![](/files/books/160/oblozhka-knigi-luminos-378410.jpg)
Текст книги "Льуминос"
Автор книги: Сергей Волихромов
Жанр:
Прочие приключения
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Я заказал побольше еды, нам с Алиной предстоял долгий разговор.
– Молодец, что взяла все справки, – сказал я. – Завтра буду встречаться с нейрохирургом, мне его друг посоветовал. По крайней мере, он объяснит, какие есть варианты. А затем, если будет нужно, поедем с тобой в Москву, там тоже нас примут на консультацию, я уже об этом договорился.
Алина обрадовалась, начала меня благодарить, а потом заплакала…
– Всё будет хорошо, – постарался я её успокоить. – Сейчас медицина на таком уровне, что, думаю, какие-то варианты найдутся. Тем более мы с тобой пойдем по проторенному пути. У жены моего друга похожая проблема. Правда, они полгода потратили на всяких экстрасенсов, но мы с тобой точно не будем терять время на такую ерунду.
Конечно, я не собирался рассказывать Алине про нынешнее состояние Вовыной жены, которая была уже парализована, а врачи в Москве боролись за её жизнь. Ей как раз тогда назначили химиотерапию.
Алину сразу заинтересовала информация о Наташе, и она стала меня расспрашивать о ней. Но я прервал её, и сказал, что сейчас у нас не будет времени на это, об этом поговорим в следующий раз, а сейчас у меня к ней есть разговор несколько иного характера.
– Алина! – начал я.
– Давай лучше Аля, – попросила она. – Мне так больше нравится. Алина – как-то уж очень официально.
– Хорошо, Аля! Ты вчера спрашивала, есть ли у меня какие-то идеи по поводу твоего здоровья и могу ли я что-то тебе предложить. Так вот, думаю, мне есть что тебе предложить, – я попытался как можно более доходчиво и в то же время лаконично, не рассусоливая, донести до нее свой посыл: – Когда-то мне попались книги, которые в итоге сильно повлияли на мою жизнь… Написал эти книги Карлос Кастанеда.
– Я знаю этого писателя, – прервала меня Алина. – У нас дома есть его книга. Когда-то давно кто-то дал почитать моему отцу, но она так у нас и осталась. Правда, сама я никогда ее не читала.
– Ну, тут нет ничего удивительного, – продолжил я. – Книги Кастанеды очень популярны. Они известны во всем мире. Если не ошибаюсь, переведены на пятнадцать языков. Их читают все – студенты, художники, учёные, артисты, президенты, космонавты. Хотя он и был мегапопулярным культовым писателем, Кастанеда всегда оставался совершенно недоступным. Его книги разобрали на цитаты, а он так и остался одним из самых загадочных людей современности. О нём до сих пор мало что достоверно известно. Так вот, – продолжил я, – мне бы не хотелось сейчас рассказывать, о чем эти книги и в чём их философия. Если захочешь, прочитаешь сама.
Но я хотел бы тебя научить нескольким упражнениям, которые, думаю, могли бы помочь тебе в данный момент. Смысл этих упражнений только один – дать тебе дополнительную энергию для борьбы с опухолью. Я не говорю, что они тебя вылечат, хотя вероятно и такое возможно, но они, по крайней мере, дадут возможность выиграть время, что немаловажно сейчас. Мы с тобой буквально с завтрашнего дня займемся тем, что рассмотрим все варианты, которые предлагает официальная медицина, если, конечно, она что-то предлагает. Скорее всего, нам нужно будет ехать в Москву. Нас, кстати, там уже ждут. А пока всё это будем делать – тебе нужно заняться собой. Ты ведь знаешь, что человеку, для того чтобы вылечиться от какой-нибудь болезни, особенно серьезной, нужны в первую очередь сильный иммунитет и много внутренней силы. Наш организм способен на невообразимые вещи, если у него есть достаточно для этого ресурсов.
– А что это за упражнения? – поинтересовалась Алина. – Что они собой представляют и откуда вообще взялись?
