Текст книги "Бескровная охота"

Автор книги: Сергей Герасимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Это просто большая корова, – сказал местный старожил Михей Потапов. – И ничейная притом. А мяса-то хватит на всех!

И народ пошел в атаку, вооружившись чем попало.

Глава двенадцатая: инфо-трасплантант

Лора пришла в себя. Она открыла глаза и увидела, что находится в центре комнаты без окон и с двумя диванчиками у стен. Впрочем, «глаза» – это сильно сказано. Лора открыла то, что было у нее вместо глаз и попробовала осмотреться. Она не помнила ничего, начиная с того момента, когда над головою Сфинкса взорвалась бомба. Она лишь ощущала, что с тех пор прошло некоторое время, может быть, час, может быть, год. Может быть, вечность. Она даже не знала, на каком свете находится, потому что ее тело исчезло.

– Иваныч, – позвал молодой рыжий субъект в белом халате и очках, – Иваныч, оно заработало!

– Не ори, а то ее испугаешь, – ответил Иваныч и вошел в поле обзора. – Проснулась, наша душечка. Как тебе спалось?

Говорил Иваныч спокойно, мягко, но как-то очень мерзко. Больше всего он напоминал гиену, какой-то нескладностью, неопрятностью и особенно голосом, как ни странно.

– Где я? – спросила Лора. – Вы мне объясните, где я?

– Ну, вообще-то, твое тело сейчас где-то на Башне. Не могу сказать точнее, хотя налажена постоянная и устойчивая связь. Давно не включал телевизор. Мы принимаем объемную звуковую картинку, плюс несколько дополнительных диапазонов, но этим занимается другой отдел. Ну и, конечно, куча всяких каналов передают шоу с твоим участием. То есть, делают кучу брехни. Но на самом деле ты здесь и никуда отсюда не денешься. А мы с помощником будем обслуживать твой инфо-трансплантант, который пока что поживет в этой комнате.

– Обслуживать что? – не поняла Лора.

– Технология инфо-трансплантации. Слышала о такой?

– Нет.

– Конечно нет. Это не земная разработка. Ее нам подкинули наши инопланетные друзья, вместе с некоторыми другими полезными штуками. Короче, приколись: инфо-модель твоей личности изымается из твоего тела и записывается на неживой носитель. В твоем мозгу освобождается несколько миллиардов терабайт, куда мы вставляем то, что нам нужно. Прикололась?

– Вполне, – ответила Лора. – А что же вы вставили в мой мозг?

– Кое-что, – сказал Иваныч. – Кое-что интересное. Нам повезло, в том смысле, что как раз вовремя взорвалась вавилонская бомба. Некоторое время после инфо-трансплантации мозг работает неправильно. Но твои друзья решили, что тебя просто зававилонило. Они пытались тебя лечить и чуть было не испортили нам всю программу. А теперь они думают, что все в порядке, но на самом деле с ними полетишь не ты, а наш человек. То есть, с ними полетит наш человек в твоем теле. Это самая лучшая маскировка.

– Ты хочешь сказать, что меня подменили?

– Я хочу сказать, что тебя вытащили из тела сюда, а вместо тебя вставили другого человека. Я уже дважды это объяснил, опять непонятно? Того человека зовут так же, как звали тебя, он выглядит так же, как выглядела ты. И все уверены, что это ты.

