Текст книги "Планета Мечты"

Автор книги: Сергей Власов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

– Я тоже заметила это. Мы никогда не могли разобраться, в чем тут дело. Наверное, ты прав, все дело в вашей чувствительности. Видимо не владея до конца своими скрытыми способностями, человек все же их чувствовал.

– А не разрушим ли мы нечто прекрасное, сделав внутренний мир человека общедоступным? Не навредим ли мы этим человеку вообще?

– Не знаю, Макс. Ты, наверное, удивлен услышав это слово из уст плазмоида, но это правда. Не знаю. И не только я одна не знаю, а и все мои сородичи. В одном мы твердо уверенны, нельзя давать возможности сразу всем, это может убить человеческий разум, и вообще уничтожить человечество, как таковое. А потерять вас, равносильно тому, что потерять и всю вселенную. Видимо поэтому и называется экспериментом то, что мы с тобой делаем.

– И как же быть?

– Продолжать, не все еще потеряно, ведь ты же не побоялся открыть свой внутренний мир, и это не привело тебя к гибели, и даже умопомешательство тебе не грозит, а раз есть ты, то есть надежда, что ты не одинок, и, в конце концов, мы все же добьемся своего.

– В логике вам как всегда не откажешь, а в чувствах? Что ты чувствуешь как человек? Что тебе говорят приобретенные человеческие чувства?

– Это трудно передать. Мои чувства еще очень несовершенны, я ведь еще не совсем человек. Но что-то подсказывает мне, что мы делаем человечеству больно. Не все во мне согласно с логикой. Есть какое-то непонятное ощущение, что надо быть очень и очень осторожными. Что-то такое, что напоминает действия хирурга, делающего человеку больно, чтобы спасти его. И аккуратность действий должна быть хирургической, основное правило всегда и везде, не навреди.

– Опять же логично, но уже с чувством. Что ж хирурги человечества, вперед. И какова же будет наша следующая операция?

– Думаю, есть смысл пообщаться с людьми, которые все же интересуются неизученными возможностями человека, которые вопреки общепринятому мнению все же изучают эту тему, и пытаются хоть что-то понять.

– И как ты собираешься таких людей найти? Я не думаю, что они известны, наверняка эти их мысли скрыты. Ты же не думаешь, что мы сможем прослушать мысли сразу всех землян?

– Не думаю, но есть и другое предположение. Наверняка об интересах хозяина знает перком, даже если эта информация и закрыта за семью печатями, думаю, используя технические возможности плазмоидов, мы сможем до нее добраться.

– А хорошо ли это с этической точки зрения? Как мы объясним человеку то, что мы его вычислили?

– Ну, во-первых, мы не сделаем его секрет общедоступным, во-вторых, мы не будем слишком углубляться в его секреты, просто найдем его и все. И, наконец, в третьих, узнав о твоих телепатических способностях, этот человек никогда не задастся даже мыслью, откуда мы его вычислили, я понятно объясняю?

– Ладно, убедила, давай, используй свои плазмоидные возможности, мне все равно их не понять до конца, не говоря уже о том, чтобы их использовать.

– Вот, Юрий Алексеевич Яншин, физик ядерщик. В настоящее время занят изучением структуры материи, минимальной ее составляющей, первоосновой. Сверхчеловеческими возможностями интересуется очень давно, еще со школы, кое-чего достиг в этой области, но все это мало существенно и практически недоказуемо, поэтому и скрывает так тщательно свое увлечение.

– Ну что, вперед, навстречу неизвестности?

Что-то настороженное появилось вдруг в ощущениях Велии, и Макс сразу почувствовал тревогу.

– Что-то случилось?

– Кажется да, я только что получила сигнал тревоги, и, кажется, происходит что-то очень серьезное невдалеке от вашей системы. Я срочно должна отправиться туда, по дороге попытаюсь тебе объяснить.

– Я с тобой.

– Нет, ты сейчас очень нужен здесь.

– Ну, объясни же, что такое происходит, ты меня бросаешь в самом начале пути, должна же быть причина, заставившая тебя это делать.