– Об этом тоже долго рассказывать. Единственное, что могу тебе сказать, так это то, что они невероятно эффективны. Я ведь всю жизнь занимался спортом, и в таком деле, как практическая возможность достижения пика физической и психической формы, я очень прагматичен. Если бы они не работали, я бы их давно перестал практиковать. Эти пассы очень эффективные и мощные. Они имеют дело напрямую с нашей энергией.
– Пассы? – спросила Алина. – Что значит пассы?
– Их ещё называют Магическими пассами, – объяснил я.
– Магическими? Они что, имеют отношение к магии? К черной магии? – продолжила она с нотой волнения в голосе. – Я не хочу иметь никакого отношения к черной магии.
– Аля, не переживай, эти упражнения не имеют отношения ни к черной, ни к белой магии. Их так называют из-за невероятно мощного, даже можно сказать, магического эффекта на того, кто их практикует.
– А ты их откуда узнал? – задумчиво поинтересовалась она.
– Давай сначала покажу тебе один пасс, – предложил я. – Он для тебя будет самым важным из всех упражнений, которым я тебя буду учить. Ты должна будешь его делать каждый день. Ну, а уже потом отвечу тебе, откуда я их узнал.
– Ты мне хочешь показать здесь, в ресторане за столом, среди людей? – удивилась Алина.
– Да, не переживай, никто даже ничего не заметит, – успокоил я ее. – Называется этот пасс «Выталкивание болезни». Делать его лучше, удобно расположившись в кресле или кровати. Можно делать сидя, а можно и лёжа. Смотри. Левой рукой с открытой ладонью делаешь выталкивающие движения вперед. Как будто крутишь ручку колодца, только с раскрытой ладонью. В это время представляешь свою опухоль как чёрную тень. Силой мысли ты вначале продвигаешь её из области головы к руке, а потом выталкиваешь наружу. Самое главное в этом всём – сильная концентрация и несгибаемое намерение вытолкнуть эту тень из себя.
– А какие болезни можно выталкивать таким образом? – задала вопрос Алина.
– Любые, – ответил я.
– Можно выталкивать только болезни?
– Не только. Можешь пробовать вытолкнуть и свой целлюлит, если, конечно, он у тебя есть.
Алина поняла, что я пошутил, и рассмеялась.
Она быстро освоила эти лёгкие движения, и мы продолжили беседу.
– Я вот о чем хотела спросить, – мягко, но настороженно сказала Алина, – слышала, что книги Кастанеды имеют какое-то отношение то ли к наркотикам, то ли к психоделикам.
– Да, я знаю, так говорят многие… В основном те, кто либо не читал эти книги, а услышал от кого-то подобную информацию, либо прочитал только первую или вторую книгу, и на этом закончил.
Я ей объяснил, что действительно, в первых двух книгах рассказывалось, как Дон Хуан – учитель Карлоса Кастанеды – давал несколько раз своему ученику галлюциногенные растения. Карлос Кастанеда подробно описал в тех книгах этот пережитый им опыт. Но это были единичные случаи, и к настоящему знанию, которое открыл Дон Хуан, отношения не имеют. Просто Кастанеда, как он сам впоследствии рассказывал, был слишком твердолобым и упертым, ему трудно было впитывать новые знания, которые учитель хотел до него донести. Поэтому Дон Хуан и решил его встряхнуть и выбить у него почву из под ног, за которую он так крепко держался. Для других своих учеников он такие методы не применял. Таким образом для многих, кто не дошёл до сути вещей, эти книги так и остались психоделической литературой. Кастанеда вообще советовал две первые книги, в которых описывались вышеупомянутые опыты, либо не читать вовсе, либо читать их уже после прочтения других его книг, чтобы понять суть вещей и не делать скоропостижных выводов. Большинство читателей, конечно, дошли до сути вещей и поняли важность той бесценной информации, которой поделился автор.