На самом деле Лора слышала об инфо-трансплантации. Пересадками сознания человечество начало заниматься довольно давно, еще до Большой Войны. Вначале пытались решить эту проблему в лоб: создать диск нужного объема и скачать туда всю информацию из мозга. Потом вставить этот диск в компьютер, имитирующий функции человеческого тела, и компьютер оживет. Но компьютер не оживал. Не хотел оживать. И эту проблему не могли решить лет тридцать или сорок. Потом научились разбивать сознание на майнд-файлы. Оказалось, что некоторые из майнд-файлов человеческого мозга имеют структуру, которую невозможно разгадать, но можно успешно сымитировать. Об этом говорила знаменитая теорема Чеширского: «ни один закодированный майнд-файл не может быть раскодирован с помощью другого майнд-файла». То есть, человек никогда не сможет до конца понять сам себя. Однако вскоре были созданы неплохие программы-имитаторы, которые подделывали закодированные файлы. С этого времени стали делать страховочные записи личности на диски, страховочные на случай внезапной смерти. Строго говоря, человек, восстановленный после смерти, уже был не сам собой, а просто компьютерной имитацией себя прежнего, но окружающие этого не замечали. Также научились создавать искусственные майнд-файлы и комбинировать их, получая искусственную душу. Эту душу пытались вселять в специально выращенные донорские тела, и небезуспешно. Нужно сказать, что настоящих ученых на планете уже давно не было, и науку двигали вперед не люди, а машины. Поэтому никто из людей не знал в точности, как и почему срабатывает та или другая технология.

– Не знаю, зачем это вам нужно, – сказала Лора.

– А тебе и не обязательно что-то знать.

– Ваш шпион ничего не сможет сделать, кем бы он ни был. Охотник не боится людей.

– А это и не совсем человек. Это такая штука, которую стоит бояться. Я бы боялся на его месте, если бы, конечно, знал, – сказал Иваныч. – Ну, мы еще поговорим.

– Меня убьют? – спросила Лора.

– Догадайся сама.

Когда люди оставили ее в покое и ушли, Лора осмотрела и ощупала себя. Она убедилась, что находится внутри большого компьютера, большого по современным меркам, то есть, величиной с портфель. У нее имелись шесть удобных манипуляторов, с помощью которых она могла бы даже писать или играть на скрипке, если бы умела последнее, имелось двадцать оптических камер, восемь из которых были неправильно инсталированы и потому не работали, имелись громкоговорители, микрофоны, а также несколько контактов неизвестного предназначения. Путем проб и ошибок Лора выяснила, что некоторые из контактов предназначены для причинения боли и всего один – для того, чтобы доставлять удовольствие, сходное с наркотическим. Имелись так же контакты для управления гневом, страхом, любопытством и сексуальным возбуждением. Источником питания служила квантовая батарея.

Лора оперлась на четыре манипулятора и встала со своей удобной подставки. Дошла до дверей и попробовала открыть. Конечно, ничего не вышло. Квантовая батарея была почти полной, ее хватило бы еще на восемьсот дней работы, если не перенапрягаться умственно, не бегать слишком быстро и не поднимать слишком больших тяжестей. Убедившись, что удрать она не сможет, Лора попробовала подключиться к внешней сети, но не сумела без пароля. Начала было печатать на принтере записку с просьбой о помощи, но бросила, сообразив, что передавать записку некому, да и не поможет никто. Намаявшись, она удобно устроилась на полу и принялась смотреть передачу из Башни по одному из внутренних каналов. Ничего другого в ее голову пока не приходило. Или не в голову, а в процессор.

Все произошедшее означало, что Лора оказалась втянута в некие криминальные игры. То, что с нею сделали, было вопиющим беззаконием. А значит, теперь можно было ожидать чего угодно. Например, ее могли уничтожить в ближайшее время, просто стереть, как не имеющую ценности. Или как представляющую опасность.

– Я не дал ему себя узнать, – сказал Охотник. – Для этого мне пришлось привести мышцы в состояние каталепсии и остановить сердце. Если бы это продолжалось на минуту дольше, я бы не выдержал.

– И что тогда? – спросил Алекс.

– Тогда был бы бой. Но я не уверен, что сумел бы справиться с циклосфероидом. Если честно, то он сильнее. – И Охотник улыбнулся улыбкой человека, который искренне рад происходящему. Улыбка впервые появилось на его лице.

– Не понимаю, что в этом веселого.

