Текст книги "Армия Солнца"

Автор книги: Сергей Вольнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Разговор этих двух странных девиц начинал переходить всяческие границы логики. Етракурви ежедневно всякого наслушивалась от пассажиров и звездолетных, нахально путаясь под конечностями и прося у них подачки, но такого!.. Люди на нее обращали внимания не больше, чем на глупых квазикошек, шнырявших по портовым секторам. Никому здесь и в голову не приходило, что она ТОЖЕ человек. Бездну унижения дорикаине пришлось измерить высотами собственной гордости. Но ничего, ничего, придет час, и земы за все расплатятся, сполна!

Раса дорикаин была настолько малочисленна и мало-известна, что о ее существовании практически никто не знал. Кроме тех, кому положено. Именно это сделало дорикаин великолепными наблюдательницами за эрсерами. Етракурви испытывала наслаждение от того, что действовала в самом что ни на есть тылу врага. Она вовсе не была земляшкой, но могла беспрепятственной проникать на территорию города, закрытую для других иных.

Единственный, кто знал о ее присутствии и ее задании, был ПересМартинез. По происхождению эрсер, но самый настоящий иной. Один из детенышей, украденных рргинестянами у биологических родителей и воспитанных в соответствующем духе. Он работал в порту оператором-уборщиком и был, собственно, напарником Етракурви. Хотя сейчас вся его функция сводилась к ожиданию. Когда придет время, он себя еще покажет. Адепты Рргинеста – самый настоящий живой арсенал.

– КЫШ, – демонстративно прогнал ее партнер, появляясь со своей неразлучной уборочной машиной. Это значило, что Етракурви надо уходить туда, где они смогут поговорить без свидетелей. «Что за спешка? – недовольно подумала дорикаина. – Эта никомедка, предпочитающая мужские туалеты…»

Неожиданно никомедка оглянулась и посмотрела своим единственным глазом на дорикаину, в упор. Етракурви дружелюбно завиляла хвостиком, но сердце у нее заколотилось от страха, как у застигнутого врасплох мальчишки, который через дырочку подглядывал в женскую раздевалку. Быть такого не может! Эта длинная-тонкая и знать не знает, что за нею следят. Возможно, какого-нибудь человека знакомого в толпе разглядела, за спиной забавной лопоухой зверушки? Надо посмотреть…

Лучшая на Америке агентка МКБ начала плавно разворачиваться, но в эту секунду на нее обрушился удар ногой. Такой силы, что она даже пискнуть не успела, как уже оказалась в воздухе, при этом направляясь к ближайшей стене на скорости чуть ли не первой космической…

Потом, придя в себя под стенкой, она уползет из кассового зала, слыша хохот земов и скрежет зубов напарника, который ничего не мог поделать без того, чтобы не рассекретить себя, и лишь бессильно смотрел, как дорикаина ретируется.

Она, прослужившая идеям Безопасности больше 7300 суток! Она, столько насмотревшаяся на их отвратительные морды, она, которой казалось, что земы ничем ее уже не удивят… Ее засекли и устранили. То, что с нею произошло, было воплощенным ужасом. Врагу не пожелаешь!

Только – зему. Земы – не враги. Земы больше чем. Земы – сама Смерть. Но что поделаешь – служба есть служба. Приходится жить в аду, бок о бок с демонами.

«Хорошо хоть, что в космопорту всегда шумно, и можно поплакать без опасения быть разоблаченной», – подумала засвеченная дорикаина, вползая под диван в зале ожидания номер двести пять.

В спасительной поддиванной полутьме ей вдруг вспомнилось, как однажды, на праздник Дня Свободных Миров, в школе, где училась ее старшая дочь, готовили театрализованный вечер. Етразубли играла в постановке отвратительного землянина – имперца-оккупанта. Огромный в нелепом спецкостюме, безобразный, кровожадный и тупой – он вызывал неудержимый смех. Смеялась до подергивания головы и Етракурви. Она тогда и представить себе не могла, что по долгу службы ей придется жить буквально под ногами у потомков того полумифического монстра.

