Текст книги "Шах нефтяному королю"

Автор книги: Сергей Соболев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 18

Осетин Григорий, внук осетина Дзамболова, отличался поистине немецкой педантичностью. Еще в ранних сумерках он ушел из дому, пообещав гостю, что вернется обратно в десять вечера, но уже на «колесах».

Когда через прогал в зеленой изгороди на участок въехала серая «Нива», на часах Протасова было ровно 22.00.

Дзамболовы жили зажиточно, поэтому собственный транспорт у них, конечно же, имелся: в просторном гараже стояли «ГАЗ-2410» и джип «Паджеро». Ингушское село, куда собирался наведаться Протасов, находилось километрах в восьми от поселка. Выяснилось, что прямого автобусного сообщения между двумя этими населенными пунктами нет.

Дзамболов-младший взялся подбросить Протасова до нужного ему места. Но заметил при этом, что использовать свой транспорт не следует: люди здесь весьма наблюдательны, а обе дзамболовские машины в этой местности уже примелькались. Если кто-то из ингушей распознает одну из их машин у себя в родовом селе, да еще в столь позднее время, то этот факт повлечет за собой ненужные пересуды – это как минимум.

– Я поставил ингушские номера, – сказал молодой осетин. – Ну что, Александр, поехали?

Протасов крепко пожал старику руку, поблагодарив его и еще женщину, жену внука, за радушный прием. Случайно или нет, но вышло так, будто он прощается с этими людьми, словно не уверен в том, что через несколько часов сможет вернуться в этот гостеприимный дом.

Когда они миновали окраину поселка, Дзамболов проехал пару километров по гравийному шоссе, вдоль лесопосадки, затем свернул на грунтовую проселочную дорогу.

– С нашей стороны, если двигаться по шоссе, на окраине села оборудован КПП, – пояснил осетин. – Там постоянно несут дежурство ингушские милиционеры. Я думаю, нам лучше воспользоваться дорогой в объезд.

Расстояние не намного больше, но зато – безопасно.

– Ты местный, Грис, тебе виднее. Но учти, с собой я тебя не возьму!

Покажешь мне дом Иссы Яндиева и сразу отправляйся обратно, в поселок.

– Там будет видно, – уклончиво заметил Дзамболов. – Послушай, Александр…

– Что?

– У нас про человека, с которым ты хочешь переговорить, ходят разные слухи…

– Ты имеешь в виду Иссу Яндиева? Ну и что о нем рассказывают в ваших кругах?

– Он скользкий человек. Я бы не сказал, что он бандит или местный мафиози… Но такой, знаешь – и нашим, и вашим.

Опустив стекло, Протасов закурил. Дорога была тряской, как стиральная доска. Из зарослей кустарника выскочил заяц; несколько десятков метров косой несся по дороге, загипнотизированный светом фар, затем соскочил и стреканул обратно в зеленую чащу.

– Сейчас полно таких людей, Грис. Весь мир стал скользким, поэтому бывает трудно удержаться на ногах.

– Он только наполовину ингуш. У него имеется родня и среди чеченцев.

Кстати… Ты, наверное, не в курсе? В этом селе, куда мы едем, кроме ингушей проживают еще десятка два чеченских семей. Есть обычные переселенцы, которые имеют один дом на две или три семьи. Но есть и «крутые» чечены – эти отгрохали себе домины в три этажа.

Информация, какую счел нужным сообщить ему осетин, помогла Протасову увидеть картину событий более отчетливо. То, что «юная леди», спонсировавшая доставку гуманитарной помощи из Грузии в лагеря беженцев в Ингушетии, имела контакты с посредниками из числа ингушей и чеченцев, было вполне объяснимо. К тому же один из чеченцев, которого зовут Ахмад Бадуев, входил в небольшую свиту Тамары. То есть само по себе упоминание чеченов или ингушей в связи с деятельностью этой молодой женщины еще не свидетельствовало о криминале. Но, с другой стороны, если верить собственным впечатлениям, – пара субъектов, которые намеревались прикончить его, говорили меж собой по-вайнахски, – получается, что в нападении на них, закончившемся похищением девушки, участвовали как минимум двое чеченцев.