– Будь на связи, все узнаешь.

С этими словами Велия исчезла, оказывается, он уже достаточно хорошо научилась создавать телепортационный тоннель. Какой-то миг Макс совсем не ощущал ее, но затем в его голову хлынули мысли и чувства Велии, и все это было пронизано страхом и решимостью.

– Это он, Макс, это он, не весь, но довольно большая его часть. Он несет в себе убийственный заряд для вашего Солнца. И еще в нем присутствует что-то новое. Я еще не достаточно уверенна, но, по-моему, это предматерия. Как он сумел ей воспользоваться? Ваш представитель в этом районе уже погиб. Он не сумел справиться с таким сложным полевым образованием, и с ним случилось то же, что и со мной в антимире, ты помнишь? Больше ваших здесь нет, придется мне. Черт, он меняет полярность поля постоянно. Разбить его полевую структуру на части можно, но не будет ли каждая из них опасна в отдельности. Придется размельчать до предела. Черт, чуть не попустила его выпад. Придется работать из кокона телепортации.

– Нет Велия, нет. Так не выйдет. Создавай кокон вокруг него, углубляй в его поле мельчайшими шажками.

– Откуда ты знаешь?

– Чувствую.

– Кажется, ты прав. Да, он расползается и не может больше собраться. Я, кажется, справляюсь. Черт, он попытался себя взорвать изнутри, еле успела перенаправить поле внутрь. Ну, теперь вроде все под контролем.

Огненная вспышка озарила сознание Макса, и он полностью потерял Велию. Что могло случиться? Как могла Велия исчезнуть не оставив даже следа. Макс рванулся изо всех сил в направлении последней мысли Велии, и успел заметить только ускользающую вспышку аннигиляции, растворяющуюся в пространстве всплеском чистой энергии. Вокруг не было ничего и никого. Ни Велии, ни странного образования проникшего из антимира. Но куда же они подевались? И откуда такое отвратительное ощущение потери, невосполнимой утраты и горя? Этого не может быть. Велия не может исчезнуть. Ее предматериальная сущность должна остаться, даже если с ее телом или полевой структурой что-либо случиться. И откуда здесь взялась аннигиляция? Не могли же материальные тела проникнуть сквозь барьер. Или могли? Может этот монстр, со своими подручными, все же нашел какую-то возможность? Все это надо выяснить, но, прежде всего надо найти Велию. Какое-то неуловимое движение отвлекло Макса от горестных мыслей. Макс обернулся, и увидел материализующееся существо. Это явно был не человек. Что-то подсказывало Максу, что это плазмоид, и он впился глазами в происходящее, в дикой надежде, что перед ним объявится Велия. Процесс еще не был закончен, а Макс уже понимал, что надежды его напрасны. Существо, возникающее перед ним, действительно было плазмоидом, но это была не Велия. Сразу было понятно, что оно мужского пола. И размеры, и формы говорили именно об этом. И все же Макс не мог дождаться окончания процесса, так велико было его нетерпение. Применяя телепатическую передачу, он уже засыпал вопросами появившегося перед ним. Ответы он выискивал в сознании плазмоида, но не находил. А сформулировать ответ самостоятельно тот не мог, не закончился еще процесс формирования. Прошло еще немало времени, прежде чем Макс и плазмоид смогли общаться.