– Ты же понимаешь, – добавил я, – если бы эти книги были пустышкой, о них бы уже давно все забыли и не были бы они на протяжении вот уже сорока лет одними из самых обсуждаемых.
Пока мы разговаривали, ресторан уже опустел, и нам нужно было уходить.
Когда мы вышли, стояла глубокая ночь. Я предложил Алине отложить обучение другим упражнениям на следующий день – было уже поздно, и я подумал, что, вероятно, она уже хочет спать, но Алина настояла на том, чтобы мы продолжили.
Учить её было очень легко, она занималась с большим энтузиазмом и всё схватывала на лету. У неё была отличная координация и прекрасная кинестетическая память. Алина выучила несколько пассов, в том числе и дыхательных, которые по своей природе дают более мощный эффект. Потом ещё несколько, потом ещё, и так продолжалось до тех пор, пока уже не начало светать.
Мурзилка
Как-то я позвонил своему приятелю – хотел договориться с ним о встрече. Он поднял трубку и очень тихо, практически шёпотом сказал:
– Сейчас немного занят, как выйду из тюрьмы – сразу тебя наберу.
– Денис! Тебя, посадили? – рассмеялся я, понимая, что он шутит.
– Да нет, это по работе… Давай так, – предложил он, – я в час заканчиваю, можешь заехать за мной в СИЗО и забрать меня – я без машины.
Ровно в час я стоял возле центрального входа тюрьмы. Это было старое здание с огромными трёхметровыми железными воротами. Когда-то, лет двести назад, ещё при императрице Екатерине, это была конюшня какого-то графа, а теперь в этой бывшей конюшне в совершенно жутких условиях держали людей.
Открылась дверь, и Денис с широкой улыбкой плюхнулся на пассажирское сиденье моей машины.
– Да, Деня! Не знал, что ты кроме университета подрабатываешь ещё и в тюряге, – заметил я.
Денис работал в университете, который находился совсем рядом с этим изолятором. Он был преподавателем и замом декана на факультете психологии. Хотя он был молод, – мы с ним были одного возраста, – но уже имел ученую степень и быстро продвигался по карьерной лестнице.
– Да какой там подрабатываешь! – возмутился он. – Это мне наш великоразумный ректор навязал, никто мне за это не доплачивает. Вот теперь приходится, хочешь не хочешь, раз в неделю иметь дело со всяким сбродом.
– А в чём твоя миссия во всех этих мероприятиях? – поинтересовался я.
– Да так, ни в чём. Сидеть в кабинете у начальника изолятора вместе с психиатром, работником прокуратуры и представителем организации по правам человека и выслушивать всякие бредни уголовников. У них это называется «освидетельствование». Мы должны дать своё мнение о вменяемости человека и составить его психологический портрет. Но эту процедуру применяют не ко всем, конечно, только к тем, кто сидит по тяжелым статьям и по политическим.
– А что, ещё есть те, кто сидит по политическим статьям? – удивился я.
– Получается, что есть. Я тоже был удивлён, думал это все в прошлом. А вообще, меня всё это уже достало! Эти замученные уголовники… Конечно, обращаются с ними очень по-скотски, честно говоря. Лучше я буду в университете пялиться на симпатичных студенток, чем на этих ублюдков.
– Почему ублюдков? Ты же знаешь, какая у нас система: многие, кто сидит – реально невиновны. Я согласен, что сидят и ублюдки, но есть ведь и другие. Тем более, ты сам говоришь, что проводишь эти «освидетельствования» и тем, кто сидит по политическим статьям. А они то уж точно не уголовники…
– Да, ладно, брось ты философствовать, – резко и авторитетно заявил он, – раз сидят – значит, в чем-то виноваты. По большому счету, меня это мало волнует. Поехали лучше куда-нибудь перекусим, а то я, честно говоря, проголодался с этой работой. И как раз обсудим вопрос о дипломной работе человека, о котором мы недавно с тобой разговаривали.
Честно говоря, мне не понравилась его заносчивость.