– Я впервые встретил достойного противника. Может быть, это и не весело, но зато интересно. У вас, людей странное, допотопное отношение к жизни, только не обижайся. Вы не понимаете, что не имеет значения, сколько ты прожил, день или столетие – эти цифры равны с точки зрения вечности – важно лишь то, насколько интересно ты прожил свой срок. А вы как дети стараетесь растянуть удовольствие, не замечая, что удовольствия на самом деле уже нет. Можно разбавить глоток вина бочкой воды, но я предпочитаю глоток вина.

– Ты же не пьешь вина, – сказала Лора, – не старайся произвести на нас впечатление, не надо.

– Но это я так, – смутился Охотник, – просто чтоб вам было понятнее. У нас слишком разные культуры, чтобы вы могли понять правильное сравнение.

– Ты говоришь с нами, как с полудурками.

– Ни в коем случае. Я говорю с вами как с дельфинами, которые научились говорить, вышли на берег и спрашивают, почему в домах сухие стены. Вот гадость!

Он поймал на лету ядовитого комара и рассматривал его.

– Что такое? – спросила Лора.

– Отсюда надо уходить. Если их станет много…

– Уходить вверх?

– Вверх нельзя. Вы не пройдете циклосфероид. Вы не имеете представления о том, как он действует, и как с ним обращаться.

– Что с твоими пальцами? – спросил Алекс.

– Отваливаются ногти. Он обдал меня альфа-лучами. Он жутко радиоактивен, ты разве не знал? Но я восстановлюсь через несколько часов. Для человека эта доза была бы двадцать раз смертельной.

– Я не хочу идти вниз, – сказала Лора. – вызывай корабль. Давай!

– Что? – удивился Алекс. – Ты все это время мог вызвать корабль?

– Технически это несложно, – ответил Охотник. – У меня же есть код. Корабль мог бы подойти прямо сюда.

– Тогда в чем проблема? Зачем мы тащимся вверх?

Лора поймала еще одного комара и с удовольствием отрывала ему лапки. Казалось, разговор ее совсем не занимал. Комар был величиной со шмеля.

– Проблема в том, что стартовый выхлоп разрушит всю верхнюю часть башни. Корабль рассчитан только на старт с обустроенной площадки.

– Тогда пусть он разрушит эту проклятую башню! – возмутился Алекс.

– Я не могу принять такое решение. Башня Спасения – неотъемлемый элемент земной культуры. Я не могу взять на себя такую ответственность и разрушить чужую культуру.

– Но это бред!

– Не, это точно, – подтвердила Лора, не отрываясь от своего дела, – у них там полно дурацких моральных заповедей. Это что-то вроде религии, но только без бога. Моральный кодекс воина. Они не могут сделать ничего против заповеди. Например, не могут разрушать чужие культурные ценности. Даже такие поганые, как Башня. Что касается меня, я бы развалила ее прямо сейчас. Пройдет несколько проклятых часов и ее все равно развалят проклятые алиены из проклятого космоса. Может быть, они уже сейчас высаживают на Башню свой проклятый десант.

– Тогда давай я вызову корабль, – предложил Алекс, – это моя культурная ценность, и я имею право ее разрушить.

– А деньги? – возразила Лора. – Там же наверху не только корабль, там еще и ящик с деньгами. Впрочем, даже если деньги там и лежат, они наверняка окажутся фальшивые.

Когда манипуляторы занемели, Лора пересела на диванчик. Происходящее на экране ее заинтересовало. Вначале ей казалось странно и непривычно видеть себя со стороны; собственное лицо, которое она обычно видела в зеркале, отраженным, на экране казалось некрасивым, а собственный голос звучал необычно грубо. Она повторяла каждую реплику за той, ненастоящей, женщиной наверху, и всякий раз убеждалась, что сама сказала бы лучше. Некоторых фраз она не сказала бы никогда в жизни. Но вскоре камеры переключились на стартовую площадку верхнего этажа.