– Меня вы можете называть Пладаз, я слышал все ваши вопросы, хотя и не мог дать на них ответ, к сожалению, я и сейчас на многие из них не имею ответа. Чтобы все выяснить в антивселенную отправился ваш знакомый, Хрог. Но кое-что мы уже поняли и сами. Верховный разум нашел возможность протащить в нашу вселенную самонастраивающиеся поля, уничтожающие светила. Он ничего лучше не придумал, как атаковать ваше Солнце. Видимо замысел его состоял в том, чтобы уничтожить единственный источник разума обладающего телепатическими свойствами. Он и сам бы лишился дополнительной подпитки, но видимо его это не пугало. Но самое опасное было в том, что он открыл антипредматерию. Велия погибла именно от столкновения с ней. Когда поле было уничтожено, она открыла кокон в надежде, что это кто-то из наших. Предматерию от ее антипода не смог бы отличить никто. Думая, что освобождает собрата, Велия попыталась вступить в контакт, и тем самым вызвала реакцию. К сожалению ее больше нет, и нет никакой возможности вернуть ее к жизни. Правда полевая структура в основном сохранилась, но и она сильно повреждена. Вы, конечно, можете вернуть ее к жизни, как однажды уже делали в антимире, но это уже будет не Велия, а ее Земной прототип, к тому же не совершенный. Когда будут готовы результаты разведки Хрога, мы ответим на все ваши вопросы, а пока прощайте. У вас есть возможность общаться с нами и в том случае, когда мы в пред материальной форме. Поройтесь в воспоминаниях переданных вам Велией, и вы найдете способ общения с нами. Не хотелось бы каждый раз создавать тело для этого.

Пладаз исчез, а Макс занялся поисками того, что осталось от Велии. И, хотя прекрасно понимал, что прежней своей любимой ему не вернуть, все же был твердо намерен, вновь восстановит поле и тело Велии. Теперь он осознавал, что любил это удивительное созданье. Не человек, не гуманоид, совершенно иная форма разума, непонятное мышление, и, тем не менее, самое дорогое существо во всей вселенной. Велия не задумываясь, ринулась на спасение человечества. Без Солнца, без тепла и света, не готовые к защите люди Земли погибли бы, не успев понять, что же произошло. Макс знал, что поступил бы так же, если бы понадобилось спасти цивилизацию плазмоидов, да и любую другую, не зависимо от форм размеров и типа мышления ее обитателей. Тем более очеловечивал Велию ее поступок, и тем ближе по духу становились плазмоиды к нам, людям. Найдя остатки поля Велии, и слившись с ними в одно целое, Макс направился к месту их первой встречи. К планете мечты, как про себя назвал ее Макс. Она еще существовала. Ни у кого не поднялась рука уничтожить такую красоту. А Макс с Велией не решились ее убрать, несмотря на ее искусственное происхождение, потому что она была связана с самыми дорогими воспоминаниями. Так и существовала во вселенной планета созданная волей человека и знаниями плазмоидов, как живое свидетельство союза великих сил и творчества двух совершенно разных, но таких близких по духу носителей разума. Все так же светили солнца на планете света, все так же свободно передвигались по поверхности Земные животные. Так же шелестела травка, слегка поддувал ветерок и звенел ручей. Неизменным осталось место их встречи, но сами они стали совсем другими. Макс повзрослел и поумнел, не было уже тех честолюбивых планов и той прежней бесшабашности. Знания и груз ответственности отложили свои отпечаток не только на внутренний мир, но и на внешность Макса. И не было уже той прежней Велии. Не было совсем по другой причине, и ясно было, что уже никогда и не будет. Макс сидел на берегу ручья, вспоминая все, что с ним произошло, вспоминая досконально, со всеми подробностями и всеми нюансами. Это было не только приятно, но и необходимо, чтобы как можно более полно восстановить в Велии тот период, который предшествовал ее исчезновению. Что невозможно было восстановить, так это первый период ее жизни, ее детские воспоминания и впечатления. Хотя у Макса и были где-то эти знания, но осознать и разложить их по полочкам, было не в его силах. Нужно было прожить жизнь в образе плазмоида, чтобы восстановить воспоминания Велии, но это было немыслимо. Такого не могли себе представить даже самые древние и изощренные умы вселенной. Вообще восстановить разум, в какой бы форме он не существовал, было невозможным делом. До сих пор никто и никогда не создавал разум искусственно. То, что Макс проделал в антивселенной, было всего лишь восстановлением утраченной части, причем не очень большой и не такой уж ответственной. Сейчас нарушения были так велики, что разум Велии утратил индивидуальность, не говоря уже о полной потере целой законченной составляющей из предматерии. Но о восстановлении ее можно было даже не мечтать, в этой области Макс не обладал практически никакими знаниями. Чтобы восстановить хотя бы полевую составляющую пришлось тщательно вспоминать уроки любви. Не нашей земной, плотской страсти, а той, что преподала ему Велия на заре их знакомства. Но то, что могла она, не дано было обычному человеку, у того чувства были корни в совсем другой сущности и культуре, и, тем не менее, это был единственно возможный путь. Напрягая все свои извилины и чувства, Макс медленно приближался к тому состоянию, когда каждая клеточка и каждая мысль как бы удваиваются, оставаясь единым целым. Не все удавалось с первого раза, не все шло так же гладко, как в тот памятный раз, неимоверное напряжение и полная отдача требовались Максу, чтобы хоть чего-нибудь добиться. Поэтому, когда он почувствовал присутствие Велии в своих мыслях, у него уже не оставалось сил даже на мгновения общения, разум Макса отключился от перенапряжения, и сознание покинуло его.