Протасов щелчком отправил окурок в окошко.

– Кто бы он ни был, этот Исса Яндиев, я все равно должен попытаться с ним переговорить.

Проехав по невысокой насыпной дамбе и оставив позади заросший камышами пруд, «Нива» свернула в одну из окраинных улочек ингушского села.

Фонари горели лишь кое-где в центре села – до него было километра два.

Но Дзамболов прокладывал курс в нужном направлении безошибочно: по всему чувствовалось, что молодой осетин знает эту местность как свои пять пальцев.

– Еще с полкилометра осталось, – сообщил Григорий. – Сначала я тебе покажу площадку возле магазина, где я тебя буду дожидаться. Потом высажу возле дома Яндиева: Исса построил новый большой дом, в самом центре села.

Почти перед носом у них из открытых ворот частного домовладения – за высокой кирпичной оградой угадывалась громада трехэтажного особняка – на улицу выкатил черный джип. Водитель «Нивы» вынужден был даже сбросить скорость, чтобы ненароком не тюкнуть чужую машину в корму. В свете фар виден был не только сам джип, но и его дорожные номера…

Прошло еще несколько секунд, прежде чем Протасова озарило.

Это был тот самый джип, который он видел в заповедном урочище в Казбеги и чьи дорожные номера врезались ему в память чуть позднее, когда он засек этот джип «Тойота» – разглядев также его водителя – на погранпереходе Верхний Ларс.

– Грис, впереди нас идет джип, – произнес он полушепотом. – Отпусти его немного, потом следуй за ним! Смотри не потеряй из виду эту тачку.

Осетин, не выказав ни малейшего удивления, выполнил его просьбу.

– Ты не знаешь, кто живет в том доме, откуда выехала эта тачка? – спросил Протасов.

– Один из местных «крутых» чеченцев. Кстати, мы сейчас отклоняемся от цели.

– Не суть важно. Все равно двигай за джипом.

Впрочем, ехать им далеко не пришлось. Миновав с десяток домов, «Тойота» свернула на другую улочку и тут же затормозила. Дом был несколько меньших размеров, чем тот, из ворот которого она выехала несколькими минутами ранее. Но тоже был обнесен каменной оградой.

Мгновение спустя джип въехал через распахнутые настежь ворота на участок. И тут же кто-то не видимый Протасову свел воедино металлические створки ворот, будто хотел как можно скорее опять отгородиться от внешнего мира.

– Проезжай чуть дальше, Грис, – негромко сказал Протасов. – Так…

Хорошо, давай здесь тормознемся.

Несколько секунд они сидели в полной тишине. У Протасова возникло ощущение, что его планы теперь могут претерпеть некоторые изменения.

Поэтому о том, чтобы Дзамболов дожидался его на площадке возле магазина, сейчас не могло быть и речи.

Эти люди и так сделали для него много, так что не стоило подвергать молодого осетина повышенной опасности.

Он спросил Дзамболова, как ему добраться отсюда до особняка Иссы Яндиева, – от намерения нанести визит этому человеку, пусть даже в неурочный час, он вовсе не отказался. Получив необходимые разъяснения, он предупредил осетина, что о его кратковременном пребывании в их доме не следует никому рассказывать, даже близким друзьям. Григорий, очевидно, что-то уловил в его голосе, потому что настаивать на своем не стал, пообещав сразу же отправиться в родной поселок.

Крепко пожав руку Дзамболову, Протасов выбрался из «Нивы», которая, прощально мигнув габаритными огнями, вскоре скрылась из виду.

Ваха Муталиев, выбравшись из «Тойоты», мрачно посмотрел на двух своих помощников. Хотя ему обломилось сегодня восемьдесят с лишним «кусков», он все равно был не в настроении. Признаться, он рассчитывал получить весь гонорар. Но Ильдас Хорхоев не тот человек, с которым можно спорить. Раз он сказал, что заплатит остальное в Москве, когда они привезут туда девушку, то уже ничто не заставит его изменить свое решение.

Ваха вытащил из салона джипа коричневый кейс. Этот дом, в котором сначала держали Тамару, записан на одного его дальнего родственника.