Здесь не было людей, здесь работали лишь андроиды, более или менее человекоподобные. Сейчас они суетились, и было отчего: корабль, простоявший пятнадцать лет неподвижно, уже начал разогревать свои гравитационные двигатели. Один из андроидов вел репортаж. В частности, он предложил десятую часть денежной суммы из большого ящика тому, кто придумает, как остановить преступников. Небо над площадкой светилось, все в мелких и крупных разноцветных взрывах. Взрывы случались на разной высоте и это придавало небу, обычно плоскому как блин, необычную глубину, прекрасно видимую на стереоэкране.

Андроиды стали поспешно покидать площадку. Корабль приподнялся на шести пружинящих опорах, и гравитационная волна смела в пропасть какие-то бочки, ящики, временные домики с вываливающимся из них мусором, телеаппаратуру и большие кадки с финиковыми пальмами и декоративными денежными деревьями, с монетками вместо листков. Еще несколько секунд картинка была видимой, потом экран почернел.

Лора попробовала переключиться на другие каналы, но все диапазоны молчали. Тогда она стала сканировать базы данных, к которым имела доступ, и скачала в свою память восемьсот древних и живых языков, двенадцатизначные таблицы логарифмов и наиболее точно вычисленное значение числа «пи». А также всю информацию о компьютерах своего типа. Такой компьютер был сегодня довольно редкой и дорогой игрушкой, ведь большинство людей пользовались компьютерной пленкой, дешевой компьютерной краской, компьютерной пастой или офисными компьютерами, вживленными в кожу запястья.

Компьютерная пленка была логическим продолжением первых древних ноутбуков, которые с каждым годом становились все тоньше и все надежнее. Со временем они превратились в просто пленку, которую можно было наклеить куда угодно, в частности, и на собственную кожу, как многие и делали. Развитием этой идеи была компьютерная краска, которой можно было покрасить любую, не слишком большую, поверхность. Когда краска застывала, она превращалась в обыкновенную компьютерную пленку. Компьютерная паста представляла собой вещество, каждая молекула которого могла работать как отдельный транзистор. Баночка с пастой имела два выхода и два входа, через которые могла быть подключена к любому слабенькому компьютеру и, таким образом, усилить его в тысячи раз. А компьютеры, вживленные в кожу, были присоединены к человеческим нервам и поэтому очень легко управлялись просто силой мысли. Настоящие большие компьютеры использовались обычно для самых сложных игрушек серии «супер-пресупер-реал». Эти игрушки моделировали особую реальность, в тысячи раз более реальную, чем сама жизнь. Конечно, иногда большие компьютеры использовали и для военных или научных целей. Лора никогда раньше не видела большого компьютера и никогда такими штуками не интересовалась. Самое важное, что ей удалось выяснить сейчас: большие компьютеры очень надежны и совсем не хрупки. И еще одно: в городе они продаются лишь в новом супермаркете Бинго-Бум, причем до сих пор не продано ни одного.

Получив всю имеющуюся полезную информацию, она решила действовать. Для начала она попробовала влезть на стену, используя мельчайшие неровности, которые всегда имеются на любой стене. Ей удалось это с третьей попытки. Она добралась до самонаводящейся камеры, которая двигалась в углу под потолком, сверкая тремя триокулярными зрачками, и выколола все три ее крысиных глазика. Потом взобралась на стену над дверью. Ей не пришлось долго ждать. Через сорок три с половиной секунды дверь открылась и человек оказался настолько глуп, чтобы войти в нее. Лора прыгнула ему на голову и ударила манипулятором в висок. Свалившись, сделала подножку, выкатилась наружу и заперла дверь на ключ.

Похоже, что ею не особенно здесь интересовались. Люди проходили мимо, даже не опуская глаз, чтобы разглядеть робота. И в самом деле, Лора не представляла ничего необычного. Робот как робот. Мало ли роботов постоянно бегает туда-сюда?

Когда она выходила в двери, ее увидели и попытались задержать. Удалось выскочить. Лора скатилась по ступенькам и бросилась в кусты, которые во множестве росли вокруг. Ее не преследовали. Люди были заняты своими собственными делами. В эту ночь людям было не до роботов. Она уже собралась отдохнуть, лежа донышком на теплом грунте, как услышала сочное чавканье над своей головой. Травоядное чудовище размером с танк надвигалось на нее. Она вскочила и отбежала в сторону. Чудище вырывало кусты передними лапками, маленькими, как конечности гусеницы или личинки, и засовывало их в отверстие на нижней стороне головы. Вскоре над его затылком взлетал небольшой фонтан древесных щепок. Очевидно, оно питалось древесиной и листьями.

