Текст книги "За Уральским Камнем"

Автор книги: Сергей Жук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 39 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

5

Декабрь 1610 года, город Березов.

Покойно живется нынче городу Березову. Сибирские народы в страхе и послушании. Плохо то, что многих охотников побили под стенами города. Мало нынче сибирцев промышляет по тайге. Убит охотник – убит кормилец, горе семье, а может, и голодная смерть. Царю-батюшке тоже разор. Пропал ясак охотника! А сколько их побито? Десятки сороков собольих шкурок недосчитается казна. Вот и получается, не нужна война ни сибирцам, ни русским.

Городок Кода, последнее напоминание о летних страхах, ведет себя тихо, словно вымер. Лазутчики сообщают, что остяки откочевали из городка. Остались наемники да остяцкие воины малым числом. Еще сказывали, будто знатные пленники, скованные железами, томятся в темнице. Главные зачинщики восстания: Анна, Басарга, Номак, тоже находятся в городе.

Воевода Степан Волынский решил покончить с Кодой раз и навсегда. Зачинщиков казнить, город стереть с лица земли, тем более что для этого понадобится всего десятка два казаков. Зато пользу ожидал великую. По слухам, у Анны во дворце несметные богатства, а главное, он об этом доложит в Москву и станет героем и победителем остяков. То, что на Москве сел на царство польский принц Владислав Жегимонтович, только на пользу. О заслугах Черкасского и Шорина никто даже не вспомнит.

Матвей Бряга только что закончил отмечать свое повышение по службе. Теперь он пятидесятник и назначается на службу в город Мангазею – легендарную, златокипящую государеву вотчину. Назначение отметил мощно, выпито много и не один зуб пострадал в славных кулачных боях. Боях беззлобных, но от этого не менее кровопролитных.

До отъезда в Мангазею именно ему было приказано с отрядом в пятьдесят человек уничтожить городок Кода, захватить зачинщиков восстания, а все дорогое имущество княжны Анны доставить в Березов в качестве добычи, что пойдет на Москву в счет оплаты недостающего ясака.

Сейчас он с отрядом казаков двигался по Белогорью. До Белогорья путь шел по льду реки Оби. Санный путь, причудливо извиваясь, бежал по льду проток, огибая острова, заросшие непроходимыми кустами деревьев, и выбирая чистые участки льда, где поработал зимний ветер и освободил его от снега. Подкованные лошади шли по льду уверенно. Казаки по двое в санях, запряженных одной лошадью, двигались не ходко. Рядом трусили олени, нагруженные походным скарбом. Служилые прихватили несколько пушек малого калибра. Ими крепостные стены не расшибить, а вот ворота сорвать с петель вполне под силу.

Стояла тихая морозная погода. Сугробы под лучами солнца переливались, как груды самоцветов. Тихо, все замерло и казалось царством всеобщего сна. Но нет. Хруст снега под полозьями непрерывно напоминает о жизни. Кругом следы животных. Особенно сами животные, напуганные неожиданно появившимся обозом, своим видом, стремительными движениями вносили в сонный пейзаж грациозность и торжество жизни.

Так продолжалось до устья реки Кода. Выше по реке казаки наткнулись на завал. Покрытый снегом, поперек замерзшей реки, он превратился в непроходимое даже для человека препятствие. Стоять ему теперь могучей крепостью до самого половодья.

Задумался пятидесятник Матвей Бряга. Поход на Коду под угрозой. Впору возвращаться. Но нельзя этого делать. Скоро сбор ясака, и разъедутся служилые во все уголки таежного края. А там весенняя распутица, и бог его знает, когда соберется дружина. Негоже Матвею возвращаться с пустыми руками, ведь это его первое поручение в звании пятидесятника.

Пришлось казакам оставить обоз, большую часть провианта и охрану из десяти человек. Те сразу принялись за строительство зимовья. Остальные встали на лыжи и, нагрузив поклажу на оленей, двинулись тайгой к городку Кода.