Сейчас нужно хорошенько спрятать деньги. А потом можно завалиться спать, чтобы набраться сил перед поездкой.

В доме, где сейчас удерживают девушку, остались Казбек и двое вайнахов Муталиева. Ваха рассудил так, что нечего им всем там толкаться. Хотя вокруг них дружественно настроенное население, все же им следует проявлять в этом деле повышенную осторожность.

Поэтому он еще раньше выпроводил оттуда Саита и Беслана, предупредив их, что и сам будет ночевать в этом доме, но приедет сюда уже ближе к ночи.

Двое вайнахов сразу заметили, что амир вернулся не в духе. Он, правда, привез какой-то чемоданчик, но это ровным счетом ничего не означало.

Беслан и Саит одновременно подумали про себя, что Ваха все еще злится на них. Из-за того, что они прокололись с проклятым кяфиром, который вдобавок потом сбежал из госпиталя.

Определенно, Ваха недоволен ими, потому что именно им двоим, Саиту и Беслану, он приказал по ходу «спектакля» прикинуться дохляками, вылив на них предварительно по полкружки крови, – барашка, что зарезали в честь приезда Ильдаса Хорхоева, приготовили в тот же вечер и съели всей компанией…

– Почему не спите? – угрюмо спросил Ваха.

– Тебя ждали, амир.

Муталиев кивнул Саиту, чтобы он загнал «Тойоту» в гараж, и только сейчас обратил внимание на то, что во дворе все еще стоит микроавтобус «Форд», который вайнахи использовали во время «наезда».

– Почему фургон не поставили в гараж? Не нужно, чтобы он стоял вот так, на виду.

– Там есть место только для твоей машины, амир, – сказал Саит. – Некуда ставить.

– Я думаю, «Форд» надо перекрасить, – решил проявить инициативу Беслан. – Потом сможем опять использовать фургон в каком-нибудь деле.

– Некогда заниматься покраской, – сказал Ваха, поднимаясь в дом. – Накройте фургон тентом! Потом отправляйтесь спать, потому что завтра нам предстоит неблизкий путь.

Обзору мешал двухметровой высоты забор, поэтому Протасов, покрутив головой вокруг, не видит ли кто его, вскарабкался на одно из деревьев, росших в проулке, неподалеку от ограды.

Площадка перед домом была освещена довольно мощным фонарем, поэтому люди, собравшиеся там и устроившие какое-то короткое совещание, были хорошо видны ему.

Человека, выбравшегося из «Тойоты», он узнал сразу же: все тот же вайнах, с которым его дорожки пересекались и прежде.

А эт-то что такое?..

Не сразу, но он все же обратил внимание на грузовой микроавтобус, стоявший во дворе. Кирпичного цвета, марки «Форд». Совпадение? Нет, не похоже… Протасов готов был поклясться, что он сейчас разглядывает тот самый фургон, что принимал участие в ночном нападении.

Рядом с водителем джипа стояли еще каких-то два кавказца. Один из них обладал двухметровым ростом и богатырской комплекцией. Не эта ли часом парочка не так давно намеревалась отправить его на тот свет?

Осторожно, стараясь не шуметь и в то же время не разбередить рану, он спустился на землю. И тут же замер настороженно, плавно потянув из-за пояса «беретту»…

Та часть улицы, где он схоронился, находилась как бы в тени. Обнаружив всего в нескольких метрах от себя едва угадываемый в темноте силуэт, он отступил за ствол дерева и снял пистолет с предохранителя.

Как и положено, в крови мигом закипел адреналин.

Силуэт переместился еще ближе, потом послышался шепот:

– Тихо, Протасов… Свои!

Глава 19

«Своим» назвался не кто иной, как Ахмад Бадуев.

Соображать Протасову пришлось очень быстро. С одной стороны, Ахмад, как и те трое, за которыми он только что наблюдал, – чеченец. Но, с другой стороны, если бы он действовал с ними заодно, то на фига, спрашивается, ему потребовалось сигать, на манер каскадера, вместе с «Шевроле» в овраг?

Опять же, Александр слышал своими ушами, как Бадуев пытался отговорить девушку от этой ночной поездки, за что она даже на него рассердилась.