Ходить или просто стоять в смрадном, никогда не рассеивающемся зловонии их тел – полбеды. Привыкнуть можно. А вот употреблять то, что они жрут, – просто беда! Горячие Собаки, Гамбургеры, Чизбургеры, Круассаны, Беляши, Кулебяки, Шашлыки, Боржчи, Бублики, Пиццы и многое-многое другое отвратительное едло, а также пойло, какими набивают свои неуемные желудки эти твари, особенно те, что на Америке живут постоянно…

Он сам не ел. Ела за него система физиологической конвертации. Потом в ее химическом реакторе происходило до такой степени жуткое действо, преобразовывающее дерьмо в нормальную пищу, что оставалось удивляться: почему земы жрут это и остаются в живых?!. Мало того – они еще и плодятся! На боевом дежурстве в космопорту Тройного Большого Яблока она уже около четырехсот суток, и все это время ни на миг не сомневалась, что ее засунули в огромную, гигантскую кучу дерьма, в которой копошатся гнусные бациллы – земы. Вот как высшее командование благодарит ветеранов Безопасности за отличную службу – доверяя самый опасный участок.

Интересно, проследил ли ПересМартинез дальнейшую траекторию этой странной парочки? Он все-таки взрыватель, а не наблюдатель. Упустит запросто, ищи-свищи потом…

Движимая велением служебного долга, дрожа от страха, она полезла из-под дивана, мучительно пытаясь понять, что же все-таки подразумевала земляшка, когда бормотала себе под нос, после сообщения о невозможности связаться с большинством ланбаольских точек. Бормотала очень тихо, чтобы спутница-никомедка не расслышала, но чуткие уши дорикаины уловили, а ничего не пропускающая память профессиональной разведчицы записала. Акустический анализ потом вычленил из фонового шума странные слова:

«Уже ушли, значит… Уже свободны…»

Наемник

…ВРЕМЯ и ТОЧКА… [06:30am местного; 31jan 14:50unt; пятый день четвертого осеннего месяца; дворцовый комплекс, столичный град Оннфрик, княжество Луфарк; планета Ингал (Фхалл I), скопление Туттуош, галактика «Саратога» (координаты точки выхода в многомер: 17234338625454 2222320644 – 33333333333422234223458 – 455522221445653/3455666777744333/56754332223573)]

Солнце выползало из-за ломаной линии гористого горизонта медленно, лениво. Дворец князя Азагуса просыпался гораздо быстрее. Серые, благородно замшелые стены башен, залов и флигелей отбрасывали причудливые тени на задний двор. Там, среди хозяйственных построек, уже сновали слуги. Проскакивая пятна и полосы света, они тут же снова ныряли в густую тень, зябко кутаясь в ливреи. Но зря – утренняя прохлада легко проникала под тонкую ткань, и дворовые недовольно попискивали, напряженно вытягивая вперед хоботы. Многие с подвывом зевали, расправляя помятые во время сна уши, и трясли хвостами.

Наступающий день всем обитателям дворца сулил немереную беготню и нескончаемое беспокойство. Еще бы, ведь у князя на сегодня был назначен очередной большой банкет по случаю визита соседа, с которым владетель состоял в официально приятельственных сношениях. Цель подобных встреч была известна всем, кто пребывал в пределах княжества хотя бы неделю. Сиятельный князь почитал первостепеннейшим долгом заткнуть приятеля глубоко под хвост. Для этого он за баснословные суммы приобретал на аукционах какую-нибудь антикварную вещицу – безделушку вроде каминной кочерги, вся ценность которой заключалась в том, что шуровали ею циклов тысячу девятьсот тому назад, – затем приглашал соседа и кичился перед ним. Сопредельный граф отвечал взаимностью. Прибывали с официальными визитами они друг к другу частенько. Как только, так и сразу. Соперничество коллекционеров набирало обороты и с каждым месяцем становилось все ожесточеннее, пожирая львиную долю госбюджетов, тяжким бременем ложась на загривки вассалов-налогоплательщиков.

Их сиятельство с их светлостью так теперь воевали.