– Денис! Ты же по профессии психолог – врачеватель человеческих душ. А высказываешься о людях, как о каком-то мусоре… Ну и вообще… ты же знаешь, жизнь непредсказуема – сегодня ты кого-то «освидетельствуешь», а завтра могут «освидетельствовать» тебя.
Он надменно засмеялся:
– Не говори чепухи. Как раз тут всё предсказуемо… И вообще, давай поменяем тему. Лучше поговорим о дипломной работе твоего знакомого… В принципе, для всех это стоит восемьсот долларов, но для тебя, по знакомству, я могу договориться, чтобы сделали за пятьсот.
В то время система образования была в полном упадке. Во многих государственных высших учебных заведениях царила небывалая коррупция. Обычному студенту сдать экзамен или защитить дипломную работу без взятки – было невероятно сложно. Нужно было быть вундеркиндом, чтобы своими силами и своим умом сделать это. Преподаватели намеренно создавали для студентов невыносимые условия сдачи экзаменов, чтобы все платили.
Денис преподавал в одной из таких обителей коррупции – в Педагогическом университете. Там всё было поставлено на поток и четко отрегулирован механизм взаимоотношений между студентами и преподавателями. У каждого преподавателя были конкретные обязательства перед деканом факультета – определенная сумма денег, которую он должен собрать со студентов за семестр. Тот, кто не справлялся с данной задачей, обычно в университете долго не задерживался. В свою очередь, у деканов факультетов было обязательство перед ректором университета. Кто хорошо справлялся с поставленной задачей, как, например, мой приятель Денис, тот быстро продвигался по карьерной лестнице.
Само собой разумеется, что родители студентов, да и сами студенты часто обращались в правоохранительные органы по поводу такой наглой коррупции, но те почти никогда не реагировала на такие обращения. Не было большим секретом, как вся эта система работала.
Ректор собирал все эти огромные суммы денег и уже на свое усмотрение распределял: сколько отдать из полученной суммы милиции, чтобы она закрывала глаза на обращения по поводу беспредела, происходившего в университете; сколько прокуратуре; а сколько в Министерство образования, от которого зависело, кто конкретно будет назначен на должность ректора в данный университет. Была так называемая «круговая порука», с которой тогда бороться было практически невозможно.
Поэтому ректор был в университете как бог и царь, его власть была практически безгранична. Тогда вся система была так построена, и судьба любого студента часто зависела не только от декана или ректора, но и от обычного преподавателя, который легко мог сделать жизнь студента невыносимой. Денис тоже пользовался своими преференциями, и зачастую чья-то возможность учиться в университете зависела от настроения Дениса. Я знал, что многие студенты ненавидели его за надменность и огромное чувство важности, которое он не стыдился выпячивать на передний план. Особенно его не переваривали многие студентки. Он был небезразличен к женской красоте и, как он сам говорил, был эстетом в этом деле. Поэтому самые красивые девушки на факультете не оставались без его внимания. Хотя главной обязанностью Дениса был сбор денег со студентов во время экзаменов, он не гнушался возможностью воспользоваться своим служебным положением и для других целей.
В студенческом кафе, где я часто бывал со своими друзьями, Денис, с которым мы там и познакомились, не переставал хвастаться своими любовными похождениями со студентками, как он говорил, обвороженными его харизмой и абсолютным умом. Но мы-то знали, что на самом деле было совершенно по-другому.
Отъехав от изолятора, мы направлялись в сторону нашего любимого кафе «Классик».
– Пусть сегодня вечером твой знакомый возьмет все свои профильные документы, дипломную работу, которую он уже начал писать, и подходит сюда, в «Классик», к девяти вечера, – сказал он, как только мы уселись за столик.
– А почему так поздно? – спросил я. – Он ведь человек семейный, может, в это время ему будет уже неудобно?
– У меня раньше не получится, – зевая пробормотал он… – Днём у меня ещё пары, а в семь вечера нужно ехать на вокзал, встречать человека из министерства – это меня ректор попросил. Поэтому получится только в девять, не раньше.