Результатом этого молниеносного анализа ситуации явилось то, что он поставил пистолет обратно на предохранитель и сунул «ствол» за брючный ремень.

Бадуев показал ему большой палец, затем жестом пригласил следовать за ним. Придерживаясь затененной части улицы, они прошли по ней примерно полторы сотни шагов, после чего Ахмад, шедший впереди, свернул в какую-то щель меж высокими заборами. Вскоре он опять свернул, и какое-то время они шли по тропинке вдоль устроенного в этой местности неглубокого ирригационного канала, кое-где поросшего ивняком. Частные домовладения выходили на берег канала тыльной стороной, своими садами и огородами. Бадуев, кажется, видел в темноте, как кошка… Так это или нет, но шел он очень уверенно, и Протасову требовалось лишь не выпускать из виду его спину.

Но какого лешего, спрашивается, он вообще увязался за этим чеченцем?

– Здесь уже можно говорить, – чуть понизив голос, сказал Бадуев. – Но не очень громко… Бревно видишь? Садись.

Протасов вслед за чеченцем уселся на толстую корягу.

– Что ты здесь делаешь, Протасов? – не сразу, а после довольно продолжительной паузы спросил Бадуев.

Александр криво усмехнулся. Он бы и сам хотел получить внятный ответ на этот вопрос.

– Да так… Дышу тут свежим воздухом.

– Я думал, ты погиб. Они убили Григория, ты знаешь об этом?

– Не только знаю, но и видел, как это произошло.

– Я рад, что ты не умер, Александр.

– Ты даже не представляешь себе, Ахмад, как я сам этому рад…

Они оба невесело рассмеялись.

– Признаться, Ахмад, я тоже предполагал, что тебя нет в живых. Уж больно круто ты улетел на своей тачке в овраг…

– Зато удачно приземлился, – хмыкнул Бадуев. – Отделался разбитой бровью и сломанным пальцем на левой руке…

– Как ты вообще решился на такой трюк?

– В самый последний момент сообразил… Если бы я остался тогда на дороге, то меня, наверное, они тоже захотели бы порешить. И что тогда?

Кто бы стал искать Тамару? Кстати, Протасов… Пока не приехала милиция и «Скорая», я успел немного пошарить там, в этом овраге.

Пришлось, правда, обождать, пока оттуда уберутся двое бандитов, один из которых спускался к «Шевроле». Я мог бы его убить, как и другого, что ждал его на шоссе. Но я не стал этого делать…

– Почему?

– Боялся, что если я их убью, то друзья этих боевиков могут отыграться на Тамаре. Так вот… Я обшарил склон и нашел тело Григория. А вот тебя так и не смог обнаружить.

– Я сам как-то выкарабкался, Ахмад. Хотя и ни черта не помню. Пуля попала, кстати, в «ладанку». Помнишь, ты держал ее в руках, еще там, у озера?

– Так, так… Теперь ясно. А то я не мог понять, как тебе удалось выбраться из этой передряги. Ну а потом что?

– Потом? – Протасов поскреб пальцами подбородок. – Привезли меня в больницу…

– Ты ранен?

– Да так, пустяки… В больнице ко мне приставили милицейскую охрану.

Но я, как только малость очухался, решил, что все эти ментовские расследования мне на фиг не нужны.

– Так ты сбежал из-под охраны?

– Да, что-то типа этого.

– Я вижу, Протасов, ты резкий мужик. Даже оружие где-то успел раздобыть.

В словах чеченца прозвучало явное одобрение.

– Подожди-ка, Ахмад… Ты что-то говорил про Тамару… Ты хочешь сказать, что они спрятали девушку где-то здесь, в этом селении?

– Хорошо соображаешь, Александр. Теперь я знаю, что ты не только резкий, но и умный.

Протасов покачал головой.

– Нет, Ахмад, если бы я был умным, то не вляпался бы в это дерьмо…

Тамару держат в том доме, за которым я наблюдал?

– Держали там, но вчера перевезли в другой. Я здесь уже вторые сутки, дожидаюсь вот удобного момента…

– Ты здесь один?

– Сейчас – да.