Лора наблюдала за чудищем еще некоторое время, но, услышав выстрелы, бросилась бежать. Ей совсем не улыбалась перспектива получить пулю. Прочность, конечно, прочностью, но вряд ли кто-то додумается сделать компьютер пуленепробиваемым.

Улицы были освещены зловещим сиянием неба. Небо пересекали огненные струи болидов, движущихся во всех направлениях. В моменты особенно сильных вспышек Лора видела, как все вокруг – и стены домов, и лица людей, и автомобили, и деревья – все становится пепельно-белым, бесцветным, бескровным, заляпанным пятнами сверхчерной тени, четкой, будто вырезанной острым ножом из плоского куска абсолютной тьмы. Затем все погружалось в темноту и снова мелкие вспышки начинали пятнать небесный купол. Потом доносился грохот, отстающий от вспышки на минуту или две. Она подумала о том, что, возможно, видит и слышит последнюю грозу на этой планете. По крайней мере, последнюю грозу человечества.

Люди на улицах не были испуганы. Они были пьяны. Они запрокидывали головы, смеялись, орали матерные песни и, по всему видать, были довольны или даже счастливы. Конечно, несмотря на столь свирепый и продолжительный бой, до сих пор еще не было человеческих жертв. Некоторые люди целовались со всеми подряд, некоторые сбрасывали с себя одежду и бегали голыми, некоторые дрались, жестоко дубася друг друга всем, что попало под руку. Кто-то поджег машину и мочился в огонь. Кто-то взрывал патроны новогоднего фейерверка. Кто-то танцевал. Кто-то выбрасывал манекены из окна магазина. Манекены падали головой вниз и раскалывались на куски пластмассовой скорлупы. Кто-то тащил украденный стул. На планете больше не было ни власти, ни закона, ни порядка. Не было и человека, который бы хотел этот порядок навести или, хотя бы, присвоить власть. Люди превратились в стадо, в глупое стадо и веселое, в стадо без пастуха.

Лора нырнула в переулок, который, к счастью, был ей знаком. Переулок был более-менее темным и безлюдным; кажется, фонари разбили совсем недавно, потому что много стеклянных осколков хрустели под ее манипуляторами. По переулку она добралась до реки, там встретила еще одного монстра, пожирающего кустарник и камыши, повернула в противоположную сторону и пошла вдоль берега. Примерно через час и семнадцать минут она достигла опушки леса.

Глава тринадцатая: ближний космос.

– Вы когда-нибудь покидали Землю? – спросил Охотник.

Гравилет завис в метре от наружной террасы Башни. Он был не крупнее пассажирского самолета средних размеров и напоминал вытянутую каплю с бесформенным наростом на толстом конце – это был квантовый гаситель турбулентных потоков, абсолютно необходимый при скоростном старте в атмосфере. Гравилет мог взлетать в безинерционном режиме, то есть, мгновенно набирать первую космическую скорость. Без квантового гасителя обычный воздух при таком ускорении становится твердым, как сталь.

– Я – никогда, я человек простой, мне ваш космос всегда был до лампочки, – ответила Лора.

– Я дважды был в туре на Луну, – сказал Алекс, – Это был большой лайнер, шумный и бестолковый, как наша центральная площадь. Там невозможно было побыть одному. Плюс никакого нормального сервиса, и каждый старается тебя обжулить. Куча соседей по каюте, новые друзья, новые шутки, а потом ежедневные экскурсии и все такое. Я даже не помню, как выглядела настоящая Луна, хотя был там два раза. Все те же бары, аттракционы и боулинг-клубы, что и на Земле. Там была искусственная гравитация, на лайнере, то есть. Я надеюсь, нам не прийдется путешествовать в невесомости?