Проводника не было. За все время пути казаки не встретили ни одной человеческой души. Откочевали остяки после страшного поражения. Обезлюдела тайга. Пришлось идти вдоль реки, а это всегда тяжело. Верст больше, да и подъемы со спусками без конца. Снегу много. Груженый олень по брюхо в снегу. Благо, что наста нет, и буравят грудью снег животные. За ними идут казаки, а порой приходится и самим дорогу тропить. Медленно идет дружина. Но худо без добра не бывает. Не ведая того, казаки миновали множество ям-ловушек, а самострелы, заваленные снегом, срабатывали вяло, не причиняя вреда. Лишь одному оленю не повезло, угодил под самострел, и пошел болезный на пропитание служилым. После этого случая шли особо осторожно. Ближе к Коде подобные сюрпризы пошли чаще. Наконец, наткнулись на врагов. Несколько остяков, скорее охотники, пустили в них стрелы и тут же, погоняя оленей, скрылись. Присматриваясь, казаки пошли по их следу. Стало намного легче. Скоро показался городок Кода.

6

Узнав о приближении русских, в Коде началась паника. О защите не помышляли. Басарга и Номак думали, как быть с пленниками.

– Анну и князя Обдорского надо выдать русским, – предлагал Басарга.

Номак с ним не соглашался.

– Обдорского выдать необходимо, а вот жрицу бога Рача живой выдавать русским нельзя. Свои потом нас осудят и казнят, – утверждал Номак.

После жарких споров решили Анну умертвить и, вооружившись ножами, направились к узникам. Для сохранения тайны не взяли даже кузнеца, прихватив с собой зубило и молоток, чтобы расковать князя и убиенную.

Прошли в темницу тихо. Зашли, склонив головы, как подданные.

– Мы пришли освободить вас, княжна, – раболепно произнес Номак, – вот и зубило прихватили. Русские идут, уходить надо!

Анна продолжала сидеть в углу, враждебно поглядывая на остяков. Шорин поднялся на ноги. Загородив княжну, он протянул руки, предлагая начать с него.

Хитрость не удалась. Вошедшие, не церемонясь, оттолкнули князя и, выхватив ножи, бросились к Анне. Падая, князь не растерялся. Успев захлестнуть цепью ногу Номака, он вместе с ним рухнул на пол. Не ожидавший нападения, Номак изрядно расшиб голову об пол. Молодой Басарга остановился в нерешительности. Он не был готов зарезать Анну, и та тут же ударила ногой ему в пах. У Шорина от злобы потемнело в глазах. Не отдавая себе отчета, он схватил упавший молоток и по очереди жестоко забил до смерти обоих остяков. Анна от ужаса закрыла глаза. Все было залито кровью и человеческими мозгами. Не останавливаясь, Шорин расшиб железо, и освободившиеся узники выскочили из темницы.

Городок Коду покидали последние остяки. На супругов Шориных никто не обращал внимание. Понурые жители, погрузив пожитки на оленей и лошадей, спасаясь от русских, уходили прочь.

Мелкие строения были разрушены самими жителями, как и ненавистный ими православный собор. Деревянные надстройки, купола, огромные резные двери, рамы – все сгорело. Остались стоять только закопченные стены. Но то был собор без Бога. Не пришлось ему тут поселиться, прихожане достались безбожные. Золотой идол оказался для них милее.

Измученные переходом русские подходили к городу. Шли осторожно. Облачились в боевые доспехи. Ружья заряжены, тлеют фитили. Убегающих остяков не трогают. Ужас на их лицах говорит сам за себя. От такого противника опаски не жди. Даже из озорства не стреляют. Ждали казаки Коду. Всю дорогу вечерами у костра они слушали рассказы пятидесятника Бряги, как с князем Шориным провели время в сказочном городе. Наговорил и о несметных богатствах, и о золотом идоле. Как не поверишь своему командиру?