Мы попрощались, и я направился прямиком в секс-шоп. Такую возможность упускать было нельзя, и нужно было действовать быстро и решительно, потому что времени оставалось совсем немного. После секс-шопа я заехал к своим родителям. У них всегда можно было найти всякое старое барахло, как раз нужное для такого дела. Когда всё собрал для предстоящего мероприятия, я позвонил своему приятелю, который, так же как и Денис, работал в университете, только на другом факультете, и назначил ему встречу.
– Рад видеть, дружище! – поприветствовал он меня, когда сел в машину. – Почему такая срочность, что-то стряслось?
– Саня, всё нормально, – успокоил я его. – У меня к тебе небольшая просьба. Надеюсь, ты мне не откажешь.
– Ты же знаешь, не имею морального права – отказать тебе, – улыбаясь, сказал он, – выполню любую твою просьбу.
Знал я Саню уже много лет, не раз его выручал в каких-то вопросах, к тому же в своё время я договорился, чтобы его взяли на работу в университет.
– Сегодня вечером Доцент едет на вокзал встречать человека из министерства – его об этом ректор попросил.
Между собой мы Дениса называли Доцентом. Он действительно имел научную степень доцента психологии, поэтому за ним закрепилось такое прозвище.
– Ты наверняка его сегодня ещё встретишь в универе, у него сегодня пары, – продолжил я. – Подойди и попроси его об одной услуге. Сообщи, что ты случайно узнал о том, что он едет в семь вечера на вокзал встречать человека. Скажи, что тебе сегодня тоже нужно было ехать на вокзал в семь, чтобы передать человеку чемодан. Этот человек будет ехать проходящим поездом и забрать портфель сможет только на вокзале. А так как у тебя в семь вечера ещё пары со студентами-заочниками, самому это сделать не получится.
Я достал с заднего сиденья старый кожаный чемодан и передал его Сане.
Он расплылся в улыбке:
– Ого! Какой раритет! С таким жутким и обшарпанным чемоданом Доцент будет выглядеть, как маньяк Чикатило. А что в нём?
– Да, так… – отмахнулся я, – набор джентльмена.
– А если Денис начнет интересоваться, что в нём? – спросил он, немного озадаченный.
– Скажи, что в нём рукописи. А чемодан такой старый и обшарпанный, потому что принадлежал деду того человека, которому нужно его передать. И не переживай, я после всего скажу Доценту, что это я тебя попросил передать этот чемодан.
– Да я не переживаю, – смеясь, ответил он. – Конечно, я прекрасно понимаю, что если бы ты сам попросил его это сделать, он бы сразу заподозрил что-то неладное…
Мы ещё немного посмеялись, вспомнив несколько историй, недавно произошедших, я оставил ему портфель и поехал по своим делам.
В 18:00 он мне скинул сообщение, что сделал всё, о чем я его попросил.
В 18:45 я был уже на вокзале. Припарковав машину так, чтобы её не было видно, я стал наблюдать за центральным входом. Ровно в 19:00 я увидел Доцента, который не спеша поднимался по ступенькам к главному входу железнодорожного вокзала. В своем сером стеганом пальто, в очках и с этим ужасным пошарпанным чемоданом он действительно был похож на серийного маньяка – Чикатило.
Как только он зашел в здание вокзала, я вышел из машины, подошел к телефонному аппарату – они в то время ещё были на улицах города – и позвонил в милицию.
Когда там взяли трубку, я сообщил, что в зале железнодорожного вокзала находится молодой человек, который ведет себя весьма подозрительно. Работник правоохранительных органов спросил, в чём выражается эта подозрительность, и я ответил, что он трется возле женского туалета, постоянно в него заглядывая, и я заметил, как он пытался пристроить свой чемодан в женскую кабинку. Короче говоря, я объяснил, что он своим неадекватным поведением смахивает то ли на маньяка, то ли на террориста. Дежурный, который принимал от меня это заявление, расспросил подробнее о том, как выглядит этот странный человек и где конкретно я видел его в последний раз. Ответив на его вопросы я уже хотел было повесить трубку, но дежурный спросил мою фамилию. Испуганным голосом я заявил ему, что переживаю за свою жизнь и поэтому звоню анонимно, после чего уже повесил трубку.