В мыслях назойливо стояло ощущение потери. Макс вспомнил все, и резко вскочил на ноги. Велия была рядом. Из плоти и крови, такая, какой он увидел ее впервые на противоположном берегу ручья. Только теперь она была рядом, и грустно и нежно смотрела ему в глаза. Все тот же миндалевидный разрез и нежно бирюзовый цвет глаз, все те же идеальные формы, но что-то говорило о том, что Велия уже не та. Это что-то было настолько неуловимо, что нельзя было определенно сказать, что это. Как будто угас какой-то внутренний свет.

– Я умерла Макс, ты же знаешь, зачем же ты вернул к жизни тело, если нет души?

– Ты не умерла, в тебе жива наша, человеческая душа.

– Это твоя душа, ты же знаешь. Моя, еще так мала, в таком зародышевом состоянии, что равносильна душе еще не родившегося младенца.

– Ничего, мы ее вырастим. Я ведь с тобой.

– А ты уверен, что вырастет именно то, во что ты был влюблен? Конечно, рост будет более быстрый, телу не надо развиваться, да и твои знания сделают свое дело, но ведь никто и никогда не может сказать, что вырастет из ребенка. Может ты еще возненавидишь свою Галатею.

– Никогда.

– Никогда не говори, никогда. Что ты можешь предвидеть сейчас? Даже твои телепатические возможности не в состоянии предвидеть будущее. Возможно и то, что, оживляя меня, ты допустил огромнейшую ошибку.

– Поживем, увидим.

Макс представил себе дом, памятный с детства, двор и сад, каждый сантиметр которого излазил в свое время, мамину цветочную клумбу, и все это стало реальным, как будто всегда здесь существовало.

– Мы с тобой будем первыми поселенцами этого мира. Мира, где мысль будет свободна и открыта, где все будут одинаково наделены телепатическими способностями. На Земле еще не много людей, способных жить открытой жизнью. Если такие будут появляться, мы предложим им переселиться на нашу планету. Здесь будет земля по-настоящему свободных людей. Свободных от предрассудков, злобы и зависти. Отсюда начнется развитие нового разума вселенной, разума свободного в своем развитии изначально.

– Красивые и громкие слова, но пока мы с тобой тут одни, и немало времени пройдет, прежде чем здесь появится хоть еще кто-то. Кстати, почему ты выбрал эту планету? Земля все же ближе людям.

– Земле придется многое понять, и многое изменить. Чтобы сохранить разум человека, как составную часть вселенной. И еще придется людям расселиться по многим другим мирам. Разум антивселенной не смириться с поражением, и попытки уничтожить человечество наверняка повторятся. Мы должны сделать невозможным уничтожение вида разума возникшего на Земле. Он должен жить, со всеми уже существующими возможностями, и с теми, что еще предстоит в себе освоить. Только расселив разум по всей вселенной, мы обезопасим себя от полного уничтожения.

– В этом что-то есть, но согласятся ли люди расстаться со своей прародиной?