Вот перед глазами русской дружины предстал городок Кода. На плоской вершине холма стоял пустой город. Открытые настежь ворота зловеще приглашают войти. Своими башнями, строениями ранее напоминавший сказку, сейчас он казался призраком далекого Востока. Чья жестокая воля вырвала его из-под лучей жаркого солнца, из изобильных садов и полей юга? Чья жестокая воля забросила его в дальний уголок суровой сибирской тайги? Поверить в то, что это сделано волею слабой женщины, невозможно! Только колдунья, призвав все силы ада, в состоянии совершить такое.

Снег покрыл крыши и улочки городка. Ветер нанес сугробы под самые бойницы стен. Исчезли люди, их следы, не горят очаги. Казаки с опаской двигаются по городу-призраку.

Неожиданно вся ватага остановилась. Им навстречу вышли двое. Люди во плоти или души усопшие – сразу не поймешь. Страшно глядеть даже бывалым казакам. Изодранная одежда перепачкана кровью, волосы всклокочены. Первым признал их Бряга.

– Князь Василий Шорин! – воскликнул он радостно. – Жив! Жив Обдорский-герой!

Радость его была настоящей, да и не умел кривить душой Матвей Бряга. Все казаки оживились, загалдели, напряжение спало.

– А кто же с князем? – спросил кто-то из молодых казаков.

– Это Анна, женка князя, – ответил Бряга и тяжело вздохнул. «Опять приходится принимать решение, а какое, не ведаешь», – подумал он.

После его слов казаки снова замолчали. Хмуро стояли они в ожидании решения пятидесятника. Крови никому не хотелось.

– Утро вечера мудренее, – произнес пятидесятник, не в силах найти решение. – Сегодня отдыхаем. Ищите пригодное жилье, топите печи. Десятникам выставить охрану по стенам, и не забудьте закрыть городские ворота.

Повернувшись лицом к Анне, как можно миролюбивей произнес:

– Княжна Анна, будь пока хозяйкой, приведи себя и мужа в порядок, укажи, где ночлег для казаков, где продукты сыскать. А меня извиняйте. Сегодня ночь вместе со мной коротать будем. Заодно обо всем и погуторим.

– Что с моими детьми? – оставшись наедине, спросил Шорин у Василия Бряги.

– Ох, княже, запутал ты все. Трудно теперь распутать будет. С детьми тоже беда у тебя. Князь Черкасский, как крестный отец, считая, что ты сгинул, забрал мальцов с собой. Дорогой, в городе Верхотурье, Азиза похитила их. Но Черкасскому удалось отбить одного. А другого Азиза увезла с собой. Где они? Не ведаю.

Княжеский дворец выглядел плачевно. Где восточная былая роскошь, запах благовоний? Все исчезло. Война коснулась и этого, совсем недавно райского уголка. Дикое воинство, покидая свой стольный город, побывало в покинутом хозяевами жилье. Кочевому народу лишнее имущество в тягость. Больше разрушили, раскидали варвары, зачастую даже не понимая назначение вещей. Сейчас хорошо бы в белоснежной юрте расположиться, но она исчезла безвозвратно. Сейчас она радует одного из подданных, ласкает самолюбие изменника. Но такова жизнь. Редкий соратник или товарищ сохраняет верность павшему вождю.

Слуги разбежались, и Анне пришлось самой заняться уборкой. Помочь ей вызвался молодой казак Степан. Ему не довелось участвовать в березовских событиях и знал о них лишь понаслышке. Легендарная княжна произвела на него сильное впечатление. Ее красота казалась неземной, и в его понятиях не вязалась с образом жестокой воительницы. Поэтому счел все вымыслом и оговором.

Колол дрова, топил печи, натаскал воды, выносил мусор, делал все что угодно, лишь бы рядом с княжной. Анна первым делом привела себя в порядок. Одевшись в мужское русское платье, она выглядела необычно для молодого казака. Русской женщине непозволительно так рядиться. Но княжна из другого теста, ей законы и обычаи не указ. Хоть по всему и в последний раз, но она хозяйка этого дворца и примет гостей так, что они запомнят надолго.