Конечно, мне было очень интересно увидеть своими глазами, как будут развиваться все события. Я аккуратно приблизился к зданию вокзала с огромными панорамными окнами и стал наблюдать, что же будет происходить внутри. Ничего не подозревающий Доцент, с кожаным потрепанным чемоданом в руке, в это время ждал приезжавшего человека из министерства.
Дожидаться милицию долго не пришлось, минут через десять в зал вбежали шесть спецназовцев во всем своем обмундировании. Через мгновение Денис уже лежал с застегнутыми сзади наручниками, уткнувшись лицом в пол. Милиция сработала очень быстро, через минуту его уже вывели из здания вокзала, посадили в машину и увезли в отделение.
То, что было потом, я излагаю уже со слов Дениса, который всё это и рассказал. Правда, сделал он это немного позже – когда перестал на меня обижаться и на всю произошедшую историю мог смотреть уже с юмором.
Когда его арестовывали на вокзале, делился он, для него вообще всё происходило как во сне. Он абсолютно ничего не мог понять и как-либо адекватно реагировать на происходящее. Когда его доставили в отделение и завели в кабинет к следователю, он начал включать свой мыслительный процесс и сделал один единственный на тот момент вывод. А вывод в его голове сформировался такой: всё это какое-то недоразумение, и арестовали его, вероятнее всего, по ошибке, перепутав с кем-то.
К тому моменту следователь уже пригласил в кабинет понятых, чтобы провести обыск личных вещей.
«Следователь представился и спросил: есть ли при мне какие-то запрещенные вещи, типа оружия, наркотиков или чего-нибудь подобного», – рассказывал Денис.
Конечно, он ответил, что ничего подобного не имеет.
«А в чемодане что?» – спросил следователь.
«Рукописи…» – взволнованно ответил Денис, явно предчувствуя что-то неладное.
«Ну, давайте с чемодана и начнём», – продолжил следователь. И аккуратно, надев резиновые перчатки, открыл этот злосчастный чемодан.
«Когда он выложил всё содержимое на стол, я, честно говоря, – делился Денис, – с трудом удержался, чтобы не упасть в обморок. Содержимое, мягко говоря, удивило даже навидавшихся всякого, работников милиции».
На столе перед следователем лежали так называемые «рукописи». Это были: резиновый член огромного размера, кожаная плетка и красный кляп в рот; моток ржавой проволоки; старый ржавый кухонный нож; женский чулок, который, по версии следователя, Доцент надевал себе на голову, когда творил свои страшные злодеяния; старый номер детского журнала «Мурзилка» – ещё советского образца, толстый рекламный каталог 1982 года выпуска «Бурда Моден» и… селедка. Много селедки. Каждая была завернута в женские рейтузы.
Когда я готовил этот «джентльменский набор» для Доцента и заехал в магазин купить десяток женских трусов для дам преклонного возраста, продавец – молодая симпатичная девушка – спросила у меня:
«А зачем вам столько? Ваша бабушка вряд ли успеет их все сносить».
На что я ответил, что это не для бабушки, а для моего друга.
«Я находился в какой-то прострации, – вспоминал Денис. – Я – уважаемый научный работник, зав. кафедрой психологии – сидел в кабинете у следователя, пристегнутый к стулу наручниками, а передо мной на столе лежали все эти, якобы принадлежавшие мне, „рукописи“».
Когда следователь начал составлять протокол и опись найденных у него вещей, то спросил имя и фамилию Дениса. Тот же не придумал ничего лучше, нежели соврать и назвать паспортные данные своего бывшего одноклассника, который недавно умер.