– Нет, ведь это гравилет. Но мы вылетаем слишком поздно. Я боюсь, что ближний космос уже кипит от воюющих кораблей, ракет и снарядов. И наверняка их становится все больше с каждым часом. Мы, конечно, мирное гражданское судно, но я не уверен, что нас пропустят невредимыми в такой ситуации. Если нас даже пропустят свои, то чужие в нас точно пальнут.

– И что тогда?

– Будем прорываться, а что же еще? В безинерционном режиме. Мы можем мгновенно менять направление и скорость, а боевые ракеты – нет. Разве что у них найдется безинерционный истребитель с отличным пилотом, и тогда всем станет весело.

– Особенно мне, – заметила Лора. – Ты всегда стараешься казать мне какую-нибудь гадость. Что это было? Какой-то странный треск. Как будто где-то рядом отклеиваются обои. Кто-нибудь еще слышал? Или у меня от вас уже глюки?

– Начинает разрушаться башня, – ответил Охотник. – Когда корабль зависает, он создает гравитационную рябь, которую долго не выдержит ни одно здание. При старте будет ударная гравиволна, которая срежет верхушку этой башни. Этот аппарат может стартовать только со специальных площадок или на открытой местности, вдали от построек.

– А еще его можно использовать как бомбу, – предположила она.

– Конечно. Но это только в крайнем случае.

Внутри корабль был довольно просторным. Центральную часть занимал салон с двумя рядами кресел из очень мягкой прозрачной голубоватой пластмассы, за ним, в отдельном отсеке, находились спальные комнаты и подсобные помещения, а в самом конце – технический отсек. Передняя часть гравилета представляла собой большой купол, прозрачный изнутри. Обзору мешал лишь квантовый гаситель, черный уродец расположенный как раз посредине. Но кресло пилота находилось внизу, вдали от этого слепого пятна.

Охотник предложил чувствовать себя как дома, а сам сел в кресло пилота.

– Здесь нет даже ремней, – сказал Алекс. – Я уже не говорю о антиперегрузочных камерах. Неужели ненужно даже пристегиваться?

– Обратная гравитация гасит любую перегрузку. Вас даже не будет трясти и клонить в сторону при поворотах. Кстати, у нас должны были сохраниться запасы продуктов. Есть даже квазинатуральная пища. Хотите попробовать?

– Не думаю, что она уж такая натуральная, – сказала Лора. – Но давай, попробуем.

Пока Лора с Алексом пробовали, гравилет стартовал. Они не увидели, что случилось с башней, потому что корабль мгновенно оказался в облаках где-то над океаном.

Здесь, как и везде, продолжался бой. Но здесь, судя по всему, было раннее утро, хотя солнце оставалось скрыто облаками. Воздух был необычного молочного цвета, даже с перламутровым оттенком – из-за нерассеявшегося дыма многих взрывов.

– Мы сейчас на сороковой широте, – сказал Охотник. – Примерно посредине между Алеутами и Гавайями. Глубина океана здесь до шести километров, потому что мы находимся как раз над впадиной. Но вы угощайтесь, угощайтесь, в ближайшее время не будет ничего интересного.

Они угощались грецкими орехами. Это вкусное занятие поглощало все их внимание. Грецкие орехи до сих пор оставались изысканным лакомством на Земле, но не потому, что их было мало, и не потому, что они были дороги, а только потому, что ленивое человечество до сих пор не придумало удобного способа их чистить.

Сейчас они чистили орехи с помощью гравищупа. Этот прибор, изобретенный явно для других целей, был похож на небольшую толстую авторучку. Стоило прикоснуться острием к скорлупе ореха, как тот раскалывался под воздействием гравитационного толчка.

– Какой удобный прибор! – удивился Алекс. – Жаль, что на Земле такого нет. Очень полезный в хозяйстве. Он может еще что-нибудь? Например, забивать гвозди?