Выбросив искалеченную мебель, грязные или поврежденные ковры, она достала из потайных запасников все новое, совсем недавно привезенное добро со всего света. У Степана от такого богатства голова шла кругом. На достархане расставлена посуда из китайского фарфора, чаши и кубки из серебра от мастеров Индии и Персии. Сушеные фрукты, восточные сладости и вина заполнили эти чаши. Анна умудрилась даже приготовить самаркандский плов. Красный рис, изюм, из специй – зера, шафран, сушеный томат нашлись в ее кладовых. Правда, баранину пришлось заменить на оленину, а лук и морковь использовать сушеную, а вместо растительного масла использовать топленый жир. Анна была серьезна и сосредоточенна, как никогда. Даже Матвей Бряга, далекий от таких тонкостей человеческого бытия, как настроение или душевное состояние, заметил упорство Анны. По простоте своей души он решил, что Анна пытается угодить казакам, надеется получить прощение или смягчение своей участи. Но это было далеко не так.

Все казаки расселись за достархан, скоро к ним присоединились и караульные. Тайга была пуста, бояться некого. Так, на всякий случай отправили к городским воротам караульным Степана. Самый молодой, сладостей уже успел наесться вдосталь. Пускай даст старым воинам отдохнуть.

– Накладывай, казак, в миску плова и шагай на ворота. Там у караульного костра и согреться можно, и плов разогреть. Чтобы до утра дюжел, пускай казаки отдохнут, – распорядился пятидесятник.

Ослушаться атамана казаку никак нельзя. Вздохнул парень, взглянул на княжну Анну как-то жалобно, взял пищаль и пошагал к воротам.

Казаки поглощали плов в неимоверных количествах. Запивая горячим настоем и вином. Даже взгляды в сторону Анны потеплели. Василий Шорин тоже здесь присутствовал. Опять не понимал он своей жены. Зачем все это? Не избежать ей страшного наказания, о душе надо думать, а она пир устроила.

Скоро среди казаков появились кальяны. Невиданное развлечение для многих присутствующих, чисто бесовское занятие. Первым взялся попробовать Бряга. Для него бог – царь-батюшка, вера – служение ему, да и приходилось уже пробовать это зелье. Затянулся несколько раз, и пошло блаженное состояние по всему телу. Терпкий, но приятный запах распространился по залу.

Князь Василий Шорин различил запах опиума. Нет, не прекратила свои войны княжна Анна. Ее изощренный ум придумал новую злую шутку. Казаки, как малые дети, ничего не подозревая, стали курить опиум. Скоро состояние эйфории охватило всех. Люди лежали на подушках вокруг достархана, закатив глаза, на их лицах улыбки, непонятное бормотание. Грозные воины стали беззащитными, как малые дети. Бери их хоть голыми руками. Князь не препятствовал Анне, хотя понимал, что становится соучастником в измене и наказание за это – смерть.

Анна вошла в помещение и обвела взором одурманенное казачество. Шорину показалось, что в ее глазах кроме торжества мелькнула еще жажда крови.

«Неужели она способна их всех умертвить?» – содрогнувшись, подумал он.

Анна под взглядом князя опустила глаза и произнесла:

– Будем собираться в дорогу. Нас теперь здесь ничто не держит. Отправляемся к детям, я думаю, они уже в Самарканде.

Дальше все происходило как во сне. Князь молча подчинился. Сборы в дорогу много времени не заняли. Снаряжение погрузили на двух оленей, которые, на их счастье, оказались забытыми в городе и бродили по улицам. Прихватили казачьи ружья, пороховой запас и двинулись к городским воротам. Единственным препятствием на их пути оставался молодой казак.