Ахмад подумал, что не стоит рассказывать в деталях, чем он занимался двое последних суток. Вовсе не потому, что он не доверял этому русскому парню. Просто незачем Протасову забивать голову ненужными сведениями.

По этой же причине он не упомянул о том, что с другой стороны границы, получив печальную весть от Бадуева по телефону, во Владикавказ уже приехали родственники кахетинца Григория, чтобы забрать его тело и отвезти на родину, где он и будет похоронен.

Но столкнула их здесь счастливая случайность, потому что они могли не встретиться. Ахмад, наблюдавший с некоторого расстояния за домом, где сейчас держат Тамару, хотел забрать оружие из тайника, который он устроил на своей прежней позиции. Заметив подкативший к дому джип «Тойота», решил тоже понаблюдать за дальнейшим развитием событий. И только тогда обнаружилось, что Вахой Муталиевым и его вайнахами интересуется еще один человек, которого, по правде говоря, он не ожидал здесь увидеть.

Хотя Протасов для себя ничего пока не решил, он все же поделился с Ахмадом кое-какой информацией, включая ту, что касалась владельца черной «Тойоты». Единственное, о чем он не стал рассказывать, так это у кого провел последние сутки и кто его привез сюда, в это ингушское село, а заодно помог с оружием.

– У-у, шакал! – выругался Ахмад, имея в виду Ваху Муталиева. – Это он все организовал! Но он, Александр, только главный исполнитель, а есть еще и заказчики…

– Тебе лучше знать, Ахмад. Раз ты кружишь здесь вторые сутки, значит, сразу допер, кто стоит за этой подлой акцией.

– Что собираешься дальше делать, Александр?

– Не знаю… Сижу вот, думаю.

– Когда надумаешь, дай знать.

Бадуев прикинул про себя, что помощь Протасова была бы сейчас не лишней. Человек он не только сметливый, но и хладнокровный. Во время внезапного налета сумел выжить, а потом еще и умудрился сбежать из-под ментовского надзора. Фартовый, кажется, парень… Опыта и умения ему не занимать, все ж таки спецназовец со стажем, да еще и в Легионе несколько лет прослужил. Но захочет ли он опять рисковать своей шкурой? Да еще ради малознакомых, по сути, чужих ему людей?

Протасов вроде бы нацеливается на Муталиева и двух его подручных.

Ахмад и сам был не прочь жестоко наказать эту троицу, но не хотел рисковать, потому что любая неудача, какая-нибудь заминка, могла бы повредить его основному замыслу: он намеревался глубокой ночью проникнуть в дом, где сейчас содержится Тамара, и еще до рассвета увезти девушку из этого осиного гнезда.

Несколько минут они провели в полном молчании, потом Протасов неожиданно поинтересовался:

– Скажи мне, Ахмад, такую вещь… Зачем вы меня вытащили из плена?

Осень девяносто четвертого года, вспомнил? Чертанов тогда поступил подло, бросив меня и еще троих спецназовцев во дворе Института нефтегаза! Пока они закидывали в грузовик какие-то ящики, которые доставали из подвала, мы стояли в охранении. Ночью это было, перед рассветом… Потом они тихо снялись и под прикрытием двух «бэпэх» куда-то убрались, но уже без нас, понимаешь? Чуть позже я узнал, что обе БМП были сожжены на выезде из города, и люди, которые там были, погибли…

– Зачем ворошить прошлое, Александр?

– У меня просто возникло подозрение, что гэбисты, вернее сказать, Чертанов, нас элементарно подставили.

Он заметил в темноте, как Бадуев повернул к нему голову.

– Не нужно тебе было в этом участвовать. Зачем согласился?

Протасов неопределенно хмыкнул.

– Можно подумать, кто-то спрашивал мое мнение… Моя часть стояла в Моздоке. Вызвал к себе командир, а у него в кабинете уже этот Чертанов сидит… Лично мне никаких «контрактов» не показывали и никаких бумаг, как потом другие ребята рассказывали, кто вместе с Лабазановым «попал» в Грозном, подписывать не давали… Меня и еще с полдюжины спецназовцев доставили сначала в Ищерскую, а уже оттуда в Знаменскую.