Охотник не ответил, и они продолжали колоть орехи. Из всех орехов, которые они съели, ни один не был испорченным, гнилым, заплесневелым или горьким. Все орехи были спелыми и большими.

– Трудно поверить, что это пролежало столько лет в кладовых, – сказал Алекс, – я знаю, как трудно сохранить пищу, я же работал поваром. Спорим, что из натуральной пищи у них только орехи и сушеная рыба?

– Квазинатуральной, – уточнила Лора, – не сомневаюсь, что мы сейчас жуем переработанную нефть или мазут.

Они продолжали есть еще минут десять. Охотник поднял перегородку, закрывавшую от них кабину пилота.

– Тебе не кажется, что орехи похожи на маленькие мозги? – спросил Алекс просто потому, что тишина стала слишком вязкой. – Я с детства ем их и представляю себе, что ем чей-то мозг, который умеет думать. Маленький, высохший мозг. Никто ведь не доказал, что растения думать не умеют. Я слышал, что деревьям нравятся музыкальные звуки.

– Ага, и сексуальный шепот, – добавила Лора.

– А чего ты злишься?

– Как только мы окажемся в безопасности, он убьет одного из нас, – сказала Лора. – Нужно что-то делать.

– Что ты предлагаешь? Бунт?

– Бунт бесполезен.

– Тогда что?

– Есть несколько вариантов. Как ты мог заметить, наш хозяин очень уязвим. При всей его физической силе. Он способен смутиться от любой чепухи. Ты видел?

– Да. И еще ты его все время достаешь. Это ты специально?

– Догадайся с трех раз. Ты, конечно, думаешь, что это доставляет мне удовольствие. Просто я знаю, что делаю. Он ведь пообещал нам честный и непредвзятый выбор. Он пообещал, что выберет и убьет одного из нас. Но, если он будет ненавидеть одного из нас, то выбор не может быть честным. Ты, надеюсь, понял мою мысль? Дошло? Или твои мозги высохли так же, как и эти орехи?

– Не совсем.

– Ну, разумеется. Объясняю по простому, для чайников. Если он не сможет сделать честный выбор, то выбора не будет вообще. Он не убьет никого из нас.

– Я все равно не понимаю, что помешает ему просто подбросить монетку?

– Его собственный моральный кодекс. Для него каждая моральная заповедь в тысячу раз важнее жизни. Они так живут, там на своей планете, эти ненормальные. Он обещал нам честный жребий. Но, если он будет ненавидеть одного из нас, или просто относиться к нам по-разному, то любой жребий станет неравноценным. В физическом смысле все будет нормально. Например, монетка упадет орлом или решкой. Но он не воспринимает предметы в физическом плане, эти люди, или кто они там есть, они вообще не видят реальности. Он видит все сквозь туман своей идиотской морали. И в плане морали выбор не будет равноценным: если убить меня, он обрадуется; если убить тебя, он расстроится, потому что дальше ему прийдется иметь дело со мной. Как бы ни упала монетка, равного выбора не получается. Равного в моральном плане. Я должна заставить его меня возненавидеть. Если не получится, я заставлю его меня полюбить. Для женщины это нетрудно, особенно если она имеет дело с подобным ослом.

– Неужели для него это так важно? Это ведь просто эмоции?

– Важнее, чем ты можешь себе представить. Но он сам еще этого не понял. Я еще должна донести эту идею до него, должна заставить его задуматься.

– Какая моя роль? – спросил Алекс.

– Да никакая. Ты же ни на что не годишься. Даже орех не можешь расколоть нормально, смотри, застрял кусочек в скорлупе. Растяпа.

– Хватит меня изводить, – сказал Алекс.

– Да ты сам любого изведешь. Уже одним своим присутствием. Что-то долго мы никуда не летим.

Она встала с кресла и подошла к перегородке. Заглянула за нее.

– Иди сюда.

Алекс подошел.

– Что это значит, по-твоему? Только тихо, я не хочу его отвлекать.