Степан сидел у костра и грелся, когда увидел небольшой караван, приближающийся к воротам. Анну и Василия Шориных он признал сразу. Чувство беды и растерянность охватили молодца. Не задумываясь, он ударил в набат. Оглушающий звон небольшого колокола разносился в морозном воздухе. Но никто его не услышал. Не пришли товарищи на помощь.

Собрал все мужество казак, твердо взял пищаль в руки, раздул фитиль и крикнул, обращаясь к князю:

– Остановись, князь, вернись обратно, поутру пятидесятник Бряга решит судьбу княжны. Негоже тебе супротив Руси и товарищества идти.

Но, к удивлению Степана, князь Обдорский молча продолжал идти. Послышался голос Анны:

– Степа, мы не сделали тебе ничего плохого. Опусти пищаль и дай нам уйти. Все твои товарищи живы и здоровы. Сходи и убедись в этом. Они решили нас отпустить.

Голос звучал спокойно. Степану захотелось поверить, бросить пищаль и убежать к своим. Ведь не могла вся дружина сгинуть от руки одного противника. Но как оставить пост? Чувство долга придало молодому казаку твердость.

«Но как быть? Кого разить из пищали? Выстрел один! – лихорадочно размышлял Семен. – Главная изменщица княжна, но с князем мне на саблях не устоять! Да и жалко такую красоту собственной рукой загубить. Князь тоже измену чинит, раз вместе с Анной тикает».

Анна и князь уже рядом. Еще два-три шага, Обдорский нападет и выбьет из рук пищаль. Ждать чуда больше нельзя. Приняв решение, Степан наводит ствол на князя Василия Шорина и запаливает порох. Анна поняла намерения казака сразу. Когда порох заискрился в запальном отверстии, а затем громыхнул выстрел и смертоносная пуля полетела в грудь князя, она уже висела на этой груди, крепко обхватив руками шею, в последнем поцелуе прижавшись к его губам.

Пуля вошла в спину княжне, пронзила сердце, разворотила грудь Анны и на излете впилась в князя. Княжна Анна скончалась мгновенно. Ее смерть можно назвать даже блаженной, если это слово применимо к смерти. Но вот князю Василию Шорину досталось более тяжкое бремя. Ощутил горячий прощальный поцелуй, затем удар в грудь от огненного боя. Кровь на одеждах супругов смешалась, и горькое чувство горечи от свершившейся непоправимой беды охватило еще живых участников.

Губы княжны стали холодеть, когда князь осторожно положил супругу на снег. Степан стоял не шевелясь. Его охватило оцепенение от содеянного, и он устало ждал завершения этой трагедии. Охваченный звериной злобой, Шорин выхватил саблю и что есть мочи ударил казака, развалив его тело пополам. Затем Василий взял любимую на руки и пошел с ней неведомо куда. Груженые олени, немного постояв, пошли следом. Любовь, чувство долга, ненависть, случай определяют наши поступки и судьбы, но только Бог вправе быть им судьей.

7

Тяжко пришлось казакам поутру. Непривычен опиумный дурман для русского тела, незнаком. Вечно бы не знать его славянину. Похмелье привычней. Попил рассолу поутру, а лучше брусничного отвару, а потом попотеть. Если обстоятельство позволяет, то лучше баня. Ну а если нет, то и трудовым потом можно облиться. Оно до обеда, конечно, тяжело, но потом отпустит.

С этим дурманом тяжелей. Крепко он держит. Телесные и душевные боли куда хлеще. Благо, что дури больше не оказалось. Матвей Бряга порешил, что спасение казаков в привычном питие. Налегли служивые на бражку, та родная и вынесла из беды.

Среди дел похмельных вспомнили о пленнице, княжне Анне, стали кликать и князя Обдорского. Тихо, не отвечают на зов хозяева Коды. На душе у казака Матвея Бряги заскребли кошки.

«Похоже, беда и немалая приключилась», – подумал Матвей и уже в полный голос произнес: – Кончай бражничать, казаки, похоже, беда! Разбиться на тройки и обыскать весь городок, сыскать князя и его ведьму. Из-под земли их достаньте! Да смените на воротах Степана, хлопец там уже околел от мороза!