«Я ведь в первый раз попал в такую ситуацию и не знал, что данный обман быстро раскроется, а я делаю себе тем самым только хуже. Очень не хотелось, чтобы обо всём этом узнали в университете, – объяснил он. – И мой воспаленный мозг подсказывал, что сейчас всё быстро само собой разрешится, и меня отпустят домой».
Но всё само собой не разрешилось… И через полчаса, когда выяснилось, что его имя и фамилия вымышленные, в милиции поняли, что, вероятнее всего, перед ними сидит опасный преступник.
«Когда начал понемногу приходить в себя, я, как великий психолог, решил, что лучший способ защиты – это нападение. Я знал, что у нашего ректора большие связи в органах, и необходимо попытаться этим как-то бравировать перед рядовыми сотрудниками. Я собрал все свои силы, – смеясь, рассказывал Денис, – и начал во все горло орать на следователя и на всех остальных, кто присутствовал там. А к тому моменту собралось уже достаточно много людей. Все хотели на меня посмотреть. Не каждый же день ловят маньяков.
Я орал, что они ещё не знают, с кем связались и, что у всех у них будут большие проблемы: «Ректор вас всех уволит! И вообще, чемодан этот не мой, а деда моего друга!». Хотя и понимал, что несу какую-то чушь и веду себя неадекватно, но я был, как говорят в психиатрии, в состоянии аффекта и ничего с собой поделать не мог».
Затем в кабинет зашел начальник – очень грозного вида, внешностью и манерой общения больше похожий на криминального авторитета, чем на работника милиции, и сказал: «Так, хватит смотреть на эту клоунаду, начинайте оперативное дознание».
«Я был сильно возбужден, сердце выскакивало из груди, и когда ко мне стали присоединять какие-то провода, я решил, что, вероятно, работники милиции переживают за моё здоровье и хотят сделать кардиограмму сердца, – смеясь, продолжил Денис. – Но вскоре я сообразил, что переживаний за мое здоровье там и близко нет, и то, что они хотят сделать, это никак не кардиограмма. Я понял, что меня собираются пытать током!»
В то время во всей правоохранительной системе были широко распространены так называемые оперативные методы дознания. Конечно, не везде их применяли и не ко всем, но особые случаи были. Денис, наверное, попадал под такой особый случай. Это были обыкновенные пытки, самые распространенные из которых – это когда надевали полиэтиленовый пакет на голову подозреваемого и держали его, пока тот не начинал терять сознание, а также пытки электрическим током. Бывало, что у человека не выдерживало сердце, и он умирал, но это были единичные случаи, и их сразу пытались замять, обставляя всё так, будто это был естественный сердечный приступ.
Доцент тоже прекрасно знал о подобных историях. Сообразив, что у него возникли действительно серьезные проблемы, он изменил тактику. Он признался, как его зовут на самом деле и, что он – преподаватель университета. Следователь быстро проверил эти данные и убедился, что тот не врет.
Был уже поздний вечер, и работникам милиции нужно было решать, как с ним поступать. Формально его не могли больше держать, так как он не совершил ничего противоправного, но и отпустить тоже не могли. Во-первых, они действительно сомневались в его вменяемости, видя его «рукописи» и не совсем адекватное поведение. Во-вторых, они хотели проверить его на нераскрытые преступления, которые совершили маньяки и насильники ранее. Исходя из этого, следователь вместе с начальником милиции, который и так уже слишком задержался на работе из-за какого-то идиота, приняли решение отправить его в психиатрическую больницу для освидетельствования его вменяемости. Они знали, что этот процесс займет не менее нескольких дней, а у них как раз будет время, чтобы проверить его на причастность к каким-либо преступлениям. Они сняли у Доцента отпечатки пальцев и на своей машине отвезли в психбольницу.