Зато ударные армии не посылали за реку, разделяющую владения; чем с завидным энтузиазмом, постоянно, но с переменным успехом занимались их предки. Потому подданные не роптали, а те из них, кому довелось служить при дворах, исполняли свои обязанности исправно и расторопно. Уже через полчаса после побудки (ознаменованной залпом батареи античных пороховых пушек) дворики, залы, апартаменты, коридоры и галереи замка буквально кишели горничными, поварами, ремонтниками, музыкантами, егерями и прочими, прочими, прочими. Слуги сновали и суетились как могли: протирали пыль с портретов воинственных предков князя, готовили ему парадное платье, накрывали на стол, расстилали ковры и, конечно же, охотились за малейшими пятнышками грязи, гипотетически могущими осквернить коллекционные шедевры…

Созерцая обзорное демоголо, могло показаться, что в этой оголтелой суматохе никто из челяди не чувствовал себя спокойно и уверенно, однако это было не так. Старый ингалец, не один десяток циклов прослуживший у князя дворецким, давным-давно свыкся с предвизитной суетой, полагая ее природным катаклизмом, чем-то вроде штормового порыва ветра, снежного бурана, весеннего наводнения. Незыблемым столпом воздвигался он в туннеле парадного въезда, слегка согнув ноги в коленках, величественно приподняв хвост и закрутив его вопросительным знаком. В общем, как и полагалось отлично вышколенному слуге с хорошей родословной. Но старый макакер (здешний подвид аборигенов Ингала, что исстари обитал в этих местах, имперцы некогда окрестили макакерами по причине несомненного внешнего сходства с соответствующей разновидностью приматов Метрополии) вполне мог себе позволить делать это с высокомерным апломбом. Он обожал задирать нос перед остальными слугами, и это ему всегда сходило с рук – ведь он был представителем того же правящего племени, что и семейство князей ЛуфаркЧиттаАзагусов НольПервый тире СорокДевятый… Вот и сейчас – дворецкий скалил зубы, гримасничал, пыжился. Короче, пытался сделаться копией портрета Азагуса СорокТретьего, который величественно взирал на него с противоположной стены. Именно этот пять-раз-прадедушка нынешнего князя считался эталоном красоты макакера.

Помимо дворецкого, луфаркцами по происхождению, а не по гражданству, были еще несколько слуг – личные телохранители их сиятельства, шеф-повар и кравчий, – но эти недалекие солдафоны и неотесанные куховары позорно проигрывали вышколенному ветерану! По импозантности достойную конкуренцию ему мог бы составить разве что старший кондитер, но того не было поблизости… Великий производитель банановых пирогов, столь любимых его сиятельством, отыскался на приемной площадке сортировочного амбара. Там он пребывал в данный момент, давая своим подмастерьям поручения по расфасовке продуктов, закупленных для банкета. Виртуоз банановых тортиков гордился своим коренным происхождением не меньше дворецкого, при этом постоянно напоминая всем, насколько важный пост при дворе занимает.

Отдав последние распоряжения шимперу, восседающему в кабинке погрузчика, он обернулся к пилоту грузового кара и медленно, с расстановочкой, произнес:

– А ты, еще раз будешь в дороге жрать хозяйские яблоки, получишь по хоботу, пинка под хвост. Очистки возить переведу, понял?

Пилот, пожилой гамадрилер, сдавленно пискнул. Виновато облизав пересохший хобот, сунул его в рот и рысцой отправился к своему транспортному средству. Обогнав высокорослого прямоходящего слугу в черном рабочем комбинезоне, неспешно топавшего к гаражу, грузовик припарковался неподалеку от створа раздвижных ворот. Водитель приветственно помахал механику, похожему на огромную пятнистую пчелу, выскочил и вприпрыжку убежал. В ангаре – огромной полусферической зале – строгими рядами высились личные анг-катера и реактивные яхты хозяина. Среди них – наиболее оберегаемый старенький «роллс», излюбленная князем классическая модель «серебряный петух». Невзирая на доисторический угловатый дизайн, мощный антик запросто обгонял любую из современных моделей.

Эта зверь-машина стояла в пестрой компании подобных ей старинных транспортных средств. Древнюю, еще газовую турбину одного из них очищал челоид Багоз Дилион. Старательно, с понятной тщательностью, выковыривал он нагар из керамического сопла 846427-го РЕДа, уже не поддающегося регулировке. По унылому виду работяги становилось ясно, что надо менять систему поджига, но боязно – как бы их сиятельство уши не оборвали за порчу экземпляра… По оценивающему повороту головы в сторону резервного топливного насоса можно было сделать вывод, что агрегат нуждался в диагностике, но этим скорее всего предстояло заниматься сменщику. Багоз развернул голову, посмотрел наружу и нервно зашуршал крылышками. Его напарник уже припозднился минут на десять.