– Согласятся, если им все правильно объяснить. А для этого нам сейчас надо быть там.

Макс попытался создать телепортационный тоннель, но только проснулся. Все это был только сон, наступивший за потерей сознания. Никакой Велии, конечно же, рядом не было, и не в силах Макса было вернуть ее к жизни. Ведь та маленькая частичка поля, что осталась от прежней Велии, представляла из себя, что-то напоминающее поле только что родившегося ребенка. И, расти она могла, только вместе с телом ребенка, и развиваться могла только с ростом, а Макс все же был не бог, и вырастить разумное поле было ему не под силу, даже со всеми знаниями плазмоидов. Макс вспомнил, что ему обещали информацию, о том, что случилось. И обещал ее плазмоид.

– Кажется, его зовут Пладаз, что ж попробуем с ним связаться.

Прежние знания Велии помогли наладить контакт очень быстро. Сведения были довольно утешительны. Монстр использовал самого себя, для проникновения во вселенную. Видимо слова Макса о внутреннем противоречии возымели свое действие. Ревизия внутреннего состояния указала антиразуму на возможность реализации предсказания Макса, и он предпринял решительные шаги. Отделив сомнительную составляющую, монстр направил ее в нашу вселенную с заданием уничтожить человечество, чтобы лишить его возможности развиваться. Ученые антивселенной, продвинувшись в изучении своей материи, нашли предшествующее возникновению материи состояние сущего, предматерию антивселенной, и сверхразум сразу же использовал это в своих агрессивных планах. Внутри звезд при переходе от антиматерии к материи вещество проходит стадию предматерии, на него и была нацелена аннигиляция. Антиразуму мало было вывести Солнце из стабильности с помощью полей, он хотел еще и взорвать его изнутри, для верности. Жертва Велии была не напрасна, она дала довольно большую отсрочку. Не скоро еще соберется с силами враг рода человеческого, прежде чем предпримет новую атаку. У человечества еще есть время подготовиться, и первое что необходимо сделать, это расселить разум человеческий по просторам вселенной, сделав тем самым бесплодными попытки его уничтожить. А теперь надо довести до людей все случившееся. Они сами должны решить, как поступать. Макс снова был на Земле. Юрий Алексеевич ждал их встречи, об этом сообщил перком. Предстоял интересный и трудный разговор. Разговаривать с ученым, да еще интересующимся проблемой, это не одно и то же, что убеждать дилетантов. Эффектами телепатии его не поразишь. Пожалуй убедить его в существовании телепатических способностей будет не трудно, но доказать их необходимость, и необходимость изучения проблемы многими учеными, будет куда сложнее. Дом Юрия Алексеевича был небольшим, но помещал в себя и лабораторию, со множеством интересных приборов, и библиотеку, которой позавидовал бы любой специалист, и мастерскую, в которой можно было соорудить все, что тебе угодно, не прибегая к помощи полевых технологий. А еще дом населяли несколько видов животных и множество растений.

– Здравствуйте, рад вас видеть, хотя я надеялся, что встреча наша состоится гораздо раньше. Надеюсь мне не нужно представляться? Вы наверняка, все, что можно, уже узнали обо мне? И наверняка знаете о моих не научных увлечениях, иначе, почему бы вы ко мне обратились?

– Здравствуйте Юрий Алексеевич. Как я понимаю мне представляться тоже ненужно?

– О да! Правда, все же лестно быть официально представленным инопланетянке.

– К сожалению, это невозможно. Видите ли, Велии уже не существует.

– Как это может быть? Я что-то не совсем понимаю.

Макс был вынужден рассказать все, что предшествовало встрече с Юрием Алексеевичем.

– Значит, я опоздал. А очень жаль, у меня к ней есть немало вопросов, боюсь, теперь мне не удастся получить на них ответ.

– Отчего же, кое-что я смогу вам ответить, а что не смогу я, подскажет Пладаз. Он тоже плазмоид, хотя и в несколько другом состоянии разума. Если вы поверите мне и примете мои возможности, я научу и вас общаться с плазмоидами напрямую.

