечко поинтимнее.