На пороге, присвистывая какую-то мелодию, воздвигся высоченный сменщик. Новичок явно не торопился приступать к работе.

– Ну что, пуританин, как поживает груда металлолома?! Продолжаешь насиловать эту старую клячу? Никак не намилуешься?

Человек-инсектоид повернул голову на триста шестьдесят градусов, благо его тоненькая шейка позволяла это сделать, и неприязненно проворчал:

– У тебя в голове сплошные совокупления. Развратник. Опять притащил тот богомерзкий каталог?

– Конечно. Будет хоть на кого полюбоваться, чего услыхать. На тебя-то и глядеть уже противно, и поговорить не о чем. Нудный ты, как бухгалтер, даром что пролетарий.

Челоид раздраженно зажужжал. Разговоры на сексуальные темы выводили из себя всех представителей его расы. Известные в Сети моралисты и поборники чистоты нравов, челоиды ненавидели порнографию и пошлость. Зато лучших работников вряд ли можно было сыскать. Они не только внешне походили на пчел, но и трудолюбием, дисциплинированностью, целеустремленностью весьма напоминали этих насекомых. Хотя коллективным разумом отнюдь не являлись.

Высокий гуманоид сокрушенно вздохнул, уселся на снятый кожух старого РЕДа и вынул из кармана куртки серебристый свиток журнала. Развернул его, расстелил и надавил на один из сенсорных ярлычков. На матовой поверхности возникли движущиеся изображения людей гуманоидной наружности. Они совокуплялись, издавая сладострастные звуки. Один самец, две самки. В уголке мерцало меню с адресами порносайтов, в глубоких анналах которых можно было разжиться полными версиями записей актов с участием трех особей. Челоид искоса, мельком, взглянул на коллаж и поспешно отвернулся. По мелкой дрожи пятнистого тельца было ясно, что он борется с приступом тошноты.

– Сик, издевка у оластеров в крови, да?! Ж-ж-жуть, как вы это смотрите? Это же от-вра-ти-тель-но. – Последнее слово моралист выговорил по слогам, и от этого оно приобрело обличающий оттенок.

– А что тут такого? У двуполых секс – основа выживания. Для нормальных биовидов… Это про вас хрен поймешь, как вы ухитряетесь не вымереть!

– Искусственное размножение зачем? Прогресс науки позвол…

– Ну зна-аешь ли!.. Научный подход вместо техники секса! Глупость несусветная для существа, не лишенного половых признаков. Вы ж не ульями живете, самок вам не хватает, что ли?.. Учись, пока я жив. Сменился, давай в город сразу, и ныряй в первый попавшийся кабак. Как только заприметишь парочку симпатичных, по вашим меркам, крошек, подкатывайся к ним с прожженным видом спасителя Вселенной и втирай что-нибудь типа: приветик, девочки, я Багзи Вулей, круто стою в спецперсонале Дворца, не выпьете ли по баночке «Дом Периньон», мои прелестные, восхитительные, сногсшибательные, непревзойденные, очаровательные?! И вовсю усиками шевели, шевели, дескать, в полный экстаз впал. Вот увидишь, ни одна милашка не откажет упакованному парню с правильно подвешенным жалом, который свободно оперирует таким убойным лексиконом и не жмотничает на пузырь шампанского. Женское сердечко добывают через органы слуха, а шампусик вообще жидкость для снятия девчонок, понял, да?

Челоид ничего не сказал сменщику. Он только обреченно взмахнул сразу тремя лапками и стремглав выскочил из гаража.

Оластер ухмыльнулся вслед, отложил порножурнал и заглянул в недра агрегата. Топливный насос крепился в самом что ни на есть неудобном месте. С превеликими трудностями сняв пневматические хомуты, сменщик вынул чудо антикварного машиностроения и осторожно положил его на металлокерамический пол рядом с опорным полозом катера.

– Давненько я не видал таких музейных экспонатов, – пробормотал он, – запчасти хрен купишь, даже на рынке.

Механик вынул из кармана сканер и приложил его к насосу; на экранчике появилось изображение внутренностей прибора. Развернув картинку в вертикальной плоскости, мужчина вгляделся в небольшой сектор, который предательски подмигивал красным цветом, отчетливо видимым на голубоватом фоне чертежной графики.