– Заманчиво, и даже очень. Быть допущенным к знаниям инопланетной цивилизации, это, знаете ли, мечта. К сожалению наверняка моих возможностей маловато для понимания этих знаний.

– Это не столь важно, вы же не собираетесь сразу подняться до уровня плазмоидов? Просто иметь в запасе такой багаж знаний и пользоваться ими по мере надобности, думаю, этого пока достаточно?

– Неплохо бы.

– Кстати, вам известно о Велии, о теме нашего разговора, о том, что я собирался вам предложить, и о том, что мы вас искали. Откуда такая осведомленность?

– Мир тесен. Я хорошо знаю Сан Саныча, в какой-то мере я тоже его ученик. И Лена тоже не чужой мне человек. Ее отец был моим большим другом, и после его смерти мы с Леной довольно часто общаемся, я в какой-то мере пытаюсь заменить ей отца. Выдающийся, должен вам сказать, был человек.

– Да, возможно, но Лена, тем не менее, отказалась от прямого умственного контакта. Она чего-то испугалась, я думаю.

– Не чего-то, а вполне конкретного. Она боится открытости чувств. Как она объясняла, ее испугало то, что понравившийся ей человек, может оказаться вовсе не тем, которого она способна будет полюбить. Если он будет с самого начала знать, что нравится, трудно будет разобраться в том, что он на самом деле из себя представляет. Я пытался ей объяснить, что ложь в состоянии открытости практически невозможна, но это ее не убедило.

– А вы сами, как относитесь к состоянию открытого разума? Вы можете существовать в таком состоянии?

– Это достаточно трудно себе представить. И, хотя я думаю, что мне, в общем-то, нечего скрывать в своей жизни, однако не уверен, что все мои мысли будут оценены окружающими правильно.

– Но, неправильно оценить мысли практически невозможно, при полной открытости, вы же это понимаете, неправильно оценить мысли могут, только если вы что-то скрываете, что-то не договариваете.

– И это верно, видите, как мы, не испытавшие открытости, легко заблуждаемся. Трудно побороть стереотипы. Знаете, я, пожалуй, на вашей стороне, и даже рискну навлечь на себя неудовольствие других ученых, начну серьезно и открыто заниматься проблемами, связанными с телепатией. Вы убедили меня в существовании этого явления, а значит, его надо изучать. Если вы мне поможете, то я, пожалуй, смогу убедить и некоторых умных людей заняться этой темой. Вот только самому мне, пока, эти способности не открывайте, ладно? Возможно, придет время, и я вас сам попрошу об этом, но только не сейчас. Возможно кто-то, из занявшихся, захочет обладать изучаемыми способностями, тогда я свяжусь с вами, согласны?

– Да, безусловно.

– И еще один вопрос.

– Я слушаю вас.

– Вы полагаете, что путешествие по вселенной с помощью телепортации безопасно?

– Если использовать наши возможности полевой техники и создавать полевой защитный кокон, то вполне.

– А как же возможность телепортироваться внутрь какого-нибудь тела, и выход из телепортации в одной и той же точке?

– Вы можете выйти только в том месте, которое в состоянии себе представить. Разве это не подсказывает вам, что все эти страхи абсолютно напрасны. Кроме того, мы успешно можем существовать в форме разумного поля, такое состояние вообще делает беспочвенными всякие опасения. Ведь и в антивселенной наш разум может спокойно существовать, я же вам это рассказывал.

– А черные дыры, сверхгигантские планеты, они не могут стать ловушкой для нашего поля?

– Конечно же, нет, вы забываете о телепатических способностях. Прежде всего, вы можете хорошо просканировать с помощью телепатии место, куда отправляетесь, и уж конечно вырваться из любой опасной точки с помощью телепортации, или создать себе в любом месте и в любой момент зону удобную для существования.