Ну а на следующий вечер мы махнули прямиком в Грозный…

– Чертанов вернулся целым и невредимым. И ящики с ценной документацией сумел доставить. Ты это хотел узнать, Александр?

– Вот же сволочь, – процедил Протасов. – Я еще тогда заподозрил, что дельце это тухлое… Значит, это была «левая» работа? Кто-то заплатил ему за это деньги? Из ваших, что ли, из чеченов?

– Операцию проплатил один богатый еврей. Но у нас в этом деле тоже был свой интерес, потому что несколько ящиков из того хранилища, что выпотрошил Чертанов, предназначались моему… скажем так, начальству.

– Я тебя видел рядом с этим… Русланом. Когда меня в Толстой-Юрт привезли.

– Рядом с Лабазановым?

Протасов полез в карман за сигаретами, но затем передумал, потому что приучен был обходиться в «деле» без курева.

– Кончай темнить, Ахмад! При чем тут Лабазанов? Это был другой чечен, но тоже крутой. Он как-то к моему отцу приезжал, они были знакомы.

Хорхоев, кажется, его фамилия?

– Все-то ты знаешь, я вижу…

– Так кто меня все-таки вытащил из плена? Нас тогда чичики… извини, чеченцы возле здания института повязали. Штыков пятьдесят их было, куда, думаю, рыпаться… Мы ж еще не сильно пуганные были, не знали, как ваш брат измывается над пленными… Мне сразу дали по репе прикладом, но потом, правда, больше не били. А к концу того же дня закинули в тачку и отвезли прямиком в Толстой-Юрт.

– Руслан не знал, что ты участвуешь в этой акции. Он в твою жизнь никогда не вмешивался; но если бы был в курсе, что сын Дмитрия Протасова включен в состав спецгруппы, то сделал бы так, чтобы тебя из нее тут же исключили.

Протасов удивленно покачал головой.

– Интер-ресные вещи ты мне говоришь, Ахмад… Ты хочешь сказать, что это Хорхоев вытащил меня из того дерьма?

– Дело случая, – пожал плечами Бадуев. – Один полевой командир, у которого вы «гостили», вышел на радиоволне… Вы ведь назвали свои звания и фамилии, верно? Ну так вот. Он спросил у Лабазанова, не хочет ли тот выкупить четверых федералов… Перечислил фамилии и звания. Ты в этом списке шел первым. А при этом разговоре, так получилось, присутствовал Руслан Хорхоев – он просто находился в той же комнате, что и Лабазанов. Услышал знакомую фамилию и попросил узнать подробности… О дальнейшем, думаю, ты и сам способен догадаться.

– Ты хочешь сказать, что меня выкупил… Руслан Хорхоев? Ну и сколько назначили за мою голову?

Ахмад криво усмехнулся.

– Сколько назначили, он столько и дал. А просили за тебя, Александр, пятьдесят тысяч долларов.

Некоторое время Протасов переваривал эту ошеломляющую новость. Бадуев, бросив: «Жди меня здесь», куда-то исчез. Отсутствовал он четверть часа, а когда вернулся, сообщил:

– В том доме, где держат Тамару, свет горит только в одном окне… Во дворе по цепи гуляет собака. Нужно выждать еще час, и потом можно будет действовать.

– Ахмад, а кто такая эта твоя Тамара? И на какую тему эта публика ее прессует?

– А ты еще не догадался? – В голосе Бадуева прозвучали какие-то странные нотки. – Нет? Знаешь… Если она захочет, то сама тебе об этом расскажет.

– Хорошо, я понял… Оружие у тебя есть, Ахмад?

– Полный комплект, включая «бесшумку».

– Займемся сначала Вахой и его джигитами?

Бадуев отрицательно покачал головой.

– Нет, этих трогать не будем. Слишком большой риск… Я до них доберусь, но – потом. Сейчас нужно Тамару освободить, да?

Протасов задумчиво почесал в затылке.

– Хорошо, Ахмад, я с тобой. Хочу тоже поучаствовать в этом деле.

Может, получится девушку освободить.

– Если вытащим отсюда Тамару, кунак, я буду твоим вечным должником…