– Ну вот, этого еще не хватало! Плазменный ускоритель сдох. Нечего сказать, подбросили работенку. Ковыряйся теперь в этом мусоре…

Он распахнул покрытый толстым слоем пыли ящик с запасными частями и принялся поочередно вынимать их. Наконец появился чудом сохранившийся насос для РЕДа, точно такой же, как извлеченный из турбины.

– В чем несомненное преимущество захолустий, – проворчал он, прикладывая сканер, – так это в отсталости технологий. Как следствие – антикварным железом хоть завались.

Насос оказался исправным, но во второй раз погружаться в пыльное, пропахшее ракетным топливом и окислителем чрево катера механику явно не хотелось. Оластер отставил железяку в сторонку и побрел в глубину ангара, прихватив принесенный с собой журнальчик. В решетчатой загородке стоял небольшой диванчик. Над ним были развешаны пластиковые плакаты. Судя по их выцветшему виду, понавешали их туда не вчера. И даже не позавчера, а давным-давно. Плакатов было несколько, разных, но их роднило стилистическое и тематическое единообразие.

В старом ангаре сохранилась древняя, еще времен Восстания против империи, серия инструкций штаба Гражданской Обороны.

Эти произведения искусства с визгом радости отхватил бы любой музей истории. Плакаты изображали вторжение небесного врага на планету Ингал. С них скалились перекошенные злобой рожи землян. По губам, щекам и подбородкам стекали струи крови, наверняка ингальской. Вооруженные от пяток до зубов, с золотыми эмблемами Армии Солнца на доспехах, имперцы выглядели настоящими исчадиями ада. Для усиления эффекта в композиции плакатов были включены женщины и дети ингальской расы, они рыдали и молили карателей о пощаде. Трупы ингальских мужчин устилали улицы разрушенных селений. На заднем плане каждой картинки был изображен огромный имперский корабль, застилающий собой более половины небосвода. Оставшуюся часть исчеркивали разноцветные лучи корабельных орудий, бьющие с орбиты. Дополняли композиции красноречивые пейзажи типа развалин, пожарищ, искореженной техники. Под рисунками чернел рубленый четкий шрифт подробных инструкций. На хорошем староингальском сообщалось, какими способами давать отпор ненавистным поработителям. Замысел творцов серии состоял в том, что сердце любого уроженца планеты при просмотре должно было преисполняться священной ненависти к извечному врагу.

Судя по тому, что висели плакаты не в демонстрационных галереях, Азагус 49-й и не подозревал, какой бесценный антик имеется в его коллекции…

Усевшись на диванчик, оластер, челоидом названный Сиком, вновь развернул свиток, намереваясь посмаковать «клубничкой». Но в эту секунду, будто намеренно подгадав, в ангаре появилась гуманоидная самка. Особь некрупная – низкорослая, с тонким телом, но тоже прямоходящая, стройная. Земляшка смешанных желто-белых кровей. Увидав ее, большой мужчина не смутился, не разозлился, а громко рассмеялся. Хохот, по-видимому, вызвало состояние спецодежды незнакомки: длинное полимерное платье непонятного цвета, с плотной корсетной шнуровкой на животе и груди, было покрыто чешуйками и шерстью. Шерстинки топорщились, стремясь отлепиться от явно наэлектризованной поверхности. Из-под подола выглядывали сапоги огромных размеров с толстенной подошвой модели «танковый трек». Кружевной чепчик из полиэтилена едва прикрывал короткий волосяной пушок, устилающий поверхность головы. Замученное, покрытое толстым слоем бурой пыли лицо женщины казалось очень сердитым.

Неудержимый приступ веселья продолжал сотрясать мужчину.

– Чего скалишься?!! – яростно выкрикнула женщина.

– Да так… нич… чего… – ответил механик, ладонями поспешно прикрывая себе рот; но акустические колебания воздушной среды, отыскав себе другой выход, с фырканьем вырывались уже через ноздри.

Земляшка постояла немного в нерешительности, потом начала шарить горящим взглядом вокруг себя.

– Прекрати сейчас же, не то…

– Эй-эй-эй, полож горелку! – произнес мужчина, инстинктивно прикрываясь дисплейным свитком журнала.