– Да, дьявольски сильная штука телепатические способности, но что станет с человеком, с обществом. Мы и так сейчас не нуждаемся ни в каких государственных аппаратах, правительствах, конторах и канцеляриях, но у нас еще есть законы, которые мы вырабатываем сообща и подчиняемся им, с освоением телепортации и в этом отпадет всякая необходимость. Каким же станет человек? Ведь какие могущественные монстры могут появиться во вселенной. Помнится, кто-то из великих сказал, что самое опасное животное это человек, вы не боитесь дать всемогущество этому опасному животному? У вас ведь есть пример антиразума, не случиться ли то же самое и во вселенной?

– Это сложный вопрос. Этого же всегда боялись и плазмоиды. Думаю напрасно. Если бы не их страхи, каким бы путем пошло человечество, даже трудно себе представить. Скольких катаклизмов и войн удалось бы избежать. Вы же понимаете, что никакая агрессия, никакой злой умысел невозможен при открытости мысли. Какой диктатор смог бы увлечь своими маниакальными идеями людей?

– Что же и плазмоиды с их знаниями не безгрешны? Выходит, и они покоряются чувствам?

– Это не совсем так. Чувства, как таковые, плазмоидам недоступны. Но и предвидеть они не могут. Расчеты перспективы, доступные им, не дали нужного результата, поэтому и было принято решение ограничить людей в их возможностях. Все что происходило с людьми за это время, было подконтрольно плазмоидам, а что бы было, не введи они ограничение? Никакого контроля они бы уже не могли осуществить. Вот почему я и назвал их тогдашнее состояние страхом, на самом деле это выглядит не совсем так, как мы определяем страх, но корни те же. Неведение.

– Вы, как я погляжу, достаточно хорошо разобрались в природе плазмоидов, что же вас останавливает? Что мешает вам на Земле применить подаренные вам плазмоидами способности?

– Все это хорошо. Вот только кто мне даст право решать, кому давать способности, а кому нет? Могу ли я взваливать на себя такую ответственность?

– Бросьте. Вы и так обладаете этим правом. Кто еще из людей может открывать в других телепатические способности. Это право вручено вам плазмоидами вместе со способностями. И решать вам придется самому, по крайней мере, на начальном этапе, пока не соберете хотя бы группу единомышленников. А найти таких, как я понимаю, вам не составит труда, с вашими-то способностями. Не мучьтесь сомнениями. Вам доверяют. Значит надо действовать.

Разговор еще продолжался некоторое время. Обсуждались кое-какие детали, вскрылись несколько незначительных, легко решаемых проблем начального этапа. Договорились о частых контактах. Но уже в это самое время Макс обдумывал, как же ему все-таки начать приобщать людей к телепатическим способностям, и кого в первую очередь. С проблемой, как, Макс справился довольно легко. Помогли современные технологии. Макс задал своему перкому программу, которая должна была обеспечить самый широкий доступ людям к знаниям о телепатии, и в то же время фиксировала всякого желающего обладать телепатическими способностями. Эта же программа позволяла желающим найти Макса и встретится с ним в удобное для обоих время. А вот проблема, кого? С этим было намного сложнее. Однако, вспомнив весь разговор с Юрием Алексеевичем, Макс нашел решение и этой задачки. Любой, с кем встречался Макс, на некоторое время получал телепатические способности сразу. Всякие блоки в его открытости сразу могли быть зафиксированы Максом. Если они не снимались собеседником по просьбе Макса, и если возникали попытки обмануть, то такой претендент не получал ни каких способностей, и мог только быть сторонником идеи, а не участником эксперимента. Если собеседник ничего не скрывал, если согласен был жить открыто и готов подвергнуться глубокому зондированию, (Макс вспомнил, как это проделала с ним Велия), то контакты продолжались, и после зондирования способности открывались желающему, на какой-то испытательный срок. По окончании этого срока, вся группа экспериментаторов решала, кому открыть способности постоянно, кому продлить срок, кого лишить способностей, а кому и дать возможность приоткрывать людям их телепатические способности. Так должен зародиться костяк телепатически открытых людей. Часть из них должна будет переселяться во все обжитые человеком миры, и там продолжать начатое дело. Часть должна заняться созданием новых миров, и их заселением. И другие проблемы будут возникать, и их надо будет решать совместно, но для начала костяк. То, что будет в последствии обрастать массами, желающими войти в эксперимент, желающими изменить себя и весь окружающий мир. Теми, кто решится изменить всю свою жизнь, и направить ее на решение уже не просто человеческих проблем, а уже проблем вселенского масштаба. И чтобы никакого насилия, никакого принуждения, никакого давления не возникло при подобной переделке мира, все должны пройти через испытательный срок, все должны убедиться, что они готовы сами к этой новой жизни, к этим огромным решаемым задачам. Прежде чем человечество станет всемогущим и неуязвимым, оно должно доказать свое право и свои способности стать таковыми. Так думал Макс, таким рисовалось ему будущее, и с такими мыслями оставил он своего первого действительного союзника на Земле, Юрия Алексеевича Яншина.