Охотник сидел в кресле, держа обе руки на пульте. Перед ним, за вогнутой полусферой центрального экрана, клубилась космическая тьма. Клубилась – потому что это была не просто тьма. В этой тьме не было обычной космической пустоты; рои, скопления, тучи разнообразнейших предметов перемещались во все стороны, сталкивались, вспыхивали, взрывались, освещая множества других таких же предметов, проносящихся поблизости.

– Это значит, что мы уже в ближнем космосе. Смотри, вон там Земля.

Голубая планета висела сбоку и медленно, но заметно поворачивалась. Казалась, она скорчилась об боли, которую причиняли ей укусы миллиардов космических комариков, – на самом деле, ее просто искажал плохо отлаженный экран. Планета двигалась; это означало скорость, примерно в пятнадцать раз большую, чем первая космическая: сто двадцать километров в секунду или около того. Земля была едва видна и временами она полностью терялась в черноте. Казалось, что она видима сквозь плотный черный снегопад: миллиарды снежинок неслись с громадной скоростью, почти закрывая планету.

– Никогда бы не подумала, что мы можем взлететь так просто. Пол даже не покачнулся. Я не могу отделаться от впечатления, что на экране просто компьютерная игра. Может быть…

В этот момент корабль так тряхнуло, что они отлетели в конец салона. На какую-то долю секунды мир вокруг налился красным туманом, невидимая рука так сжала ребра, что они затрещали. Потом все выровнялось. К счастью, кресла были мягкими.

– Нас легонечко задели, – сообщил Охотник. – Пока ничего страшного, просто пришлось притормозить. Перегрузка была семи-с-половиной-кратная, большей бы вы не выдержали.

– Если ты тормозил, то почему нас отнесло в хвост, а не вперед? – поднялась Лора; она держалась за ушибленное колено. Алекс отряхивался от кусочков ореховой скорлупы.

– Потому что мы летим задом наперед. Я хочу видеть то, что позади нас.

– Ну конечно, это и ежу понятно, – сказала Лора.

Это был еще довольно боеспособный кусок ближней оборонительной сети. Сохранились пока шесть мозговых центров, три десятка кораблей-истребителей и множество ракет. Трое из шести компьютерных мозгов были выключены, для ремонта мелких повреждений. Первым среагировал мозг 1357И17. Он заметил, что земной корабль движется в сторону противника. Само по себе это не было ни криминалом, ни основанием для атаки. Однако и захватчики не собирались атаковать неизвестный аппарат. Значит, мы имеем дело со шпионом, – решил И-семнадцатый. Восемнадцатый и двадцать первый мозги с ним согласились. Для порядку они послали радиозапрос, но ответа не получили. Вслед за запросом полетели ракеты, но все они взорвались, еще очень далеко не долетев до цели.

– Что это значит? – спросил мозг И-восемнадцатый.

– Скорее всего они применили гравипетку, – ответил мозг И-двадцать первый.

– Ты что, мозгами тронулся? – возразил мозг И-семнадцатый. – На Земле всего две гравипетки, закупленные по контракту. Обе сейчас задействованы.

– Только не надо капать мне на мозги! – начал заводиться двадцать первый мозг. – Это у тебя мозги набекрень!

– Ребята, не пудрите мне мозги, дайте подумать. Все же просто. Значит, это не земной звездолет, – предположил мозг И-восемнадцатый, – и он использует незарегестрированное оружие. Пожалуй, его обязательно надо сбить. Постараемся, ребята? Вправим ему мозги?

И они начали стараться изо всех сил. Ситуация проняла их до мозга костей.

Грвипетка была названа так по аналогии с обыкновенной пипеткой. Хотя на самом деле она напоминала не сколько пипетку, сколько яйцеклад. Продвигаясь в пространстве, корабль оставлял за собой что-то вроде гравитационных мин: микроскопические области измененной гравитации, которые постепенно рассасывались, за несколько часов. Если сложно устроенный технический объект проходил вблизи от такой мины, он разрушался. Если такой объект имел на борту оружие, он взрывался. Поэтому взорвались ракеты.