Женщина опустила плазменный резак и возмущенно взвизгнула. Оластер перестал смеяться, внимательно посмотрел на нее и спросил:

– Что случилось?

– «Да так, ниччего!» – ответила она, копируя интонацию мужчины, и добавила намеренно низким голосом, явно тоже передразнивая его: – У меня всюду связи, везде приятели, свои люди по всей сети!.. – Сделав паузу, женщина продолжила своим голосом: – И это, по-твоему, нормальная работа? А по-моему, у этого твоего знакомца Мхата нездоровое чувство юмора.

– Извини, эрсерам во дворце лучшей работы не доверяют. Хорошо хоть, эту вакансию удалось перехватить для тебя. Неужто настолько тяжело ухаживать за домашними животными? Они же маленькие, декоративной породы, не монстры какие-то…

– Это не декоративные животные, это кошмарные чудовища! Ты бы видел, сколько они гадят и как быстро линяют! А я все это за ними убирай! За полдня четыре контейнера вынесла, всякие там шкурки, чешуйки, отвалившиеся хвосты и рожки… И жрут немерено, причем все в разное время! Как же они мне обрыдли, то под платье кто-нибудь заползет, то к руке присосется… Верчусь как юла! Зато ты здесь сиднем сидишь, от безделья маешься!

Разгневанная женщина схватила дисплей, глянула…

– Ни фига себе, че-ем ты здесь ба-алуешься! – изумленно протянула. – Значит, все-таки у тебя между ног кое-что не атрофировалось? Я уж было подумала…

– Это не мое, это… – мужчина запнулся и опустил взгляд; наконец-то он смутился, – челоид забыл.

На сей раз рассмеялась земляшка. Оправдательная версия, брякнутая оластером, настолько подняла ей настроение, что женщина совершенно другим тоном спросила:

– Неужто и среди них попадаются нормальные мужики?! – Потом, вновь изменив тон, нежным голоском проворковала: – Со-олли, а я тебя уже не интересую?.. Помнится, как-то в одном баре один красавец мужчина пытался завести со мной более чем близкое знакомство… Что, с той поры я сильно изменилась?

Мужчина оглядел ее с чепчика до танковых подошв. Его ротовое отверстие растянулось в широкой улыбке.

– Да нет, что ты! По-прежнему восхитительна, очаровательна, непревзойденна! – горячо заверил собеседницу. Помолчав, гораздо тише добавил: – Извини, но теперь ты… одна. Понимаешь, с некоторых пор я не…

Мужчина совсем затих. Лицо его сделалось хмурым и неприветливым. Будто вспомнил он что-то не очень хорошее и говорить на эту тему больше не желал.

– А тогда нас было… две, и поэтому ты… – Раскосые глаза маленькой земляшки внимательно изучали большущего оластера. – Значит, командир не ошибается, ты любишь всех, чтобы не любить никого! С одной тебе недостаточ…

– Заткнись!!!

Резкий грубый окрик мужчины пресек бормотание женщины. Оластер завертел головой, точно искал взглядом, чем бы тяжелым в самку запустить… Тут же, как будто крик повлиял на исправность следящих рецепторов, фрагменты трансляции из гаража заволок «снежок» помех. То, что земляшка испуганно пискнула и убежала во двор, удалось уловить с трудом.

Но дежурному наблюдающему надоели эти глупые разборки, и оно не стало настраивать систему. Недовольно полыхнуло фонтанчиком огня и временно удалило демоголо ангара из фрагментов мозаичного экрана. Наблюдение за жизнедеятельностью комплекса вели эзграмо. Шеф дворцовой службы безопасности законтрактовал их через агентство по найму. Бесполые амебообразные считались одними из лучших в Мирах профессиональными секьюрити, но если бы не тройной оклад, они бы никогда не согласились служить в здешних краях. Ну не переваривали они всех, у кого строение тела напоминало пятилучевую звезду и чей биовид кардинально разделялся на подвиды, не переносили, и все тут! Иначе какое-нибудь из наблюдающих давно бы доложило князю, насколько ценный раритет висит в дальнем уголке гаража.