Боль, щемящая, сосущая боль в душе сопровождала его повсеместно и отражалась на его состоянии. Но он не хотел ничего скрывать, он поклялся себе памятью Велии, что никогда не опустится до того, что будет скрывать что-то от людей, которых призывает жить открытой жизнью. Почти пол года он уже занимался с первой группой желающих жить открыто, и не было среди них ни одной молодой девушки, лишь Лене было сделано исключение, но как ее это мучило, надо было чувствовать. Но она держалась, посещала каждое занятие и страдала открыто. Возможно, это и оттолкнуло некоторых из ушедших из группы, Макс точно этого не знал, но все же десять, из пришедших восемнадцати, продолжали регулярно заниматься, осваивая постепенно все знания и умения Макса. Это было очень не просто. Если в телепатии, умении читать мысли друг друга и передавать их на любое расстояние, проблем практически не возникло, то в телепортации, телекинезе и телепатическом воспроизведении материальных тел далеко не все ладилось. Максу далось все так легко благодаря знаниям, полученным от Велии, в периоды их близости. Передать таким же способом знания слушателям Макс был не в состоянии, и, хотя телепатическое усвоение знаний значительно превосходило по производительности обычные методы обучения, все же на это требовалось очень много времени. Научить людей, не имеющих даже специального физического образования тонкостям структуры материи, знаниям всех ее свойств и возможностей, а как следствие и умению воспроизводить любую известную форму, оказалось делом весьма и весьма не легким. Нет, воспроизводить материальные тела не составляло особого труда даже на начальной стадии обучения, но вот придать воспроизводимому именно те свойства, которые нужны, не всегда получалось у большинства даже после полугодового курса подготовки. Такие же трудности возникали и с телепортацией. Представить себе достаточно точно место выхода из тоннеля. Его протяженность и направленность, тоже оказалось подвластным далеко не всем. Некоторых подводило воображение, некоторых медлительность в счете и слабая ориентация, но все же полугодовые занятия прошли не даром. По крайней мере, в пределах планеты уже ни один не пользовался, ни каким другим транспортом. А двое подружившихся на курсах парней даже перебрались на один из спутников Юпитера на постоянное жительство, и, тем не менее, никогда не опаздывали на занятия. Занятия начинались каждый день в одно и то же время. Макс появлялся в классе у доски, все уже находились на своих местах. Помещение было совсем пустым, и в зависимости от изучаемого предмета заполнялось необходимым самими учениками. Это приводило, конечно же, и к ошибкам и к просчетам, иногда даже действия кого-то вызывали взрывы хохота, но все было настолько открыто. Настолько все стремились помогать друг другу, что смех не вызывал обид, а ошибки разбирались и тут же исправлялись совместными усилиями. И заканчивались занятия всегда одинаково. Макс воспроизводил в конце всегда одну и ту же мысленную фразу, «все, что мы сегодня изучали, конечно, так и есть, но…». И эта фраза всегда означала одно и то же. Не останавливайтесь, не уверуйте в то, что узнали, сомневайтесь и стремитесь узнать что-то новое, и, конечно же, поделитесь этим новым со всеми.