Казаки разбились на группы и разбрелись по городку Кода. Матвей остался один. На душе тяжесть. Не понять ему, отчего она. Может, от дурмана, а может, и предчувствие. Осушил пятидесятник черпак бражки. Чуть полегчало на душе. Теперь хорошо бы на свежий воздух.

Бряга вышел на крыльцо и огляделся. Ломота в теле не прошла, лишь приглушилась выпитой брагой. Было видно, как по улицам то тут, то там шныряют фигуры казаков в поисках пропавших. На городских воротах неожиданно ударил колокол.

«Что еще за беда приключилась?» – подумал Матвей Бряга.

Колокол продолжал призывно звенеть. Матвей и все казаки устремились к воротам. То, что им пришлось увидеть, никого не удивило. Беду предчувствовали все. Открытые ворота, следы беглецов, и мертвое, изуродованное тело.

– Так развалить Степку мог только князь Обдорский. Не каждому казаку это под силу, – произнес один из казаков. – А Степан молодец, до конца выполнил свой долг, не посрамил казачьего звания, хоть и молод.

– Не мог князь пойти на смертоубийство. Ведь это воровство великое, супротив самого царя и братства, – молвил другой.

– Не в себе он, давно замечаем. Сатана владеет его душой. То Анна повинна, она сгубила христианскую душу, – добавил кто-то.

Матвей молчал, слушая мнение дружины. Было ясно, что Василий не в себе. Но ясно и другое. Совершено непоправимое злодеяние, тяжкий грех лежит теперь на князе. Этот грех теперь не искупить и не замолить. Оглядывая место преступления, он увидел и другое. Пролилась не только Степанова кровь. Видно, где лежало еще одно тело. Все в крови, и следы уходящего князя тоже обагрены кровью. Матвей Бряга осмотрел пищаль, которую продолжал держать Степан в правой руке.

– Степан выстрелил первым и угодил в княжну. Шибанул с пяти шагов, крови много. По всему, убил ведьму. Ну а князь в горечах зарубил Степана, – произнес Матвей и тяжело вздохнул. – Еще скажу, братцы, благодарите Господа, что ведьма нас спящими не порешила! А теперь слушай мое слово. Все ценное, что есть в городе, вынести за стены. Стены и башни взорвать, пороха здесь запас великий, все остальные избы сжечь дотла. Камня на камне не оставьте, братцы. Пусть возрадуется душа Степана.

– А как с церковью быть, грех великий, разор чинить храму Божьему? – спросили казаки.

– То не храм! Бога в нем никогда не было! Безбожники его построили и паскудили в нем! Жгите без сожаления! – почти крикнул пятидесятник Матвей Бряга.

Загремели взрывы, занялись пожарища. Непривычно русскому человеку рушить города, с большим трудом строятся они в сибирской тайге. Несколько дней казаки занимались этим тяжким делом. От грохота и дыма бежала дичь из Белогорья. Поднялись медведи из зимней спячки. Быть им теперь голодными шатунами. Немногие из них доживут до весны. Последние остяки покинули родные края. Слышал взрывы и князь Шорин, все дальше уходящий в тайгу, неся тело княжны на руках. Все, что осталось от любимой княжны Анны.

Исчез городок Кода – столица остяцкого царства. Не узнать потомкам, где его руины. Добро поработали казаки. Камня на камне не оставили, как и приказал Бряга.

Малая дружина казаков не смогла унести с собой все богатства городка. Только часть золотых изделий да пушнину прихватили с собой. В тайге оружие да запасы дороже любого золота. Схоронили казаки те несметные богатства в тайге, в надежде скоро вернуться. Да жизнь распоряжается по-своему. Одни вскорости сгинули, другие покинули Сибирь, а третьи ушли дальше на восток. Так и лежат сокровища Коды где-то там, в дебрях Белогорья.