«Когда меня туда привезли, – рассказывал Денис, – я понял, что влип серьезно. Я прекрасно знал всю систему и методы, используемые в подобных учреждениях, и решил, что применять тактику „Лучший метод защиты – нападение“ не стоит. Если я начну кричать санитарам психбольницы, что у них всех будут большие проблемы, то в лучшем случае получу свою дозу транквилизаторов в задницу и проснусь утром, привязанным к кровати. Поэтому я вёл себя тихо и спокойно, мне необходимо было выиграть время, а завтра, надеялся я, должно всё разрешиться. Меня отвели в палату, указали на койку и закрыли дверь».
Эту злополучную историю Доцент рассказывал нам с друзьями на летней площадке «Классика». Наш громкий смех, был слышен, наверное, за квартал… Денис умел завлечь внимание. У него было неплохое чувство юмора, и он однозначно владел искусством красноречия, которое он постоянно оттачивал на своих лекциях. Доцент превосходно осознавал, преимущества своих ораторских качеств и знал, где их можно будет выгодно применить. В его планах был уход из образовательной деятельности в политику. На ближайших выборах он намеревался баллотироваться в народные депутаты. По этой причине он так дорожил нашей дружбой. Доцент прекрасно понимал, что самому это сделать будет очень сложно – для этого нужны будут деньги и связи, которых у него не было, а вот с нашей помощью у него могло это получиться.
Несмотря на то, что эта история с «рукописями» подкосила Дениса, он не стал долго на меня обижаться. Он не был размазнёй и ему близка была жизненная позиция: «Всё, что нас не убивает – делает нас сильнее». Денис был практикующим психологом, и сам не раз вытаскивал людей из депрессии, советуя всё, что происходит в жизни, воспринимать как вызов и переносить с высоко поднятой головой – без нытья, разочарований и сожалений. Поэтому через неделю после произошедшего мы все вместе уже сидели в кафе и от души смеялись.
– Вы даже не представляете моё состояние, – продолжал Денис. – Для меня всё это было похоже даже не на сон, а на какую-то отдельную реальность, настоящая фантасмагория! Я, кандидат наук по психологии, доцент, заведующий кафедрой, и вдруг здесь – на скрипучей кровати, накрытый грязным одеялом, под которым умерло неизвестно сколько людей, запертый в больничной палате для душевнобольных. Ещё несколько часов назад я находился в окружении красивых студенток, а теперь вокруг одни умалишенные, которые к тому моменту уже внимательно разглядывали меня. В палате не было совсем темно, и я мог различать их лица. Большая часть людей спала, но некоторые всё ещё бодрствовали. Я был начеку и приготовился в случае опасности громко звать на помощь санитаров. Проведя несколько часов в глубоких раздумьях, я пришел к мысли, что это Саня подставил меня, передав эти злосчастные «рукописи». Тем не менее я всё никак не мог понять, зачем и какова цель всего этого. У меня с ним были прекрасные отношения, и сам он, скорее всего, никогда бы не пошел на такой поступок. Я был сильно вымотан, усталость начала брать своё, и я почувствовал, что начинаю засыпать. Но тут мой сосед по больничной койке тихонько подошёл ко мне и, тыча в меня пальцем, в утвердительной форме произнес: «У тебя гнилые зубы!»… Я понял, что этой ночью не усну.
Утром, когда санитары вели меня на освидетельствование, уже собрался консилиум врачей, готовых проанализировать моё душевное состояние. К тому моменту в моей голове все пазлы начали складываться воедино и ко мне, наконец, пришло озарение. Я всё понял…
Я вспомнил наш с тобой, Серега, разговор, – объявил он, указывая на меня пальцем, – произошедший накануне, в тот «знаменательный» день. Вспомнил и про непредсказуемость жизни, о которой мы с тобой дискутировали; и про тех, кого я считал отбросами общества. Ещё припомнил, что ты ведь тоже знаком с Саней и вы часто общались. К тому же я уже был наслышан о всяких ваших историях… Но я всегда был уверен, что они либо придуманы, либо слишком преувеличены. Но там, в дурдоме, переваривая свой новый опыт, я уже начал думать, что, скорее всего, они не преувеличены, а даже преуменьшены.