«Ох уж эти многополые, только и знают, что болтать об этой, как ее… любови, и всем таком. Что гуманоиды озабоченные, что челоиды пуританские, антиподы гуманоидов, а разницы никакой… – подумало эзграмо презрительно, но в этот миг в нем проснулось профессиональное чутье, и оно спохватилось: – Почему она оластера именовала Солли, а не Сик? Конечно, земы глупы, но не до такой же степени, чтобы имени не запомнить. Вообще, странное зрелище: мстительный оластер, мило беседующий с земляшкой. Что-то здесь не так. Надо бы запросить каталог кадров, поднять их досье…»

Секьюрити послало запрос и переключилось на главный банкетный зал. Свернуло псевдоподии в кольца; расхохоталось то есть. В этот момент князь ЛуфаркЧиттаАзагус Сорок Девятый, величественно шествуя вприсядку, приближался к своему гостю для дружественного приветствия. Облапившись, владетельные персоны, не обращая ни малейшего внимания на две шеренги придворных за своими спинами, шлепнулись на ковер и, проявив безукоризненные манеры, принялись якобы разыскивать в головах друг у друга крохотных паразитов. Самих насекомых давно уже не существовало, их напрочь вывели еще во времена Империи, но традиции и правила этикета остались. Кроме того, недавно в моду вошло щеголять искусственными паразитами. При современных технологиях биоконструирования это обходилось очень дешево.

Высокоинтеллектуальное занятие сюзеренов не вызывало особого интереса у свит, но вассалам приходилось, согласно правилам светского поведения, выражать всяческое восхищение происходящему акту. Лишь после весьма продолжительных «лобзаний» парочка владетельных приятелей под ручку направилась к банкетному столу и наконец-то приступила к трапезе.

– Ну фто, Фитта, фево фофенькофо у фефя? – спросил заречный гость, до отказа набивая рот яствами, которыми посчитал необходимым его удивить хозяин замка, расчетливо «щедрый».

– Что у меня может быть нового? Все старенькое, – ответил хитрый князь, на самом деле припасший в рукаве козырный туз: отлично сохранившийся ночной горшок тысячелетнего возраста. – Ты давай рассказывай, как добрался?

– Плохо! – прожевал пищу его светлость. – Осевой стабилитрон гробанулся, растрясло ужасно, а мой личный пилот ни бельмеса в технике, пока домой вернусь, в гараж к своим кудесникам…

– Не переживай, с этим я помогу, – просиял его сиятельство, – у меня как раз новый техник, по доверительной рекомендации, классный специалист. Хочешь, прям сейчас сбегаем в операторскую, я тебе его покажу…

– Фейфас профую, и фгоняем, – вновь набил рот граф.

Дежурное подскочило как укушенное, убрало из центра экрана картинку банкета и в авральном темпе начало смахивать с пультов обертки и одноразовые стаканчики. Ингальцы в первую очередь не прощали людям других рас того, чем несусветно грешили сами. Эзграмо прекрасно знало, что если уж князь решил назначить нового механика в экспонаты коллекции, то появление владетелей долго ждать себя не заставит. «Носятся эти лохматые приматы как ошалелые, – раздраженно подумало наблюдающее. – Особенно по пересеченной местности. С деревьев-то спустились, но постоянно об этом забывают…»

Тем временем его сиятельство с его светлостью со страшной скоростью лопали все, что им на стол подавали. Придворные, рассредоточенные вдоль стен и еще не успевшие позавтракать, чуть ли не захлебывались слюной. Когда наконец гость «профевал», то есть столешница превратилась в мусорку, устланную очистками, огрызками и кожурой, высокородные приятели откинулись на спинки кресел и, поглаживая набитые до отказа животы, вытаращились друг на друга – граф благодарно, князь вопросительно.

Его светлость отрыгнул переполнившую его благодарность, свернул губы раструбом, сыто побулькал и натянул нижнюю из них себе на нос. Азагус 49-й, узрев более чем положительную реакцию гостя, запрокинул увенчанную княжеской короной лохматую голову, торжествующе заверещал, обнажив все свои великолепно корявые зубы, вспрыгнул на стол, соскочил по ту сторону, ухватил сытого визитера за загривок и поволок того в операторскую.

К тому мгновению, когда сиятельный князь ЛуфаркЧиттаАзагус Сорок Девятый пинком откинул входной люк, дежурное эзграмо как ни в чем не бывало громоздилось перед экраном и наблюдало за помощником садовника. Смуглый узколицый зем, облаченный в халат и тюрбан, подстригал газон перед замком. Точнее, истязатель флоры полусидел, дремля под деревцем, вместо того чтобы неотступно следить за работой древней косилки. Похожая на пузатый чайник машинка бесшумно сновала туда-сюда по запрограммированной траектории, но в силу своей сугубой антикварности могла в любую секунду сбиться с курса и начисто выбрить клумбу.

– Ваш сиятельсство! – обратилось секьюрити к нанимателю. – Этот бездельник зем опять спит, прикажете сообщить управляющему?

Его сиятельству сделалось так стыдно перед гостем, что он обхватил голову руками, взрычал:

– Врррезать горррячих! Будет знать, уррод безволосый! – едва не сорвал корону нервным жестом, но одумался, оставил в покое символ власти и поспешил отвлечь внимание графа, велев эзграмо: – А ну-ка дай нам нового гаражного мастера…

Мстительно покрывшись пупырышками, эзграмо подумало: «На себя посмотрите, красавчики волосатые!» – и ввело одну из псевдоподий в сферу управления… Вектор ракурса, в котором видеосенсор показал оластера, начинался под потолком. Наблюдающее продолжало тайно выражать презрение многополым гуманоидам; для чего задействовало рецептор, который спокон веку не использовали, полагая сломанным. Этот канал был всегда отключен, дежурное даже само удивилось, обнаружив, что он воспринимает и передает изображение и звук. Видимый искоса и сверху, техник пытался водворить на положенное место топливный насос. Попутно ведя диалог с щуплой молодой земляшкой. «Видимо, убежавшая от грубости самка переждала приступ мужского гнева и вновь вернулась в гараж. Ох уж эти многополые!» – подумало избавленное от сексуальных проблем секьюрити.

– …я же не отлучаюсь за пределы комплекса, – говорила она ему, – это могло бы вызвать подозрение у менеджера. Здесь же, кого ни спроси – никто ничего не знает. Дворецкий вообще делает вид, что я пустое место, пройдешь мимо него, а он встанет в позу да еще рожу скорчит, ну прямо портрет, живая копия, один в один… Лучше ты рассказывай.

– Да, ходил я вчера на рынок, новый релфрактор купить. Удалось пообщаться с шимпером одним, он сам родом из системы Миикены, а жена его местная. Хорошо, успел застать, горем убитый дядя уже бизнес сворачивал. Ушлый старикан, когда-то челночил, а нынче передал дело сыну, на родину предков отъехал, теперь здесь сидит подторговывает. Ну естественно, отпрыск иногда на Ингал наведывается, навещает, железяки привозит, деньжат подбрасывает, в общем, поддерживает папашку с мамашкой. Так вот, поинтересовался я, что это с ним, почему такая скорбь на физиономии. И поведал мне старый обезьян горестную историю… Сторговал его наследник груз металлопласта на Скарджог и готовился стартовать. Говорит, присоседилась к нему в транзитке на Миикене-четыре некая девица из эрсеров и давай напрашиваться в попутчицы. Он вначале не хотел земляшку брать, но уж больно щедро платила, он и согласился. Доставил ее в главный космопорт Скарджога, перевела земляшка ему на счет как обещала, ручкой помахала на прощание и отправилась по своим делам. Выгрузил примерный сынок обезьяна стройматериал, значит, да и собрался уж было к папе с мамой нагрянуть, раз уж по соседству оказался… А тут шиарейца-приятеля повстречал, тот ему раньше иногда ходовой товар сбывал. Крысоид по страшному секрету сообщил, что цена на спиртное сильно подскочила – почему-то с каждым днем все меньше торговцев на Скарджог прокалываются. Ну молодой шимп и подумал, что подработать сам дух торговли велел. Решил по-быстрому смотаться на Винеар-пять, у знакомого винодела в кредит загрузить полные трюмы, на Скарджоге продать оптом, а уж потом на Ингал заглянуть, перед тем как обратно в Миикену колоться, домой к молодой невесте, значит. Подумал, что папа с мамой лишней тысчонке обрадуются не меньше, чем сыну. Да и невеста от лишней фирлановой юбочки не откажется. Решил да и рванул за пойлом… к своему счастью или несчастью, вот этого он еще не решил.